Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Философия arrow Исследования науки в перспективе онтологического поворота
Посмотреть оригинал

История и философия науки versus STS

В восьмой главе рассматриваются постпозитивистские программы «история и философия науки» (HPS) и «исследования науки и технологии» (STS'). Сравнительный анализ данных программ связан с ключевой для постпозитивизма «проблемой контекста». Известно, что постпозитивистские исследования науки историзируют эпистемологию и, таким образом, подчиняют «контекст обоснования» «контексту открытия». Однако же, различные интерпретации «контекста обоснования» и «контекста открытия» вынуждают нас еще раз продумать теоретические основания, онтологические предпосылки и методологические принципы постпозитивизма и оценить роль философии и философской онтологии в современных социалконструктивистских, натуралистических и релятивистских исследованиях науки.

Какое место в нынешней дисциплинарной конфигурации могла бы занять философская история науки? В состоянии ли она реализовать свой философский потенциал, пусть, с точки зрения диалектической онтологии, относительный, но, как минимум, выражающий претензию на всеобщность и универсальность? Или ей следует удовлетвориться скромным местом одного из постпозитивистских направлений критики науки, скорее маргинального, чем магистрального? Сегодня дисциплинарным домом для нее стала STS (исследования науки и технологии, Science and Technology Studies), понимаемая предельно широко - как совокупность постпозитивистских подходов к науке и технологии.

Действительно, философские истории науки, такие как «Структура научных революций» Томаса Куна, «Левиафан и воздушный насос» Стивена Шейнина и Саймона Шеффера1, или «Объективность» Лоран Дасгон и Питера Галисона" составляют золотой фонд дисциплины STS, формируя ее теоретические основы и повестку дня. Несколько иначе обстоит дело с гак называемыми «ингерналистскими» историями науки, например, историей науки Александра Койре или Эмиля Мейерсона (см. о типологии фи- [1] [2] [3]

лософских историй науки в гл. 4)1. Сторонники STS имеют определенные основания для того, чтобы обвинить (и обвиняют) интерналисгские истории науки в идеализме, увлечении развитием бестелесных идей и пренебрежении социальными и материальными обстоятельствами формирования этих, якобы бестелесных, идей и концепций'. И все же, при всех оговорках, интсрналистские истории науки заслуживают того, чтобы пополнить собой список традиций, стоявших у истоков STS так как именно они в начале XX в. наметили поворот от формального внеисторического анализа науки к исследованиям науки «как практики и культуры»[4] [5] [6] [7], гот поворот, который в последней трети XX в. привел к формированию широкого дисциплинарного и институционального поля STS.

В институциональном аспекте между философской историей науки, (которая сегодня развивается в значительной степени в рамках программ «история и философия науки» (HPS) и «историческая эпистемология») и дисциплиной STS наблюдаются очень тесное взаимодействие, которое нередко приводит к полному размыванию границ. Люди, проекты, конференции, издания, образовательные и исследовательские программы зачастую располагаются на пересечении обоих множеств - HPS и STS. Время от времени происходит даже обмен названиями - некоторые факультеты и программы «истории и философии науки» превращаются в «исследования науки и технологии» и наоборот.

В то же время STS выглядит как более широкая область, поскольку сам термин «исследования» (studies) является максимально открытым для любых дисциплин и подходов. Под общим наименованием STS сегодня достаточно уверенно себя чувствуют не только философия и история науки (и техники), но также социология, антропология, культурология, экономика, психология, менеджмент, политология и прочие социальные и гуманитарные науки в гой мере, в какой они заинтересованы в изучении научно-технического знания и его взаимодействия с обществом. И поскольку история и философия науки или, скажем, культурологические исследования науки практикуют изучение науки и техники с гуманитарной точки зрения, то вполне логично включить их в состав STS как гуманитарную часть в социально-гуманитарное целое - постпозитивистское междисциплинарное предприятие STS.

При этом, однако, многие авторы - иные с укором, а иные, напротив, с удовлетворением - отмечают «бросающееся в глаза отсутствие философии в STS»[8], подчеркивая эмпирический характер STS, которая изучает естественные науки и технологии эмпирическими методами естественных наук, а не посредством философских спекуляций и абстракций. Это означает, что налицо принципиальная теоретическая и методологическая неясность, присущая дисциплине STS. Да и правильно ли считать ее единой, хотя и синтетической, дисциплиной, а не совокупностью разнородных программ, более или менее случайно собравшихся под общей вывеской? Является ли STS попыткой перевести социальные и гуманитарные дисциплины на язык естественных наук, продолжая линию натурализации философии? Или, наоборот, STS защищает иоетиэмпиризм в духе Томаса Куна и постпозитивистов, подчеркивая роль мировоззренческих контекстов (а не «голых фактов») в развитии науки и техники?

Ответ на эти вопросы должен предопределять выбор стратегии и тактики при обсуждении дисциплины STS, которая декларирует, что она способна осуществить адекватный и эффективный анализ любой научной дисциплины, как естественной, гак и социально-гуманитарной (и, соответственно, самой себя, о чем говорит, в частности, требование рефлексивности в программе Дэвида Блура1). Далее мы попытаемся допросить этот «герменевтический круг», используя ресурсы истории и философии науки. В итоге мы надеемся ответить на вопрос, сформулированный в начале этой главы, расширив его: каковы место и роль философской истории науки в сегодняшней конфигурации дисциплин, включая естественнонаучные дисциплины, результаты и методология которых оказывают влияние, как минимум, на социальную составляющую социально-гуманитарной парадигмы STS? В определенном смысле, эго вопрос о внутренней динамике и перспективах постпозитивизма в целом - как обладающей внутренним единством социально-гуманитарной реакции на практики и результаты естественных наук.

  • [1] текст. Введение в социальную эпистемологию языка. М., 2008.
  • [2] Shapin S. and S. Schafer. Leviathan and the Air-Pump: Hobbes, Boyle, and the Experimental Life. Princeton University Press, 1985.
  • [3] Daston L. and P. Galison. Objectivity. N.Y., 2007.
  • [4] В отечественной традиции философские истории науки представлены в работахII.П. Гайденко (Научная рациональность и философский разум. М., 2003), А.В.Ахутина (История принципов физического эксперимента. От античности до XVIIв. М., 1976); и др. К традиции исторической эпистемологии, соединяющей «эмпирический и трансцендентальный подходы в теоретико-познавательном исследовании» относятся работы И.Т. Касавина - См. Касавин И.Т. Традиции и интерпретации. Фрагменты исторической эпистемологии. СПб., 2000. С. 6.
  • [5] " Elkana Y. Alexandre Коугё: Between the History of Ideas and Sociology ofKnowledge. - History and Technology. 1987. Vol. 4. P. 111-144. Представители STSзачастую просто игнорируют интерналистские истории науки. Большинство историй формирования дисциплины STS, рассказанных адептами STS, начинаются с Т.Куна и Р. Мертона (иногда с Б.Гессена и Л.Флека), а не с А. Койре или Э. Мейер-сона. См., например Sismondo S. An Introduction to Science and Technology Studies.Blackwell Publishing, 2004.
  • [6] Zammito J.H. A Nice Derangement of Epistemes. P. 91; Например, Иегуда Элкана встатье, посвященной анализу творчества Александра Койре, утверждает, что Койрезадал направление историографии научных идей на несколько поколений вперед иявился одним из создателей исторической социологии научного знания вместе с Э.Мейерсоном, Р. Мертоном и Т. Куном. - Elkana Y. Alexandre Коугё: Between theHistory of Ideas and Sociology of Knowledge. - History and Technology. 1987. Vol. 4.P. 112-113. Стивен Шейпин, один из авторов парадигмальной для STS социальнойистории науки «Левиафан и воздушный насос», так же считает важным привлечьвнимание к огромному значению А. Койре для носткунианских социологов и историков науки: «Томас Кун обязан своему интересу к исторической ситуативное™научного знания не социологам науки... а философу-историку Александру Койре».- Shapin S. Never Pure: Historical Studies of Science as if It Was Produced by Peoplewith Bodies, Situated in Time, Space, Culture and Society, and Struggling for Credibilityand Authority. The Johns Hopkins University Press, 2010. P. 6.
  • [7] Pickering A., ed. Science as Practice and Culture. University of Chicago Press, 1992.Этот сборник статей можно считать нарадигмальным примером достигшей зрелости дисциплины STS.
  • [8] Fuller S. The Philosophy of Science and Technology Studies. Routledge 2006. P. 1-9.
 
Посмотреть оригинал
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы