Глава 1 «Лесенка» в поэзии Н. А. Некрасова
Постановка вопроса о «лесенке»
«Лесенка» (лестничная разбивка строки, «оборванная» строка, графический разлом строки, графическая разбивка строки; в типографской терминологии - «ступенчатый набор») - это графическая разбивка стиха на полустишия (ступени или звенья):
- 131 Насчет тузов и прочих карт почетных
- 132 Не говорил ни слова...
Господа!
- 133 Быть может, вы надменно здесь зевнете
- 134 И повесть благонравную мою
- 135 В подробностях излишних упрекнете... «Чиновник» [1; 416]
Конечно же, разбить на полустишия можно каждый стихотворный текст, однако графика должна быть подчинена определённому замыслу художника, а нс случайному желанию. «Где бы ни стояло слово на странице, оно должно быть там, где это требуется задачами выражения конкретного и специфическою содержания поэзии. Если художником используется определённое средство, значит, он должен видеть перед собой цель» [Жовтис, 1968 б, с. 163].
Проблема «лесенки» в произведениях Некрасова и других поэтов XIX в., представляется необычной, так как в науке сложилось предубеждение, что «лесенка» присуща только для поэзии XX века [Гаспаров, 1981; Janecek, 1984; Бадаев, Казарин, 2007, с. 70-72]. Вероятно, этот факт способствует тому, что «лесенка» в русской классической поэзии остаётся практически неисследованной, а более ранний этап с этой точки зрения вообще нс осмыслен. В то время как любое новаторство подготавливается длительное время путём постепенного накопления отдельных опытов. Исключение составляют.
Нам удалось обнаружить несколько работ, в которых находим ценные суждения об использовании «лесенки» русскими поэтами XIX века. Так, А.Л. Жовтис в своих работах [Жовтис, 1968 а, 1968 б] указывает на данный приём и отмечает, что в XIX веке «в широком плане он не имел сколько-нибудь серьёзного значения. Он 10
представляет интерес как некий смутный намек на будущее, на стих двадцатого столетия. И сам термин «лесенка» может быть здесь использован лишь условно, с учётом дальнейшего развития» [Жовтис, 1968 а, с. 126]. К тому же автор выделяет некоторые произведения, в которых выявляется «лесенка»: «Медный всадник», «Граф Нулин», «Полтава», «Бахчисарайский фонтан», «Евгений Онегин», «Родословная моего героя», «Анджело», «Послание Дельвигу», «Вновь я посетил...» Пушкина; «Мцыри», «Преступник», «Кавказский пленник» Лермонтова; «Несчастные», «О погоде», «Балет», авторский монолог из поэмы «Современники» Некрасова. Безусловно, «лесенка» поэтов XIX века - ценная находка А.Л. Жовтиса, и очень важны его наблюдения над «лесенкой» в русской поэзии (особенно его замечания о говорной интонации произведений с лестничной разбивкой). Но эти суждения имеют фрагментарный характер, и мы не можем согласиться с автором, что относительно произведений Некрасова (возможно, Пушкина и Лермонтова тоже) термин «лесенка» может быть использован условно».
Ю.М. Лотман заметил, что «лесенка» «в порядке предварительных замечаний» относится к «графике ритмико-синтаксической интонации (пробелы, расположение стихов)» [Лотман, 2001, с. 78-79].
Замечание Б.П. Гончарова о том, что «иногда Некрасов выделяет внут-ристрочные паузы графически» [Гончаров, 1973, с. 59], для нас тоже важно, хотя автор термин «лесенка» не использовал.
М.А. Псйсахович подметил, что в стихотворных произведениях Пушкина, Лермонтова и Некрасова драматические структуры возникают за счёт того, что «рифменные объединения и астрофичсскис периоды при распределении по монологическим партиям, диалогам и репликам персонажей не только сочетаются, а и расчленяются, вплоть до рассечения на разновеликие «диалогические отрезки» отдельных строк» [Пейсахович, 1976, с. 104]. Автор объясняет такую драматизацию близостью стиха к разговорному языку и свободой в построении драматической фразы. При этом он употребляет нс термин «лесенка», а «диалогические отрезки», что обусловлено предметом внимания учёного [Пейсахович, 1976]. Однако «лесенку» у поэтов XIX в. мы обнаруживаем в произведениях разных родов и жанров. В данной монографии мы приведём множество текстов, где с помощью «лесенки» поэты оформляют не только реплики персонажей, поэтому термин «диалогические отрезки» находим неудачным. В то же время считаем возможным использовать термин Пейсаховича в отношении стихотворных драм и драматизированных сцен.
О.И. Федотов, рассматривая сатиру Некрасова «Балет», обратил внимание на «лесенку» трех строк, на «три случая внутристрочного абзацного членения» [Федотов, 1983, с. 95]. Автор считает, что «такое графическое решение подсказано пушкинским «Медным всадником»: членение стихового потока на абзацы, игнорирующее межстиховые паузы, Некрасов, как и Пушкин, осуществляет исключительно в первой части, т.е. в тексте, насыщенном переносами» [Федотов, 1983, с. 95]. Интересно, что Федотов не видит здесь приёма «лесенки», как у Маяковского. Он полагает, что «паузы, возникающие на строфическом или, лучше сказать, абзацном переносе, фиксируют эмоционально-психологический жест» [Федотов, 1983, с. 96; см. также: Федотов, 1997, с. 248-249]. Но, на наш взгляд, термин «абзацный перенос» не покрывает всех случаи лестничной разбивки строк, так как в «Балете» графическое членение встречается не только на стыке абзацев, но и внутри одного абзаца.
Кроме литературоведов, проблему «лесенки» изучали и лингвисты. А.Г. Ко-стсцкий относит «разбив строки» (термин автора) к средствам графической композиции поэтического текста [Костецкий, 1974 а]. И.Э. Клюканов считает: «лесенка» «служит задачам ритмико-интонационного членения» [Клюканов, 1983, с. 82].
Все названные работы, несомненно, ценны и значимы, однако о полной картине функционирования «лесенки» в русской поэзии на основании этих работ нельзя говорить. В нашей монографии попытаемся восполнить этот пробел в литературоведческой науке. Проанализируем «лесенку» в русской поэзии XVIII-XIX веков, поставив в центр поэзию Некрасова, которая, как отмечалось выше, с одной стороны, синтезирует опыт поэтов XVIII в., с другой стороны, открывает прямую дорогу в XX век. Для сравнения возьмём тексты 244 авторов (предшественников и современников Некрасова), чтобы выяснить традицию (или сё отсутствие) в применении «лесенки», на чей опыт Некрасов мог опираться.
