Помощь нищенствующим
Кого и как понимала православная церковь в Российской империи под именем нищих? Каждому ли из них призывала помогать и сама приходила на помощь? Всякая ли милостыня, каких бы размеров ни была, признавалась ею одинаково богоугодною? Всякому ли, кто бы ни приносил ее, одинаково засчитывались плоды этого благодеяния?
Эти вопросы в XIX веке и в современной действительности не имеют однозначного ответа. «В России, как и во всякой другой стране, могут быть бедные, но бедности непризренной, уличною нищенства, особенно в столицах, быть не должно»,— такова точка зрения историка Н. Бочечкарова[1].
Историк Н.П. Гиляров-Платонов, рассуждая в своей книге «Вопросы веры и церкви» об истоках нищенства, утверждал, что в России не должно было быть нищих, исключая малочисленный класс городских пролетариев[2].
В 1838 г. был учрежден особый Комитет по разбору и призрению просящих милостыню, в обязанности которого входила организация деятельности работных домов: полиция задерживала за прошение милостыни и передавала задержанных в работные дома. Позднее, в 1893 г. с передачей дела по призрению нищих в руки городской управы деятельность работных домов претерпела изменения: в них стали приниматься добровольцы, и когда количество призреваемых многократно возросло, были устроены мастерские: кузнечно-слесарная, сапожная, переплетная.
Московский городской Работный дом имел отделения: Сокольническое, Таганское, Рогожское. В Большом Харитоньевском переулке находились все задержанные полицией за прошение милостыни, здесь подлежали врачебному осмотру, одежда подвергалась дезинфекции, после чего призреваемые распределялись по отделениям работного дома, самое крупное из которых открылось в 1897 г. в Сокольниках. В работных домах призреваемые находились определенный срок на полном содержании, получая одежду, пищу и кров; за этот срок они должны были заработать некоторую «стартовую» сумму для дальнейшего устройства жизни.
В XIX веке нищие подразделялись на 2 категории: первые — нищие-бродяги, промышляющие нищенством при наличии здоровых рук и готового материала для труда; вторые — нищие-бедняки, нуждою выгоняемые на уличное попрошайничество. Зачастую получалось, таким образом, что первый класс рождался из второго, так как привычка обращала в повседневное занятие то, что первоначально вытекало из нужды.
Нищими-бродягами становились крестьяне-погорельцы; а также те, кого за недоимку лишали последних средств жизни; крестьяне, просрочившие в городе паспорт и не нашедшие средств на выписку нового.
