Натурализм спинозовского пантеизма. Бог — субстанция — природа

Гносеологическое первенство идеи актуальной бесконечности с необходимостью означает в силу панлогизма Спинозы и первенство Бога как последней основы бытия и истинности. Существование Бога с этой точки зрения более необходимо, чем существование самого многообразного мира. «Или ничего не существует, или существует также и существо, абсолютно бесконечное» [211. Т. I. С. 370]. «Бог... — первая причина всех вещей, а также причина самого себя — познается из самого себя» [211. Т. I. С. 82]. Вслед за Декартом и даже последовательнее его Спиноза восстанавливает онтологический аргумент в пользу божественного бытия, сформулированный схоластиком XI в. Ансельмом Кентерберийским и отвергнутый Фомой Аквинским, однако в отличие от Декарта, склонявшегося к деистической трактовке Бога, Спиноза последовательно подчинил этот аргумент его пантеистической трактовке. Он утверждал познаваемость Бога исходя из интуитивного присутствия в нашем уме идеи актуальной бесконечности.

Философ последовательно выявляет возможности пантеизма, содержащиеся как в религиозной, так и в философской мысли. Спиноза уверяет, например, что имманентность Бога природе он утверждает вместе «с древними евреями», имея в виду Ветхий Завет, где действительно есть пантеистические высказывания о вездесущности Бога (как имеются они и в любой монотеистической религии). В еще большей степени автор «Этики» использует пантеистические идеи, которыми была переполнена ренессансная философия и которых было немало и в средневековой философии (хотя имена своих предшественников он называет очень редко). Можно считать, что в произведениях Спинозы пантеизм достиг своей кульминации за всю предшествующую историю.

Это выразилось не только в последовательной деперсонализации, но даже в дезантропоморфизации Бога. Бога, по Спинозе, можно (и нужно) понимать умственно (intelligere), но его невозможно представить 380 образно (imaginari). Поэтому, подчеркивал философ,

«атрибуты, делающие человека совершенным, так же мало могут быть применены к Богу, как к человеку те атрибуты, которые делают совершенным слона или осла...» [211. Т. I. С. 493]. С деперсонализацией понятия Бога связана и такая черта пантеизма, как реабилитация материи, «телесной субстанции», которая вполне достойна «божественной природы» (с этой чертой пантеизма мы уже встречались у Бруно).

Не менее последовательно проводит Спиноза и такой принцип пантеизма, как утверждение имманентности Бога природе. Это привело нидерландского философа к отказу от деистических представлений о Боге, присущих Декарту, Гоббсу и множеству других философов той эпохи. Если сторонникам деизма, по словам автора «Этики», свойственно представлять Бога как «отдаленную причину» всех вещей, то, по убеждению Спинозы, его следует мыслить как их ближайшую причину.

Совершенно безликий и имманентный природе Бог полностью отождествляется Спинозой с субстанцией, которую он понимает подобно Декарту в универсально-философском, а не в индивидуально-эмпирическом смысле. Если Декарт пришел к положению о существовании двух субстанций, над которыми возвышается Бог, согласующий их деятельность, то Спиноза сливает понятие Бога с понятием субстанции. Это единое понятие он отождествляет и с природой. Отсюда центральная формула его метафизики-онтологии — Бог, или субстанция, или природа.

Натуралистическая суть этой пантеистической формулы во многом зависит от трактовки понятия «природа». С одной стороны, из методологических принципов спинозизма совершенно ясно, что философ разумеет здесь интуитивно постигаемую, умозрительную, а не эмпирическую природу. Но, как мы убедились уже на примере Бруно, отождествляя Бога, в принципе остающегося в любом пантеизме бытием sui generis, с субстанцией, понимаемой даже максимально обобщенно, натуралистический пантеизм не в силах избежать во многих случаях отождествления Бога с конкретными вещами и процессами эмпирической природы. Такое отождествление имеет место и у Спинозы (см. ниже).

Но натуралистический характер его пантеизма не менее ярко выявляется и в настойчивом отвержении креационизма во всех его формах. Автор «Этики» открывает это главное свое произведение определением субстанции, согласно которому она характеризуется как причина самой себя (causa sui). Сливающийся с ней Бог не обладает никакими творящими функциями. Спиноза, в частности, потому и отверг деистическую трактовку Бога, что она все же оставляла за ним минимум творящих функций.

Антикреационистская позиция Спинозы выражалась и в отрицании им божественного всемогущества, трактуемого как полная свобода божьей воли. Бог-субстанция, будучи совершенно свободным, действует, однако, в силу необходимости собственной природы, не обладая никакой свободой воли, никакой произвольностью. Антикреационизм Спинозы, отрицавшего какое бы то ни было творение природы сверхприродным Богом, уже в первом его произведении был выражен в утверждении, что «в природе нет творения, а только порождение» [211. Т. I. С. 84]. Множество его современников справедливо расценивало эту позицию Спинозы (вместе с ее обезличенным Богом) как атеизм. Сам же философ в духе органицизма, без которого нет пантеистической традиции, трактовал Бога-субстанцию как природу порождающую, или производящую (natura naturans). Это — интуитивно-умозрительная природа. Мир же единичных вещей, постигаемых чувственно-абстрактным знанием, он трактовал как природу порожденную, или произведенную (natura naturata).

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >