ЭВОЛЮЦИЯ ОТНОШЕНИЯ К ВРАЧЕБНОЙ ТАЙНЕ
Как видим, знания законов недостаточно, чтобы однозначно применять правило конфиденциальности. Очевидно, необходима соответствующая этическая подготовка не только врачей, но и всего медперсонала. Ясно одно: защита прав пациента за счет нарушения прав других людей недопустима. Очевидно, дело в том, что проблему прав человека нельзя понимать как проблему прав конкретного человека. И поэтому правило конфиденциальности нельзя интерпретировать изолированно от правового принципа сохранения врачебной тайны. Каким же образом соотносятся правовые и этические нормы в этом вопросе?
Вопросы обеспечения врачебной тайны, ее морально-этический аспект на всем протяжении истории человечества являлись важной составляющей деятельности, относящейся к врачеванию. Интересно развитие отечественного института «врачебной тайны», включая до- и послереволюционный период правового становления нашего государства. Русский писатель и врач В.В. Вересаев в предисловии к двенадцатому изданию своих Записок врача (1928) пишет об отношении медицинских кругов в дореволюционной России к проблеме врачебной тайны.
Так, существенное влияние на формирование взглядов общества на врачебную тайну оказал профессор В. А. Манас.сеин, редактировавший газету «Врач». Газета эта играла большую положительную роль в воспитании русской медицинской интеллигенции, поэтому точку зрения ее редактора разделяли многие врачи. Однако, по мнению В. В. Вересаева, в вопросе о врачебной тайне профессор В. А. Манас- сеин занимал совершенно антиобщественную позицию, искренне настаивая на абсолютном сохранении врачебной тайны при всех обстоятельствах. Он мотивировал это тем соображением, что только при полнейшей уверенности в сохранении его тайны больной будет говорить врачу всю правду о себе.
В качестве иллюстрации приводился такой пример. К частному глазному врачу обратился за помощью железнодорожный машинист. В ходе диагностики врач также установил, что больной страдает дальтонизмом. Как известно, чаще всего это выражается в том, что человек не может отличать зеленый цвет от красного. Но вся железнодорожная сигнализация основана как раз на различении зеленого цвета от красного. Ошибка машиниста при распознавании цветов может привести к трагичным для пассажиров последствиям. Врач сообщил машинисту о его болезни и предложил отказаться от работы машиниста. Больной ответил, что он никакой другой работы не знает и от службы отказаться не может. Что должен был сделать врач? Манассеин отвечал однозначно: молчать. Виновато железнодорожное управление, что не устраивает периодических врачебных осмотров своих служащих. А врач не имеет права выдавать тайны, которые узнал благодаря своей профессии, это расценивается как предательство по отношению к больному.
Затем точка зрения на сохранение врачебной тайны диаметрально изменилась. На одном из диспутов, состоявшихся в Москве в январе 1928 г., нарком здравоохранения Н.А. Семашко, как сообщают газетные отчеты, говорил так: «Мы держим курс на полное уничтожение врачебной тайны. Врачебной тайны не должно быть. Это вытекает из нашего основного лозунга, что „болезнь — не позор, а несчастие". Но, как и везде, в наш переходный период мы и в эту область вносим поправки, обусловленные бытовыми пережитками. Каждый врач должен сам решать вопрос о пределах этой „тайны"». Профессор А.И. Абрикосов от имени московской профессуры полностью солидаризировался со словами наркома и этим как бы признал вопрос исчерпанным.
По мнению писателя, точка зрения, выдвигаемая Н.А. Семашко, на практике, в рядовой массе врачей ведет к ужасающему легкомыслию и к возмутительному пренебрежению самыми законными правами больного. Так, врач, которого пациент справедливо упрекнул в том, что он походя, налево и направо рассказывает всем знакомым о его заболевании, немного смутился, но тотчас оправился и ответил буквально следующее: «Наша советская медицина врачебной тайны не признает. Ваша болезнь не позор, а несчастие, и стыдиться ее совершенно нечего».
Разумеется, абсолютное соблюдение врачебной тайны совершенно неприемлемо. «Где сохранение врачебной тайны грозит вредом обществу или окружающим больного лицам, там не может быть никакой речи о сохранении врачебной тайны. Вопрос о врачебной тайне, безусловно, должен регулироваться соображениями общественной целесообразности»,—делает вывод В.В. Вересаев. При этом врач в каждом случае должен быть готов дать и перед больным, и перед собственной своей совестью точный и исчерпывающий ответ, какие у него были основания нарушения тайны, вверенной ему больным.
