«Лесенка» Некрасова в контексте поэзии его предшественников и современников
Изучая материалы академического издания Некрасова, мы обнаружили 165 «лесенок» в 40 произведениях различных родов и жанров. По количеству «лесенок» в четыре раза больше, чем произведений, то есть в одном тексте может встретиться сразу несколько строк с лестничной разбивкой.
Распределим по жанрово-родовой принадлежности все 40 произведений (табл. 1). В произведениях драматической формы графическую разбивку строки находим в следующих текстах: «Разговор» (1839), «Юность Ломоносова» (1840), <Из пьесы «Волшебное Кокорику, или Бабушкина курочка. Удивительное происшествие, случившееся в начале XVIII столетия»> (Коллективное, 1841-42), <Из комедии «Похождения Петра Степанова сына Столбикова»> (Коллективное, 1841-42), <Из драмы «Материнское благословение, или Бедность и честь»> (1842), «Деловой разговор» (1851), «Поэт и гражданин» (1855-56), «Забракованные» (1859), «Сцены из лирической комедии «Медвежья охота» (1866-67). В процентном соотношении это 22,5% произведений и 46,1% случаев от 40 произведений и 165 случаев.
«Лесенку» обнаруживаем и в поэмах (15,0% произведений, 29,7% случаев): «Несчастные» (1856), «Мороз, Красный нос» (1863-64), «Княгиня Трубецкая» (1871-72), «Княгиня М.Н. Волконская» (1871-72), «Современники» (1875), «Кому на Руси жить хорошо...» (1865-76).
Ещё лестничную разбивку сірок обнаруживаем в стихотворениях повествовательного плана (32,5% произведений, 12,1% случаев): «Два мгновения» (1839), «Злой дух» (1839), «Баба-Яга, Костяная нога» (1840), «Кабинет восковых фигур...» (1843), «Папаша» (1860), «Крестьянские дети» (1861), «Дешевая покупка (петербургская драма)» (1862), «Литература с трескучими фразами...» (1862), «Железная дорога» (1864), «С работы» (1867), «Пчёлы» (1867-68), «Детство (Неоконченные записки)» (1873), «У Трофима» (1874).
А также «лесенка» появляется в сатирических стихотворениях (30,0% произведений, 12,1% случаев): «Чиновник» (1844), «Послание к другу (из-за границы)» 13
- (1845), «Новости» (1845), «Карп Пантслсич и Степанида Кондратьевна» (Dubia,
- 1845) , <Из фарса «Как опасно предаваться честолюбивым снам»> (коллективное,
- 1846) , «Филантроп» (1853), «Отрывки из путевых записок графа Гарапского» (1853), «Секрет (Опыт современной баллады)» (1855), «Утренняя прогулка» (1858-59), «Га-зетная» (1865), «Балет» (1866), «Недавнее время» (1871).
Таким образом, «лесенка» встречается у Некрасова в произведениях говорного типа и не обнаружена в стихотворениях песенного склада и др. А.Л. Жовтис тоже отмечал, что такой тип графического начертания был использован впервые в русской поэзии именно в рамках говорного стиха. В говорном стиле «заметно ослабляется (а иногда и совсем исчезает) симметрия в расположении стихов» [Холшевни-ков, 1964, с. 116], «ритмическая и интонационная цельность строки... разбивается», «ощущается сжатость и разговорная выразительность речи» [Белый, 1966, с. 564]. Именно поэтому, как мы полагаем, такой стиль предрасположен к использованию «лесенки», так как «главным признаком говорного стиха считаются внутристихо-вые паузы и переносы» [Холшевников, 1991, с. 89] (подчерк. - И.Б.).
Исследуемый приём графики использовался Некрасовым в течение всего творчества. Учитывая периодизацию творческого пути поэта по М.М. Гину[1] [Гин, 1971 а], наиболее активно «лесенка» применялась в первый и третий периоды (табл.
1). Нетрудно заметить, что в произведениях драматической формы показатель «лесенок» выше (46,1%) (табл. 1). И это предсказуемо, поскольку и у других поэтов, как показало наше исследование, наблюдается та же картина - более интенсивное функционирование лестничной разбивки строк в драмах (см. ниже). Если посмотреть в диахронии (в эволюции от 1-го к 3-му периоду творчества), то обнаруживается уменьшение доли «лесенок» в драматических и сатирических произведениях и существенное увеличение их в поэмах Некрасова.
Оформление «лесенок» у поэта с точки зрения графики и пунктуации одинаково. Внутристрочное членение нарушает стиховой ряд, в итоге - стих делится на
полустишия (ступени «лесенки»). В одном месте строка как бы прерывается, а в другом продолжается. Все «лесенки» Некрасов начинает с заглавной буквы. Как правило, внутристрочпое графическое деление совмещается с синтаксическим. Для сравнения отметим: в отличие от Некрасова, Маяковский чаще всего оформляет ступени «лесенки» как части одного предложения. Очевидно, что здесь возникает основной вопрос данного исследования: почему Некрасов делил стихи на полустишия? Первая причина выявляется при анализе пунктуации. Знаки препинания между звеньями «лесенки» достаточно разнообразны. Чаще всего Некрасов применяет многоточие, восклицательный знак с многоточием и вопросительный знак с многоточием, отсюда соответственная эмфатическая интонация. Несколько реже попадаются иные знаки препинания: восклицательный, вопросительный, точка и запятая. Обращает на себя внимание активное применение восклицательных и вопросительных знаков - это, как правило, следствие того, что ступени «лесенки» отображают эмоциональные взрывы, экспрессивность высказываний. Сочетание пунктуационных знаков позволяет Некрасову передать напряженные интонационные моменты. Поэт чувствовал нехватку средств пунктуации, оттого искал другие выразительные возможности. В итоге - «возникновение новой, дополнительной паузы внутри стиха, в некоторой степени отличной от метрических, синтаксических и т.п. пауз, но по своей природе выполняющей те же функции» [Костецкий, 1974 а, с. 96]. Совмещение средств пунктуации и графики помогли поэту показать сложные внутренние изменения и отношения между полустишиями одной строки. Несомненно, это в какой-то мерс объясняет природу возникновения «лесенки». В основном в произведениях Некрасова мы встречаем «лесенку», но в «Недавнем времени (А.Н. Еракову)» фиксируем уникальный случай «столбика»: Москва. Деньсубботний. Здесь один стих разбит на графические строчки, которые печатаются одна под другой (в полиграфии это называется «флаговый набор»). Исследователями уже отмечено, что при лестничной разбивке между полустишиями наблюдается более тесная связь, чем при «столбике». В «столбике» эта связь ослаблена, графические строчки более самостоятельны по отношению друг к другу с точки зрения ритмико-синтаксичсских связей (об этом см.: [Жовтис, 1968 б, с. 142-146; Костсцкий, 1974 б, с. 14-15]). «Столбик» 141 строки представлен тремя односоставными предложениями. Первое полустишие - определённо-личное предложение, которое указывает на лицо автора и сообщает о начале повествования. Второе полустишие -два назывных предложения, графически выделенных ещё и «разрядкой», в которых заключено указание на место и день описываемых автором событий. Одновременно нижняя часть «столбика» - своеобразный подзаголовок к дальнейшему тексту. Отсюда и следует графическое деление стиха «столбиком». Другие причины появления «лесенки» мы постараемся выявить при рассмотрении работы Некрасова над графикой стиха и при анализе функций «лесенки». Теперь попытаемся ответить на следующие вопросы: 165 «лесенок» в 40 произведениях Некрасова - много это или мало? Была ли традиция применения «лесенки» до Некрасова? Это непростые вопросы, так как ещё никто (кроме нас), насколько мы знаем, не проводил такое исследование ни на материале драматических, ни на материале лирических и лиро-эпических произведений. Нам было недостаточно свидетельства А.Л. Жовтиса о том, что впервые «лесенка» была использована А.С. Пушкиным и М.Ю. Лермонтовым. Оспаривая это суждение, мы проведём обзор русской поэзии от сё истоков до некрасовского периода, чтобы выяснить: 1) самые первые опыты применения этого специфического графического приёма в произведениях русской поэзии; 2) возможные причины появления «лесенки»; 3) динамику употребления лестничной разбивки строки; 4) специфику её оформления у предшественников и современников Некрасова. С целью решения данных задач обследуем поэзию XVII-XIX веков методом сплошной выборки на основе произведений в издании «Библиотеки поэта. Большая серия». Мы просмотрели все тексты, ограничение коснулось только временных рамок: с XVII века по 1870-е годы (1877 последний год творческой деятельности Некрасова). Были исследованы стихотворные произведения 244 авторов. Нам удалось выявить, что «лесенку» использовали 87 поэтов XVII1-XIX веков, а вот в XVII веке «лесенка» не встретилась. По количеству случаев и произведений чаще всего лестничную разбивку находим у следующих стихотворцев: А.С. Пушкин (603 случая в 36 произведениях), М.Ю. Лермонтов (605 случаев в 13 произведениях), В.К. Кюхельбекер (756 случаев в 10 произведениях), П.А. Катенин (578 случаев в 11 произведениях), Ап. Григорьев (339 случаев в 13 произведениях), И.С. Тургенев (186 случаев в 10 произведениях), А.Н. Майков (490 случаев в 17 произведениях), Л.А. Мей (926 случаев в 41 произведении), Я.П. Полонский (57 случаев в 12 произведениях), А.Н. Апухтин (26 случаев в 11 произведениях)[2]. «Лесенка» нами выявлена в 373 поэтических текстах из 16061 просмотренного (без учёта данных по Некрасову). Выходит, что статистика авторов (35,6%) больше статистики произведений (2,3%), следовательно, интерес к данному графическому приему возникал у многих, но в малом количестве произведений. В обнаруженных 373 текстах замечено 14428 случая «лесенки». Есть и такие поэты, которые ни разу в своём творчестве не применили лестничную разбивку: В.К. Тредиаковский, М.М. Хемницер, И.Ф. Богданович, М.Н. Муравьёв, Н.М. Карамзин, Г.Р. Державин, А.Н. Радищев, Д. Давыдов, А.И. Одоевский, А.В. Кольцов, А.Н. Плещеев и др. Очень интересен и важен тот факт, что эти поэты, как нам удалось выяснить, не работали над драматическим стихом. И наоборот, поэты, использовавшие «лесенку», обладали, как правило, опытом драматического стиха. Только у 13 поэтов из 87 мы не выявили драматической «лесенки»: В.Л. Пушкин, П.А. Вяземский, В.Ф. Раевский, Ф.И. Тютчев. В.С. Филимонов, А.П. Крюков, Н.А. Добролюбов, Я.П. Полонский, Н. Ломан, Ф.Б. Миллер, А. Сниткин, К.К. Случевский, Л.Н. Трефолев. Отсюда наша гипотеза: «лесенка» возникла под воздей
ствием драматического стиха. Чтобы проверить это предположение, мы считаем нужным рассмотреть произведения дифференцированно, с точки зрения жанровородовой принадлежности. Если же учесть, что в некоторых случаях мы имеем дело с текстами, где содержатся вкрапления диалогов вербально маркированных персонажей, то считаем нужным пользоваться статистикой строк, а не статистикой произведений. Все строки с лестничной разбивкой мы распределили на две группы: I) драматические «лесенки» - те, которые встречаются в диалогах вербально маркированных персонажей (13682 случая); 2) недраматические «лесенки»[3] (746 случаев). По нашим наблюдениям, с 1737 года идёт традиция применения лестничной разбивки. Именно тогда фиксируем первый случай у А. Кантемира в «Сатире V. На человеческие злонравия вообще. Сатир и Периерг»: С а т и р <...> И дружбу свою являть уст лише краями, Злобны сердцем. Оставь мя, пожалуй, в покое, Ничего не гребую! Периерг Неправо худое, Нс знав меня, обо мне мнение имеешь; [с. 120] Но нашему мнению, эта «лесенка» нс нарушает нашей гипотезы, поскольку сатира Кантемира выстроена как диалог вербально маркированных персонажей. Затем только через 10 лет обнаруживаем «лесенку» в драматическом стихе А.П. Сумарокова («Хорев», 1747), М.В. Ломоносова («Тамира и Селим», 1750). Далее год от года стремительно растёт количество драматических «лесенок» (табл. 6), и до 1815 года «лесенка» наблюдается лишь в драматических произведениях: «Ермак» (1794) И.И. Дмитриева, «Эдип в Афинах» (1804) В.А. Озерова, «Антигона» (1810-1815) В.В. Капниста и другие. Следовательно, статистические данные позволяют нам говорить о 1737-1815 годах, как о периоде зарождения драматической «лесенки» и её энергичного формирования. Данный факт может служить косвенным признаком развития драматического стиха. Первые случаи недраматической «лесенки» мы заметили у Н.И. Гнедича в период 1815-1816 годов:
И русские должны, их рода помня честь, Под балалайки петь гиперборейским ладом! Вот наши новости...» - Ты, друг мой, дурно спал И въяве говоришь, что говорил ты в бреде. «Новости» [с. 105] Данное стихотворение «является сатирой на статью В.В. Капниста «Краткое изыскание о гипербореянах и коренном российском стихосложении»...», но «Гнедич находился в дружеских отношениях со своим земляком В. Капнистом и сатиру свою не предназначал для печати» (см. примеч. И.Н. Медведевой [Гнедич, 1956, с. 803]). Значит, этот текст не был известен тогда его современникам. Вскоре в 1816 г. автор создаёт поэму «Рождение Гомера» тоже с недраматической «лесенкой»: Он рек; и мрачная с времён завеса пала; К событиям их мать взор жадный приковала; И зрит: I омера песнь, во мраке двух веков. Вначале тайное наследие певцов. Убогих, как он сам, питомцев муз смиренных, Едва приносит им крупицы современных. «Рождение Гомера» [с. 175] По указанию И.Н. Медведевой, поэма была издана в 1817 году [Гнедич, 1956, с. 814]. С ней мог ознакомиться А.С. Пушкин, у которого через пять лет находим новый факт применения недраматической «лесенки» в поэме «Кавказский пленник» (1820-1821): Затмилась перед ним природа. Прости, священная свобода! Он раб. За саклями лежит Он у колючего забора. [с. 156] В том же 1821 году находим лестничную разбивку ещё в двух стихотворениях автора («Гроб юноши», «Чиновник и поэт») и поэме («Гаврилиада»). Причины появление «лесенки» у Пушкина, по нашему мнению, очевиднее: во-первых, вероятное влияние сложившейся к тому времени традиции драматического стиха; во-вторых, возможное знакомство с текстами Н.И. Гнедича. Итак, первое доказательство нашей гипотезы: «лесенка» драматического стиха предваряет возникновение графического членения в эпосе и лирике. С точки зрения диахронии выяснилось: 1) с 1737 по 1835 годы русские поэты активно используют драматическую «лесенку» (65,4%); 2) с 1836 по 1865 годы быстро растёт число нсдраматичсских «лссснок» (82,6%), а интерес к драматическим «лесенкам», наоборот, идёт на убыль. Это время приходится на так называемый некрасовский период, когда поэты некрасовской школы проявляют особое внимание к лестничной разбивке строки в недраматическом стихе. Значит, возможно, под влиянием творчества Некрасова в середине XIX в. происходит подъём в развитии и применении нсдраматичсской «лесенки». У драматических «лесенок», обычно, звенья относятся к репликам разных персонажей. Оформление недраматических «лесенок» у поэтов точно такое же, как и у Некрасова (см. выше). Но всё-таки, мы обнаружили исключения - случаи, которые нарушают картину синтаксического «однообразия», когда ступени «лесенки» в текстах XIX века оказываются частями одного предложения (10 фактов). И в этих случаях нижнее звено может начинаться с заглавной буквы: Скрывает в сердце Идеал Ещё мечтательного друга. Он сходит к ней В невнятных снах. Его, в пророческих мечтах, Она невидимо видала; В.С. Филимонов «Дурацкий колпак» [с. 149-150] Похожие факты встречаем у Н.И. Гнсдича («Рождение Гомера», 1816), В.Л. Пушкина («Капитан Храбров», 1828-1829), А. Сниткина («Угнетённая невинность, или Новая Одиссея», 1859 или 1860), Я.П. Полонского («Я ль первый отойду из мира...», 1860-е, «Орёл и змея», 1860-е, «На закате», 1870-е). Кроме того, нижняя ступень «лесенки» может начинаться строчной буквой: Так-то она... А сестра-то: «И ёлка Словно в цвету?.. Посмотри: вот и пчёлка Так и жужжит...» А жужжит нс пчела - Я их морочу с досады и зла, Л.А. Мей «Оборотень» [с. 186-187], Второй пример находим тоже в стихотворении Л.А. Мея «С картины Ораса Верне» (1861). «Лестничная» разбивка может происходить между частями бессоюзного сложного предложения: Как наконец он попался, подобно вождю Одиссею, В руки циклопов новейших, ірубьіх, небритых и пьяных. Се, помолясь, начинаю: Рыцарь Горькая Чаша Прибыл в хладную область гипербореев, А. Сниткин «Угнетённая невинность» [с. 368], Не, не глядите, прочь!.. Теперь я понимаю: Прочь, поскорее прочь: у ней - чума, чума! Л.А. Мей «С картины Ораса Верне» [с. 114], между сочинительным союзом и последующей частью сложного предложения: Где - ненавидя - я боролся и страдал. Где ты - любя - томилась и страдала; Но ты скажи, что я нс проклинал; А я скажу, что ты благославляла!.. Я.П. Полонский «Я ль первый отойду...» [с. 234] К морю тропинка в кустах чуть видна, К морю схожу я, и - Здравствуй, волна! Мне, охлажденному жизнью и светом. Дай хоть тебя встретить теплым приветом! Я.П. Полонский «На закате» [с. 347], между частями бессоюзного сложного предложения, когда с помощью авторской пунктуации выделяется наречие, которое обладает яркой экспрессией: С бурей борются крылья орлиные: Близко молния где-то ударила... Он сквозь гром слышит речи змеиные - Вдруг - Змея его в сердце ужалила. Я.П. Полонский «Орёл и змея» [с. 278], между частями простого предложения (на границе с обособленными или однородными членами): В ланитах жар, потупли вежды. Стыдливость робкая в речах... Вдруг входит, Дошел рассказа половины, Я смелой напишу рукой Ряд целый точек И от правил Романтиков не отступлю: Я точки в повестях люблю;[4] В.Л. Пушкин «Капитан Храбров» [с. 690-691 ] В доломане алом, Гусар вертляный и в усах... Мечта сбылась! Вот бал за балом. В.С.Филимонов «Дурацкий колпак» [с. 150] Последние три указанных факта - случаи самой сильной синтаксической связи между звеньями «лссснки». По нашему мнению, подобные «лесенки», хотя и малочисленны, но в определённой степени служат прообразом «лесенки» В. Маяковского, где наблюдается синтаксическая взаимосвязь её ступеней [Гаспаров, 1981]. Таким образом, если звенья одной «лесенки» синтаксически связаны между собой, то можно говорить взаимодействии графики и синтаксиса, когда синтаксис (одновременно с интонированным выделением частей высказывания) подчиняет графику (появление «лесенки»).
Таким образом, проведённый обзор материала по поэзии XVIII-XIX веков показал следующее: 1) появление «лестничной» разбивки строки фиксируется 1737 годом в творчестве А. Кантемира; 2) драматический стих в аспекте появления «лесенки» оказал непосредственное влияние на стих других родов (другие доказательства мы представим при последующем анализе материала); 3) многообразие материала (применение «лесенки» в драматических, в лирических и эпических жанрах) позволяет считать, что поэты XVIII-XIX веков искали эффектный, выразительный, графический приём; 4) скорее всего под влиянием творчества Некрасова в середине XIX в. происходит подъём в развитии и применении недраматической «лесенки»; 5) функционирование «лесенки» в достаточно большой хронологический период -XVIII-XIX века - делает очевидной диалектику развития стиля русской поэзии, когда длительное время постепенно и неуклонно идёт накопление некоторых элементов явления, которое в следующем столетии получит интенсивное развитие - графика XX века. Бесспорно, Некрасов был знаком с творческими опытами в области графики, которые принадлежали его предшественникам и современникам. И, как будет показано в последующих разделах нашей монографии, поэт учитывал эти опыты, приумножал и применял «лесенку» системно.
