Предмет и задачи курса. Общность и различие: литература и журналистика

Общность и различие: литература и журналистика

Пушкин едва ли не потому подвергся горькой своей доле, что сделался журналистом.

Из письма редактора «Московского наблюдателя»

В. П. Андросова в Петербург А. А. Краевскому 3 февраля 1837 г.

Литература и журналистика в истории русского государства и русской словесности не могут быть отделены одна от другой хотя бы потому, что гении литературы — Пушкин, Белинский, Некрасов, Островский, Достоевский — были столпами отечественной журналистики, не только выдающимися авторами, но и первоклассными редакторами. Основоположник современной русской литературы Александр Пушкин стоял у истоков первой «Литературной газеты» и лучшего журнала своего времени — «Современника». Подробный разговор об этом ведётся в рамках курса «История русской журналистики», а здесь надо лишь снова подчеркнуть, что водораздел провести невозможно, потому что выдающиеся мастера слова были ведущими журналистами: историк Карамзин и дипломат Тютчев, публицист Толстой и рецензент Блок, военкор Шолохов и редактор Твардовский завещали нам не тускнеющие уроки мастерства.

Каким хотел видеть сам Пушкин идеального журналиста? Об этом он недвусмысленно заявил в небольшой статье «Обозрение обозрений», написанной в 1831 г. и опубликованной посмертно. «Сословие журналистов, — писал он, — есть рассадник людей государственных — они знают это и, собираясь овладеть общим мнением, они страшатся унижать себя в глазах публики недобросовестностью, переметчивостью, корыстолюбием или наглостью. По причине великого конкурса невежество или посредственность не может овладеть монополией журналов, и человек без истинного дарования не выдержит Tepreuve (испытания. — А. Б.) издания»[1]. Увы, гений подхо

дил к призванию журналиста идеализированно: в наше время наглый невежда или влиятельная посредственность порой занимают видное место в СМИ. Но останутся ли они в истории русской журналистики? Сам Пушкин знал силу и влияние слова, часто страдал от этого. Его путевые заметки «Путешествие в Арзрум» читал сам царь. Он, как и обещал, стал личным цензором: выбросил ряд критических замечаний о политике правительства на Кавказе. Вклад Пушкина в историю, теорию и практику журналистики огромен. При жизни поэта в периодике было опубликовано более пятидесяти его выступлений и столько же осталось в рукописи. Самое первое публицистическое выступление А. С. Пушкина было опубликовано в 1824 г. В «Сыне Отечества» появилась присланная из Одессы полемическая заметка ссыльного поэта «Письмо к издателю Сына Отечества». Откликнувшись на несправедливую, по его мнению, критику, он открыл в своем творчестве новую страницу — публицистическую.

Поэт размышлял о роли журналистики и месте журналиста в общественной жизни. Он разработал концепцию печати, демократическую по своей сути, поставив в центр внимания просветительскую функцию журналистики и нравственный облик её служителей. Пушкин обогатил публицистику такими оригинальными литературными приемами, как сатирическая маска, теневой портрет, якобы обнаруженные письма и документы, воображаемый разговор и т. д., показал высокое профессиональное искусство в жанрах памфлета, фельетона, очерка, рецензии и других. Поэт формировал язык и стиль русской публицистики, утверждал в теории и на практике краткость, метафоричность, точность, содержательность и доступность печатных выступлений. Он оставил неустаревающие подсказки и критерии. Вот, например, сегодня все журналисты стараются быть или прослыть искромётно-остроумными, убийственно ироничными. А гений и тут конкретен и точен: «Остроумием называем мы не шуточки, столь любезные нашим веселым критикам, но способность сближать понятия и выводить из них новые и правильные заключения, по своей живости, хоть и неправильной, по взгляду и по воззрению недальному и часто неверному, но вообще новому и достойному критических исследований»[2].

То есть не зубоскальство и хихиканья по любому поводу, но неожиданное сближение понятий и новое умозаключение. В этом тоже заключается загадка, которая порой недоступна читателю: ну, как же так — публицист взял вроде бы факты, высказывания, примеры, цитаты, которые сегодня через Интернет каждому известны, но так их выстроил и столкнул, что высеклись новые искры смысла и воздействия на сознание. Ещё Пушкин ценил способность вовремя вспомнить меткое слово; смелость к месту высмеять власть имущего; способность к буриме и стихосложению. Много ли таких остроумных в пушкинском смысле журналистов сегодня?

Приведём ряд распространённых, но спорных дефиниций: литература — это искусство, а журналистика — профессия, ремесло. Литература включает в себя множество жанров, в том числе и публицистику, на которой основана журналистика. Литература старается писать о вечном, а журналистика — на злобу дня, быстро и не всегда заботясь о яркой стилистике. Литература отражает глубинные процессы через образы и характеры, а журналистика рассматривает текущие события и создаёт калейдоскоп новостей. Повторим: да, Владимир Даль так и написал в своём Толковом словаре: «Журналистика — срочная словесность». А писатель Эзра Паунд добавил: «Литература — это новости, которые не устаревают». Наконец, мастер парадоксов Оскар Уайльд сказал как припечатал: «Любой писатель может быть журналистом, но не всякий журналист может стать писателем». Тут вроде не поспоришь, но у нас попробуй провести твёрдую грань в творчестве очеркиста и певца природы Михаила Пришвина или поэта и автора путевой прозы Владимира Солоухина, прозаика и главного редактора Александра Проханова, поэта, прозаика и радиожурналиста Дмитрия Быкова или рассказчика и создателя сайта Захара Прилепина... Всё условно и весьма поучительно.

Журналистский текст, обладающий специфическими качественными признаками, является вместе с тем текстом в универсальном, классическом значении этого понятия. Интерес к нему в XX в. обрел поистине взрывной характер, потому что с развитием информационных технологий текст стал рассматриваться уже не только как словесное сочинение или его фрагмент, но пониматься и как явление космологическое, соотносимое со всем окружающим миром: «мир есть текст», и «мы живем внутри грандиозного текста». Он читается в прямом смысле этого слова, поскольку, например, полны глубокого смысла даже «клинопись журавлиных стай» или «знаки на воде». И в самом деле, то, что нас окружает, открыто для познания, любая деталь наделяется соответствующим значением и, соединяясь с другими деталями, образует своеобычное «повествование», которому присущи изначальная премудрость, логичность и гармония. Одним из первых сумел осмыслить и системно представить диалектически сложную природу текста российский философ, культуролог и литературовед М. М. Бахтин (1895-1975). Он отнюдь не сводил предмет изучения лишь к сумме знаков или к способу истолкования материала, а подчеркивал — в своем понимании текста — главный момент: «...если мы хотим понять человека, то с ним надо общаться, а текст и есть плоть общения»[3].

Это образное выражение — «плоть общения» — как нельзя более подходит именно к журналистскому тексту в широчайшем смысле слова: идёт не просто восприятие текста статьи с иллюстрациями или телекартинки и знаков монитора, а происходит беспрерывное общение, взаимодействие, информационный обмен и диалог. Текст может воплощаться, например, в публикациях прессы, а может и в устном сообщении — сошлемся на бесписьменную природу фольклорных текстов, включая анекдоты или летучие фразы из шлягеров и слоганы реклам. Текстовой материал реализуется и в невербальных, зыбких средствах коммуникации — таких, как жест, расстояние между общающимися, голосовые модуляции и т. д. Эти характеристики обретают первостепенное значение в передачах, соответственно, телевидения

и радио. Поэтому едва ли не все свойства текста могут находить выражение именно в журналистских материалах. Причина состоит в том, что эти материалы строятся на семиотической основе — т. е. складываются из множества знаковых комплексов. Однако в данном курсе понятие «текст» носит не символическое и обобщающее значение, а чаще рассматривается более конкретно и ближе к итальянскому переводу: текст как ткань, как словесная ткань. Сегодня эта ткань, увы, сознательно рвётся.

Большинство наших современников, конечно, живёт в системе линейного, исторического времени, однако за последние десятилетия психологи и социологи отметили появление нового формата восприятия и времени, и в первую очередь — среди юного поколения. По определению «... клиповое сознание — это способность краткого и красочного восприятия окружающего мира посредством короткого, яркого посыла, воплощенного в форме видеоклипа, теленовостей или в другом аналогичном виде»[4]. Теперь появилось множество других работ, которые учитывают стремительно возрастающую роль Интернета в формировании клипового, обрывочного сознания. Понятие это связано с такими явлениями современной массовой культуры, как рекламный и музыкальный ролик или клип, лента теленовостей, информационный портал или неотфильтрованный блог и т. д. Clip в переводе с английского обозначает «стрижка; быстрота (движения); вырезка (из газеты); отрывок из фильма, нарезка». Термин «клиповое мышление» (КМ) больше соотносится с последним значением и отсылает к принципам построения музыкальных клипов. Если посмотреть со стороны анализа информации, то обладатель КМ оперирует только смыслами фиксированной длины и не может работать с семиотическими структурами произвольной сложности. Внешне это проявляется в том, что человек не может длительное время сосредоточиваться на какой-либо информации, и у него снижена способность к анализу. Клиповое сознание стало массовым, довлеющим. В то же время многие оправдывают (особенно представители массмедиа, которые и внедря-

ют клиповое сознание) клиповое сознание как некую эволюцию в мышлении, как победу интернет-стиля. «Сегодня блогеры являются для читателей информаторами первого уровня, — подчеркнул на круглом столе в Совете Федерации шеф-редактор сайта “Аргументов и фактов” Владимир Шушкин. — Информаторы второго уровня — это местные СМИ, а Москва, федеральные издания — это только третий уровень»[5]. К тому же сегодня читатели ориентированы прежде всего на новости, поэтому оперативные сообщения авторов интернет-дневников с мест событий более популярны, чем глубокие статьи постфактум. Поэтому представители федеральных СМИ решили строить свою тактику проникновения в регионы именно на местных блогерах. Да, какие-то события и происшествия они схватывают оперативнее, но сколько непроверенных фактов, информационного мусора, безграмотности и банальностей!

В некоторых странах, где стали осознавать опасность КМ, разрабатываются специальные тренинги, где учат сосредоточивать внимание на одном предмете и удерживать состояние концентрации в течение длительного времени. Но наиболее доступный метод — это все-таки чтение (естественно, не клиповой литературы). В отличие от ТВ, где происходит управляемое восприятие, при прочтении художественного или научного произведения приходится самостоятельно выстраивать образную и логическую систему. А всяческое закрепление прочитанного — обсуждение, конспектирование и т. д. способствует выработке умения анализировать, устанавливать связи между явлениями и в конечном итоге приводит к разрушению мозаичной, фрагментированной картины мира. О клиповом мышлении афористично высказался один из последних известных мне современных философов Фёдор Гиренок: «Современная философия всё менее склонна к академизму в своих рассуждениях. И не потому, что её потеснили писатели-интеллектуалы, а потому, что она, спасаясь от схоластических проблем познания, обживает поэзию и искусство, которые говорят человеку больше, чем может сказать ему наука.

Сегодня нейронауки, ставшие модными, пытаются научиться говорить не только о мозге, но и о сознании. Они хотят вернуться к Аристотелю, полагая, что картезианство, трансцендентализм и феноменология слишком сложны, болтливы и пустопорожни... Научному миру известны две большие стратегии в попытке окончательно разъяснить публике вопрос о том, что такое сознание. Это американский проект и европейский. Американский проект готов на каждый нейрон посадить наномашину для регистрации импульсов, европейский — желает создать действующую компьютерную модель сознания, замещая нейроны микропроцессорами.

Философия идёт другим путём. Она полагает, что человек вообще рождается как художник. И это даёт о себе знать в наборе практик, используемых человеком. Есть практики, в которых сознание не нужно. Например, сознание не нужно для игры в шахматы, для того чтобы сделать рубило, для обучения компетенциям в школах и университете. Оно не нужно для того, чтобы получить Нобелевскую премию. Сознание нужно для того, чтобы краснеть от стыда...»[6] Парадоксально, глубоко, спорно, но очень верно применительно к данному курсу, к практике журналистского творчества. Собственно, главная задача пишущего — не абстрактно философствовать, а познать и пробудить чувство стыда.

Журналисту приходится иметь дело в силу работы в массме-диа с массовым сознанием. Основные характеристики (свойства) массового сознания давно описаны в литературе. В одном из последних исследований сказано: «Оно эмоционально, заразительно, мозаично, подвижно и изменчиво. Оно всегда конкретно. Как правило, оно неоднородно, аморфно, противоречиво, лабильно и размыто. Когда единичный субъект, как полагал X. Ортега-и-Гассет, становится частью массы, он неизменно подпадает под власть определенных, а именно инстинктивных, иррациональных страстей, темных импульсных реакций».

Особо важно подчеркнуть тезис о размытости сознания — она свойственна и толпе, и в узком смысле каждому индивиду, особенно молодому человеку, который находится в силовом пропагандистском поле разных, часто — полярных оценок, суждений, идеологических клише. Что говорить, если школьник, переезжая в другой город, даже переходя в другую школу, вдруг начинает изучать иную историю России по «новаторскому», «альтернативному» учебнику. Потому и поставил Президент Путин задачу по созданию единого учебника истории. Этот предмет — самый многострадальный и толкуемый как угодно. Незадолго до Майдана в киевской газете «День» выступил брат главного приватизатора, электрика, а теперь нанотехнолога — Игорь Чубайс, который принялся рассуждать о русской истории, выдавая себя за главного россиеведа. Националистическая газета «День» представляет его пышно как ученого, директора центра по изучению России Университета дружбы народов (а все институты РАН и прочие университеты не Россию изучают-изведывают?), доктора философских наук, а он выступает с поверхностной рецензией на... телефильм Алексея Пивоварова «Ржев. Неизвестная битва Георгия Жукова». Как филолог с телевизионным опытом не могу себе представить, что можно строить теорию на поверхностном журналистском произведении: ведь это всегда на ТВ опрощение, а то и опошление научных изысканий. Правда, в конце апологет Пивоварова решил порассуждать сам. И он несет нечто невообразимое для ученого: «Было ли в советской истории что-то хорошее — да, было. Но то мрачное, что присуще тоталитаризму, обесценило все положительное... Выход из кризиса — на пути преемства (насколько оно ещё возможно) с исторической Россией. Восстановление своей идентичности должно проходить с учетом западного опыта и с исключением из нашей жизни мрачной советчины. Такой рецепт может быть интересен и для наших соседей»[7]. Да, Украина вскоре сполна воспользовалась этим рецептом, решив выкинуть всю «советчину» — Первую Конную, Днепрогэс, общую Победу, гиганты Новороссии и Донбасса, которые разрушаются, но ещё приносят прибыль

олигархам Коломойскому и другим. Такие бомбы взрывают сознание, делают его размытым и управляемым.

Не станем касаться крайних точек зрения, гласящих, что интеллекту, разуму, логической аргументации вовсе нет места в массовой психологии (Зигмунд Фрейд утверждал, что масса импульсивна, изменчива и возбудима. Ею почти исключительно руководит бессознательное), но журналист постоянно касается трудно объяснимых феноменов, неподвластных житейской логике — глубинной психологии общественного поведения, творчества, религии, моды, массовой коммуникации, рекламы, политики и широких народных движений. Это многообразие проявлений общественного сознания, психологии масс ставит в тупик, предполагает взвешенность оценок, но требует прежде всего обретения фундаментальных знаний, постижения на новом уровне азбучных истин. Молодости свойственны дерзость и бравада по отношению к опыту прошлого, знанию старших поколений, но есть основополагающие вещи. Например, я пишу это пособие в Венгрии, недалеко от Печского университета. На моей лекции перед русистами речь зашла о Трианонском мире 1920 г., который стал унизительным для Венгрии даже по сравнению с другими проигравшими странами: она потеряла больше половины своих территорий, была разорвана по живому. В оценке причин и пагубных последствий сложнейшего события тем не менее сходятся все: старшеклассники, студенты, преподаватели, обыватели на улице. А заговори у нас в любой аудитории о Брестском мире 1919 г. — такую разноголосицу услышишь, такие поношения Ленина и большевиков, что историческая картина рушится под валом эмоций. И чем либеральней слушатели, тем яростнее споры и обличения.

Журналист должен постичь саму цепочку научного познания, объективного отражения событий, их субъективного толкования и ещё более субъективного, порой алогичного восприятия написанного, прочитанного, увиденного на экране.

Эти сферы пересекаются, взаимодействуют, но самое страшное в сегодняшнем образовании, что произвольным толкованиям, идеологическим вывертам, сознательной фальсификации подвергаются все три сферы, даже объективная — казалось бы, незыблемая. Одно время ни одна телепрограмма, где говорится о гигантских потерях Красной армии, устилавшей путь к Победе трупами, где развенчивается подвиг Александра Матросова или всего русского народа, не обходилась без мрачного филолога Бориса Соколова. В сборнике «Правда о Великой Отечественной войне» Б. Соколов уверял, что «с точки зрения военного искусства Красная Армия Курскую битву проиграла, поскольку при том огромном превосходстве, которым она обладала, достигнутые относительно скромные результаты не оправдывают понесенные ею чудовищные потери в людях и технике»[8]. Давно доказано с цифрами и документами 1-й сферы, воспоминаниями и книгами участников Прохоровского сражения, серьёзными военными историками (2-я сфера), что не было огромного превосходства, что немецкие и советские подходы в оценке потерь разнились, но они сопоставимы. Но главное: куда покатилась война после «проигранного сражения»? Так вот исподволь фильмами «Штрафбат» или «Историческими хрониками Сванидзе» разрушается 3-я сфера вековых архетипов и системы ценностей!

Легче соприкасаться, Больше пересечение,

не вступать в спор зыбкие границы

ТРУДНОСТИ ВОСПРИЯТИЯ

В сентябре 2014 г. в выставочном зале «Новый Манеж» под председательством спикера Госдумы Сергея Нарышкина прошло заседание президиума Российского исторического общества. Центральным был вопрос о самом предмете «история» в школе в рамках единого государственного экзамена (ЕГЭ). Пока сдавать данный предмет можно по выбору. Минувшим летом этим воспользовался примерно каждый пятый выпускник. И что же? Средний тестовый балл ниже, чем год или два назад. Число же тех, кто набрал 81-100 баллов, сократилось почти в два раза. Правда, выступавшие отмечали: так сложилось из-за того, что, как говорится, выпускникам в этот раз никак не «подсуживали», результаты объективные. Куда больше беспокоит другое: общая «историческая недостаточность». Поэтому актуальнейшей становится задача «преодолеть кризис исторического сознания в целях дальнейшей консолидации общества»[9]. Беда ведь не только в том, что 60% выпускников не могут определить эпоху, описываемую в «Слове о полку Игореве», почти треть не знают, что акт о безоговорочной капитуляции Германии подписал маршал Г. Жуков, печальнее, что школьники зачастую не только не знают те или иные факты, но не понимают логику исторических событий, их последовательность и закономерность. Выступавшие высказались в поддержку постепенного перехода к ЕГЭ по истории как к обязательному экзамену наряду с русским языком и литературой, поскольку они являются основой для формирования национальной самоидентичности и патриотического фундамента личности. Повышению качества знаний будут способствовать, конечно, выполнение задачи по созданию учебников истории на единой принципиальной основе, реализация программ по переподготовке учителей общеобразовательных школ и вузовских преподавателей истории. Но время летит быстро, а количество «белых» пятен на российском историческом полотне, а главное — в сознании молодых только увеличивается.

Чем клиповое, внеисторическое, размытое сознание грозит начинающему журналисту? Главное, он становится склонен к плагиату. При постоянном использовании вторичной информации способность к творчеству, к обретению осмысленных и выстраданных знаний снижается. Человек перестаёт стремиться к созидательности, к поиску незаёмных фактов, а лишь перерабатывает уже существующее, по-разному комбинируя фрагменты информации. Современный пёстрый мир журналистики немало количественно знает, но мало думает и ещё меньше создаёт. Содержание СМИ, фильмов, книг упростилось, стали популярны именно зрелищные действа, пустые ленты, гламурные издания с минимумом содержания и с максимумом броских кадров, цветных фотографий, жареных и непроверенных фактов. В поисках знаний многие молодые люди, даже студенты, перестали читать серьёзные книги, аналитические и научные статьи, зачастую всё скатывается до прямолинейных заметок, бесчисленных форумов, дневников, новостей в Интернете и проч. Новые знания не подкрепляются свежими переживаниями, осмыслением и личным опытом. А значит, это всего лишь ворох информации, внушений и идеологем, принятых на веру, но не закрепившиеся в душе, в сознании. Последние события на Украине и вокруг неё наглядно показали, что мир вступил в новую фазу информационной тотальной войны, где журналисты становятся пропагандистами, бойцами идеологического фронта, где попираются объективность, логика, научные знания и гуманистические постулаты. Впрочем, это отдельный разговор.

Ещё в 2009 г. была утверждена Стратегия национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года. Стратегическими целями обеспечения национальной безопасности в сфере культуры являются расширение доступа широких слоев населения к лучшим образцам отечественной и зарубежной культуры и искусства путем создания современных территориально распределенных информационных фондов; создание условий для стимулирования населения к творческой самореализации путем совершенствования системы культурно-просветительской работы, организации досуга и массового внешкольного художественного образования; со действие развитию культурного потенциала регионов Российской Федерации и поддержка региональных инициатив в сфере культуры. Замечательные декларации! Как претворить их в жизнь?

Например, подчёркивалось, что негативное воздействие на состояние национальной безопасности в сфере культуры усиливают попытки пересмотра взглядов на историю России, её роль и место в мировой истории, пропаганда образа жизни, в основе которого — вседозволенность и насилие, расовая, национальная и религиозная нетерпимость. Принято решение создать единую линейку учебников по истории, заговорили о возможности создания единого учебника по литературе, по решительному предложению Президента Владимира Путина в школу вернули сочинение. Но взглянем ещё раз на Историко-культурный стандарт, на базе которого и должен разрабатываться тот самый обещанный Президентом Путиным учебник. Он являет собой странную смесь благих пожеланий и навязанных либеральных шаблонов. В преамбуле сказано: «Патриотическая основа исторического изложения имеет цель воспитать у молодого поколения чувство гордости за свою страну, за её роль в мировой истории, с одновременным пониманием, что в историческом прошлом России были и огромные достижения и успехи, но также и ошибки и просчеты». Вот с последней задачей («одновременным пониманием», ложками дёгтя) справились, как всегда, успешно, а со всеми другими декларациями — бочками мёда — дело не пошло. Но это разговор в рамках другого курса.

Несмотря на бурный рост интернет-аудитории в предыдущие годы и высокую активность русскоязычных пользователей в глобальной сети, проникновение Интернета в России составляет сейчас 62% от совершеннолетнего населения страны, или 72,3 млн россиян. При этом ежедневно выходят в Интернет 60 млн человек (данные 2015 г.). Но при возрастании роли Интернета и огромной надежде на телепропаганду, как показали события в Крыму и на Украине (даже политические ток-шоу сместили в сетке на более раннее время!), нельзя забывать о роли печатных СМИ — общенациональных и региональных. Печатные СМИ имеют для России огромное значение. Да Владимир Путин, например, и сам это знает, как показала его предвыборная кампания. Он напечатал семь статей по самым насущным вопросам в разных газетах, хотя мог бы как премьер выступить на всех федеральных телеканалах. Но весомей — печатные обобщения и обещания, а уж в эфире пусть их широко комментируют. И вот новая напасть: «Почта России», которой правительство повелело стать самоокупаемой, решила значительно увеличить тарифы на доставку почты, что ведёт к росту стоимости подписки на 25%, а значит, и к значительному падению тиражей — не менее 30%! Везде — от Японии до Канады и США — государство в разных формах дотирует доставку прессы населению. Россия в этом плане выпадает из нормального порядка вещей. У нас субсидии были и так малы — примерно 8-9% на экземпляр, а вот в Италии они — 1,7 долл. Даже в Албании есть льготы: нулевой НДС для всех печатных СМИ, включая подписку. И в Англии — нулевой. У нас же на подписку полный НДС — 18%, хотя на розницу — 10%. Во Франции, например, помощь СМИ — миллиард евро в год: и на розницу, и на подписку. То есть 48 млрд руб. Пятая республика в 16 раз богаче нас или умнее?

Положение не только с подпиской, но и с киосками прессы в России просто катастрофическое. Скорость их уничтожения в стране по разным поводам — десять объектов в день. Обращение к региональным властям результатов не дает. Они обычно поддерживают не вообще СМИ или распространителей печатных СМИ, а конкретные газеты и программы, которые славят их деятельность. То же происходит даже в Москве, где нам бесплатно кладут в ящики окружные и муниципальные газеты, а «Вечерку» бесплатно раздают у метро. А остальные газеты с яркой палитрой мнений? С высоких трибун говорят о национальной идее, о бездуховности, безнравственности, о падении интереса к чтению и одновременно лишают население поддержки в подписке на газеты и журналы, которые как раз и призваны повышать духовность и культуру чтения. В Германии сегодня 120 тыс. точек по продаже прессы, и число их растёт. Немцы придумали простой ход: это концепция «Пресса везде». В любой торговой точке (в овощной лавке, булочной, кондитерской) можно продавать СМИ — как со путствующий товар. Реклама благодаря этому, утверждают, взлетела: ведь значительно увеличился охват населения.

С другой стороны, какой сложности ни коснись, в регионах накоплен богатейший опыт решения социокультурных проблем. В Липецке замечательно работает программа распространения печатных СМИ (в среднем к каждому киоску подходит больше тысячи человек, а 600 — покупают газеты!) и поддержки чтения под девизом: «Возьми книжку, а не мышку!» В Белгородской области успешно действует губернаторская книгоиздательская программа: около 20 книг художественных и краеведческих издаются на деньги областного бюджета, и поступают они во все библиотеки! Кстати, так поступают и в богатой Норвегии (первое место по уровню жизни в Европе!). Примеры из своей писательско-журналистской сферы могу множить, но убеждён, что сегодня важнее всего выработка общефедеральных законов, действенных программ, общероссийских устремлений и социокультурных ориентиров, подкреплённых организационно и финансово. В документах о проведении в 2015 г. в Российской Федерации Года литературы было сказано, что правительство займётся и высшим образованием в сфере литературы: рассмотрит возможность расширения перечня специальностей и направлений литработни-ков. Именно в этом духе и должны действовать кафедры журналистики, вводя курс «Литературная работа журналиста», создавая учебные СМИ и пестуя литературное творчество студентов.

Вопрос о целостном мировосприятии для журналиста сегодня важен как никогда прежде. Средства массовой информации создают мозаичную картину действительности. Эта раздробленность не только воспроизводится журналистом, но и влияет на структуру его личности, заменяя собой систему глубоких знаний и ценностей набором подвижных, нередко иллюзорных установок. «Блип-культура» («блип» — это единичная вспышка отражения действительности в сознании человека) также деформирует наши представления. Модель мира, построенная из случайно высвеченных блипов и клипов, неустойчива и отдаляет своего создателя от реальности. В конце XX столетия выявилась ещё одна тенденция, связанная с размыванием реалистических форм отражения действительности: жизнь воспринимается как игра, в которую включаются и журналисты. Они комбинируют выхваченные из реальности элементы, подменяя факт его произвольным толкованием. Розыгрышами, постановочными сценками и грубыми фейками переполнен Интернет, да и многие телепрограммы. Об этом ещё пойдёт речь дальше.

Конечно, журналист не философ, и перед ним не стоит задача создания исчерпывающе полной картины мироздания. Но он в состоянии вложить в мозаичную картину свой кусочек смальты таким образом, чтобы она сохранила и яркость, и гармонию, и смысл. Кстати, например, авторитетная швейцарская газета «Нойе цюрхер цайтунг» важнейшей своей целью прямо считает формирование целостной картины мира, представленной обширной и многокрасочной информацией о действительности. Если представить картину мира журналиста в виде пирамиды, то у ее вершины находятся убеждения — представления, знания, идеи, превратившиеся в мотивы поведения человека и определяющие его отношение к реальности. Убеждения синтезируют в себе глубоко усвоенные знания, их эмоциональную окрашенность, волю, иначе говоря, являются сплавом рационального, эмоционального и волевого начал в человеке. Не осознав себя индивидуумом, у которого в руках находится мощное средство массового воздействия на современников и потомков, их объединения или, наоборот, разъединения, «не ощутив полноту ответственности перед обществом и людьми, сотрудник редакции не может считать себя зрелым профессионалом»[10]. Это высокое, но справедливое и распространенное суждение. Недаром даже Наполеон сказал: «Я больше боюсь трех газет, чем ста штыков».

Творческая среда отдельного журналиста, в том числе и студента журфака, складывается из непосредственного окружения, с которым он контактирует, из состава учебной группы и преподавателей, из коллектива редакции, в которой он сотрудничает, и из всей системы СМИ, которая через множество каналов воздействует на каждого журналиста. Творческая среда является

не только хранилищем профессионального опыта, но и регулирует и контролирует деятельность и поведение каждого журналиста. В ходе этого регулирования и контроля творческая среда выполняет следующие функции:

  • 1) критическую — оценивая предлагаемые или используемые журналистом способы и приемы деятельности;
  • 2) селективную — отбирая предлагаемые творческой индивидуальностью способы и приемы деятельности для последующего закрепления в коллективной памяти;
  • 3) программирующую — определяя возможные способы и пути деятельности журналиста в реальной ситуации.

В развитии профессионализма журналиста специалисты условно выделяют три уровня: начальный, средний, высший. Это не значит, что все — от начинающих авторов и студентов до дипломников и сотрудников редакции должны проходить их унифицированно и последовательно, но какая-то закономерность и этапность наблюдаются.

Начальный этап — это такой уровень, при котором процесс деятельности сводится к воспроизводству уже известных приемов в привычных условиях. На начальном уровне происходит освоение навыков. Субъективными условиями творчества журналиста становятся: школьные знания, первичные навыки, умения в структуре профессиональной деятельности.

Средний уровень — освоение новых приемов (идеальные проекты повторяющихся действий) и методик (нормативные кодексы). Источники методики журналистской деятельности разнообразны: профессиональные дисциплины, теория систем, лингвистика, конфликтология, теории личности, социальная психология, опыт коллег. На этом уровне достигается умелость. Она характеризуется тем, что человек способен использовать навыки в новых, нестандартных условиях.

Высший уровень — профессиональное мастерство. Это достижение высокого искусства в своей деятельности и сохранение творческого потенциала. На этой ступени профессионал применяет собственные найденные, органичные и выстраданные методы. Поэтому и возникал спор, не слишком ли громко называть курс «Литературное мастерство журналиста» Может, как-то скромнеє: литературные навыки, литературная работа. Но, с другой стороны, есть курс «Актёрское мастерство», и все понимают, что оно обретается очень долго, приходит с опытом (а к кому-то и вовсе не приходит), но ведь есть азы профессии, штампы и наработки, поиски и теоретические осмысления. Да, никто не сможет повторить приёмы двух Евгениев-гениев: пристальный взгляд Евстигнеева или усмешку Леонова, но они входят в общий арсенал актёра — изучай, пробуй, совершенствуй! Мне очень нравится высказывание классика венгерской литературы, серба по национальности, погибшего в 28 лет, Шандора Петёфи: «Студент — это ещё ничего, из которого может выйти всё»[11]. Так что нам остаётся возлагать надежду на 72-часовой учебный курс с творческими заданиями от преподавателя и экзаменом. Тем более если Леонид Жуховицкий издал книгу «Как стать писателем за 10 часов», а на одной из книжных ярмарок интеллектуальной литературы «Нон-фикшн» самой покупаемой стала книга немца Юргена Вольфа, переведённая с английского (?): «Школа литературного мастерства. От концепции до публикации: рассказы, романы, статьи, нон-фикшн, сценарии, новые медиа».

И такие лихие издания, обещающие сделаться писателем с наскока, любопытно читать, каждый вдумчивый читатель может в них почерпнуть своё, но они ведь адресованы всем, без учёта личностных и психологических особенностей даже одарённого человека.

Современная психология делит людей творческого склада на два типа:

1. Дивергенты. Они способны к широкому спектру творческой деятельности, легко устанавливают отдаленные связи между несоединимыми и несопоставимыми понятиями и явлениями; ориентированы на деятельность, требующую богатого воображения, оригинального подхода к проблеме, своеобразного восприятия ситуации и выраженной индивидуальности; могут настойчиво выступать против общепринятых суждений, ставших штампом; отличаются автономностью, независимостью от чужого, даже авторитетного, мнения и в своей деятельности руководствуются главным образом внутренними стимулами; смело и открыто идут на

встречу новым идеям и экспериментам, испытывают удовольствие от познавательных открытий, от собственных находок.

2. Конвергенты. Они склонны к узким, целенаправленным, глубоким и конкретным исследованиям; тяготеют к таким видам интеллектуальной деятельности, где необходимо сосредоточить внимание на более углубленном поиске в одном направлении; легко приспосабливают свое мышление к общественным стереотипам, оперируют общепринятыми штампами; для творческой деятельности им необходимы внешние стимулы; неторопливо и основательно ступают по заранее выбранной надежной тропе; к познавательным эмоциям бывают равнодушны, но получают удовлетворение от добросовестной, вдумчивой работы.

Каждый автор, исходя из индивидуальных способностей и склонностей, стремится выбрать оптимальный стиль работы над материалом. А творческие процессы, связанные с подготовкой журналистского произведения, имеют закономерные этапы, знание которых позволит будущим журналистам, и дивергентам и конвергентам, оптимизировать свою деятельность. Например, из первых получаются отличные репортёры, бойкие интервьюеры, креативные продюсеры с административными замашками, а из вторых — добросовестные редакторы, вдумчивые аналитики и обозреватели, ответственные помощники в пресс-службах.

Но тот и другой психологический тип журналиста должен обладать целым комплексом профессиональных качеств и умений, которые способствовали бы успешной реализации стоящих перед сотрудником редакции задач. При этом к наиболее важным журналистским качествам можно отнести компетентность, эрудированность, владение методологическим инструментарием при сборе и анализе первичной информации, обладание индивидуальным стилем письма. Именно выработке этого стиля и должен содействовать данный курс. Да, информационные технологии совершенствуются, условия становления и работы журналиста меняются, а суть словесного творчества и процесса мышления не меняется. «Чтение делает человека знающим, беседа — находчивым, а привычка записывать — точным»[11], — написал Фрэнсис Бэкон в начале XVII в. И что изменилось с тех пор?

  • [1] История русской журналистики XVIII-XIX веков / под ред. проф. А. В. За-падова. М.: Высшая школа, 1973. С. 77.
  • [2] Пушкин А. С. Поли. собр. соч.: в 10 т. Т. 7. С. 87. 2 Афоризмы о литературе и журналистике. М., 2007. С. 17.
  • [3] Библер В. С. М. М. Бахтин или поэтика культуры. М., 1991. С. 47.
  • [4] Митягина Е. В., Долгополова Н. С. «Клиповое сознание» молодежи в современном обществе И Вестник НГГУ. Нижний Новгород, 2009. № 1.
  • [5] URL: http://jourdom.ru/news/36335 — 23.07.2013. 2 Клиповое мышление и современное общество. URL: http://bibliotekarsha. blogspot.com/2012/02/blog-post_l 5.html
  • [6] Гиренок Ф. Клиповое мышление И Литературная газета. 2014. № 23. С. 4. 2 Ольшанский Д. В. Психология масс. М., 2014. С. 47.
  • [7] URL: https://www.kinopoisk.ru/film/452766/
  • [8] URL: http://lib.ru/MEMUARY/1939-1945/HIST/sokolov.txt
  • [9] Литературная газета. 2014. № 36. С. 3.
  • [10] Смирнов С. В. Формирование творческой личности журналиста. СПб., 1997. С. 117. 2 URL: https://ria.ru/tournament/20110111/320032620.html
  • [11] URL: http://www.foxdesign.ru/aphorism/topic/t_student.html
  • [12] URL: http://www.foxdesign.ru/aphorism/topic/t_student.html
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >