Этапы становления аксиологии в мировой науке
Споры мыслителей о том, что есть ценность, начались давным-давно, еще в эпоху античности, но, как ни удивительно, научная дисциплина, которая взяла бы ценности за предмет своего изучения, очень долго ждала своего появления на свет. И только на исходе XIX столетия произошло это событие: возникла философская теория ценностей, которая получила наименование аксиологии. К нашим дням установилось и ее определение.
? Аксиология (от греч. axios — ценность и logos — слово, понятие) — учение о ценностях, философская теория общезначимых принципов, определяющих направленность человеческой деятельности, мотивацию человеческих поступков. Постановка проблемы ценностного освоения действительности предполагает рассмотрение ценностного отношения к миру.
И все же, почему так поздно родилась философская теория ценностей, если в ней рассматриваются вопросы, поставленные чуть ли не три тысячи лет назад? Как думается, наиболее убедительное объяснение этому дал М. С. Каган.
Средневековая ментальность, — пишет философ, — утвердившая приоритет Веры по отношению к Разуму, должна была, казалось, привести теологическую мысль христианства к разработке теории ценности — ведь религиозное сознание по самой своей природе является формой ценностного сознания. Но у средневековых философов и теологов, как и у античных мыслителей, встречаются лишь разрозненные высказывания о разных видах ценности, а общее представление отсутствует по той простой причине, что теологам известна лишь одна подлинная ценность — Бог. Аксиология растворилась в теологии.
Возрождение вернулось к тем идеям, которые начали складываться в нерелигиозной философии античного полиса — прежде всего, представление о земной, а не мистической природе нравственного, эстетического, правового, политического сознания; но их связь как разных проявлений единого ценностного отношения еще не осознавалась, и понятие «ценность» не приобрело поэтому значения философской категории.
Единая теория ценности не сложилась и в XVII-XVIII веках, ибо представления о красоте, добре, справедливости, социаль ном прогрессе оставались периферийными, так как Просвещение — как ясно из самого этого термина — связало «свет» не с божественным сиянием, а с познавательной мощью Разума: господствующей метафорой стала формула «свет разума».
Только в середине XVIII века стала осознаваться односторонность рационалистической ориентации культуры. Романтизм взрыхлил почву для рождения теории ценности, противопоставив рационализму Просвещения... эмоциональную активность духовной жизни человека. Романтизм завершил переход от традиционной культуры с ее стабильными принципами, освященными авторитетом мифа и воспринимавшимися поэтому не как ценности, а как объективные законы бытия, к культуре личностной, динамичной, инновационной, ценностное обеспечение которой воспринималось уже не как раз и навсегда данное, божественное по своему происхождению, а как человеческое, формирующееся в культуре и потому изменчивое — ив историческом времени, и в географическом пространстве. Романтизм стал предтечей аксиологии, которая теоретически осмыслила наступление новой эпохи[1].
Показателен пример из истории отечественной словесности. В первые десятилетия XIX века Россия увлечена европейской философией. В центре внимания просвещенных кругов представители немецкой классической философии, в особенности Ф. Шеллинг, идеи которого интенсивно осваивает московский кружок «Общество любомудров». Среди его членов — В. Ф. Одоевский, Д. В. Веневитинов, И. В. Киреевский, М. П. Погодин и др. — значимые для истории российской литературы и журналистики имена. Эстетическое восприятие и переживание идей Шеллинга в значительной мере определило своеобразие русского романтизма. Так, по Одоевскому, только познание символическое может приблизить познающего к постижению «таинственных стихий, образующих и связующих жизнь духовную и жизнь естественную». Мысли Одоевского о символическом характере познания близки общей традиции европейского романтизма, в частности, теории символа Шеллинга. Человек, полагал российский писатель, в буквальном смысле живет в мире символов. Философские искания любомудров оказали серьезное воздействие
на российскую литературу. В издаваемом ими альманахе «Мнемо-зина» печатались В. К. Кюхельбекер и А. С. Пушкин. Похоже, что любомудры небезуспешно вводили в жизнь свои представления о романтизме — символами высших ценностей были проникнуты многие строки тогда еще очень молодых поэтов. Вспомним хрестоматийное: «Пока свободою горим, / Пока сердца для чести живы, / Мой друг, отчизне посвятим / Души прекрасные порывы!» В пушкинских поэтических строчках выделены безусловные ценности и ценностные суждения. И примеры такого рода буквально рассыпаны по всей истории русской культуры, включая печать. Даже свободная от гражданских мотивов лирика молодого Александра Блока («Стихи о Прекрасной Даме») тоже вся пронизана ценностными символами. Он был поэтом и публицистом Серебряного века, и его время стало временем проникновения философской теории ценностей в ткани культурной жизни России. Заметим, что время пристального внимания к ценностям наступило не потому, что люди позапрошлого и прошлого столетий стали намного умней своих предшественников, а это вряд ли, скорей причину институализации аксиологии надо искать в политической истории новой эпохи: от признания в обществе приоритетными тех или иных идеалов и ценностей зачастую оказались в зависимости жизнь и благополучие человека, а то и целых наций. И в этом понимании аксиологический анализ бытия удивительно актуален. Есть сложный развивающийся массив регулятивов человеческой жизнедеятельности, он системно организован, и есть основания, обеспечивающие его системную целостность. Такими основаниями, — пишет академик В. С. Стёпин, — выступают фундаментальные жизненные смыслы и ценности, составляющие содержание категорий «человек», «природа», «пространство», «время», «личность», «деятельность», «свобода», «справедливость», «истина», «красота» и т. д. Сегодня человечество переживает такую эпоху, когда ломаются базисные ценности техногенной цивилизации. На наших глазах возникает общество гигантских рисков и обострения глобальных кризисов... Сегодня важно аналитически выявить, создаются ли предпосылки новых ценностей в системе современных цивилизационных перемен[2].
Существует несколько понятий, которыми обозначают ценностное отношение к миру. Среди них — «постижение бытия» и «освоение действительности». Различаются чувственные, рациональные, научные, технические, художественные, философские, религиозные, мифологические и пр. формы постижения бытия. Освоить мир — значит постигнуть свойства мира. Природные явления, как и социальные, могут становиться ценностями в их отношении к человеку, к его интересам, потребностям, целям. Роль ценностей исполняют социальные отношения, социальные и личностные состояния и свойства. Постановка проблемы ценностного освоения действительности предполагает рассмотрение ценностного отношения к миру, под которым понимается отношение на основе некоторых ценностей — это может быть отношение внутри ценностной сферы, отношение к самому миру ценностей и оценочное отношение[3]. Формальное начало аксиологического этапа в философском осмыслении ценностей принято связывать с выходом в 1856-1864 гг. трех томов труда немецкого философа Р. Г. Лотце под названием «Микрокосм. Мысли о естественной и общественной истории человечества. Опыт антропологии». Правда, в данном случае уместней говорить не об аксиологии, а о философии ценностей, поскольку сам термин «аксиология» появился лишь в 1902 г.
частности, утверждая, что все ценности (в том числе ценности «добрый» и «злой») являются материальными качествами, которые подчиняются определенному порядку в отношении друг к другу по принципу «высокого» и «низкого»[4], постулировал независимость бытия ценностей от субъекта, а с другой — различал ценности и их носители. Таким образом, в его работах велось «обоснование онтологической природы ценностей»
Свою позицию по отношению к вопросу о ценностях выработала и «философия жизни». Так, знаменателен проект «переоценки ценностей» Ф. Ницше. В книге «Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей» Ницше утверждает необходимость пересмотра ценностей, выработки новых ценностных ориентиров, и центральной здесь для Ницше выступает категория воли к власти. Ценность, в результате, трактуется как «наивысшее количество власти, которое человек в состоянии усвоить». Кардинально иные решения в построении теории ценностей были предложены в рамках психологического подхода и «натуралистической» аксиологии: источником ценности признавался субъект, его биопсихологические свойства.
Практически каждое направление в философии XX века выдвигало свою аксиологическую концепцию. Можно говорить о теории ценностей в экзистенциализме, неопозитивизме, постмодерне. Такое внимание философской мысли к теме ценностного понимания мира неудивительно: именно в двадцатом столетии, в эпоху «неслыханных перемен» и «невиданных мятежей» (А. Блок) вопрос о человеке и его смысложизненном духовно-интеллектуальном пространстве, иными словами — о его ценностях, стал наиглавнейшим.
Макс Вебер ввел представление о ценности в социологию. Определив культуру как «ценностное понятие», немецкий социолог обосновал метод «отнесения к ценности». Ценности, с которыми соотносятся объекты исследования, могут определить «восприятие» целой эпохи, то есть играть решающую роль в понимании не только того, что считается в явлениях «ценностным», но и того, что счи
тается значимым или незначимым, «важным» или «неважным»[5]. В целом, процедура отнесения к «ценностным идеям», по Веберу, служит гарантом объективности познания в социальных науках. Ей ученый противопоставляет субъективное по своей сути оценочное суждение, от которого наука должна быть свободна (принцип «свободы от оценки»)
К теме ценностного обращались также классики американской социологической мысли У. Томас и Ф. Знанецкий. Исследователи в своих работах исходили из тезиса о наличии двух видов данных социальной теории — объективных культурных элементов социальной жизни и субъективных характеристик членов социальной группы. Раскрывая эти понятия, они выделяли, соответственно, ценности (причем речь у Томаса и Знанецкого идет исключительно о социальных ценностях) и личностные установки. Ценность при этом понимается как «любой факт, имеющий доступные членам некой социальной группы эмпирическое содержание и значение, исходя из которых он есть или может стать объектом деятельности».
Еще один американский социолог — представитель структурно-функционального направления Т. Парсонс — утверждает представление о ценностях как о феноменах нормативно-регулятивного порядка. Мысля ценности как «представления о желаемом типе социальной системы, которые регулируют процессы принятия субъектами действия определенных обязательств», ученый отводит им ведущую роль в осуществлении функции воспроизводства образца. Ценности, таким образом, выступают компонентами культурной системы и вместе с нормами и символами «руководят выбором актора» и «ограничивают виды взаимодействия, возможные для данного актора».
Ценностная проблематика начинает осваиваться и психологией: ценности изучаются в контексте психики индивида — потребностей, мотивов, установок, интересов — а нередко и вовсе отождествляются с ними. Показательна, например, концепция американского психолога А. Маслоу: «выбранные ценности и есть собственно ценности»[6]. У Маслоу акт выбора подчинен иерархии человеческих потребностей (в безопасности, любви, пище и др.), вершину которой составляет самоактуализация. Потребности для Маслоу и являются ценностями, основные потребности ведут к обнаружению общечеловеческих ценностей, а «специфические потребности порождают и специфические ценности»
- [1] Каган М. С. Философская теория ценности. — СПб.: ИД «Петрополис», 1997. С. 15-16.
- [2] Стёпин В. С. Конструктивные и прогностические функции философии И Вопросы философии. 2009. № 1. С. 6,10.
- [3] Барышков В. П. Указ. соч. С. 30-31, 56. 2 Более подробно об истории философской теории ценностей можно прочитать в нашей первой книге по аксиологии журналистики — С. С. Ильченко как один из ее авторов уделил этой теме большое внимание. 3 Риккерт Г Науки о природе и науки о культуре / пер. с нем.. — М.: Республика, 1998. С. 94.
- [4] Шепер М. Формализм в этике и материальная этика ценностей / пер. с нем. И Культурология, XX век. Аксиология, или философское исследование природы ценностей: Антология. — М.: ИНИОН, 1996. С. 49. 2 Чухина Л. А. Человек и его ценностный мир в феноменологической философии Макса Шелера И М. Шелер. Избр. произведения / пер. с нем. — М.: Гнозис, 1994. С. 381.
- [5] Вебер М. «Объективность» социально-научного и социально-политического познания И М. Вебер. Избр. произведения / пер. с нем. — М.: Прогресс, 1990. С. 380. 2 См.: Там же. С. 547-601. 3 Томас У, Знанецкий Ф. Методологические заметки / пер. с англ. И Американская социологическая мысль / под ред. В. И. Добренькова. — М.: Изд-во Моск, унта, 1994. С. 335-357. 4 Парсонс Т. Система современных обществ. — М.: Академический проект, 1998. С. 18. 5 Парсонс Т. О структуре социального действия. — М.: Аспект Пресс, 2000. С. 462.
- [6] Маслоу А. Психология бытия. — М.: Рефл.-Бук; Киев: Баклер, 1997. С. 210. 2 Эпизоды истории западной аксиологии изложены по: Ильченко С. С. Представление о ценности в истории веков И В. А. Сидоров, С. С. Ильченко, К. Р. Нигматуллина. Аксиология журналистики: опыт становления новой дисциплины / под ред. В. А. Сидорова. — СПб.: Роза мира, 2009. С. 19-23. 3 Рубинштейн М. М. Философия ценности как продукт времени И М. М. Рубинштейн. О смысле жизни. Труды по философии ценности, теории образования и университетскому вопросу: Т. II. — М.: І4Д «Территория будущего», 2008. — С. 244. Впервые: М. М. Рубинштейн. Философия ценности как продукт времени II Куда мы идем? Настоящее и будущее русской интеллигенции, литературы, театра и искусств. — М., 1910.
