Этико-социальная доктрина

Если Гоббсова концепция свободы заключала в себе непосредственную социальную интенцию, то аналогичная концепция Спинозы — прежде всего этическую. Добро и зло как основные категории этики философ в противоположность этике религиозной, рассматривающей их как вневременные божественные установления, осмысливал с помощью номиналистической методологии, трактовал как ситуации, переживаемые человеком в различных обстоятельствах его жизни. Добро представляет собой, в сущности, ту или иную пользу и является разновидностью удовольствия, а зло — конкретный вред, приводящий к неудовольствию как другому основному аффекту человеческой природы.

Натурализм и детерминизм пронизывают и этическую доктрину Спинозы, приводя к полному устранению Бога как высшего источника моральных норм и ценностей. Философ формулировал в этой связи принципы полностью секуляризированной, нерелигиозной морали. Не отрицая значения Библии как источника нравственных правил, автор «Богословско-политического трактата» вместе с тем подчеркивал, что эти правила могут быть независимо от нее «доказаны из общих понятий» [211. Т. II. С. 106]. «Свободные люди», руководствующиеся разумом, живут только по такой морали.

Спинозовская трактовка человеческой природы была противопоставлялась концепциям множества религиозных морализаторов, поносившх человеческие пороки, запугивавших людей потусторонними карами и соблазнявших их загробными наградами. В противоположность такому абстрактному и ханжескому морализированию (ибо его адепты обычно не придерживались провозглашаемых ими моральных принципов) Спиноза призывал к реалистическому рассмотрению человеческой природы. Поэтому всякий, кто стремится разработать действенную моральную доктрину, должен «не осмеивать человеческих поступков, не огорчаться ими и не клясть их, а понимать» [211. Т. II. С. 288].

Трактовка человеческой природы выявляет социальную неоднозначность этической доктрины Спинозы.

С одной стороны, он постоянно подчеркивал значение «закона самосохранения» людей, с которым мы столько раз встречались при рассмотрении ренессансной этической мысли, для формирования индивидуалистической моральности молодого тогда буржуазного общества. Люди руководствуются в нем прежде всего собственными интересами, ибо «расчет выгоды» составляет «рычаг и жизненный нерв всех человеческих действий» [211. Т. II. С. 233]. В этом контексте Спиноза опирался на эпикурейскую традицию и отмечал значение наслаждения для нормальной человеческой жизни, для преодоления «мрачного и печального суеверия». С другой же стороны, как участник пантеистического движения, отражавшего умонастроение мелкобуржуазных слоев и народных масс, автор «Этики» решительно осуждал стремление к наслаждению ради него самого, присущее праздно-аристократическому классу. Отказ Спинозы от вульгарного гедонизма теорети-398 чески вытекал и из его низкой оценки чувственного знания, особенно когда оно провозглашалось высшим родом познания.

Такие социальные, как и гносеологические, основания объясняют активное обращение спинозовской этической доктрины к стоической традиции. В соответствии с ней сформулирована заключительная теорема «Этики»: «Блаженство не есть награда за добродетель, но сама добродетель» [211. Т. I. С. 617], ибо только «рабам, а не свободным назначаются награды за добродетель» [211. Т. II. С. 378]. Слова эти, своим острием повернутые опять же против традиционной религиозной моральности, очерчивают идеал свободного человека, или мудреца, в котором в наиболее чистом виде проявляет себя человеческая природа, ибо ее сущность сконцентрирована в разуме, в чем также можно снова видеть проявление стоической традиции с характерным для нее рационализмом и натурализмом в этике.

Спинозовская концепция мудреца, руководствующегося разумно-интуитивным познанием, которому подчинено чувственно-имагинативное, социально тоже не однозначна. С одной стороны, в ней зафиксирована позиция интеллектуального аристократизма, всегда подчеркивающего элитарность высших проявлений духовной деятельности и прежде всего философских стремлений личности, противопоставляющей себя «толпе», неспособной к таким стремлениям. В конкретных условиях Нидерландов XVII в. такая позиция отражала близость Спинозы к буржуазно-республиканской партии де Витта, с которой больше всего были связаны интересы образованности и передовой, антиклерикальной культуры. С другой же стороны, та же концепция мудреца, глубоко заинтересованного в социальной справедливости, перерастала в морализирующую критику развивающегося буржуазного общества, в котором торгашество и плутовство разрушали подлинно человеческую мораль. Этот аспект концепции спинозовского мудреца обнаруживает близость творца этого морального идеала к тем мелкобуржуазно-сектантским кругам, пантеистическому мировоззрению которых были свойственны стоическо-аскетические настроения.

Достижение свободы для изолированного человека невозможно, оно возможно лишь для человека, живу- 399

щего в обществе. По примеру Гоббса и под прямым его влиянием Спиноза в своей концепции общества и государства — натуралист и тоже идеалист. Правда, спино-зовская концепция естественного права по сравнению с гоббсовской отличается большим натурализмом. Основное стремление человека к индивидуальному самосохранению объединяет не только мудреца и невежду, но и каждого человека с животными и «остальными индивидуумами природы» [211. Т. II. С. 203]. Переход же людей из естественного состояния в состояние гражданское, государственное Спиноза в отличие от Гоббса связывает не столько с заключением общественного договора, сколько с фактом разделения труда между людьми в силу разнообразия их потребностей и различия их способностей. Эгоистическое взаимоотталкивание людей, всегда преследующих свои личные интересы, не может привести к распаду общественных связей.

Роль интереса в индивидуальной жизни людей сочетается у автора «Политического трактата» с осознанием сложной роли государственности и выявления возможности достижения свободы мысли в ее условиях. Идеализм спинозовской социально-философской доктрины заключен здесь в сведении юридических законов к общечеловеческим, моральным нормам. Отсюда и гипертрофия моральных функций государства, законы которого признаются главной причиной как пороков, так и добродетелей всех без исключения его граждан. Правда, призвание государства автор того же произведения видит в обеспечении безопасности подданных государства.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >