Социальное служение монастырей (к истории вопроса)

Важную роль в заботе о нуждах российского населения играли православные монастыри.

В одном из последних научных исследований историков дается следующее определение социального служения монастыря в доатеистический период российской истории: «Это безвозмездная и бескорыстная деятельность монашествующих, направленная на соединение внутренних задач монастыря по духовно-нравственному и психолого-педагогическому попечению членов российского общества с историческими задачами развития общества и государства.

В научно-исторической литературе проанализированы следующие формы социального служения монастыря по оказанию трудовой помощи нуждающимся:

добровольный труд во имя милосердия;

содержание за счет монастыря нуждающихся: немощных, больных, богомольцев;

содержание за счет монастырских средств богадельни, больницы, школы, училища, военной лечебницы;

уход за больными и ранеными;

предоставление работы нуждающимся как решение социальных проблем;

предоставление нищим возможности трудом зарабатывать на пропитание;

труд как воспитательная мера;

труд — как способ получения доходов на развитие народного образования;

труд как возможность оказать милосердную помощь ближнему[1].

Приведем определение понятия «социальное служение» к.и.н. Рузановой Н.П.: «В XIX в. социальное служение православных монастырей выражалось в духовно-нравственном влиянии на простой народ, на общество в целом, в решении проблемы нищенствующих предоставлением им возможности занять себя производительною работою, окормлением неизлечимо больных и осужденных. Опека и нравственное исправление нищих, а не содержание на собственные средства, то есть поощрение тунеядства,— это было в XIX столетии и остается сегодня одним из основных призваний монашествующих в деле социального служения, разновидностью микродименциональной диаконии.

Другое направление деятельности монастырей — их участие в деле народного просвещения, а также в развитии издательского дела России[2]. Этому вопросу посвящена диссертация Рузано- вой Н.П. «Социально-историческая роль монастыря Козельская Введенская Оптина Пустынь в общественной жизни России XIX века», защищенная в РГСУ В 2005 Г.

Особенностью социального служения РПЦ в XIX веке была постоянная открытость, доступность информации об итогах той или иной акции. Списки сборов и пожертвований с указанием источника поступлений и дальнейшей реализации собранных средств публиковались в систематических и периодических отчетах и в доступных средствах массовой информации»[3].

Исторический опыт социального служения монастырей в сферах: нравственно-психологической; организации трудовой помощи, призрения нуждающихся; воспитательной и просветительской,— в определенной степени может быть взят за основу при организации конкретных форм социального служения РПЦ, и в частности — монастырей, с учетом современных условий.

В научных работах ученых справедливо указывается, что в современных условиях при участии государственных структур и бизнеса наиболее востребованными могли бы стать такие формы социального служения монастыря, как: создание приютов для бездомных, детских домов и домов престарелых, центров трудотерапии и духовно-нравственного попечения; больниц и хосписов, оказание всемерной поддержки развитию учебных заведений на православной основе.

В первой четверти XIX века появились новые 12 монастырей. В 1825 г. их насчитывалось 476, а в течение всего XIX столетия их количество увеличилось на 78%

По данным Сборника императорского Русского исторического общества (1902 г.), в 1900 г. в России было 58,283 представителя черного духовенства.

Жалование, получаемое монастырями из государственной казны, было немалым (737 тыс. руб.).

Монастыри в XIX веке владели значительными земельными угодиями и крепостными крестьянами. Неоднозначный подход к решению вопроса о благотворительности монастырей мы видим и в периодической печати XIX века. Так, например, неизвестный автор статьи в журнале «Беседа» (1872,— Кн. XL— С. 61.), анализируя историческую роль монашествующего духовенства и отводя ему большую роль в деле защиты и процветания Отечества, пришел к выводу, что «наступило время, когда наши святые обители могут доказать, что они сами собою, без всяких побуждений и понуждений со стороны общества и государства, готовы жертвовать своими материальными выгодами в пользу Отечества».

Этот автор высказывает мнение о том, что прошло время, когда от монастырей требовалась лишь иногда реальная помощь в защите Отечества: во времена Сергия Радонежского на Кули- [4]

ковом поле погибли монахи Ослябя и Пересвет, в бедственные времена междуцарствия святая обитель Сергия не позволила чужеземцам проникнуть на территорию монастыря; Петр I часто прибегал к материальной помощи русских монастырей, решая вопросы обороны и упрочения государства. Теперь же, по мнению неизвестного автора, монастырям надо «добровольно отказаться от того вспоможения, которое доставляет им правительство, и употребить это вспоможение на пользу более нуждающейся братии о Христе»[5].

В XIX столетии социальное служение монастырей отличалось особым разнообразием. Например, были такие нетрадиционные формы социальной помощи, как оказание помощи лесом и деньгами населению, пострадавшему от пожаров, разрешение охотиться в лесах Оптиной Пустыни, поставка древесного угля из монастыря плавильному и литейному заводу, устройство инвалидного дома, устройство детского приюта и богадельни.

Монашествующая православная братия, имела к себе практически всеобщую любовь и уважение, так как использовала свое жалование, целевые пожертвования, а также результаты собственного труда в богоугодных и благотворительных делах на бедных, на странствующих, на пользу всем нуждающимся, на украшение храмов во славу Православной Церкви и Отечества.

В отделе рукописей РГБ (фонд № 213) находится большой архивный комплекс документов о монашеском социальном служении в период Русско-турецкой войны. 23 августа 1877 г. при Козельской Введенской Оптиной Пустыни был открыт лазарет при монастырской больнице. В архиве хранятся «Ведомости нижних воинских чинов, пользованных от механических повреждений в лазарете»; «10-дневные посуточные ведомости о числе раненых и больных» за подписью врача-монаха Нифонта Шереметьевского, «Именные списки нижних чинов, прибывших на излечение в Опти- ну Пустынь 5 октября 1877 г.: всего: 16 человек (из них: 14 — крестьяне-хлебопашцы, 1 — мещанин (сапожник), 1 — купец-торговец. Из этих 16 человек было 14 рядовых и 2 унтер-офицера»[6].

Другой документ, свидетельствующий о социальном служении православного монашества, — обращение воинского начальства к настоятелю монастыря: «4 октября будет отправлено из Калужского Лазарета 12 больных и раненых воинских чинов для дальнейшего лечения в больнице при Оптиной Пустыни»[7], а также просьба подполковника к настоятелю от 27 августа 1877 г. уведомлять о выздоравливающих воинах.

Типичный пример монашеского исполнения долга — служение настоятеля Христорождественского монастыря Иеромонаха Ио- анникия, занимавшего одновременно должность казначея Тюремного комитета. После кончины настоятеля не было обнаружено никакой недостачи при вскрытии сундука, где он хранил деньги, принадлежащие монастырю, и отдельно хранившиеся сбережения тюремного комитета. Документы строгого финансового контроля, составленные настоятелем, не позволили ущемить интересы тех, кому предназначалось наследство.

Приведенные примеры, на наш взгляд, убедительно свидетельствуют о том, что в XIX в. социальное служение православных монастырей выражалось в духовно-нравственном влиянии на простой народ, на общество в целом; в решении проблемы нищенствующих предоставлением им возможности занять себя производительною работою; а также в окормлении неизлечимо больных и осужденных. Опека и нравственное исправление нищих, а не содержание на собственные средства, то есть поощрение тунеядства,— это было в XIX столетии и остается сегодня одним из основных призваний монашествующих в деле социального служения, разновидностью микродименциональной диаконии.

Другое направление деятельности монастырей — их участие в деле народного просвещения и значительная роль в развитии издательского дела России.

  • [1] Патюлина Н.Д. Социальное служение Николо-Угрешского ставро-пигиального монастыряв контексте государственно-церковных отношений, (автореф. канд. дисс. по истории Отечества).— М„ 2010.
  • [2] Рузанова Н.П. Социально-историческая роль монастыря Козельская Введенская Оптина Пустынь в общественной жизни России XIX века: — Дисс. канд. ист. наук.— М., 2005.
  • [3] Зубанова С.Г. Русская Православная Церковь в 19 веке: макродименциональная диакония//Рязанский Богословский Вестник.
  • [4] Зырянов П.Н. Русские монастыри и монашество в XIX в. // Вестник,— М., 1997,— С. 126.
  • [5] Беседа, 1872. - Кн. XI. - С. 62.
  • [6] ОР РГБ, ф. 213, к. 1, д. 12, л. 68-69.
  • [7] ОР РГБ, ф. 213, к. 1, д. 12, л. 44-68.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >