Вопросы для самоконтроля:

  • 1. Назовите причины и условия новой «переоценки ценностей» в современном мире.
  • 2. Объясните смысл соответствия шкалы ценностей журналистики и ценностей общества.
  • 3. Очертите, в чем смысл медиасферы как ценностно образующего социального образования.
  • 4. Объясните сущность «публичного разума» и принципа «раннего предупреждения» в коммуникации.

IV.

МЕДИЙНАЯ ДИНАМИКА

МЕДИЙНАЯ ДИНАМИКА ЦЕННОСТНЫХ СМЫСЛОВ

Идеалы и ценности изменчивы и подвижны, особенно ценности. Их динамику обеспечивают социально-формационные, политические и культурные процессы в обществе. Потому так важно понимать, в каком обществе мы живем: какие идеалы свойственны обществу сегодня, какие — уходят в прошлое, какие — нарождаются. Понимать ценностную базу общества значит разбираться в жизни социума на самых тонких уровнях анализа. Адекватное восприятие журналистом жизни общества означает его способность и готовность к серьезной профессиональной работе в прессе.

Возвращаясь к уже изложенному пониманию информационной эпохи как особой среды, в которую погружены социальные и политические системы, подчеркнем, что эта среда оказывает весьма серьезное воздействие на все находящиеся в ее поле системы, приводит их к определенным переменам. В еще большей степени информационная эпоха как среда обитания современного человечества воздействует на ценностные системы журналистики, на восприятие ценности массмедиа в обществе и восприятие идеалов и ценностей общества в журналистских произведениях. В этом пункте сходятся два постоянно функционирующих процесса — ценностное влияние на социум со стороны медиа и изменчивость в медиа смыслов самих ценностей. Анализ двуединого процесса — отмеченного медийными противоречиями и конфликтами — лег в основу этого раздела книги.

Социально значимые ценности и их смысловая динамика

Мы анализируем факты, во-первых, журналистской ретрансляции ценностей, во-вторых, их журналистского переосмысления. В итоге в общественном сознании должны происходить определенные перемены. Потому что взявший в руки перо или микрофон совершает это из интуитивного желания воздействовать на действительность — что-то изменить в ней или, наоборот, сделать еще прочнее. Усилия журналиста носят интеллектуальный, идеальный характер, а результат усилий может выглядеть как изменение материального порядка. Нельзя сказать, что газетный текст является материализацией интеллектуального труда журналиста, равно как и показанное на экране изображение чего-либо. Напечатанный в газете или журнале текст, строго говоря, представляют собой некие затененные типографской краской области на однотонном листе бумаги, смысл которым придает читатель. Полоски, штрихи черного цвета — всего лишь способ кодировки для передачи определенной информации. Так что идеальные представления журналиста материализуются не на бумаге, а в действиях того, кто на эту бумагу посмотрел, что-то понял в ней, обдумал и совершил нечто под влиянием обдуманного. Это можно интерпретировать как социальную значимость опубликованного газетного текста в ее изменении социальной действительности, как один из результатов познания журналистом окружающей среды. Под социальной средой будем понимать все межличностное, то есть связанное с совместной жизнью людей, формами их общения, что реально существует и развивается, несет собственную сущность и закономерность в самом себе, а также содержит в себе результаты собственного действия и развития»[1]. Познание выступает как общественно-исторический процесс творческой деятельности людей, формирующий их знания, на основе которых возникают цели и мотивы человеческих действий.

В журналистике познание, кроме общих его свойств, обладает и специфическими: это профессиональное познавание объекта журналистского внимания, это изучение предметной области своей деятельности, это постижение закономерностей поиска, отбора и

интерпретации социально значимой информации, формирующей представления членов общества о действительности. Отставание в познании социального явления свойственно природе вещей — реальность изменчива и мгновенно не фиксируема, информация всякий раз запаздывает. И когда все же доходит до наблюдателя, он оказывается в ситуации, которой свойственна неоднозначность ее интерпретации: что-то противится предшествующему опыту наблюдателя, что-то не понимается им, а что-то истолковывается в категориях прошлого... Так что адекватное познание события может быть отодвинуто на неопределенное время. Журналистике в особой мере свойственна динамика, и процесс познания в ней обретает дополнительную сложность. Следовательно, в журналистское познание внедрен поиск соответствия содержания образов реальности самой существующей независимо от них реальности, то есть отражение. Наличие субъекта познания и отражения реальности указывает на функцию преобразования. Находясь во взаимодействии с социальной средой, журналистский текст в определенном смысле видоизменяет ее. Естественно, журналистский текст не может непосредственно изменять материальный аспект бытия, воздействие оказывается через сознание людей, через духовную сферу бытия, то есть по своей природе оно опосредованное. Для чего аудитория СМИ побуждается к определенной деятельности, ориентированной относительно разделяемых обществом ценностей.

Отношение к ценностям в общественном сознании возникает в коммуникативном воздействии. При многократных повторных апелляциях к одной и той же ценности это отношение закрепляется и превращается в постоянно действующий фактор, управляющий поведением индивида в конкретной ситуации. Закрепленное общественной практикой, подтвержденное индивидуальным опытом, это психическое образование есть социальная установка, представляющая собой высоко обобщенное функциональное состояние готовности к определенной форме реагирования[2]. Приведенное положение из курса социологии журналистики становится здесь теоретической базой для понимания конфликтов в сфере медиа, в которой аккумулируются ценности, активизируясь в общественном сознании, и в которой они являются важнейшими элементами

идейного и культурного противостояния, тем самым образуя новое смыслопорождение. По сути это «ценностно-ориентационная деятельность, предполагающая вовлечение, “втягивание” человека в новые взаимосвязи, определяемые целями развития личности и, значит, переконструирование (изменение) самого человека, его ценностно-ориентационной структуры и сущности»[3].

Ценностные интерпретации медийного дискурса, со всеми его противоречиями, вплоть до языка непонимания, являются инструментом поиска смыслов в медиатекстах, обнаружением конфликтов по поводу ценностных установок автора и его аудитории. Язык непонимания предваряет, а в иных случаях инициирует политические конфликты. Так, анализ освещения российско-украинского противостояния (2014-2015) показывает высокую степень поляризации политического языка прессы. По употреблению только предлога «в» или «на» («на Украине» или «в Украине») определяется принадлежность говорящего к соответствующему идейно-политическому лагерю. При этом один и тот же культурный продукт может быть «прочитан» различными способами, даже если в него уже встроен доминирующий смысл. Заметим, что медийные корни противостояния по поводу предлогов «в» или «на» гораздо глубже — немалый вклад в эскалацию языковой напряженности уже давно вносят СМИ. И если исследователи 1990-х годов отмечали некоторую деидеологизацию языка, то сегодня ситуация изменилась кардинально — началась его новая политизация, усилилась идеологическая нагрузка на общественно-политический дискурс в целом, стала меняться ценностная картина мира. Это одно из заключений, что были сделаны в ходе проведенного в 2015 году анализа ценностной динамики российских СМИ (соавторы — доцент СПбГЭУ Р. Г. Иванян, аспирант СПбГУ С. В. Курушкин и доцент СПбГУ К. Р. Нигматуллина). Далее приведем уместные здесь фрагменты анализа ценностной динамики прессы. В основу анализа была положена важная мысль крупнейшего специалиста в области лексикологии Н. Д. Арутюновой о том, что «анализ аксиологических понятий и их определение в трудах философов сближается с анализом и определением значения соответствующих слов в лингвистической и лексикографической

практике. Есть сходство и в используемых философами и лингвистами методах анализа. Поэтому представляется возможным привлечь к рассмотрению семантики оценочных слов наблюдения и соображения философов и логиков, не вошедшие в лингвистический обиход»[4]. Допустимо и обратное, расширительное прочтение правила: в работах философов, политологов, теоретиков массмедиа применять в отдельных случаях используемые в лексикологии приемы исследования. В данном случае исследователи воспользовались методом сравнения значений одних и тех же слов в разные периоды истории.

Обращение к такому подходу обусловила основная цель исследования, в которой различаются два этапа ее достижения: во-первых, выявление образуемых медийной практикой семантических различий между отфильтрованным культурой академическим знанием о предмете и представлением этого предмета в журналистском произведении; во-вторых, определение изменчивости природы социального понимания в журналистике на основании полученных в исследовании результатов.

Таким образом, исследовательский подход по выявлению семантического сдвига в отобранных понятиях из практики СМИ и включенных в выборку, определил характер настоящего анализа в целом, тем самым поставив другие используемые методы в соподчинение. В данной работе на количественном уровне использовался метод кон-тент-анализа (целевая выборка из трех изданий). На качественном уровне — комбинация ценностного анализа и модифицированного метода критического дискурс-анализа (КДА). За счет соединения методик, во-первых, произошел отход от характерной для многих исследований в рамках КДА фиксации внимания на синтаксисе в пользу углубленного изучения семантики выбранных понятий; во-вторых, вместо понятия «нормы», характерного для КДА, было обращено внимание на академически устоявшиеся значения, чему способствует применение элементов лингвистического изучения семантического сдвига. Таким образом, с точки зрения методологии исследование динамики смысловых изменений в медиасфере представляет собой комбинацию контент-анализа, ценностного анализа и критического дискурс-анализа.

Отправной точкой исследования стала публикация в журнале

«Русский репортер». Его корреспонденты при помощи экспертов прокомментировали перечень популярных понятий политического словаря последних лет, существенно поменявших свой смысл: война, государство, демократия, класс, национализм, право, революция, рынок, свобода, церковь[5]. За смысловые перемены ответственны в том числе и массмедиа, формирующие семантическое поле медиасферы, где традиционные социокультурные смыслы трактуются в современной парадигме. Новые значения смыслов в сопоставлении с их академически устоявшимися определениями образуют так называемые «ножницы», что указывает, во-первых, на медийное проявление трансформации политического сознания общества; во-вторых, на динамику журналистского понимания мира. Субъект понимания — журналист, познавательные возможности которого, с одной стороны, обширны, так как неисчерпаемы люди, для которых он пишет; с другой — ограничены его психофизическими способностями. И тот, и другой аспекты интегрирует культура, которая является «тем запасом знаний, из которого участники коммуникации черпают интерпретации. Их жизненный мир содержит и передает предшествующий опыт интерпретативных практик и культур». А вот ограничения связаны с контекстом, который в данном случае «не что иное, как наше окружение, постоянно создаваемое теми или иными актуальными условиями. Герменевтический вопрос предполагает прояснение условий коммуникации».

Неисчерпаемый резерв журналистского понимания мира заключен в свойственном его профессии диалоговом характере осмысления реальности: «познавательная деятельность как субъ-ект-субъектное отношение к объекту познания в системе культуры принципиально диалогична по самой сущности познавательного проекта». Диалоговое воплощение журналистского понимания

жизни носит как рациональный, так и чувственный характер. И в этом смысле, какие бы методы и приемы ни применял в своей профессиональной деятельности журналист, в главном его понимание мира остается интуитивным. Однако, журналистское «интуитивное суждение находится в трудном положении, когда возникает вопрос о его правильности. Между тем убедительность, авторитет интуитивного усмотрения истины, авторитет интуитивного суждения должен быть не меньшим, чем авторитет логического рассуждения, иначе все познание мира окажется невозможным»[6]. Ценностные интерпретации медийного дискурса, со всеми его противоречиями, вплоть до языка непонимания, — инструмент изучения смысла конфликтов по поводу ценностных установок автора и общества. «Характеристики ценности могут быть выявлены при ее сопоставлении с родственными феноменами (норма, потребность, отношение, верование). ...Причем, язык и коммуникативная деятельность выступают важной формой репрезентации ценностей и открывают доступ к ценностно-нормативной системе социума».

Как известно, «набор устоявшихся смыслов — всегда результат борьбы и вовлечения между доминирующими и противостоящими им смыслами. В результате происходит смысловой сдвиг, который переносится на все контексты автоматически». В связи с чем процедура исследования была основана на соотнесении значимых элементов медийного дискурса с устойчивыми ценностными аспектами категорий, чей статус закреплен в академическом знании. Календарные рамки выборки — с сентября по декабрь 2014 г. — связаны с эскалацией политической напряженности в мире. Политический конфликт, усугубленный экономическим кризисом, побудил журналистов более активно, чем всегда, осмыслять ключевые мировоззренческие и политические категории современности. За этот период были изучены известные иллюстрированные журналы — «Огонек», «Профиль», «Русский репортер».

В качестве примера посмотрим на те результаты исследования, которые связаны со смысловой динамикой ценности «свобода». Ценность для всех бесспорная, ее никто не отрицает, но трактуют

по-разному. В исследовании были прослежены семантические метаморфозы со словом «свобода», которое в классической интерпретации подразделяется на два полюса: «отрицательная свобода» — от лишений, эксплуатации, социального и национального гнета — является условием «положительной свободы» для творческого труда, осуществления своего призвания в жизни, всестороннего развития личности[7]. Утверждается, что «люди не вольны в выборе объективных условий своей деятельности, выступающих как необходимость, однако они обладают конкретной и относительной свободой, когда сохраняют возможность в выборе целей, средств их достижени-я». В журналистской интерпретации на страницах анализируемых журналов свобода часто отождествляется с ее отрицательной стороной — лишением, ограничением, а ее творческое преломление видится на внутреннем уровне — «мыслить», «думать», «островок [свободы]». Понятие свободы в журналистике сопрягается с реализацией прав, а также духовными ценностями «совесть» и «национальный». Вместе с тем, исследование выявило журналистское выражение свободы в контексте понятий «продать» и «экономика», это неожиданный показатель прагматического восприятия давно устоявшихся ценностей.

Итак, непосредственное восприятие и понимание мира журналистами явно отличается от базового для журналиста академического знания. Это видно по той смысловой динамике, которая зафиксирована в проведенном исследовании по всем попавшим в выборку ценностным суждениям. Полученные результаты объясняются несколькими причинами. Во-первых, ценности имеют свойство к изменению собственных смыслов под влиянием социальной динамики; во-вторых, к ценностным трансформациям подталкивают изменения в культуре общества, прежде всего, связанные с творческим освоением мира наиболее яркими мыслителями и художниками; в-третьих, на смысловую динамику ценностей во многом воздействует повседневная журналистская практика, журналисту свойственна субъективность взгляда и быстрота реакции на увиденное. Правда, надо заметить, что это не всегда способствует точности и глубине выводов, отчего никакому «взгляду нельзя застревать на

субъекте самонаблюдения и на субъективности переживания»[8]. Но у журналистики в этом плане есть свое преимущество — она многолика, и сказанное одним журналистом еще не всегда окажется замеченным в обществе, не всегда повлияет на переоценку ценностей, однако сказанное многими журналистами с большей вероятностью проявит себя в качестве общественно значимого результата.

Добавим, что результаты анализа позволили увидеть, насколько журналистское понимание свободы детерминировано занимаемой журналом общественно-политической позицией. Так, в «Русском репортере» свобода ассоциирована с лишениями и даже смертью. В «Огоньке» — тоже с лишениями, однако есть и позитивные ассоциации, указывающие на то, чем важна свобода для авторов журнала: свобода мыслить, внутренняя свобода человека, свобода как право личности из свода общечеловеческих ценностей. В «Профиле» морально-нравственные и этнические ценности присутствуют (совесть, национальное), однако на первое место вышли ценности экономического порядка, например, свобода продавать. Примеры можно продолжить, но во всех без исключения нет совпадения с классическими представлениями о философско-ценностном наполнении свободы, в которой «согласно правильному и должному решению заключена важная проблема возвышения свободы от произвола к творчеству. Свобода — это характеристика действия, совершенного: 1) со знанием и пониманием объективных ограничений, 2) не по принуждению, 3) в условиях выбора возможностей, 4) в результате правильного (должного) решения: благодаря разуму человек способен совершать свой выбор, отклоняясь от зла и склоняясь к добру». Обращение к академически устойчивому концепту показывает, насколько реальна в медийной сфере смысловая динамика ценности «свобода». Она реальная и в области политической мысли. Вывод подтверждают другие исследования. К. С. Гаджиев пишет: «В переживаемых нами трансформациях вселенского масштаба и связанных с ними спорах и дискуссиях требования немедленной и всеобъемлющей свободы зачастую заслоняют ее многогранность, многоликость, неоднозначность, противоречивость, сопряжен

ность с другими общественно-политическими феноменами, институтами, ценностями, такими как власть, авторитет, равенство, справедливость, ответственность, нравственность»[9].

  • [1] 2 Философский словарь / под ред. И. Т. Фролова. С. 432.
  • [2] Шерковин Ю. А. Психологические проблемы массовых информационных процессов. — М.: Высш, шк., 1973. С. 12.
  • [3] Крюков В. В., Данипкова М. П. Основные концепции теории ценностей: учеб, пособие. — Новосибирск: Изд-во НГТУ, 2003. С. 73. 2 McQuail Denis. Mass communication theory. — SAGE, 2010. p. 18.
  • [4] Арутюнова Н. Д. Язык и мир человека. — М.: Языки русской культуры, 1999. С. 132.
  • [5] Веселов А., Рогожников М., ЛейбинВ., Дятликович В., Данилова Д. 10 слов перемен. Политический словарь новой эпохи: что было, что есть, что будет // Русский репортер. 23.01.2015. [Электронный ресурс]. URL: http://www.rusrep.ru/ article/2015/01/23/ Ю-slov-peremen/ 2 Назарчук А. В. Теория коммуникации в современной философии. — М.: Прогресс-Традиция, 2009. С. 87, 90. 3 Клюканов И. Э. Коммуникативный универсум. — М.: Росс, полит, энциклопедия (РОССПЭН), 2010. С. 96. 4 Яковлев В. Ю. Ценностно-смысловые основания научного познания. — Кострома: Изд-во Костромского технолог, ун-та, 2008. С. 73.
  • [6] Фейнберг Е. Л. Две культуры: Интуиция и логика в искусстве и науке. — М.: Наука, 1992. С. 125. 2 Бабаева Е. В. Дискурсивное измерение ценностей. — Волжский: Филиал ГО-УВПО «МЭИ (ТУ)» в г. Волжском, 2003. С. 86. 3 Louw Р. Eric. Ihe media and cultural production. — SAGE, 2001. P. 23.
  • [7] Философский словарь / под ред. И. Т. Фролова. С. 502. 2 Советский энциклопедический словарь / гл. ред. А. М. Прохоров. — М.: Советская энциклопедия, 1985. С. 1175.
  • [8] Хабермас Ю. Между натурализмом и религией. Философские статьи / пер. с нем. — М.: Весь мир, 2011. С. 174. 2 Новая философская энциклопедия: в 4 т. / Пред, научно-ред. совета В. С. Степин. — М.: Мысль, 2010. [Электронный ресурс]. URL: http://iph.ras.ru/elib/2670.html
  • [9] Гаджиев К. С. Введение в политическую философию / учеб, пособие. — М.: Логос, 2004. С. 140. 2 Уэбстер Ф. Теории информационного общества / пер. с англ. — М.: Аспект Пресс, 2004. С. 270. 3 Трахтенберг А. Д. Рунет как «публичная сфера»: хабермасианский идеал и реальность И ПОЛИТЕКС. [Электронный ресурс]. URL: http://www.politex.info/ content/view/232/
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >