Историческая версия априоризма в философии Гуссерля

В Кризисе важнейшей темой, наконец-то, оказывается исторический генезис той формы жизни, которую мы называем наукой. Задачей трансцендентальной философии (феноменологии) на этом этапе становится своеобразная археология знания - разыскание исторических условий как натурализма, так и «миросозерцательной философии». Натурализм и миросозерцательная философия по-прежнему выступают для Гуссерля в качестве двух философских крайностей. Но если в предыдущих работах феноменологическое эпохе должно было оставить за скобками как объективный мир науки, так и исторический мир культуры, и сохранить только трансцендентальную деятельность внеисторического субъекта вкупе с продуктами этой деятельности - сущностями (феноменами), то теперь феноменологическое эпохе сохраняет трансцендентальную структуру в ее историческом разрезе.

В Кризисе воспроизводится ранняя аргументация Гуссерля относительно недостаточности наук о природе. Несмотря на то, что науки о природе происходят из общего лона - универсальной философии, они покинули это общее лоно, отбросив «все высшие и предельные вопросы», относящиеся к

«тотальности бытия» и его постижению в высшем единстве разума. И как бы далеко не продвигались дисциплины в наблюдении, оценке и накошюнии фактов, до тех пор, пока они не вернутся на твердую почву трансцендентальной философии, они останугся ущербными, не отвечающими на главные вопросы - вопросы о смысле мира и человеческого существования. Но эти главные вопросы, что принципиально для Кризиса, задаются и проясняются исторически', не обращаясь к истории, невозможно постичь, ни причины кризиса наук, ни пути его преодоления. «Если человек становится «метафизической», специфически философской проблемой, то вопрос ставится о нем как о разумном существе, а если встает вопрос о его истории, то дело идет о «смысле», о разуме в истории»1, - пишет Гуссерль.

«Гуссерль отвечает на кризис его собственного времени исследованием, которое по сути своей исторично»[1] [2], - считает историк и философ науки Майкл Фридман. И, более того, в Кризисе Гуссерль сознательно прибегает, как он пишет, к «наивному языку жизни», противопоставляя его «естественнонаучному языку», для того, чтобы с помощью «языка жизни» преодолеть другую наивность - наивность философского объективизма[3] [4]. С исторической точки зрения, философский объективизм был неизбежен, поскольку его отправным пунктом выступила сформулированная Галилеем «идея природы как реально замкнутого в себе мира тел»*. Эта идея в своем развитии представляла собой «нечто совершенно оригинальное» - математизацию природы. Философский объективизм - закономерное порождение естественнонаучной онтологии Нового времени, и сам по себе он не способен судить о своих теоретических истоках, только «язык жизни», язык миросозерцательной философии в состоянии сделать оригинальность Новой науки и неизбежность следующего за ней философского объективизма своей темой.

Так, используя язык наук о духе, язык Дильтея и неокантианцев, Гуссерль рассуждает о духовной трансформации новоевропейского человечества, которое противопоставило собственную свободу природной необходимости, и выдвинуло «идеал построения всеохватывающей универсальной науки», заключающей весь мир в рамки рационально мыслимого.

Но платой за это подчинение природы точной науке о природе оказалась утрата человеческой свободы, ведь свобода отныне понималась как реализация рационального господства над миром, которое выразилось в техническом и по сути своей прикладном характере математического естествознания. Свобода, понятая как овладение объективным методом, не оставляет места для человеческой экзистенции, которая живет не фактами, но смыслами, не инструментами, но ценностями, не средствами, но целями. Свобода обернулась порабощением, но с другой стороны, именно порабощение приводит культуру и науку к кризису, в котором человеческая экзистенция может вновь обрести себя, вырабатывая язык философского во- прошания об исторических условиях кризиса и, тем самым, преодолевая объективизм. «Сознание кризиса, как пишет Жак Деррида, - есть не что иное, как путь или средство нового обоснования трансцендентального идеализма»[5].

  • [1] Гуссерль Э. Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология.СПб, 2004. С. 24.
  • [2] Friedman М. Science, History, and Transcendental Subjectivity in Husserl’s Crisis. -Science and the life-world: essays on Husserl’s Crisis of European Sciences. Hyder D.and H.-J. Rheinberger, eds. Stanford University Press, 2010. P. 102.
  • [3] Гуссерль Э. Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология.СПб, 2004. С. 88.
  • [4] Гуссерль Э. Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология.СПб, 2004. С. 89.
  • [5] Деррида Ж. Введение. - Гуссерль Э. Начало геометрии. М., 1996. С. 15.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >