Методологические идеи Леонардо

Среди записей Леонардо есть и такие, которые свидетельствуют о его конфликте не только со схоластической, но и с гуманистической ученостью, оперировавшей огромным материалом разнообразной мудрости, почерпнутой в книгах. Эти чванливо-напыщенные «трубачи и пересказчики чужих произведений», непрерывно цитирующие различных авторов, пренебрежительно смотрели на Леонардо именно потому, что он был не способен к демонстрации такого рода «мудрости». В противоположность им ученый стремился цитировать более достойного «автора» — «опыт, наставника их наставников» [100. С. 25]. Апелляция к опыту многократно повторялась в различных аспектах многими философами и усиливалась по мере того, как становилось все более очевидным многообразное богатство ренессансной жизни по сравнению не только со Средневековьем, но и с Античностью. Леонардо обращался к опыту особенно настоятельно, одним из первых он подчеркивал, что «мудрость есть дочь опыта» [100. С. 11]. Однако не только в этом состояла специфика его методологических идей. И даже не в том, что он не раз подчеркивал безошибочность опыта и приписывал возникновение ошибок процессу неправильного рассуждения. Такие элементарно-сенсуалистические идеи многократно защищались в истории философии, начиная, по крайней мере, с Эпикура.

Специфика методологии Леонардо состоит в том, что он стремился к максимально конкретному пониманию опыта и по возможности к точному уяснению его роли в деле достижения истины. В борьбе против умо-зрительно-словесного раскрытия истины ученый подчеркивал, что полны заблуждений те науки, которые «не порождаются опытом, отцом всякой достоверности, и не завершаются в наглядном опыте, т. е. те науки, начало, середина или конец которых не проходят ни через один из пяти органов чувств». При этом оказывается, что опыт составляет минимальное условие истинности. Сама же истина «имеет одно-единственное решение» [100. С. 9], достижение которого кладет конец спорам об истинности. Провозглашаемая здесь однозначность истинности не может быть достигнута в опыте, понимаемом (и массово осуществляемом) как чисто пассивное наблюдение и восприятие событий и фактов, сколь бы они ни были многочисленны. Такая предельная конкретность истины достижима не на путях пассивного наблюдения и восприятия, а посредством активного, целенаправленного опыта, или эксперимента.

Мы не найдем у Леонардо какой-либо разработанной методики экспериментирования. Эта трудная задача решалась значительно позже, и в дальнейшем мы встретимся с более глубоким осмыслением проблемы эксперимента. Леонардо же скорее ориентировался на то достаточно стихийное экспериментирование, которое осуществлялось во многих итальянских художественных мастерских (боттегах) и которое, совершенствуя, практиковал он сам. Но методологическая проницательность ученого привела к четкому уяснению того, что подобного рода экспериментирование само по себе еще далеко не достаточный путь достижения достоверной истины, ибо «природа полна бесчисленных причин, которые никогда не были в опыте» [100. С. 11]. Так Леонардо приходит к выводу о необходимости теории для осмысления опыта, резюмируемого в широко известных словах ученого: «Наука — полководец, и практика — солдаты» [100. С. 23].

Не оставляет Леонардо никакого сомнения и в том, какую науку он имеет в виду прежде всего и главным образом. Это, конечно, математика, ибо только она способна придать результатам экспериментирования подлинную достоверность, искомую однозначность, делающую возможным безошибочное практическое применение найденной истины. В одной из своих записей Леонардо категорически не рекомендует читать ее нематематику. В другой он называет механику раем математических наук, ибо именно здесь достигается результат математических изысканий. При этом ме-152 ханика мыслилась не как теоретическая наука, какой она станет впоследствии, в эпоху Галилея —Ньютона, а как чисто прикладное искусство конструирования различных машин и инструментов, в котором великий итальянец был первоклассным мастером. Таким образом, говоря о Леонардо как пионере современного естествознания, мы имеем в виду не только великого инженера, проектировавшего различные механические устройства, создание которых стало возможным лишь в самом недавнем времени. Мы разумеем и ученого, теоретически уяснившего необходимость органического единства эксперимента и его математического осмысления, которое и составляет суть того, что мы называем современным естествознанием.

В записях Леонардо мы находим и другие значительные методологические идеи, например идею сочетания аналитического и синтетического методов исследования, а также идею объективности достоверной истины, не зависящей от характера ее объекта (в то время как теолого-схоластическая традиция настаивала на обратном). Из онтологических идей, имеющихся в тех же записях, следует указать на понятия вечного правила (regola) и даже непререкаемого закона (irrevocabile legge) природы, по существу отождествляемого с естественной необходимостью, которую должен понимать любой исследователь и любой инженер, чтобы не стремиться к невозможному.