Введение

Работа над словом — работа над собой.

Марина Цветаева

Есть старинная притча о подлинном творце — скульпторе, создававшем фигуру святого для одной из храмовых ниш. Мастера спросили, зачем он так тщательно отделывает складки накинутого плаща, если со спины скульптура все равно никому из молящихся не видна? На что тот ответил коротко: «Ее видит Бог!» Сакральная суть литературной работы, в том числе и журналиста, — «тщательная отделка складок плаща», даже порой тогда, когда оперативность и сенсационность материала позволяют подать его с пылу с жару, без всякой тщательной отделки и соотнесения с нравственными принципами, чем, кстати, славятся не только жёлтые издания, но и вполне респектабельные СМИ. Лишь тогда, когда появляется высшее целеполагание и «отделка складок плаща», можно вести речь о литературной работе журналиста, о работе над словом, которая становится, по выражению Марины Цветаевой, работой над собой.

Создание журналистского произведения всегда обусловлено рядом взаимозависимых процессов, к которым можно отнести поиск и рождение темы будущей публикации, формирование и разработку замысла конкретного произведения, определение его нравственно-идейной стороны, наконец, работу над собственно текстом, а потом редактирование его. Да, можно оговориться, что рождение и подготовка телевизионной передачи может иметь свои особенности: лицензионная программа, купленная на ВВС, например, начинается с изучения рейтингов, решения финансово-юридических проблем, подбора ведущих, оформления студии, а уж потом приходит пора написания сценария, но в курсе основ литературного творчества и, соответственно, в данном учебном пособии автор исходит из заявленной концепции: любое журналистское произведение начинается с замысла и воплощения его в слове. То и другое, конечно, выстраивается по законам литературного творчества, по вековым и мучительным требованиям работы над словесным материалом.

Есть у автора ещё одно любимое высказывание: «Безлюбость, равнодушие никогда не разовьют достаточно силы, чтобы напряженно замедлить над предметом, закрепить, вылепить каждую мельчайшую подробность и деталь его. Только любовь может быть эстетически продуктивной...»[1] Эти слова выдающегося литературоведа Михаила Бахтина, написанные в суровое время — об определяющей силе любви, наверное, прежде всего относятся к художественной литературе, особенно — к лирике, но опыт работы со словом показывает, что в принципе продуктивность любой литературной работы, в том числе и журналиста, определяется если уж не любовью, то эмоциональным порывом, неравнодушием к героям, к проблемам, к предметам описания. Собственно этим и определяется плодотворность усилий и обозначается та грань, когда ремесло переходит в творчество.

Что значит быть журналистом? Законными способами искать, обрабатывать и распространять правдивую, общественно значимую информацию — вот, казалось бы, и всё. Но каждое слово в этом определении отсылает нас к невообразимо громадному массиву сведений о профессии, к пружинам действий, к секретам мастерства. В данном курсе, теперь обязательном почти для всех кафедр журналистики, прежде всего и будут рассматриваться, анализироваться составляющие литературного мастерства. Опытный литератор и преподаватель Елена Черникова — автор первого учебного пособия по этому курсу, изданного в 2007 г. и допущенного Минобрнауки в качестве учебника, писала: «В Госстандарте высшего образования на “Литературную работу журналиста” отведено очень много часов, но учебник по этой дисциплине издан впервые. До сих пор её на журфаках преподавали кто как мог. Написать учебник, всерьёз претендующий на роль подспорья в обретении литературного мастерства, авторов-камикадзе не находилось. Кому же захочется позориться перед всем белым светом! Есть два мнения: а) научить писать никого нельзя — литературный талант даётся свыше, б) научить законам ремесла можно, но главное — научить студента нащу-

пать свою нишу, пробиваться в редакции, предлагать свои труды и лучшие качества. Сторонником второго мнения является, например, Я. Засурский, а к первому часто тяготеют поэты»[2]. Не будем обсуждать субъективные мнения и вступать в профессиональный спор, добавим лишь, что с тех пор появились и другие пособия по литературному мастерству журналиста. Характерно, что все они начинаются с определения понятий, с того, чтобы выявить разницу между писательством и журналистикой, показать студентам, что эти профессии, столь близкие на первый взгляд, во многом отличаются. Тут привлекаются и принципы психологии творчества, и профессиональные постулаты. Та же Черникова категорична: «Основное отличие этих видов творчества я вижу в том, что писатель, о чем бы он ни писал, всегда пишет о себе, а журналист — всегда о других. Их отличает именно направление взгляда. Кроме того, писатель может творить, например, “в стол”, для потомков, и даже для предков. В отличие от него, журналист всегда пишет о современниках и для современников, строго для целевой аудитории того СМИ, в котором работает». Да, прагматично и чётко, но слишком схематично. Как опытный писатель и журналист, работавший на всех поприщах — печатные СМИ, радио, ТВ, веб-журналистика, — более того, член нескольких редколлегий и советов, скажу, что порой пишу публицистику или путевые заметки, даже не представляя конкретного СМИ, включая “своё”, пишу даже чисто журналистский по сути труд — без изысков и фантазий, именно самовыражаясь, разговаривая со своим невидимым читателем. Конечно, это не относится к прямым редакционным просьбам и заданиям, где жёстко обозначена тема, направленность публикации, даже её жанр, объём или хронометраж. Но и тут — дай двум разным журналистам внятное задание, а на выходе получишь два разных материала. Огромную роль играют мировоззрение, позиция, опыт журналиста и степень его мастерства.

Когда-то Владимир Даль определял журналистику как срочную словесность, подчеркивая главное отличие её от неспешного писательства. Казалось бы, в век информационных всепрони

кающих и стремительных технологий эта разница ещё наглядней, но мне отличие видится только в одном: журналистика — это новая информация, т. е. та, которая может добавить хоть маленький, но новый штришок в картину действительности, а подлинно журналистское произведение — то, которое обязательно должно увидеть свет, дойти до потребителя информации через любое СМИ. Да, страстную публицистику, исторический очерк, остроумный памфлет мы можем перечитать через весомый отрезок времени или вовсе достать из архива написавшего, но не устаревает лишь то произведение, которое стало литературным фактом. А журналистика требует немедленного выхода к читателю, зрителю, потребителю. Если написанное, отснятое, произнесённое не просится сразу на полосу или в эфир — это не журналистика. Или мягче — это не первоклассная журналистика. Но ведь какие-то задачи остаются неизменными, пусть даже они входят в противоречие с возможностями и требованиями информационных технологий. Порой можно услышать: журналист — это тот, кто пишет правду. Конечно, тот, кто заведомо лжёт или пользуется недостоверными источниками, — по определению не журналист, а в крайнем случае — пропагандист, но ведь любую правду, как и любую картину мира, каждый читатель может воспринять по-своему, т. е. в соответствии со своими убеждениями и фоновыми знаниями. Порою по отзывам на сайте, по обратной связи понимаешь, что «страстно жаждущий правды читатель» на самом деле хочет потаканий своим мнениям или хотя бы совпадений. Всё относительно, кроме одного призвания: найти и адекватно донести новую информацию, новое понимание или толкование событий. Поэтому равно важны и гражданская позиция журналиста, его компетентность, образованность, и его способность донести постигнутое, найденное — адекватно, внятно, впечатляюще.

Призвание пишущего и реалии системы СМИ, заветы мастеров и информационные технологии — сегодня взаимовлияние и столкновение этих понятий обострились, как никогда. Такой предмет, как мастерство журналиста, долгое время вовсе отсутствовал в курсе преподавания на факультетах журналистики или давался студентам на весьма скромном уровне. Если учесть, что в большинстве своём пополнение приходило в журналистику со стороны, из других профессий, то, конечно, профессиональную подготовку бывшие инженеры, юристы, врачи и педагоги получали спонтанно, в процессе самодеятельности. Например, известный критик и журналист, главный редактор газеты «День литературы» Владимир Бондаренко, как и недавно весьма популярная телеведущая Светлана Сорокина, заканчивали... Ленинградскую лесотехническую академию. И это характерно не только для России. Лауреат Нобелевской премии по литературе Габриель Гарсиа Маркес начинал журналистом (кстати, как и многие другие лауреаты этой премии, включая Ивана Бунина из «Орловского вестника»). На всю жизнь он сохранил наилучшие воспоминания о том периоде, когда шел с самой первой, нижней, ступеньки профессии к вершинам. Вот его воспоминания: «Еще каких-то пятьдесят лет назад школ журналистики вообще не было. Мы учились этому ремеслу прямо в репортерской комнате, в типографии, в ближайшем кафе и на пятничных ночных “бдениях”. Газета была фабрикой, где изготовлялись журналисты и печатались новости, причем без экивоков. Мы, журналисты, всегда держались вместе, жили общей жизнью и были так одержимы своей работой, что не говорили ни о чем другом. Работа способствовала образованию крепких дружеских связей, и для личной, отдельной жизни места почти не оставалось. Обязательных редакционных летучек никто не проводил, но каждый день в пять часов все сотрудники собирались попить кофе в отделе новостей и переводили дух после дневной гонки... Мы просто разговаривали, обсуждали горячие новости по каждому разделу газеты и вносили последние штрихи в материалы завтрашнего выпуска. Тогда газеты делились на три больших отдела: новостей, сенсаций (“гвоздевых материалов”) и редакционных статей. Самым престижным и “закрытым” был редакционный отдел; репортер находился в самом низу этой пирамиды, где-то между стажером и мальчиком на побегушках. Время и сама работа показали, что нервный центр журналистики располагается иначе. В 19 лет я начал карьеру как анонимный литсотрудник в редакционном отделе и медленно, с большим трудом карабкался по служебной лестнице, пока не добрался до верхней ступеньки — стал начинающим репортером. Потом появились школы журналистики, и пошли в наступление технологии. Выпускники этих школ плохо знали грамматику и синтаксис, с трудом разбирались в сколько-нибудь сложных понятиях и в опасной степени не понимали существа своей профессии: сенсация любой ценой перевешивала все соображения морали»[3]. Прошло несколько десятилетий, и многое изменилось в редакционной работе, в подходах к этой сфере, называемой то четвертой властью, то служанкой политической целесообразности. Вторгшиеся информационные технологии диктуют свои подходы и принципы. Но, поскольку мы говорим о вековом журналистском мастерстве, послушаем снова мастера Маркеса. «Сама профессия, видимо, развивалась не так быстро, как её рабочие инструменты. Журналисты затерялись в лабиринте технологии, которая с безумной торопливостью толкала их в будущее, при полном отсутствии контроля. Другими словами, газетное дело оказалось вовлеченным в ожесточенное соревнование за техническую модернизацию и перестало муштровать своих пехотинцев (репортеров), забыло те механизмы совместного труда, которые поддерживали дух профессии. Отделы новостей превратились в стерильные лаборатории, где работают одинокие волки, оттуда, кажется, легче установить контакт с внеземными цивилизациями, чем с душами читателей. Дегуманизация несется галопом», — с горечью отмечает Маркес.

Что бы он сказал сегодня, во время расширяющейся сферы веб-журналистики? Ныне целые редакции, а уж тем более журналисты-одиночки могут существовать и работать автономно, а то и виртуально — без живого общения, с такой же виртуальной обратной связью: кто там за никами — тролли или реальные сопереживающие люди? Но дело журналиста остаётся неизменным — нести правдивую информацию через любые носители, препоны, границы и непонимания. Как получается, какими средствами достигается? — вопрос для обсуждения. Вот об этом

и будем рассуждать в каждой главе данного пособия, которое построено по программе, утверждённой для кафедры журналистики Московского государственного института культуры. Она не отличается принципиально от других подобных программ, поскольку все они созданы по единому стандарту. Благо это или излишние затруднения? Для творческих профессий, каковой является и журналистика, скорее последнее. В недавнем докладе Правительства Федеральному Собранию о реализации программы в сфере образования удовлетворённо сообщалось, что была проведена большая работа по приведению ФГОС в соответствие с Законом об образовании: «В целях актуализации действующих ФГОС (федеральных государственных образовательных стандартов) в январе 2015 г. разработаны и утверждены Методические рекомендации по актуализации действующих федеральных государственных образовательных стандартов»[4]. Поэтому весь завершающийся учебный год был посвящён переводу учебных программ вузов на так называемые программы 3+. Студенту и стороннему читателю это ничего не говорит, а преподаватели понимают, о чём я, — ведь Методические указания пишутся с заглавной буквы! Это коснулось и всех кафедр журналистики. Конечно, требования можно предъявить сколь угодно высокие, но реально их будут выполнять всё те же преподаватели и всё более слабо подготовленные по литературе и русскому языку (общее признание!) вчерашние школьники.

Что касается конкретной дисциплины «Основы журналистской деятельности», то по программе кафедры журналистики МосГУ, например, процесс изучения данной дисциплины направлен на формирование следующих компетенций:

- общепрофессиональные компетенции (ОПК):

способность ориентироваться в наиболее распространенных форматах печатных изданий, теле-, радиопрограмм, интернет-СМИ, современной жанровой и стилевой специфике различного рода медиатекстов, углубленно знать особенности новостной журналистики и представлять специфику других направлений (аналитическая, расследовательская, художественно-публицистическая журналистика) (ОПК-15);

- профессиональные компетенции (ПК):

способность в рамках отведенного бюджета времени создавать материалы для массмедиа в определенных жанрах, форматах с использованием различных знаковых систем (вербальной, фото-, аудио-, видео-, графической) в зависимости от типа СМИ для размещения на различных мультимедийных платформах (ПК-2).

В результате освоения дисциплины «Литературное мастерство журналиста» обучающийся должен:

знать

из чего складывается успешная творческая работа журналиста, какими знаниями и профессиональными навыками он должен обладать, каким высоким образцам прошлого и текущей журналистики он должен следовать. Иметь личное отношение к событиям текущей действительности и её отражению в СМИ, в художественной литературе. Обладать компетенцией и осознавать, почему неустанная работа над словом, над литературной выразительностью — непрерывный процесс, как внутренний, так и учебно- рабочий, для всякого подлинного профессионала;

уметь

оценивать литературные достоинства, стиль и жанр любого текста, видеть, какими литературными, образными приёмами пользуется тот или иной автор для достижения выразительности, и понимать, что необходимо лично ему для создания качественной медиапродукции. Добросовестно выполнять любые задания, подходить к ним как к полноценным публичным выступлениям, уметь оценить работы своих товарищей на семинарах и коллоквиумах, внятно выражать свои суждения как на бумаге, так и в устной речи;

владеть

практическими умениями грамотного, внятного, образного письма, методиками сбора и обработки первоначальных материалов для успешной литературной, журналистской работы, навыками применения поэтических средств и тропов, устойчивой способностью к саморедактуре и критической самооценке, само-иронии[5].

Однако следует подчеркнуть, что данный курс, как и многие другие, призван не ограничиваться чисто профессиональными, технологическими навыками и компетенциями. Вчитайтесь в программные требования ФГОС:

«5.2. Выпускник, освоивший программу бакалавриата, должен обладать следующими общекультурными компетенциями (ОК):

  • - способностью использовать основы философских знаний для формирования мировоззренческой позиции (ОК-1);
  • - способностью анализировать основные этапы и закономерности исторического развития общества для формирования гражданской позиции (ОК-2)»[6].

Использовать основы философии, способности анализировать историю — разве задания ЕГЭ, которые выполняли вчерашние школьники, натаскивание и репетиторство к ЕГЭ были на это направлены? А ведь юные создания отравлены ещё клиповым обрывочным сознанием, неотфильтрованным информационным потоком и порой не способны выстроить объективную картину мира, России, сформулировать главные проблемы, идеи, общественные задачи. Углублённого изучения философии и отечественной истории на кафедрах журналистики также не предвидится. Приходится поправлять и корректировать по мере сил мировоззренческие пробелы в рамках профессиональных дисциплин (именно поэтому в данном пособии так много исторических и философских параллелей и реминисценций) в стенах вуза, перед которым, кстати, официально и не ставится задача воспитания упомянутой гражданской позиции. Сам Рособрнадзор провёл проверку и ужаснулся результатам. Почти четверть сдававших госэкзамен считают принятие Конституции 1993 г. прерогативой правительства, а не всенародного голосования. Почти столько же выпускников назвали авторами известной экономической программы под названием «500 дней» почему-то А. Косыгина и даже А. Микояна. Правда, непонятно, зачем вообще хранить память об этом шарлатанстве либеральных экономистов? — вот наглядный пример неотфильтрованных знаний! Если бы это были только единичные курьезные случаи, то можно было бы посмеяться

над незадачливыми учениками, как раньше — над перлами сочинений, однако «количество подобных ответов очень велико и зашкаливает все разумные пределы» — так неграмотно сказано в официальном отчёте Рособрнадзора. Но выводов и рекомендаций — никаких.

Европейская ассоциация преподавателей журналистики (WJEC) начала изучение изменений, которые происходят в журналистике и влияют на конфигурацию компетенций с точки зрения релевантных участников процесса. Первый этап — это начальный опрос, который провели среди членов Европейской ассоциации преподавателей журналистики. Он был завершен в 2008 г. Второй этап основан на онлайн-опросе ведущих профессионалов более чем из 20 европейских стран. Он завершился в 2010 г. На всех этапах участвовали респонденты из России: представители академического и студенческого сообществ, медиаиндустрии. Основной задачей второго этапа исследования было выявить, каким компетенциям при формировании программ журналистского образования стоит уделить большее внимание. Данные, приведенные ниже, отображают результаты опроса европейских (в том числе российских) представителей индустрии: какие из квалификационных признаков журналисты считают важнейшими для следующего десятилетия? Первые десять признаков указывают на умение выбирать информацию, надежность, а также на чувства избирательности и актуальности:

  • - быть надежным работником;
  • - уметь отбирать проверенную информацию;
  • - обладать хорошими знаниями общего характера;
  • - демонстрировать отдачу в работе и инициативу;
  • - работать в условиях постоянной нехватки времени;
  • - уметь разделять основные и второстепенные факты;
  • - уметь объяснить, интерпретировать выбранную информацию;
  • - знать текущие события;
  • - готовность воспринимать критику;
  • - быть способным нести ответственность за свои материалы[7].

Чем эти квалификационные признаки и компетенции отличаются от требований и умений прошлого и даже позапрошлого века — я затрудняюсь ответить...

В последнем (на сегодняшний день!) документе — упомянутых методических рекомендациях по актуализации действующих федеральных государственных образовательных стандартов, которыми предлагается руководствоваться участникам педагогического процесса, в одной только таблице 13 содержится 312 (!) педагогических компетенций. Каждая компетенция имеет свой шифр, содержит требование, перекликающееся с другими. Просто не хочу перегружать мозг читателям, потому что само слово-фетиш «компетенция» — просто слепая калька. В русском языке оно несло вполне определённый, бюрократический смысл: «круг ведомства какого-либо присутственного места»[8]. Потом к нему добавили осведомлённость самого человека. Но внедрение неприменяемой в том же Болонском университете Болонской системы возвело слово в панацею, в идол.

Например, далее идёт в рекомендациях, раскритикованных многими профессионалами и СМИ, такая компетенция: выпускник должен обладать «способностью использовать знания в области общегуманитарных социальных наук (социология, психология, культурология и другие) в контексте своей социальной и профессиональной деятельности (ОК-3)». Перечисляю уже третий мировоззренческий пункт, и нигде нет слова «литература» в программе для журналистов, а оно должно царить во всех параграфах документа, созданного в Год литературы, той великой литературы, из которой вышла отечественная журналистика! Призываю на помощь великого педагога Ушинского, который требовал в труде «О необходимости сделать русские школы русскими» не только напихивать в ученика знания (или компетенции), но и воспитывать, просвещать его: «Самое резкое,

наиболее бросающееся в глаза отличие западного воспитания от нашего состоит вовсе не в преимущественном изучении классических языков на Западе, как нас иные стараются уверить, а в том, что человек западный, не только образованный, но даже полуобразованный, всегда, всего более и всего ближе знаком со своим отечеством: с родным ему языком, литературой, историей, географией, статистикой, политическими отношениями, финансовым положением и т. д., а русский человек всего менее знаком именно с тем, что всего к нему ближе: со своей родиной и всем, что к ней относится»[9].

Советская система образования, лучшая в мире, как признал перед смертью даже Б. Березовский в Лондоне, решительно устранила этот перекос. Наши школьники (и журналисты!) знали родную страну лучше английских и немецких. Так, бывшая премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер назвала Россию сухопутной страной, «которой флот не нужен», а бывшая ученица из ГДР Ангела Меркель не нашла свой родной Гамбург на контурной карте и попала указкой в район Вологды. У нас такое и представить себе было нельзя! Сегодня надо выступать против навязывания чуждых стандартов и устаревших достижений, уводящих от родины. Литература, журналистика, сам труд на поприще русской словесности возвращают к ней. Поэтому любой теоретический курс от «Основ журналистской деятельности» до «Литературного мастерства журналиста» необходим ещё и потому, что всеми своими составляющими — терминами, примерами, понятиями и образцами — позволяет провести исторические параллели, заставляет обращаться к опыту великой отечественной литературы и журналистики, черпать из них не только конкретные приёмы и выразительные средства, но и постигать её дух, прикасаться к несметным богатствам и снова повторять слова Марины Цветаевой: «Работа над словом — работа над собой».

  • [1] Бахтин М. М. От философии поступка к риторике поступка. М., 1996. С. 27.
  • [2] Черникова Е. В. Современная литература. Интервью. Сайт Lib.ru
  • [3] Маркес Г. Г. Самая лучшая работа на свете // INDEX. 1997. № 2. С. 173. 2 Там же. С. 173-174.
  • [4] Утв. Минобрнауки России 22 января 2015 г. № ДЛ-2/05вн.
  • [5] Рабочая программа дисциплины «Литературное мастерство журналиста». М.: МосГУ, 2016.
  • [6] Рабочая программа дисциплины «Литературное мастерство журналиста». С. 3.
  • [7] Декларация принципов Всемирного совета по журналистскому образованию (WJEC), 2008. URL: http://www.relga.ru/
  • [8] Павленков Ф. Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка. СПб., 1907. 2 URL: http://mosmetod.ru/metodicheskoe-prostranstvo/sredne-professional-noe-obrazovanie/normativnye-dokumenty/pismo-ministerstva-obrazovani-ya-i-nauki-rossijskoj-federatsii-ot-05-08-2015-n-06-903-o-napravlenii-metodich-eskikh-re.html
  • [9] Вестник Герценовского университета. 2010. Вып. 2. С. 97.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >