Генезис и развитие журналистской профессии, журналистский текст как проявление литературного мастерства

Появление и развитие СМИ неотделимо от исторического и технологического развития человеческого общества, хотя в современном понимании они — в виде газеты — насчитывают чуть более четырех веков в Европе и трёх веков в самой России. За этот период произошли разительные перемены как в самой журналистской профессии, так и в общей системе СМИ. Поэт и критик Валерий Брюсов, который в творчестве и в общественной деятельности был склонен к рационализму, однажды сказал: «Первое важнейшее требование, которое предъявляется к производству, состоит в том, что оно должно быть полезно, должно служить жизни. Нелепо было бы производить машины, ни к какой работе не пригодные, или ткани, которые ни на что нельзя употребить. Следовательно, и стихи должны быть на что-то пригодны. Далее, производство подчиняется закону спроса и предложения. Бесполезно было бы выпекать в Москве хлеба впятеро больше, чем его может потребить город. Следовательно, и бесполезно изготовлять стихов во сколько-то раз больше, чем их может потребить страна»[1].

Смешное и нереализуемое заявление о нормировании стихов, но к СМИ оно вполне применимо. А у нас разве кто-то считал-обосновывал, сколько нужно СМИ в той же Москве? С хлебом более или менее определились. А с газетами? Ведь если когда-то популярнейшую «Вечернюю Москву», имевшую миллион подписчиков, теперь бесплатно раздают у метро, значит, налицо переизбыток прессы? Или возьмём самое массовое СМИ — телевидение. Правительство, технологическое по сути министерство связи и массовых коммуникаций, которое почему-то отвечает за всё информационно-содержательное обеспечение страны, включая книгоиздание, попытались сформировать бесплатный федеральный пакет из 10 телеканалов, но уже на этапе перехода

к цифровому вещанию вдруг усилиями лоббистов тут же всплыл одиннадцатый канал. Теперь их 16, формируется 20, а Госдума рассматривала в первом чтении закон о создании в 2017 г. пакета из 30 федеральных цифровых каналов, включая два региональных — на выбор для того или иного региона России. Почему столько? — никто не знает. По техническим возможностям, наверное, без стратегии и главных целей информационного развития. Например, в технологически развитой Швеции есть всего девять общегосударственных каналов, остальные частные и платные, зато и доверяют своему главному телевидению 72% населения. У нас о таком доверии никто и мечтать не может. Ну и самое старое — газетное дело — претерпевает значительные и во многое неблагоприятные перемены. Мы не берём в расчёт политические или экономические условия, которые прежде всего диктуют существование СМИ, но говорим о тех преобразованиях и условиях, которые сказываются на самой работе журналиста.

Прообразом всех СМИ, и газеты в частности, считают древние рукописные сводки новостей. Ещё Юлий Цезарь начал публиковать «Деяния сената», а затем «Ежедневные общественные деяния народа». Римские газеты представляли собой глиняные дощечки, на которых записывали хронику событий. Примерно с 911 г. в Китае, где изобрели бумагу, начал выходить «Цзинь бао» («Столичный вестник»). Название «газета» произошло от наименования мелкой итальянской монеты —gazzetta (гасета). В XVI в. за прочтение ежедневного публичного листка с информацией (сообщениями о жизни при дворе дожа, торговых новостях, сообщениями из других городов) платили одну гасету, т. е. самую маленькую монету. Согласно советскому ГОСТу газета — «листовое издание в виде одного или нескольких листов печатного материала установленного формата, издательски приспособленное к специфике данного периодического издания»[2]. Понятие не устарело и сегодня, но содержание и формат, как сегодня говорят, менялись в веках. В Европе годом рождения европейской газетной периодики считается 1609 г. Место появления первых газет — Германия. Газета, начинавшаяся словами «Relation: Aller

Furnemmen», появилась в январе 1609 г. в городе Страсбурге, и в ней были помещены новости из Кёльна, Антверпена, Рима, Венеции, Вены и Праги. Издавал страсбургский еженедельник типограф Иоганн Каролюс. Ясно, что это были чисто новостные, информационные издания.

Официальная пресса Франции начиналась газетой Mercure francais («Французский Меркурий») — официозным вестником, выходившим в Париже. Он был основан Жаном Ришаром в 1611 г. Однако Mercure francais выходил всего раз в год и не оказывал большого влияния на общественное мнение, так как его публикации отличались откровенной проправительственной ориентацией. Кардинал Ришелье — первый государственный деятель Франции, осознавший необходимость идеологического воздействия на общественное мнение. Став первым министром Франции в 1624 г., кардинал конфиденциально курировал все публикации Mercure francais и назначил редактором падре Жозефа, которого современники называли «подлинным alter ego» кардинала и «серым преосвященством». То есть серый правитель Ришелье имел ещё серого газетчика-идеолога. Так была предопределена роль прессы в политической жизни любого государства. Каждое публичное воздействие требует своих средств выразительности и приёмов донесения идей. С этих пор можно начать говорить о развитии профессиональной журналистики, о привлечении в неё писательских перьев — т. е. о литературной составляющей в работе газетчика.

В России вообще первыми редакторами и цензорами были цари. Изначальная русская газета «Куранты», или «Вестовые письма», выходила в XVII в. при дворе московского царя Алексея Михайловича Романова. Она изготовлялась рукописным способом для царя и придворных чиновников и являлась тайным документом. Вот как ценились важные новости! Известно, что и сегодня на стол президента кладётся подборка самых важных, порой закрытых новостей. «Куранты» имели вид столбца, т. е. длинного бумажного свитка, на котором писали «столбом». Главное внимание газета уделяла военным событиям, торговле и громким происшествиям. Первая печатная газета стала выходить в Москве, где и находился печатный двор, с декабря 1702 г. (по новому стилю считается с 11 января 1703 г. — пересчёт дат неверный) по указу Петра I. Она называлась «Ведомости о военных и иных делах, достойных знания и памяти, случившихся в Московском государстве и во иных окрестных странах». Первый номер газеты правил сам Пётр I вместе с печатным мастером Фёдором Поликарповым. Газета представляла собой тетрадку из нескольких страниц, но получилась она маленькая, шрифт был мелкий — читать трудно, полей нет, бумага серая. В ней печатались отечественные известия, которые велено было доставлять из разных уголков России. Газета выходила нерегулярно, по мере накопления материала. За 1703 г. вышло 39 номеров газеты «Ведомости». Газета при этом меняла название, тираж её колебался от четырёх тысяч до нескольких десятков тысяч, что было очень много в тогдашней неграмотной России. Позже эта газета стала называться «Санкт-Петербургские ведомости». И с 1728 г. выходила регулярно — два раза в неделю, чаще многих наших еженедельников. Всё дальнейшее студенты узнают из курса по истории журналистики. Нас же интересует то, как с генезисом печати видоизменялась и совершенствовалась журналистская профессия, как создавались и утверждались жанры, как литературное творчество проникало в информационное пространство. Про русские журналы нет нужды даже упоминать, потому что этот феномен общественной, философской и культурной жизни Росси целиком строился на литературном творчестве, отражал, формировал и двигал его.

Основные же типы русских газет одним из первых на основе скрупулезного статистического анализа определил экономист и журналист А. В. Пешехонов в труде «Русская политическая газета» в 1901 г„ оговорив тот факт, что эти типы ещё недостаточно развиты[3]. Автор сообщает читателю, что получен был этот материал, если употребить статистический термин, посредством переписи, которой были подвергнуты газеты, вышедшие 5 октября 1900 г. или в ближайший следующий, соответствующий обычному их выходу, день... Переписи были подвергнуты частные русские политические газеты ежедневного типа. В начале ок

тября 1900 г. в России фактически выходили (а не числились лишь имеющими право на существование) 86 газет вышеописанного типа. По мнению Пошехонова, в столице можно выделить три разновидности газет: «большие» — самые дорогие и влиятельные газеты, рассчитанные на образованные, подготовленные круги читателей; «малые» — газеты, небольшие по объему и более доступные по цене, ориентированные на широкие круги читателей; «дешевые» — газеты, отличающиеся от других не только низкой ценой, но и качеством. Наиболее дифференцированной по типам он считал тогдашнюю петербургскую прессу. Если перевести принятое на рубеже XIX и XX вв. деление газет на «большие», «малые» и «дешевые» на современную терминологию, используемую при анализе российских и зарубежных газет, то «большая» соответствует понятию «качественная», «малая» — «массовая», а «дешевая» — «бульварная» газета. Таким образом, русская журналистика, приблизившаяся в начале XX в. к мировому уровню развития, и в газетном деле повторяла путь, уже пройденный наиболее развитыми странами. Но и тут есть особенность России как страны Слова: первыми в России возникли как раз качественные газеты, которые предназначались для подготовленного, интеллигентного, заинтересованного читателя. Они являлись изданиями четко выдержанного идейного направления, печатали серьезные и хорошо написанные статьи. Потому-то уважение к газетному листу в крови у подготовленного, думающего читателя!

Массовые газеты — продукт развитого капитализма рубежа XIX и XX вв., первые из них возникли в самом конце XIX в., когда к активной общественной жизни приходит другой читатель — пёстрый, не подготовленный к восприятию публикаций серьезной, качественной газеты. Это издания с нечётким, хотя в большинстве случаев обличительным направлением, более привлекательным для широкой аудитории, учитывающие момент определенной развлекательности, необходимый для привлечения внимания «улицы» — так называли тогда читателей массовых, малых газет. И наконец, появившиеся бульварные, дешевые газеты обозначили приход в Россию массовой культуры — неизбежного порождения торгашеского капитала. В 1900 г. они существовали только в столичном Петербурге (по подсчетам Пешехонова, их было 13), в 1904 г. появилась одна, стоившая 1 копейку, а в 1908-1910 гг. они распространились по всей стране в форме многочисленных «газет-копеек», сразу же нашедших своего читателя. Хотя не всё так просто и однозначно. Помню, в Исторической библиотеке я изучал «Угличские вести» (редактор-издатель И. В. Колотилов, 1910 г.) — там были содержательные публикации, интересные рубрики (например, прекрасный «Краеведческий уголок»), другие занятные статьи. Потом выходила даже «Угличская мысль» (А. И. Мехов, 1911-1912 гг.). Не знаю, сегодняшняя «Угличская газета» по журналистскому слогу и занимательности потянет ли сравнение...

В последней четверти XIX в. появились две русские газеты, которые по своим характеристикам не вписывались ни в одну из типологических групп. По влиянию на русское общество, по распространению среди читающей публики они быстро вышли на первое место в системе газет России. Речь идет о «Новом времени» А. С. Суворина и о «Русском слове», имевшем самый большой тираж после 1902 г., когда издатель газеты И. Д. Сытин пригласил редактировать газету В. М. Дорошевича. И ту и другую газету отличала большая насыщенность информацией. Вот как определял своеобразие издания блестящего журналиста Суворина гениальный писатель и мыслитель Василий Розанов, сотрудничавший в газете около 30 лет (!) и хорошо знавший основные принципы ведения этой газеты её редактором-издателем: «Ничего — специального, ничего — частного, ничего — личного, ничего — особенного и партийного, все для всей России, для целой России». То есть аудитория газеты самая широкая (вся Россия), и потому Розанов, остро чувствующий стиль и композицию, отмечает особый способ изложения материала: «Все целесообразно — и скандал и шутка, введено в газету, чтобы она была... первой по величине, живости и подписке». По его мнению, именно эти качества «Нового времени» способствовали тому, что Суворин добился такого внимания публики, «какого он никогда не мог бы получить, говоря со страниц малообразованной газеты или заслуженного академического органа печати»[4]. Вот образец литературного слога из «Маленьких писем» самого Суворина: «В Москве открылась еженедельная трибуна “Русское дело”. На ней стоит известный публицист г. Шарапов, бывший противник С. Ю. Витте как министра финансов. В финансовые “комбинации” г. Шарапова я никогда не верил, а теперь не верю и в его политические “комбинации”. Вернувшись из Петербурга напуганным и возмущенным “мятежом”, он написал несколько горячих строк против Петербурга и возложил надежды на Москву, которая, по его выражению, “хранит и бережет русское государство”. В исторически сложившуюся способность Москвы хранить и беречь если не русское государство, то первопрестольную столицу можно верить тем охотнее, что Москва — торговый город, город именитого и богатого купечества, которое доказало, что оно не только умеет накоплять богатства, но и развило в себе способность управлять широкими делами. Однако г. Шарапов совершенно забыл историю Москвы, ибо напечатал следующие строки: “Спасет ли нас не только парламентаризм, но даже и Земский собор, о котором говорит в последнем “Маленьком письме” А. С. Суворин? Не будет ли этот Земский собор тем же, чем стала наша нынешняя печать?.. Нет, избави нас, наконец, Господи, от лжи, в какую бы форму она ни облекалась и какие бы громкие имена себе ни присваивала. Нынешняя Россия ещё долго не может дать Земского собора. Дай Бог, чтобы она дала теперь несколько на что-нибудь похожих земских областных собраний”. Думаю, что эти строки, полные скороспелого отчаяния, соединенного с уверенностью в непогрешимости своих выводов, продиктованы последователю славянофилов, каким считал себя г. Шарапов, крайней растерянностью и легкомыслием». Мы забыли, кто такой г-н Шарапов, мы не можем при современном составе Государственной Думы представить себе рассуждений о реальности Земского собора как представительного органа всех сословий, а не узкой «элиты», но чувствуем стиль письма — ясный, выстроенный по периодам, убедительный.

Будущий многолетний редактор другой популярнейшей газеты — «Русских ведомостей» В. М. Соболевский пришел в газету случайно: 23 декабря 1873 г. оказалось, что некому писать передовую статью. Редактор газеты Скворцов буквально заставил 27-летнего юриста, оставленного в университете для подготовки к профессорскому званию, взяться за передовую. Соболевский сначала отказывался, но потом за одну ночь написал статью в 700 строк, которая целиком была опубликована и вызвала шквал откликов. С 1873 г. он стал помощником редактора, а с 1876 г. — редактором. Всю свою жизнь Соболевский отдал «Русским ведомостям», он умер в 1913 г., успев отпраздновать 50-летие газеты. В «Русских ведомостях» сложился свой круг сотрудников, талантливых, серьезных журналистов. Здесь работал в 1880-1890-е годы «король» русского репортажа Вл. Гиляровский, писал выдающийся очеркист Гл. Успенский, публицист С. Мельгунов заведовал провинциальным отделом. Какие литературные имена! Разве могут возникнуть сомнения, что их тексты стали первоклассными литературными материалами и образцами жанров? В XX в. в «Русских ведомостях» сотрудничали романист П. Д. Боборыкин, учёный В. И. Вернадский, публицист В. Г. Короленко, прозаик А. Н. Толстой и другие завидные авторы. Вот что такое русская газета век назад! Кстати, выдающийся публицист Короленко оставил наглядное пособие, что такое досье и архив журналиста. В Полтавском литературно-мемориальном музее В. Г. Короленко стоит его журналистское досье. Именно стоит, поскольку это комод на две половины и на пять этажей ящиков. Досье для публициста и редактора ведущего российского либерально-демократического журнала начала XX в. «Русское богатство» собирала вся семья: читает дочь или жена газету, находит интересные материалы о Государственной Думе, про работу земств, бюджетные ассигнования в образование и т. д. — делает вырезку и вкладывает в специальную папку. Когда Короленко начинает работать над определенной темой, то перечитывает эти материалы, добавляет свои новые, и вскоре появляется основательная публицистическая статья. Современные технологии позволяют, разумеется, вести электронные досье, но принцип сбора остаётся неизменным.

ВЫЖИВЕТ ЛИ ГАЗЕТА?

Про прессу новейшего времени речь будет идти на страницах всего пособия, поскольку на протяжении XX в. совершенствовались и развивались все журналистские жанры, с воцарением радио, телевидения, а потом и Интернета зарождались новые, но по-прежнему в СМИ ценилось литературное мастерство журналиста, без которого, как доказывает современное состояние СМИ и интернет-журналистики, засоряется, тускнеет и скукоживается само информационное пространство, погружаясь в штампы, тавтологию, скудость приёмов.

В «Литературной газете» появилась статья Игоря Азарова с поговоркой в названии: «Кого при жизни хоронят, тот долго живёт». Редактор газеты «Новый Крым» вступает в злободневный спор: «С некоторых пор стало модным подталкивать “бумагу” — газеты, журналы, да и книги! — во мрак небытия. Когда этим чёрным делом занимаются чудовищно невежественные образованцы и хитрованы, локтями расчищающие поле для своих “проектов”, все более-менее понятно. Странно, когда в добровольные могильщики бумажных изданий записываются те, кто, по идее, должен был бы делать всё с точностью до наоборот. Если эти люди просто кривляются, это их дело. Беда в том, что дурной пример заразителен. “Газета скоро умрёт!” — высокопарно пророчествует в Алуште на недавнем форуме региональных СМИ маститый и авторитетный Владимир Сунгоркин. Эту свою мысль главред “Комсомольской правды” аргументирует так: “Печатать только для “бабушек”, которые не знакомы с мультимедиа, не имеет смысла. При этом — можете убедиться сами! — бумажная “Комсомолка” (долгих ей лет жизни) лежит во всех киосках. Говорить с трибуны можно всё что угодно, язык без костей. Но уходить в безбрежный мир интернета, отказавшись от печатного издания, господин Сунгоркин явно не торопится и нам пример не подаёт. Видимо, “Комсомольская правда” сегодня интересует не одних лишь дремучих “бабушек”. Зачем тогда, простите, гнать волну?! С целью дезориентации конкурентов?»[5]

Как бы там ни было, нас в этом споре опять же интересует содержательная, литературная составляющая. В сторонники Азаров берёт Владимира Тулупова, декана факультета журналистики Воронежского госуниверситета, который выписывает газетам свой «рецепт»: «Не превращать издание в “весёлые картинки”, где много иллюстраций — рисунков, фотографий, инфографики — и мало публицистики. Газетчикам вообще не следует во что бы то ни стало гоняться за оперативностью — интернет не перегонишь! — и брать другим, сделав акцент на аналитике, развивая “свои” информационные жанры: расширенная заметка, детальный отчёт, проблемное интервью. Такой минус, как “дискретность выпуска”, легко превращается в плюс, если читатель ждёт встречи с любимым автором, с интересной рубрикой и т. д.». Что ж, верное замечание. Но хочу добавить: печатная пресса отличается от веб-журналистики не только объёмом и глубиной анализа, а как раз широтой литературных приёмов, которую уже не может себе позволить интернет-журналистика, скатившись к жёсткому формату и пугающему шаблону. Возьмите любое событие, нажмите новостную строку в Яндексе: высыплется 20-30 материалов с ОДНИМ названием, а то и подзаголовком, а то и лидом, как будто их один бездарный газетчик торопливо писал: «Губернатор Тульской области ушёл в отставку», «Сергей Груздев ушёл по собственному желанию», «Замминистра обороны назначен губернатором Тульской области», и среди этого унылого однообразия вдруг информационно-содержательный заголовок «Президент Путин назначил своего бывшего адъютанта». О, сразу цепляет взгляд и заинтриговывает.

Так вот, из потока совершенно разрозненных, бессвязных, подчас малограмотно излагаемых и случайных новостей, мелькающих в десятках интернетовских лент, потребитель получит лишь гору полуфабрикатов, мутную информационную взвесь. Редактор же газеты и его сотрудники, формируя и отцеживая содержание (контент — сейчас так модно говорить!) каждого номера своего издания, умеющие литературно и публицистически обработать поток новостей, выдают вдумчивому читателю годный к употреблению, сбалансированный (и часто обеззараженный!), относительно легко усвояемый информационный продукт (пусть так — по-рыночному), но это уже другой результат коллективного творчества, со своими достоинствами, недостатками, шлейфом экономических и социальных проблем. Бесспорную истину ещё раз подчеркнули события на Украине, выявила яростная информационная война вокруг братской страны, не признающей родства. Во многих районах Украины, а по спутниковой связи так почти и везде, если церберы-каратели не вмешиваются, можно принимать и украинские, и российские каналы. С экранов льются принципиально разные оценки, объяснения, примеры и цифры, звучат эмоционально не взвешенные, а то и заполошные суждения. Причём в украинском эфире — только националистические, провластные, западен-ские или галичанские, как там говорят. И вот в этой информационно-оценочной мешанине не потерявшие способность думать люди особенно стали ценить газеты, потому что от пропагандистских штампов они вынуждены переходить к конкретике, к примерам, к реальным эпизодам и цифрам. И оттиснутая неправда, голое политиканство сразу лезут наружу, саморазоблачаются. Украинская газета «Сегодня», где работал колумнистом и шеф-редактором расстрелянный Олесь Бузина, дала исследование ООН, которая накануне 2016 г. составила список и доклад о самых счастливых странах мира, проанализировав множество показателей и данных. На первом месте — Швейцария, Россия расположилась в середине на 64-м, между разрушенной Ливией и отсталой Ямайкой, но Украина-то и вовсе 111 -я. В украинской газете «День» Евгений Середа, который называет себя философом из Винницы, привёл убийственные данные: согласно последним опросам фонда «Демократические инициативы», всего лишь 38% в Центре, 27% на Юге и 23% на Востоке положительно относятся к получению независимости в 1991 г. Даже в оголтелой Галичине это одобрение не превышает 60%. Цифры убийственные для политики бескрайней незалежности с зависимостью от США. Но если в эфире эти данные тонут в потоке проклятий и славословий, а то и базарной брани, то на газетном листе они бросаются в глаза, западают в память. Пусть политолог-пропагандист пытается сделать алогичные выводы, но сила печатного слова и примера перебарывает помрачение читателя. К тому же писательское слово в СМИ, будь то Олесь Бузина или Захар Прилепин, имеет особую ценность, потому что нормальный читатель чувствует силу убеждённости и независимости суждений. Вот Прилепин взвешенно и весомо пишет в статье «Искупаться в Днепре»: «В бытность работы в Донбассе, где в иные месяцы я бываю больше, чем дома, я узнал любопытную статистику: бойцов, которые с украинской стороны переходят на сторону Донбасса — по-прежнему в разы больше, чем бойцов, бегущих из ополчения в ВСУ. Десятками исчисляются перебежчики украинской армии. Парадокс ведь: Донбасс, если посмотреть на карту, ма-а-аленький край огромной Украины. Но что-то заставляет людей, взявших оружие на той стороне, поверить в эту сторону, в эту правду и в эту силу. Не стоит прощаться со всей Украиной: вот к чему я веду... Не стоит длить своё разочарование и, тем более, свою обиду. Украина очень разная. Нисколько не удивляюсь, мы прочитаем в газете “Известия” колонку бывшего, как они это называют, киборга о том, что никто никогда не разлучит русский и украинский народы. А всех, посягающих на эту вековечную дружбу, киборг предложит искупать в Днепре»[6]. Спокойно, образно, промыслительно...

Несмотря на официальный запрет, книжный рынок в киевском районе Петровка полон ярких книг Олеся Бузины. Купил последнюю — «Моя философия». Начал листать, сразу натолкнулся на метафорическое рассуждение с цитатой из Вольтера: «Любые догматы на просторах Украины теряют твёрдость. “Это земля запорожцев, — писал Вольтер, — самого странного народа на свете. Это шайка русских, поляков и татар, исповедующих нечто вроде христианства и занимающихся разбойничеством; они похожи на флибустьеров”. Вольтер был прав. Вся наша история это доказывает. Владимир пытался христианизировать страну, а получил полуязыческий народ, большинство которого до сих не догадывается о существовании Библии, зато верит в то, что Христос был

галичанином»[7]. Оба едко и образно пишут, но Вольтер-то уже неуязвим, а Бузина — увы, был рядом. Но если за публикации стреляют в писателей — значит, слово действенно?

Век назад начались разговоры, что кинематограф убьёт театр, а сегодня в Москве театров больше, чем кинотеатров, хотя билеты на спектакли очень дороги. Полвека назад стали говорить, что повсеместное развитие телевидения уничтожит радио, а оно несётся из всех мчащихся и стоящих в пробках машин, звучит на садовых участках и в офисах. Предрекали, что электронная книга похоронит печатную, но пока что такого не случилось, более того, апологеты этого рынка признали, что предел продаж достигнут, а если бы не растущие цены на бумажные книги — спрос и падать начал бы. Последние десять лет каркали и о том, что широкое развитие Интернета уничтожит телевидение, а едешь по бескрайней России и видишь, как везде мерцают окна голубоватым светом, продвинутые либералы почему-то бьются за телеканал «Дождь», а президент Путин приходит на скромный юбилей «Раша тудей». Все огульные прогнозы и технотронные выводы попираются реалиями России, её непредсказуемыми потребителями информации, которые по-прежнему ценят образное, меткое и правдивое слово и знают: что написано пером — не вырубишь топором, а если уж пропечатано...

Не ценить этого — значит не понимать, что такое полезная информация вообще. Почему мы решили бросить беглый взгляд на генезис прессы прежде, чем говорить о собственно литературном мастерстве журналиста? Потому что история газетного дела — история самой русской журналистики, но не только поэтому: просто в этом споре, в самой постановке вопроса — умрут не умрут? — в демонстративно бросаемом студентом — «я газет вообще не читаю!» заключена огромная культурологическая составляющая. В стремлении «похоронить» газеты есть идеологический секрет, который в обществе потребления улавливается, к сожалению, не всеми. Заключается он в том, что бумажная газета своим могильщикам представляется исключительно в виде морально устаревшего носителя информации — бу-

мага, на которой напечатано то, что можно прочитать и на мониторе. Ну, кто теперь, мол, пользуется аудиокассетами, когда кругом DVD-диски — и так далее по технологической цепочке! Такая подмена понятий (в логике это так называется) приводит к тому, что нам предлагают не замечать различия между омлетом и сковородкой — информационным продуктом и способом приготовления — так легче манипулировать сознанием. Газета — не сероватая или мелованная бумажка с текстом. Газета — своего рода достояние общей культуры общества, вековой социокультурный феномен с именем, историей, традициями; это не бездушная кассета, диск или планшет — это зримый плод творческой работы значительного коллектива издателей, авторов, дизайнеров, верстальщиков, корректоров. Это (что самое главное!) структурированная информация с выделением главного и второстепенного, с рубрикацией и визуальным образом полосы, с многоголосием и слаженностью хора авторских голосов, с возможностью отложить, подумать и вновь вернуться в любых условиях дороги и обстоятельств без вопроса: у вас вайфай есть? Или ви-фи, как говорят в Венгрии. Мы, конечно, имеем в виду настоящую газету. Ведь начиная с перестройки многие бросились издавать частные газеты с определением — личные: сам спонсор, сам редактор и верстальщик, сам автор всех материалов и рубрик. Этим отличалась, например, подмосковная газета «Щелковчанка», которая издавалась на деньги рыночного местного короля, но писалась вся одним человеком — редактором. Это чувствовалось по стилю, по идейной продажности, по отсутствию всякой редактуры. Единственное, что было не своим, — обильные цитаты из классиков и современников, которые порой тоже были неуместными, потому что и при использовании эпиграфов необходимы такт и мастерство. По сути, это был бумажный вариант личного блога, который потерпел фиаско. Кончилось тем, что эту газетёнку стали класть на подоконники продуктовых магазинов бесплатно.

Но для того чтобы не разделить судьбу «Щелковчанки» и выжить, любому печатному изданию нужно отвечать духу времени — совершенствоваться, меняться, привлекать свежие силы. Например, стало совершенно ясно, что без своего сайта газета летит с одним крылом, а журналист без аккаунтов в соцсетях, без Интернета — не более чем грамотный человек в футляре, если вспомнить Чехова. Но есть, конечно, и объективные причины: благодаря новым технологиям и прорехам постоянно реформируемого образования у болонской системы, по которой не учатся в самой Болонье, с начётническим ЕГЭ почти все молодые поколения поражены клиповым сознанием. Линейное, системное, «текстовое» мышление с его выявлением глубинных связей, с триадой «тезис — антитезис — синтез», с историческими экскурсами и параллелями, психологизмом, внутренней логикой — сегодня достояние немногих избранных. Их интеллектуальный и внутренний мир для упорно строящегося общества потребления слишком сложен. Основная масса молодого и подрастающего поколения — носители так называемого клипового сознания, весь мир для них — всё равно что комикс, агрессивная картинка на экране с анонсами-нарезками, с заставками-рекламами, с самими рваными музыкальными клипами. «Русский психолог Алексей Леонтьев сказал ещё в 1965 г.: “Избыток информации ведёт к оскудению души”. Эти слова должны быть написаны на каждом сайте...», — так предупреждал в «Правилах жизни» выдающийся учёный и популяризатор науки[8].

Интернет, как известно, был изобретён в США. С некоторых пор автор приходит к убеждению, что многие чисто американские изобретения — от атомной бомбы до РФС — Резервной финансовой системы, завалившей весь мир пустыми долларами, — ни человечеству, ни России благоденствия не приносят. История Интернета начинается в конце 50-х годов, когда невероятно обострившиеся отношения между Востоком и Западом вызвали к жизни в Америке научную гипотезу, в основе которой лежала мысль о поиске путей для установления надежной связи между военными и гражданскими объектами. Успешно решить возникающую задачу с помощью радиорелейных линий и телефонных каналов не представлялось возможным. Многолетний научный поиск привел к созданию разветвленной компьютерной сети, состоящей из множества компьютеров, соединенных друг с другом

электронными сетями. Именно они выполняют роль средств связи, обеспечивая компьютерным сетям двустороннее функционирование. Одно из важнейших качеств Интернета, а именно так назвали эту разветвленную компьютерную сеть, — это возможность публиковать не только текст, но и изображение в цвете, видео- и аудиоматериалы.

Система Интернет была создана в США в 1969 г. под названием Арпанет (Акракет) специалистами Агентства министерства обороны США по проектам в области передовых исследований (Advanced Research Project Agency), которые соединили вместе четыре компьютера, чтобы продемонстрировать возможность создания широкой компьютерной сети. Конструкция системы позволяла легко подсоединять дополнительные компьютеры, поэтому к 1972 г. в систему Арпанет входило уже более 50 университетов и военных исследовательских учреждений. В 70-х и начале 80-х годов были созданы и другие сети, как правительственные, так и частные. Для информационного обеспечения незасекреченных военных программ была создана сеть Милонет (Milonet) и подсоединена к Арпанет. Эти соединенные между собой сети составили основу для Дарпанет (Darpanet), которую со временем стали просто называть Интернет (от английского слова interconnected).

Военные разрабатывали свои технологии, но роль Интернета поняли политики. Впервые он по-настоящему выстрелил, как ведётся, в России. Во время августовских событий в Москве в 1991 г. крошечная сеть Интернет под названием «Релком», которая была связана с Финляндией, а через нее со всем миром, оказалась наиболее надежным каналом для получения информации и направления сообщений из Москвы. Участники Релкома направляли провокационные и панические сообщения, которые потом помещались в зарубежных газетах, по свету летели разрушительные заявления Бориса Ельцина и личные наблюдения недругов относительно развития трагических событий в Москве, приведших к развалу державы.

Так что, несмотря на имевшиеся официальные противодействия, уже в 1990 г. Советский Союз стал частью глобальной системы. Как отмечалось в исследовании «Интернет для журнали ста» во время ГКЧП в августе 1991 г. в Москве, когда была предпринята попытка восстановить систему советского правления, все традиционные средства связи — телефон, телевидение, радио и печать — были перекрыты. Но компьютерные сети, в то время уже возникшие в Советском Союзе, не были подвластны цензуре. Именно благодаря им удалось распространить огромное количество «нужной» информации о событиях в Москве. Как утверждает президент Релкома А. Солдатов, в те напряженные августовские дни Релком выпустил 46 тысяч единиц информации по всей России и за рубежом. Таким образом, Интернет непосредственно повлиял на установление того строя в стране, при котором и сформировалась современная молодежь, да и многие более зрелые пользователи Интернета.

К середине 90-х годов относится утверждение в электронной сети русскоязычного интернет-сообщества. На первом этапе среди сетевых авторитетов (net-персонажей) было очень много эмигрантов, проживающих в США, Израиле, Канаде. Они тоже внесли свой разрушительный вклад в саму идеологическую ауру Сети. Вторично Интернет сработал на полную мощь во время «оранжевой революции» на Украине. Официальные СМИ показали свою беспомощность, кремлёвские политологи, поддерживавшие Януковича, действовали на местечковом уровне Глеба Павловского, отвратительно сработали федеральные телеканалы России, которые свободно тогда принимались в Украине, а Интернет, эффективно направляемый из нужных центров управления, привёл к власти мужа американской гражданки — Виктора Ющенко.

Когда я высказал своё мнение в прессе, что Интернет в политической публицистике — ещё одна отдушина для слабаков и обманка, со мной многие согласились, а кто-то резонно в соцсетях возразил. Вот два типичных отклика: «Во-первых — смелости нашим людям действительно не хватает, и это Бобров верно заметил. Посиделки в Интернете ничем, по сути, не отличаются от посиделок на кухне — выпускают пар, разряжают нервное напряжение у людей — и все. Во-вторых, технические возможности Интернет, действительно, дает большие, но все упирается в не способные к действию человеческие души, которые ставят перед собой с самого начала такие цели, выполнение которых заведомо никого ни к чему не обязывает. Такова, например, цель — “чтобы народ прозрел”. Вместо того, чтобы организовать активное деятельное меньшинство, которое всегда только и решало что-то в истории, будут уповать на то, чтобы народ с помощью оппозиционного Интернета прозрел. Надо формировать активное меньшинство — этому Интернет действительно мог бы поспособствовать очень сильно, но все упирается в трусость и нерешительность одних и заблуждения других, которые все надеются, что народ поднимется и избавит их таким образом от личной ответственности за происходящее. А пока боятся подписываться даже своими подлинными инициалами».

Вот другая точка зрения: «При всем уважении к творчеству писателя Александра Боброва, к его личной, открытой и непримиримой публичной позиции, не могу с ним во всем согласиться. И вот почему. Во-первых, надо понимать, что свободное высказывание своей позиции в пределах “Садового кольца” и подобное же высказывание в глухой провинции — это далеко не равнозначные вещи как по масштабам, так и по последствиям. На муниципальном уровне “многотиражно” высказать свою позицию вам никто не позволит. Все местные СМИ находятся под жесткой цензурой. Поэтому, видимо, неудовлетворенность населения от официальной информации о происходящих в стране и мире процессах и проводит к тому, что даже на муниципальном уровне уже начинают возникать самодеятельные сайты и форумы. Причем не как “отдушина для слабаков и обманка”, а как объективная потребность активной части населения в реализации своего конституционного права на свободное получение и обмен информацией». Ну, воспользовались правом, обменялись информацией, а дальше-то что, какой манны небесной ждать? Вот главный и безответный вопрос. Интернет пока не смог стать созидательной организационно-информационной силой, хотя какие-то благотворительные акции или петиции в защиту, подписанные десятками тысяч пользователей, свою действенность иногда показывают. Так что выпускание пара под псевдонимами в вирту альном пространстве — власть пока устраивает. Хотя некоторые шаги и поправки к закону показывают, что и в блогосфере контроль государства ужесточается.

Времена меняются, а с ними приходят и новые методы подачи информации. Пришло письмо из Китая от бывшей обозревательницы и члена редколлегии «Литературной газеты» Светланы Селивановой, которая по семейным обстоятельствам переехала в Китай. Она и назвала его в YouTube по-современному — «Китайский агитпроп “жжёт”...»: «Да, Китай меняется стремительно. И не только в экономическом плане. Прямо на глазах рушатся и идеологические стереотипы. Лет десять назад, да что там десять! — и три года назад невозможно было даже на секундочку представить себе такие формы агитпропа, какие начали внедряться сегодня! И заметьте, в официальных средствах массовой информации! А “официальными” в Китае являются те издания, которые находятся под непосредственным контролем Компартии... И это означает только одно: меняется сам стиль партийного руководства — от жёсткой регламентированности в средствах подачи информации государственного значения к творческой свободе и креативу. Так, недавно Интернет взорвал ролик Госинформагентства “Синьхуа” о предстоящей 13-й пятилетке. Западные СМИ даже окрестили его “психоделическим”, настолько он был неожиданным и раскованным. А буквально на днях “Синьхуа” выложило в Интернет ещё одну свою “агитку” — анимационный ролик о четырёх главных лозунгах, выдвинутых Си Цзяньпином как руководство к действию. В Китае их называют, по аналогии со знаменитыми “Четырьмя модернизациями” Дэн Сяопина, “Четырьмя всесторонними аспектами работы”. Они включают в себя задачу построения в ближайшем будущем общества “средней зажиточности”, углубление реформ, совершенствование системы управления страной, партийное строительство. Это своего рода путь, ведущий к осуществлению “Китайской мечты” — великому возрождению китайской нации, о чем заявил Си Цзяньпин в самом начале своего правления как о главной задаче для страны. И вот представьте себе, что про все про это снят ролик, с забавной анимацией, партийные тексты читаются рэпом, под совершенно взрывную музыку, сменяющуюся в конце аккордами Девятой симфонии Бетховена! В ролике есть и про чистки в партии, и про коррупцию, и про сложности в экономике. Но вывод оптимистичный, иначе китайцы не были бы китайцами: “Паники не будет, пока мы не беспокоимся о еде, а в наших руках полно денег”. Вот так вот!»

Но вы представьте себе степень профессионального мастерства этих пропагандистов, в том числе литературного. Многим запомнился новогодний клип, в котором анимационные Путин и Медведев поют частушки на Красной площади. Это было симпатично, но не более того — частушки-то в народ не ушли. А в войну, например, сочиняли такие частушки, которые улетали в народ, в солдатскую среду и помогали уничтожать врага:

Сидит Гитлер на берёзе,

А берёза гнётся.

Посмотри, товарищ Сталин, Как он на... вернётся!

Это и агитка, и поэзия, и литературная журналистика, как сегодня говорят.

ЛИТЕРАТУРНАЯ ЖУРНАЛИСТИКА

Итак, на современном этапе появился даже специальный термин — литературная журналистика. Почему её решили выделить из трёхвековой истории и практики журналистики в России, которая ведет отсчет от «Ведомостей» Петра I? Потому что технологически и содержательно изменилась сама информационная среда. К представителям пражурналистики в науке относят и библейских пророков, и античных вестников, и религиозных проповедников, и средневековых глашатаев, и авторов летописей-хроник — вообще всех, кто так или иначе распространял новости до изобретения печатного станка Иоганном Гутенбергом в XV в. Желая распространить Библию как можно шире, он совершил технический прорыв, сопоставимый разве что с выходом человека в космос: он придумал печатные литеры, которые можно собрать в форму-раму, затем разобрать и вновь собрать. Он как ювелир даже изобрёл лёгкий и прочный сплав для этих литер. Именно этот станок-трансформер, как мы сегодня сказали бы, осуществил революцию, плодами которой мы пользуемся по сей день. Конечно, технология за шесть веков изменилась. Но незыблем главный принцип, сделавший возможным появление журналистики как профессии: тираж, возможность выйти в массы. Тираж демократизирует информацию и ее распространение; тираж ведет к зарождению профессии, ориентированной на обширную аудиторию; тираж гарантирует материализацию афоризма: что знают двое — знают все.

С другой стороны, чисто новостной и фактический подход к действительности, набор бесконечных наблюдений и фиксаций, как это ни парадоксально, порой заслоняет какую-то главную, художественную правду. Об этом рассуждали ещё классики. Так, И. А. Гончаров писал Ф. М. Достоевскому: «Вы знаете, как большею частию в действительности мало бывает художественной правды и как (это Вам лучше других известно) значение творчества именно тем и выражается, что ему приходится выделять из натуры те или другие черты и признаки, чтобы создавать правдоподобие, то есть добиваться своей художественной истины»[9]. Вот и журналист порой понимает, что иногда присочинить, соединить наблюдения из разных временных слоёв, придумать герою иную манеру разговора, выхватить деталь из другой обстановки порой более правдиво и художественно убедительно, чем следование унылому принципу: так было в реальности. Ведь надо прежде всего думать о сверхзадаче: какого эффекта ты хочешь добиться своим произведением? Вообще, всевластие информационных технологий расслабляет авторов: мол, правдивую действительность и реальную картину техника зафиксирует. Да, техника XXI в. способна на любые чудеса и будет совершенствоваться дальше. «Универсальный журналист», предполагается, сможет передавать любую информацию на любое расстояние любому потребителю из любой точки планеты — это нам обещают айтишники. Но ЧТО они будут передавать и ЗАЧЕМ?

На традиционном установочном выступлении в МИДе в июне 2016 г. Владимир Путин сказал дипломатам: «Афоризм “Кто владеет информацией, тот владеет миром”, безусловно, отражает реалии сегодняшнего дня. Надо энергично противостоять информационной монополии западных медиа, не пропускать вранья в отношении России и не допускать фальсификации истории»[10]. Во-первых, афоризм в условиях глобализации и яростного информационного противостояния устаревает — мало владеть информацией, надо её производить, умно использовать, даже ярко навязывать, а во-вторых, насчёт вранья и фальсификации — следует прежде всего обратиться к некоторым СМИ в самой России, особенно к ТВ.

На наших глазах — всех, кто пишет, вещает и кто потребляет медиапродукт, — резко изменилось информационное поле страны. Если в 1956 г., когда родилась, например, «Советская Россия», отметившая 60-летний юбилей, выходило 7246 газет разовым тиражом 48,7 млн экземпляров, то к 1985 г., к старту гласности, так сказать, их стало около 8,5 тыс., а тираж превысил 180 млн экземпляров. (Кто помнит начало этой главы — в начале XX в. выходило 86 газет.) Ошарашивали показатели роста тиража центральных газет: в 1985 г. он достиг у «Правды» — 10 млн экземпляров, у «Комсомольской правды» — 17 млн, у «Труда» — 18 млн экземпляров. Рост тиража газеты «Труд» оказался самым значительным: в 1962 г. он составлял 540 тыс. и увеличился, следовательно, в 33 раза! Где сегодня газета «Труд»? — по сути, погибла. В начале 90-х годов та же «Советская Россия» нашла свою информационную нишу, стала откровенно русской газетой и оппозиционным союзному руководству изданием, выражавшим идеи левопатриотических сил. Её тираж, когда я начинал в ней печататься, превышал 4,5 млн экземпляров!

Потом началась эра электронных СМИ, хотя в начале 2000-х, на пике разнообразия печатных СМИ, выходило 41 080 периодических печатных изданий, в том числе: 23 749 газет, но по сравнению, например, с 1990 г. их тиражи сократились многократно.

Появилось множество телеканалов — только федеральных сегодня 16 штук, наконец, информационную революцию совершил Интернет. С ним невозможно состязаться в оперативности, пестроте мнений, всеохватности, значит, более яркой должна быть газетная публицистика, более глубокой и принципиальной аналитика. Наконец, большинство интернетчиков прилипли к стульям и гаджетам, поэтому должно особо цениться (и на сайтах — тоже!) слово литераторов и корреспондентов с дороги, из российской глубинки. Здесь телевидение — не соперник: ведь оно почти не освещает жизнь подлинной России за Садовым кольцом — ТВ сегодня коридорное, тусовочное, политизированное в худшем смысле слова вне зависимости от каналов. Их рост ни о чём не говорит!

В памятном 1956 г. — 14 февраля, как сейчас помню — в мой день рождения, телевидение в Москве стало двухпрограммным: главное радиоуправление СССР запустило канал ЦТ «Московская программа». Первый в стране канал стал называться ЦТ 1 программа. В следующем году телевидение и радиовещание с осознанием растущей важности было выведено из подчинения Министерства культуры и подчинено непосредственно Совету министров СССР — было создано Гостелерадио СССР. Напомню, что упомянутый московский канал (МТК) в годы перестройки стал первой ласточкой полноценного прямого эфира — ежедневно, в прайм-тайм, с 19.00 до 23.00 часов. В 1989 г. я дебютировал в прямом эфире, ведущими нашей писательской бригады были в разные дни покойный Слава Шугаев, Сергей Есин и Андрей Дементьев. Мы просили снять специальные сюжеты «под себя», приглашали разных гостей. Моими первыми гостями, например, были перешедший в Малый театр Александр Михайлов и критик Владимир Бондаренко, выступивший с жёсткой и нашумевшей статьей «Литературные нравы». А что сегодня? Каждую программу безраздельно на том же ТВЦ захватили незаменимые ведущие. Дневную, культурологическую «Мой герой» — детективщица Татьяна Устинова, а вечернюю, политическую «Право голоса» — Роман Бабаян. Каналу это удобно, а зрителям — обрыдло: у Бабаяна одни и те же гости (особенно достали украинские пропагандисты), эксперты, приёмы да и темы. Про Устинову просто неприлично серьёзно говорить — так, в последней программе выступала её вялая, неинтересная подруга («Вообще-то я люблю готовить, иногда, конечно»), спичрайтер многих политиков и «новая поэтесса» — похудевшая Джохан Поллыева с её откровенной графоманией. Например, у Адриано Челентано есть знаменитая песня «Перке?» — «Зачем?» Поллыева взялась перевести её на русский — зачем? Получился пародийный текст, который «звёзды» поют на её вечере и в Интернете размещают:

Гладковыбритая змея тычет в сердце

холодной мордочкой (?! — А. Б.).

Как запутана жизнь моя — без тебя стала словно порченой (?).

Ну, зачем я захлопнул дверь и поверил себе заносчиво? Переборчива смелость моя, неразборчива.

Конечно, «мордочка выбритой змеи» умиляет и вызывает зримые ассоциации, но что такое «переборчивая смелость» — мне неведомо, а вот то, что ТВ — неразборчиво, когда дело касается власти предержащей, олигархов и их обслуги, — становится всё более очевидным — ну, руководит аппаратом Госдумы. И что? Неужели на ТВЦ — духовный крах: поручили одной Устиновой без вкуса и художественного авторитета окучивать днём всё культурное пространство — по какому праву? Какую-то программу кулинарно-дачную ей можно выделить, но неужели других ведущих трудно найти! — пошевели мозгами и профессиональными навыками...

Вообще, национальная память, чутьё и вкус народа постоянно попираются и перекашиваются в эпоху информационно-технологического террора. Внушают, например, что стихи никому не нужны, что вся русская поэзия оборвалась на Иосифе Бродском. Так впрямую и заявили на канале «Культура» — отринута всякая попытка повести объективный разговор, расширить горизонт восприятия. Последняя программа Александра Архангельского «Тем временем» была посвящена поэзии, но опять, как и прежние выпуски программы «Вслух», например, меня просто возму тила. Кроме того, что — неинтересно, без выдумки и использования телевизионных возможностей, удручала узость представленных имён и ориентиров. Во-первых, кроме редакторов журналов «Вопросы литературы» и «Арион», я, поэт, критик, преподаватель, никого из участников не знал и не читал. Конечно, можно сказать по-современному: это ваша проблема, но вот перечень путеводных имён, приведённых Алексеем Алёхиным: Бродский, Чухонцев, Кушнер, Рейн, Гандлевский, Салимон... То есть, во-вторых, из передачи в передачу кочуют имена поэтов одного круга и направления (не обсуждаю сейчас их достоинства и недостатки). Лишь опытный Игорь Шайтанов оговорился: «В те годы я открыл для себя Прасолова и Кузнецова, о которых не говорили в моём кругу». Но ведь и сегодня на канале «Культура» — не говорят. Почему-то и более молодые участники с неизменным представителем НИИ «Высшая школа экономики», которая и филологией теперь занялась, говорили о явлениях и стихотворцах того же направления. Просто диву даёшься! Обсуждали какой-то учебник поэзии на 900 страниц (не показывая, не листая, что является дикостью для ТВ!), говорили об удачных антологиях без единой обложки, о преподавании поэзии в школе и вузе, не привлекая учителей или самих учащихся. Получилась очередная салонная тусовка для своих. Авторская программа Архангельского — явный анахронизм. Дело не только в том, что он ведёт её аж с 21 апреля 2002 г. (раньше форма была живее — с экспертами и зрителями!), но скучная говорильня имела бы право на постоянный выход в эфир, если бы в сетке «Культуры» существовала программа критика другого мировоззрения — условно говоря, Владимира Бондаренко. Ну невозможно в нынешних условиях, чтобы на необъятный, противоречивый мир культуры и литературы мы смотрели только глазами всё более субъективного телевизионщика! — скучно, однобоко, без дыхания жизни! В российской глубинке народ сопротивляется однобокой обработке ТВ как может. В день памяти и скорби 22 июня в городке Бабаево на западе Вологодчины была торжественно открыта памятная доска на здании бывшей редакции газеты «Ленинский путь» в честь посещения поэтом Николаем Рубцовым и здания редакции, и самого райцентра — где репортаж на «Культуре»? Просто диву даёшься: сколько можно славословить одних и тех же поэтов в передачах А. Архангельского и А. Гаврилова, когда народ выбирает другие имена и песни... ТВ посылает корреспондентов в дорогостоящие командировки в Нью-Йорк по следам Довлатова, в Венецию на могилу Бродского, а до Вологды и Бабаево — никогда не доедет! Вроде бы говорим о литературной журналистике на ТВ, но отмечаем прежде всего нелитературные провалы — вкусовщину и даже чисто информационную узость.

Становится всё более ясно, что нынешнее российское ТВ — пакет федеральных каналов Госдума собирается расширить до 30 — безнадёжно отстало от времени, от сверхзадач в условиях информационного противостояния и невиданных прежде технологий. Сегодня экономика Запада, пройдя несколько этапов технологических укладов, подошла к так называемому шестому укладу. Если мы попытаемся всё-таки понять его сущность, то выясняется такая страшная вещь: раньше развитие техники и экономики работало на то, чтобы создать человеку благоприятные условия жизни, т. е. было направлено на изменение условий жизни на Земле и в конкретной стране. Сегодняшние же технологии направлены на изменение самого человека и его сущности. Основные отрасли 6-го уклада (6 — число сатаны) — нано- и биотехнологии, наноэнергетика, а также другие нанораз-мерные производства, за которые отвечает никчёмное Роснано во главе с Чубайсом. Ну, ещё — новые медицина, бытовая техника, виды транспорта и коммуникаций; инженерия живых тканей и органов, восстановительная хирургия и медицина. Здесь о массовом прорыве в России тоже говорить не приходится. И наконец, совершеннейшие и всепроникающие ІТ-технологии, которые оказывают непосредственное влияние на человека, формируют и видоизменяют его. То есть речь идёт об изменении телесной и духовной природы индивида — именно в этих целях используются новейшие технологии — информационные и когнитивные (слово cogito означает «познавать»), которые развивают воображение и ассоциативное мышление человека. Конечно, по ходу они создают ещё более комфортные условия для жизни немногих, но ключевое направление — это изменение человека как такового и превращение его в некий биообъект, в потребляющий робот и основной источник прибыли. Отсюда — пресловутое высказывание министра образования (!) Фурсенко о создании «грамотного потребителя». Тут роль информационных технологий, и ТВ в частности, становится решающей и потому требует не только профессиональных навыков и чиновничьего коридорного опыта, но другой — государственной, гуманитарной философии. Духовного противостояния! Или Кремль устраивает создание биороботов, которые не спасут Россию? Перед тем как Владимир Путин в третий раз стал президентом, доля производительных сил четвёртого технологического уклада (основной ресурс — энергия углеводородов) в наиболее развитых странах составляла примерно 60%, пятого (основные отрасли — микроэлектроника, информационные технологии, программное обеспечение, телекоммуникации) — 20%, а шестого — около 5%. Доля третьего уклада (основной ресурс — электрическая энергия) скатывалась к нулю, хотя это не значит, что такая энергия не используется. Просто не она — движитель прогресса. Вот другая типичная таблица 2010 г.:

Страна

III техноуклад

IV техноуклад

V техноуклад

VI техноуклад

США

-

20%

60%

5%

Россия

30%

50%

10%

-

Украина

57,9 %

38%

4%

-

Украина нас меньше интересует, но волнует вопрос: Россия пытается шагнуть в 6-й технологический уклад или с нефтегазовой доминантой и ещё советской атомной энергетикой пребывает в чет-вёртом-пятом? Во всяком случае, на информационно-идеологическом поле мы отстаём и остаёмся сырьевым придатком или слепым копировальщиком Запада. Дело ведь не в том, что большинство развлекательных программ и шоу у нас — лицензионные или что наши зубры — несменяемые руководители компаний просто не видят другого пути развития. Дело обстоит ещё хуже — они просто не чувствуют вызовов времени, не понимают стоящих перед Россией проблем и задач. Ну не может Константин Эрнст прыгнуть выше головы! Потому он сам в сердцах признался, что не понимает, для какой аудитории делает программы или бодрится и впадает в демагогию: «Общенациональный канал работает для всех.

А это много разных людей. Зачастую непохожих ни на вас, ни на меня. Они, может, ничем не лучше, но уж точно не хуже, чем вы. И я работаю для всех не с тоской, а с удовольствием».

Что значит «для всех»? Нет, он «работает с удовольствием» для определённой категории: откройте сетку — для пенсионеров, домохозяек, махровых обывателей или для сплетников, отупевших от проблем людей, — отсюда все эти «Давай поженимся!» (Эрнст гордится, что сам придумал, хотя похоже на западный формат) и «Пусть говорят» в лучшее время, в прайм-тайм. Кто из деятельных современных людей это может вынести? Удручающий состав аудитории тоже ясен: согласно отраслевому докладу «Телевидение в России» общая доля аудитории Первого в возрасте от 6 до 54 лет (будущее страны и её движущая сила!) — всего 16,6%. Основное ядро представлено женщинами в возрасте от 45 до 60 лет — домохозяйками и бездельницами, как правило. Социальный статус самой большой аудиторной группы Первого канала — пенсионеры, они составляют 31% всех зрителей, затем только, по убывающей, идут специалисты и служащие. Как просвещать, к чему звать и что ждать от такой аудитории? Риторический вопрос... Конечно, и для пенсионеров, и для праздных дам должны быть свои программы, но когда это основной адресат — дело труба! Люди всё меньше смотрят телевизор: согласно исследованию компании TNS Russia зафиксировано снижение аудитории Первого канала (с 1821,8 тыс. до 1771,5), НТВ (с 1491,11 тыс. до 1265,8) и «России 1» (с 1709,6 тыс. до 1596,7). При этом «Первый» остается лидером по объему выручки, полученной с продаж рекламы. Но разве это самоцель? Для личного заработка и самомнения Эрнста и Ко — да, а для страны на нынешнем этапе — нет!

Так что такое литературная журналистика — тексты литераторов, широкое использование литературных приёмов, особая образная речь? Нет, это вечная задача главного рода искусства: творить другую реальность, рисовать человеку образную картину мира и его внутренний духовный мир. Какими средствами? — можно и чисто литературными. В «Сетевом журнале современной прозы и публицистики» литературная журналистика трактуется как особый жанр, «который представляет собой репортаж, оформленный в писательском стиле с использо ванием традиционных приемов литературы». В его формирование, дескать, весомый вклад внесли проекты Николая Карамзина «Вестник Европы» и «Московский журнал». Так, мол, постепенно укрепилось мнение, что фундаментальным правилом жанра является описание реальных событий, свидетелем которых стал сам журналист, либо сведения получены из достоверных источников. При этом пишущий без ссылок на источники информации должен убедить читателя в правдивости описываемого им события, жизненного факта. Спорное выделение и определение некоего жанра, вернее, направления, но мы и впрямь отмечаем, что всё больше журналистов, включая автора пособия, работают, как это было испокон века в России, на стыке литературы и журналистики. Это не обязательно репортаж или путевая проза — на помощь приходят все виды и жанры литературы. Напрасно, например, поэзия как великий род искусства и высшая форма существования языка настолько ушла с экранов телевидения, что теперь руководители программ и ведущие разучились использовать её даже на публицистическом и политическом поприще. Стихи производят порой среди сумбурного крика эффект разорвавшейся гранаты. Вот идёт в программе «Право голоса» обсуждение наплыва мигрантов, ближайшей судьбы ЕС и Шенгена, и профессор Елена Пономарёва вдруг приводит в качестве внятного и ёмкого аргумента строфу Юрия Кузнецова:

И что же век тебе принёс?

Безумие и опыт.

Быть иль не быть? — таков вопрос.

Он твой всегда, Европа...[11]

Все замерли. И впрямь — как злободневно! Это её всегдашний вопрос, но сегодня особенно ясно, что от Европы с отчалившей Англией провидение потребует окончательного ответа на гамлетовский вопрос: быть иль не быть? Но ведь он стоит и перед Россией! И тут бездарная политика ТВ особенно губительна. Кстати, выразительное слово «бездарь» придумал поэт Игорь Северянин.

  • [1] Брюсов В. Избранное. М., 2007. Из выступления на пятилетии союза поэтов (1923 г.). С. 317.
  • [2] URL: http://www.susun.ru/rasnoe/gazetnaja_istorija
  • [3] Статистический очерк И Русское богатство. 1901. № 3.
  • [4] Розанов В. В. Опавшие листья (1), май 1912 г. М., 2007. С. 77. 2 Новое время. 1905. 16 (29) января. С. 17.
  • [5] Литературная газета. 2016. № 3-4. Музы Тавриды. С. 2.
  • [6] Советская Россия. 2016. 22 января. С. 4.
  • [7] Бузина О. А. Моя философия. Киев, 2015. С. 5.
  • [8] Капица С. Правила жизни // Esquire. 2006. № 2. С. 41.
  • [9] Гончаров И. А. Поли. собр. соч.: в 8 т. М.: Худ. лит., 1984. Т. 6. С. 54.
  • [10] РИА Новости. 17:34 30.06.2016. 2 URL: http://svpressa.ru/blogs/article/152202/
  • [11] Бобров А. Поэты и телевидение. Кульминация И Вестник фестиваля молодых журналистов. Май — 2016. С. 5.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >