Проблематика, тема и мастерство отражения противоречий

...В писателе должны действовать одновременно мыслитель, художник и критик. Одной из этих ипостасей недостаточно. Мыслитель — активен, мужественен, он знает — «для чего», он видит цель и ставит вехи. Художник — эмоционален, женственен, он весь в том — «как» сделать, он идет по вехам, ему нужны рамки, — иначе он растечется, расплывется, он «глуповат», прости господи... Критик должен быть умнее мыслителя и талантливее художника, но он не творец, и он не активен, он беспощаден.

А. Н. Толстой

Зарождение любого словесного произведения, не только романа Алексея Толстого, но и не проходной журналистской заметки, начинается с эмоционального толчка или поставленной задачи, неотвязной мысли или возникшей идеи. Непрерываемая вечная журналистская цепочка — выбор проблематики и жанра работы, требование верности действительности и понимание её противоречий. Огромное влияние оказывает позиция конкретного СМИ, но тут же вмешивается личностный выбор. Продолжается вечный творческий спор с обстоятельствами и самим собой, совершается преодоление инерции мышления, соблазна упростить творческую задачу, уйти от мешающих объективных сложностей и так далее.

Литературная составляющая журналистского творчества определяется его идейной и тематической направленностью. Выбор проблематики и темы произведений диктуется и самой реальностью, и направленностью СМИ, и гражданской позицией самого журналиста, но продиктованы они главными проблемами современности и вызовами времени. Что же такое эти вызовы, если отталкиваться от расхожего понятия? Это драматические вопросы жизни и смерти, которые требуют незамедлительного и всестороннего решения, от чего зависит само существование человечества и России. Например, с 2014 г. со всей очевидностью стало ясно, что Россия оказалась финансово и экономически уязвима перед лицом внешних угроз, что размытые пожелания модернизации, медленного ухода от сырьевой зависимости резко стали главным вызовом современности и потребовали конкретных действий, а международные санкции из-за Крыма, усугубившийся кризис, гражданская война на Украине, давление Запада и террористические угрозы — поставили новые вопросы, на которые должны ответить власть и СМИ.

Вообще перед человечеством в целом и перед Россией как одним из крупнейших государств мира стоит множество нерешённых проблем. Их можно условно разделить на глобальные и внутренние, национальные. Условно потому, что в информационном мире стёрты границы и рычаги воздействия — финансовые, экономические, идеологические. Они, как особо показали последние события, не знают защитительных кордонов и суверенных границ. Глобальные проблемы, казалось бы, — это те, решение которых возможно только согласованными усилиями всего мирового сообщества, но до согласованности, до победы здравого смысла на планете — весьма далеко. Главные вызовы ясны и обывателю: это военная угроза, экологическая катастрофа, глобальные экономические, демографические и культурно-информационные проблемы. Но как они решаются — должна отслеживать и формулировать система СМИ, честная журналистика, которая выполняет две главные функции: информация, широкое отражение и формирование, корректировка общественного мнения. Для этого журналист должен обладать интеллектуальным багажом, набором глубоких знаний и чётких представлений о самом насущном, тревожном или обнадёживающем.

Австрийский зоолог и философ Конрад Лоренц — один из создателей этологии (Нобелевская премия 1973 г.) в некоторых трудах распространял биологические закономерности поведения животных на человеческое общество. Он перечисляет в труде «Восемь смертных грехов цивилизованного человечества» глобальные провалы человечества, живущего примитивными инстинктами и теряющего разум: «...перенаселение, генетическое вырождение, разрушение среды обитания, гон по заколдованному кругу, обмельчание сильных чувств, разрыв с традицией, унификация, стандартизация жизни и, наконец, угроза ядерного оружия»[1]. С тех пор прошло много времени, мир претерпел роковые изменения, информационные технологии рванули вперёд, опередив культурно-нравственные возможности человека, и названные проблемы усугубились, а к ним добавились новые. Кроме того, Россия, болезненно пережившая слом общественно-политического строя, отброшенная в экономическом развитии, стоит в этом перечне особняком. У европейца Лоренца угроза номер один — это перенаселение, а у нас в России угроза номер один — обезлюдевание, запустение земель, уменьшение населения малых и моногородов! В условиях мирового продовольственного кризиса в России не используется 40 млн га пахотных земель. Михаил Коробейников — доктор экономических наук, вице-президент Вольного экономического общества пишет: «В царской России сел и деревень было около 600 тыс., в советской России 157 тыс., а сегодня где-то 57-60 тыс. деревень осталось, это безобразие. Россия с ее пространством в 11 тыс. км на 4 тыс. км, она должна быть заселена. Если не нами, то найдутся люди, кто заселит и распашет наши земли. К примеру, пахотных земель сегодня простаивает больше 40 млн га, это вопрос разгильдяйства и невнятного управления как на уровне федеральном, так и на региональном. То, что в России более половины земель пустует, надо считать преступлением». Но, конечно, тот же Лоренц как натурфилософ выделил глобальную проблему, осудил роковой смертный грех: «Цивилизованное человечество готовит себе экологическую катастрофу, слепо и варварски опустошая окружающую и кормящую его живую природу. Когда оно почувствует экономические последствия, то оно, возможно, осознает свои ошибки, но весьма вероятно, что тогда уже будет поздно. И меньше всего человечество замечает, какой ущерб наносит этот варварский процесс его душе. Всеобщее и быстро распространяющееся отчуждение от живой природы в значительной мере повинно в эстетическом и этическом очерствении цивилизованно-

го человека». Журналисту крайне важно понимать эту не только прагматичную, но и нравственную, гуманитарную проблему. Например, обыватель не станет задумываться над долговременными, но определяющими процессами.

Так, сбываются предвидения Уинстона Черчилля: «Империи будущего — это империи интеллекта». Похоже, Россия под разговоры о «вставании с колен» утрачивает имперские амбиции да и вообще перспективы развития. Академик Абел Аганбегян — экономист-рыночник, много обещавший на своих постах, начиная с перестройки, недавно, говоря о бедственном состоянии России, пришёл к мрачным выводам и итогам: «На всю фундаментальную науку из средств бюджета в 2014 году было выделено 115 млрд руб., или 1,8 млрд долл. Годовой бюджет только одного Гарвардского университета (США) при относительно небольшой численности студентов (15 тыс.) — более 7 млрд долл., в 4 раза больше всех ассигнований на фундаментальную науку в России!»[2] Да, мизерные цифры, но откуда взять больше, если по рейтингу «Форбс» тройка самых богатых «русских» олигархов выглядит так: на 1-е место впервые в истории вырвался Леонид Михельсон, совладелец газового «Новатэка» и нефтехимического холдинга «Сибур». Его состояние — 14,4 млрд долл. На втором месте уже на протяжении трёх лет располагается Михаил Фридман, владелец бизнес-империи «Альфа-групп» с 13,3 млрд долл. Замыкает тройку лидеров Алишер Усманов, стабильно входящий в топ-3 уже на протяжении шести лет с капиталом 12,5 млрд долл. Посчитайте, сколько российских ассигнований на науку и образование упрятано в их мошне! Но Аганбегян продолжает: «Лучше (?) обстоит дело в российском образовании, хотя и оно пятится назад: за последние полвека с 3-го места в мире по общему развитию мы переместились на 30-е (ничего себе — “лучше”! — А. 15.). За это время в РФ доля расходов на образование вдвое снизилась, а в других странах она росла. По данным Всемирного банка, затраты на образование у нас составляют 4,1% ВВП, страна занимает 98-е место из 153, рядом с Парагваем, Таджикистаном и Бутаном».

Но это — не предел. Недавно вице-премьер Ольга Голодец заявила, что 65% россиян не нуждаются в высшем образовании, поскольку повышение качества среднего специального образования открывает доступ ко многим профессиям. По её словам, расчеты (?) показывают, что высшее образование требуется только 35% населения. Поэтому в ближайшем будущем пропорция в экономике будет меняться в сторону увеличения доли людей без высшего образования. В качестве примера Голодец привела профессию «системный администратор», которая в мире сегодня уже не требует вузовского диплома. Но ведь не администраторы двигают прогресс! Во всех развитых странах так называемая экономика знаний — высоких технологий и научно-исследовательских работ — росла в полтора-два раза быстрее роста ВВП, а Россия — безнадёжно отставала. Доля «экономики знаний» в России в целом — 15%, а в странах «Большой семёрки» 35%. Теперь, с кризисом, перераспределением средств и новациями правительства мы и тут движемся к уроню неведомого Бутана...

Но ведь не всё решают средства и сами структуры — есть интеллектуальный капитал, есть разная эффективность вложенных средств. Недаром родилась русская поговорка: «Голь на выдумки хитра». Только надо использовать лучший опыт и способности голи для развития, а не для разрушения образования. Лишь в последнее время даже министр образования Дмитрий Ливанов заявил о намерении ввести элементы устного экзамена по всем гуманитарным предметам. И образовательное сообщество, и родители с детьми давно об этом кричали, и президент страны, отвечая на вопрос школьницы на прямой линии, заявил, что, если бы ему предложили, он выбрал бы устный экзамен, а не ЕГЭ. Так что это приговор при нынешней вертикали. Но зачем было губить образование столько лет?

Проблем на ниве образования — бездна. Коснёмся вузовского образования. Роберт Лей, высокопоставленный чиновник Третьего рейха завещал: «Инновации — главный ваш инструмент. Под маркой экспериментов и заимствований иностранного опыта смело наносите удары ломом». Эти слова приведены в статье из «Российского писателя». Больше 20 лет в стране идёт реформа образования. Кто стоит за инновациями на самом деле? Ольга Четверикова, преподаватель МГИМО, отвечает прямо: ЦРУ, которое выполняет две задачи: «...первая задача — это интеграция нас в глобально-образовательное пространство, которая должна работать на транснациональный бизнес, а не на Россию, а вторая — это перевод людей на совершенно другую систему ценностей, перестройка или формирование мировоззрения»[3]. Ну, им там, в главном вузе элиты, виднее, а я хочу сказать о гуманитарном образовании, в тонкостях которого ЦРУ и Моссад не разбираются. Хотя и здесь тенденции понятны: современному миру капитала по-прежнему нужны, и в большом количестве, знающие специалисты самого разного плана, без них и при 6-м технологическом укладе — не обойтись. Однако была поставлена трудная задача: сделать так, чтобы специалист в своём деле был неучем и инфантилом в любых других сферах. Самый страшный враг современной власти и золотого тельца — тот, кто умеет смотреть незашоренно, анализировать и сопоставлять. Широкий кругозор масс страшнее глобальной забастовки и даже терроризма. Многие люди с советским образованием после встреч с представителями западной «среднеклассовой элиты» отмечают, насколько убог мозг этих людей. Они нередко (хотя в последнем поколении и это нивелируется) специалисты высокого класса в своём деле, а за его пределами — обыватели, которые могут сказать: «Ну, это же по телевизору показывают!», или выставить, как незабвенная г-жа Псаки на брифинге (!), неоспоримый школьный аргумент: «Этим переполнены социальные сети». Когда-то офицер и писатель Роберт Энсон Хайнлайн презрительно и резко сказал в дискуссии с адептами «узкоспеци-ализма»: «Специализация — удел муравьев. Человек — многогранен». И на этом строилось классическое образование! Но подобный индивид был малоуправляем, чтобы убедить его в чем-то, расходовалось слишком много сил и средств, причем без гарантии конечного успеха. Современные «высоколобые незнайки» не просто мгновенно убеждаемы — они ещё и искренне верят,

что «владеют информацией». На деле эта информация не добыта и лично осмыслена, а подсунута «картинкой» CNN или Euronews, который, например, в версии для англоязычной аудитории увеличил число крымских татар, подвергшихся депортации в 1944 г., в 10 раз — с 200 тыс. до 2 млн человек. На данный факт обратила внимание официальный представитель МИД России Мария Захарова: это, мол, не оговорка и не опечатка — сознательное искажение. Телеканалу пришлось извиниться, но цифра-то в головах обывателей застряла! Они ведь не знают, что столько крымских татар в помине не было!

Так какова же, говоря обобщённо, главная проблема современной цивилизации? На наш взгляд, в разительном разрыве между научными, технологическими, информационными возможностями человечества и реальном их использованием уже даже не на благо так называемого золотого миллиарда, а на погибель всех 7 млрд землян. И эта пропасть между возможным и реально творимым — увеличивается! Для России главная проблема также заключена в зияющем разрыве между теми возможностями — природными, геополитическими, людскими, которыми она обладает, и той политикой, которая проводится не на благо великого и многострадального российского народа.

Центром научной политической мысли и идеологии был проведен экспертный опрос. Целью исследования является выработка коллективного решения относительно наиболее острых проблем, препятствующих развитию России. Перед научным сообществом стоял актуальный вызов — выявление наиболее критических проблем, препятствующих развитию России. Использовался метод анкетного опроса, путем электронной рассылки было опрошено 196 экспертов Российского экспертного сообщества. Наиболее важными ценностями для современной России эксперты считают: 1) социальную справедливость (62%); 2) безопасность России, устойчивость и благополучие страны (50%); нравственность (50%). Далее по значимости следуют суверенитет (40%), государственная идеология и культурно-цивилизационная идентичность (39%). Либеральные ценности — частную собственность, минимизацию участия государства в делах стра ны, ренту — отмечают как значимые меньшинство респондентов. Например, на ценность труда указывает 31% опрошенных, ренты — 4%; значение принципа «государство отвечает за все конечные результаты развития в стране» подчеркивают 26% экспертов, минимизации участия государства в делах страны — 4%. В этом тоже общественная нравственность России: люди, несмотря на пропаганду социал-дарвинизма и стремление их расчело-вечить, чтут завет великого Александра Блока: «Одно только делает человека человеком — знание о социальном неравенстве»![4] По идее так и должен был президент строить своё послание и выступление на «Прямой линии», именно в такой последовательности отвечать на наболевшие вопросы. Это ведь не просто социология, а содержательная сторона жизни, суть работы политиков и СМИ.

В условиях глобализма, мучительного выстраивания многополярного мира Россия стоит перед главной проблемой и на международной арене. Какова она? Пожалуй, точнее всего её сформулировал в последнем номере уходящего года политолог и публицист Михаил Демурин, который считает, что «2014 год стал годом отрезвления в мировой политике и спасительном отказе России от слепой европоцентричности (особенно веры в “дружбу с Германией”)». В основе этой огромной работы должно лежать ясно сформулированное понимание основного конфликта современности. Фразами типа «повышение турбулентности экономического и политического развитиях» или «глубинные сдвиги в геополитическом ландшафте» тут не обойтись. Они не дают необходимого понимания дела, которому Россия служит в мире: «Мне этот конфликт видится как конфликт между структурами мирового управления, с одной стороны, и теми странами и народами, которые ещё не потеряли свою историческую память и национальное самосознание, с другой. Первые стремятся окончательно подавить самобытность народов и независимость государств, навязать им единую тоталитарную систему “демократического”, а на самом деле олигархического порядка и единый прими

тивный стандарт потребительского отношения к жизни и окружающему миру. Вторые хотят сохранять суверенитет, развивать свою политическую традицию и оставаться в поле традиционной культуры. Первые выстраивают систему своего паразитирования на остальном мире и уже поставили нашу планету на грань экономической, военно-политической и культурной катастрофы. Вторые, и Россия в их числе, стараются удержать мир от падения в пропасть и нацелены на созидание. Это противостояние не на жизнь, а на смерть, и чем раньше мы в него вступим и чем последовательнее будем его вести, тем больше шансов победить».

Журналисты ввергнуты в это главное противостояние, пусть даже они пишут о новинках моды или актёрских тусовках. И реальная жизнь, и профессиональная деятельность столкнёт их лично с нерешаемыми проблемами. В нашем творчестве неизбывной составляющей остаётся полемизм как отражение диалогической остроты столкновения смыслов. Отражение противоречий, конфликт и полемика — нерв журналистики, которая не терпит «спрямления» жизненных процессов, стремится к наглядной реконструкции обстоятельств и сценариев развития. Способность мыслить неодномерно, умение схватывать и обозначать не только существующие связи, но и переходы из одной противоположности в другую — это и творческий дар, и благоприобретенное качество.

ДИАЛОГИЧНОСТЬ ТЕКСТА

Текст — это сложная многоуровневая структура, одним из главных признаков которой является целостность. В качестве специального инструмента, обеспечивающего целостность текста и его адекватное восприятие читателем, выступает композиция, которая создаёт ощущение целостности. Но любой текст — диалогичен и по сути (обращенность к тому, кто его воспримет), и часто по форме, если он написан в форме обращения или вступает в диалог с другими текстами информационного пространства. Диалогичность — родовое качество русской литературы — от поэмы-проповеди «Слова о законе и благодати» митрополита Илариона до вершины проповеднической литературы — статей и даже романов Фёдора Достоевского. Следует особо отметить эмоциональность и экспрессивность тона всех статей прозаика и редактора, особенно «Дневника писателя». Этот эффект достигается при помощи излюбленного приема Достоевского — диалога с читателем. Анализируя диалогизм в творчестве Достоевского, М. М. Бахтин пишет: «Всё... сводится к диалогу, диалогическому противостоянию. Всё — средство, диалог — цель. Один голос не решает ничего и ничего не разрешает. Два голоса — это минимум жизни, минимум бытия».

Слова, сказанные о романах, можно, конечно, отнести и к журналистским текстам. Образ читателя функционирует в тексте в двух ипостасях: с одной стороны — это определенный образ человека, думающего и сочувствующего автору, Достоевский уточняет для него какой-либо значимый факт, делится своими размышлениями, ставит перед ним вопросы: «Господа, я уверен, вы смотрите на меня с сожалением; но позвольте, однако же, дайте и мне оправдаться; я вам докажу сейчас...»; «Смотрите, вот перед нами “Голос” и в нём объявление. О чем же гласит это объявление? Слушайте!»; «...И обратите внимание на то...» С другой — образ читателя, точнее — его реакция на размышления автора, которую мы слышим в репликах самого Достоевского, выступает движущей силой повествования: «Плохой признак!», — думаете вы, ещё не зная, в чём дело. «Все падающие и обессилевшие журналы обыкновенно прибегают к таким... уловкам самоспасения». Так думаете вы, но... попробуйте прочесть нижеследующее...»; «Но позвольте, однако же, — скажет мне кто-нибудь, — это всё философия... Где же тут каламбур?» А вот, не угодно ли прочесть ещё немножко подальше из объявления...». Воображаемые слова читателя являются здесь логико-эмоциональной основой для перехода к новой информации и становятся частью композиционного построения статьи.

Процесс работы над произведением подчиняется определенным закономерностям, и теоретическое освоение «журналистского инструментария» лишь начало пути к мастерству. Профессионализм, умение применить свои знания на практи-

1

ке, быть может, даже по наитию, интуитивно, позволяют журналисту создавать произведения высокого уровня. Это убедительно доказывает пример великого писателя и профессионального журналиста Ф. М. Достоевского. В русской журналистике всегда было развито искусство публицистического диалога и полемики; ценились острота, дискуссионная, спорная информация в «раскладе» на голоса. Полемика с аудиторией — это ведь и борьба с косностью, с устоявшимся мнением. В полемике с идейным или эстетическим противником очень ценится искусство опровержения и развенчания. Вот — блестящий пример такой полемики. В статье на сайте «Свободной прессы» — «Жулики киевские и нью-йоркские» Захар Прилепин хлёстко написал о неуклюжих подделках замайданных филологов: «Российско-американский историк Александр Янов, профессор Нью-Йоркского городского университета, посвятил мне, грешному, целую статью. Не пожалел своего профессорского времени. Итак, цитируем Янова.

«Кто такой Захар Прилепин, читатель, я надеюсь, слышал. Русский писатель, увенчанный всеми возможными российскими литературными премиями, включая Букера, национал-больше-вик*-лимоновец и постоянный член Изборского клуба. Вот что писал он в 2013 году: “Как было бы приятно, если б Украина вернулась через год, или там через три, сырая, босая, обескураженная, с застуженными придатками, осатаневшая от случившегося с нею“»?

Так начинается его труд.

Проблема в том, что фраза, цитируемая Яновым, звучит иначе, и смысл у неё совсем другой. Так случилось, что однажды прогрессивный замайданный публицист Пионтковский в очередной своей статье переврал мою фразу, — именно оттуда её Янов и взял. То есть дражайший городской профессор даже не удосужился посмотреть первоисточник, он Прилепина в пересказе Пионтковского изучает. Пионтковский может вам напеть «Битлз», обращайтесь.

Цитирую фрагмент своей статьи целиком. Она действительно написана в 2013 г.: тогда весь «Майдан», добрая половина Украины и всё российское либеральное сообщество неистово верило, что Украину ждёт прекрасное европейское будущее, членство в Евросоюзе и в НАТО и далее везде.

И я писал:

«Уставшая от самой себя, прекрасная и солнечная страна Украина стремится забраться на баржу и отправиться в вояж. Российский либерал подсаживает её, помогает ей, говорит: скорей, скорей, пока не подтянулись полки наших опричников, дивизии КГБ, колонны черносотенцев.

Нам тоже не нравится ни российская власть, ни украинская — но при чём тут это, граждане либералы?

Эта баржа уже хлебает воду, она всё равно не увезёт никакую Украину.

Утонет где-нибудь по пути, в ста метрах от берега. Обратно придётся вплавь добираться.

Жалко, что не будет Украине никакого Евросоюза.

Как было бы приятно, если б Украина вернулась через год, или там через три, сырая, босая, обескураженная, с застуженными придатками, осатаневшая от случившегося с ней — неожиданно вылезла бы на берег и как засадила российскому доброхоту (он так и стоит на берегу, машет платочком, всматривается в голубую даль) в зубы.

  • — Эй, ты чего? — спросил бы он. — Я же добра тебе хотел.
  • — А ничего, — ответила бы Украина, и пошла дальше».

Вот об этом шла речь, господин Янов.

Не о том, что я желаю зла Украине, а о том, что ваши советы до добра Украину не доведут. Но если Украина вас послушается — всё закончится ровно так, как я обещал.

Собственно это и произошло.

Два года минуло, украинская баржа причалила обратно. Евросоюза не будет. Никогда. Осталось только Пионтковскому получить свою оплеуху от украинцев. Ему и всем тем, кто стоял на берегу в 2013 году и махал платочком.

Ясно, что такое современная «полемика» в условиях информационной войны? Не просто яркий текст перевирают, переиначивая и выхолащивая смысл, а ещё и первоисточником пренебрегают. И это — профессор, который обязан по своему научному званию уметь цитировать и давать точную ссылку! Хочу напомнить коллеге: есть в науке такой принцип — критика источника. Критика не в обыденном смысле слова, а в кантовском: изучи источник информации, и он многое тебе поведает. Неужели Янов настолько доверяет желчному и не раз проколовшемуся источнику, что даже берёт из чужого спекулятивного пересказа выделения каких-то слов? На что Прилепин резонно замечает, тоже давая урок мастерства и такта: «Я никогда не нажимаю caps lock, чтоб моя мысль звучала убедительней, это моветон». Журналистская и научная добросовестность требует: даже если Янов берёт фразу, выдуманную Пионтковским, он должен сослаться (так велит должность и престиж!) не на Прилепина, а на пересказ лжеца, на использованный мутный источник. Ну, чтоб хотя бы самому не позориться перед профессиональным сообществом. Но даже это теперь у них не делается. А мы, русские преподаватели, всегда даём ссылку![5]

Глубокий мыслитель и преподаватель МГУ Александр Панарин, написавший политологический труд, основываясь на историко-философских воззрениях Пушкина, сделал трезвый вывод: «Цивилизационное одиночество России в мире создает особо жесткие геополитические условия, в которых выжить и сохранить себя можно только при очень высокой мобилизации духа, высокой вере и твердой идентичности». Уверен, что это суровое требование относится и к современной журналистике. Но ведь идентичность — это и врождённое чувство, и плод образования с воспитанием, и обретаемое самоощущение.

Итак, методы познавательной деятельности, традиционно используемые журналистикой для получения сведений: проработка текущей прессы, специальной литературы, документов, беседы со специалистами, носителями ценной информации. Появился

даже специальный термин: журналистское профессиональное сознание. Какие же элементы выделяют в нём его приверженцы? Прежде всего — знания, ценности, традиции и др. Все эти элементы входят в структуру сознания личности, отражают способы её участия в реализации различных видов журналистской деятельности. Именно изначальная коллективность редакционной работы порождает усиленную циркуляцию профессиональных знаний, ценностей, традиций, способствует быстрейшей выработке общепризнанных в редакции правил деятельности, воспитанию особого профессионального почерка, присущего журналистам одного издания. Но труд журналиста — индивидуален. Только постигнув глубинную суть проблемы или хотя бы попытавшись вникнуть в неё, можно приступать к сбору материала, к другим традиционным журналистским методам: наблюдение, эксперимент, интервью.

Метод наблюдения активно используется в журналистской практике. И обусловлено это рядом причин. Во-первых, журналист, включаясь в некое событие, имеет возможность проследить динамику его развития. Репортаж с места события или выразительная деталь в другом материале отличается не только высокой степенью оперативности, но и созданием атмосферы сопричастности тому, что происходит на глазах репортера (особенно это свойственно телевидению и радио), или убеждает читателя в подлинности того, что увидел журналист. Во-вторых, непосредственное наблюдение за поведением людей позволяет увидеть неприметные на первый взгляд детали, характерные личностные черты. Информация, почерпнутая из такого рода наблюдений, всегда отличается живостью и достоверностью. В-третьих, журналист, будучи очевидцем события, сам фиксирует наиболее значимые его моменты и в своих оценках независим от чьего-либо мнения. Аргумент «Я это видел собственными глазами, я это сам слышал от очевидца» — самый действенный и для редакции, и для реакции потенциального читателя, радиослушателя. На телевидении чаще всего убеждает сама «картинка». К тому же на стадии отбора фактов, выделяя среди них главные и второстепенные, изучая причинно-следственные связи, установившиеся между различными элементами события, корреспондент закладывает предпосылки для более объективного изучения и освещения фактов в своем будущем произведении.

Но, включаясь в наблюдение, журналисту стоит помнить и о возможных объективных и субъективных сложностях. Говоря об объективных препятствиях, необходимо отметить, что журналист чаще всего имеет дело с какими-то частными и неповторимыми ситуациями, которые не всегда можно заново «проиграть». Говоря о субъективных трудностях, нужно обратить внимание на то, что журналист сталкивается с человеческими эмоциями, с порой сложными и даже конфликтными межличностными отношениями. В данном случае на качество первичной информации могут повлиять и субъективные оценки людей, их ценностные ориентации, устоявшиеся представления и стереотипы, интересы и т. д. Есть гениальное наблюдение Льва Толстого в «Севастопольских рассказах» насчёт того, что раненому воину сражение всегда кажется проигранным вследствие личных страданий. Люди могут изменить тактику своего поведения, если узнают, что за ними наблюдают, замкнуться, когда увидят блокнот, диктофон, телекамеру. Или, приученные к постоянным ток-шоу, понести чушь, начать красоваться перед объективом и диктофоном.

Таким образом, жизненные наблюдения, встречи с интересными людьми, чтение литературы, общение со своими читателями, внезапно возникшая мысль, случайно услышанная фраза и многое другое — все это исходный материал, на основе которого может родиться замысел конкретного произведения. Поэтому не случайно многие профессионалы ведут записные книжки, в которые заносят все, что может, по их мнению, пригодиться им в дальнейшей работе. Мы как-то привыкли чаще говорить о «Записных книжках» Чехова или «Дневнике писателя» Достоевского, но каждый опытный журналист знает, что в блокнотах остаётся много впечатлений, живых зарисовок, подслушанных фраз и выношенных мыслей, которые могут весьма пригодиться при написании последующих материалов.

Порой из жизненных наблюдений может родиться не только материал в СМИ, но и книга, если, конечно, вести сбор сведений по определенной теме. В этом смысле интересен опыт работы обозревателя «Литературной газеты» Л. Графовой, о котором рассказал её коллега И. Гамаюнов: «Хорошо помню, как семь или, может быть, восемь лет назад она останавливала своих коллег в редакционных коридорах и просила “с ходу” ответить на вопрос: в чем смысл жизни? Одни отшучивались, другие, уступая её настойчивости, отвечали, она записывала. Потом в ее книге “Живу я в жизни только раз...” оказалась страница с теми ответами. По сути дела, вся её очерковая книга, населенная любыми людьми, с которыми свели автора журналистские дороги, была попыткой ответа на тот вопрос. Рассказывая о своих героях, она всматривалась в их поступки, стараясь понять, что ими движет, и, рассказывая, сделала для себя и своих читателей небольшое, но существенное открытие: человек, не отдавая себе отчета, ежесекундно оказывается в состоянии выбора. На первый взгляд все буднично: пойти или остаться; сказать или промолчать; принять или оттолкнуть лживую мысль. Но именно из таких пустяков складывается судьба, однажды толкающая тебя в эпицентр социальной драмы. И все то, из чего сложилась твоя душа, оборачивается моментом творчества. Или, наоборот, разрушения»[6].

Здесь мы видим, что журналист не просто собирал исходный жизненный материал для очерков, он внимательно вглядывался в своих будущих героев, пытаясь усмотреть в их судьбах и нечто общее, и индивидуальное. Именно совокупность подобного рода наблюдений и «заряжает» автора на реализацию определенного замысла.

ТЕХНИКА И СЛОВО

Творческий акт журналиста — единство двух относительно самостоятельных стадий: стадии познавательной деятельности и стадии создания текста, хотя их трудно расчленить: интуитивные записи, реплики, вопросы к самому себе по горячим следам могут стать залогом успешно работы непосредственно над про

изведением. Огромное значение имеет и то, как соотносится образ читателя (зрителя) с образом второго «я» автора; в каких формах осуществляется коммуникативная взаимосвязь между автором и читателем; каковы особенности журналистского воздействия на аудиторию. Теоретики считают, что образ читателя возникает в сознании автора в виде совокупности подразумевающихся черт. Вопрос о том, каким предстает в сознании автора образ читателя, в теории публицистики практически не изучен и ждет своего исследователя, хотя каждое СМИ пытается изучить свою аудиторию, её запросы и настроения. Можно предположить, что автор соотносит данный образ со своими непосредственными представлениями о нём и какими-то социологическими исследованиями или обратной связью с читателем. Конечно, подобного рода представления не возникают на пустом месте. Они образуются на основе непосредственных контактов с аудиторией: переписки с читателями, телефонных переговоров, личных встреч и т. д. Субъективные представления о читателе, таким образом, выступают для автора вторым составляющим его внутреннего «я». Именно на этой основе создается определенный образ человека, с которым публицист как с вполне реальным лицом может советоваться, делиться собственными мыслями и чувствами и т. п. При этом так называемый воображаемый читатель может выступить и в роли оппонента, с которым автор ведет заочный спор по тому или иному вопросу, и в качестве сочувствующего слушателя, и как лицо, к чьему мнению автор апеллирует, наконец, как некий проницательный человек, который может легко догадаться о дальнейшем развитии сюжета.

Наконец, наличие сайтов почти у всех современных СМИ позволяет учитывать мнение потребителей информации, читать отклики, восторженные или гневные отзывы. При этом надо помнить, что пишут, как правило, те, кто сам хотел бы стать журналистом, автором издания, кто выпускает в Интернете пар и делится наболевшим, не имея других каналов высказаться. Поэтому и эти мнения — весьма субъективны. Сегодня выходит всё больше целевых изданий, поэтому почти любое журналистское произведение адресуется не какой-то аморфной группе людей, а вполне конкретной читательской аудитории. Журналисту просто необходимо знать её объективные и субъективные характеристики. К первым мы относим социодемографические признаки (пол, возраст, сфера деятельности и т. д.), а ко вторым — информационные потребности, интересы и предпочтения. Если раньше журналисты определяли состав аудитории, как говорится, на глазок, то теперь они могут пользоваться результатами различных социологических исследований, ориентированных на выявление различных характеристик целевой читательской группы, и обратной электронной связью. Подобного рода знания позволяют журналистам при разговоре с читателями учитывать их информационные потребности, социокультурные и ценностные ориентации, нравственные и моральные представления и т. д. Подобного рода сведения способствуют не только налаживанию контактов с аудиторией, но и выработке более эффективных методов информационного, публицистического воздействия. Они тоже диктуют способ журналистского творчества, его методы и приёмы.

Сегодня мы видим широкое использование технических средств уже на стадии познавательной деятельности журналиста, возможности, которые открывают перед журналистами новые технические средства: электронные блокноты, цифровые диктофоны, цифровые камеры и т. п. Используется техника и на стадии создания текста — не только персональный компьютер с Интернетом, но и тот же диктофон, когда при написании оживают голоса героев, птиц, звуки оставшейся далеко чужой, а то и чуждой жизни.

Департамент по делам СМИ Краснодарской краевой администрации провёл анкетирование журналистов, в ходе которого журналистам был задан вопрос: какие знания и навыки, необходимые вам в сегодняшней работе, вы хотели бы получить в высшем учебном заведении, которое закончили, но не получили? Основная проблема тех, кто получил общее гуманитарное, а не профессиональное образование, — это отсутствие необходимых навыков работы с современной техникой, конкретные знания в таких сферах, как фотожурналистика, монтаж, операторское искусство, риторика, навыки ведения прямого эфира. Выявлена заинтересованность научиться работе с цифровой и компьютерной техникой, работе в прямом эфире, композиции в фотографии, репортажной съемке, в практической школе тележурналистики (операторское искусство, монтаж, работа со светом, дикторский голос). Многие навыки из тех, что названы молодыми журналистами, надо получать в процессе теоретического курса «Учебные СМИ», на учебных практиках и сотрудничая с вузовской газетой, с учебной телестудией, с кафедрой фотомастерства.

Вообще тенденция новейшего времени — депрофессионализация распространения информации. Что это значит? Пятьдесят лет назад кинопленка считалась крайне редким носителем информации. К работе с ней допускались специально обученные люди, операторов было немного, их имена знала вся страна. Съемки нескольких кадров для хроники новостей требовали больших технических и людских ресурсов. За кинооператором обязательно следовал ассистент, рядом находился осветитель или несколько осветителей, звук отдельно записывал звукооператор, с которым также работал ассистент. Другие специально обученные люди пленку проявляли, а потом вручную склеивали кадры. Для демонстрации отснятого и смонтированного материала требовалась не менее громоздкая и сложная техника. Все это придавало кинопроцессу мистический антураж.

Сейчас же миллионы людей ежедневно снимают окружающий мир на бытовые видеокамеры или на камеры, встроенные в мобильные телефоны. В Интернете на специальных сайтах выложены бесконечные часы видео на любую тему. Миллионы фотографий можно скачать из разных уголков мира. Отовсюду вы получаете изображение в режиме реального времени. Кстати, тот же недавний чудовищный теракт в Ницце был снят со всех сторон — от действий байкера, который пытался остановить грузовик и погиб под его колёсами, до ликвидации террориста полицией выстрелами через боковое стекло — переднее было бронированным, но не вызвало подозрений у полицейских!

Поэтому сегодня советуют журналистам (и оперативникам, кстати, тоже): если вы оказались на месте события уже после того, как завершилось основное действие, и время, казалось бы, ушло для вас безвозвратно, не стоит отчаиваться. Оглядитесь по сторонам, найдите свидетелей и очевидцев. Ненавязчиво поинтересуйтесь, не снимали ли они происходившее на видеокамеру или при помощи мобильного телефона. Уверен, вам обязательно повезет. Некоторые региональные телеканалы открыто и активно работают с подобным «домашним видео». «Покупаем видео!» — с призывом к жителям Липецка ежедневно обращаются в телекомпании ТВК. От 500 до 1000 руб. может получить человек за удачные или интересные кадры. Часто люди приносят видео бесплатно. Однажды в Липецке ночью машина, ехавшая на большой скорости, не вписалась в поворот и улетела с обрыва. Водителя спасло от смерти только то, что машина повисла на деревьях. Аварию на мобильник заснял сотрудник ГИБДД, в результате получился смешной репортаж. Город обсуждал происшествие несколько дней.

Алексей Венедиктов, главный редактор радиостанции «Эхо Москвы», говорит: «Новости у нас выходят каждые 15 минут. Мы предпочитаем не экономить — подписываемся на все новостные ленты: “ИТАР-ТАСС”», “РИА Новости”, “Интерфакс”, “РБК”, “АиФ”, “МК”, “Рейтер”, “Франс Пресс” и т. д. Газеты тоже публикуют новости. Их информация попадает в нашу общую линейку под названием “Пресса”. Кроме этого, отслеживаются новостные и аналитические телевизионные выпуски. Вот, на канале “Вести-24” появился Герман Греф и заявил про инфляцию. Мы сразу же даем эту информацию в эфире — со ссылкой на “Вести-24”, безусловно. Следующий источник новостей — это Интернет. Очень опасный источник, потому что это так называемая “серая” зона в плане ответственности. Недавно у меня был тяжелый разговор с ночным обзорщиком, который бросил в раздел “Новости” сообщение из газеты “Русский Курьер”, не обратив внимания, что оно было опубликовано в разделе “Слухи”. С Интернетом, впрочем, как и с другими источниками информации, нужно быть очень аккуратным. Существует ряд ресурсов, которым мы доверяем как источникам информации. Новость, взятую из этих источников, можно не проверять. Это, например, “Лента.ру”, “Газета.ру”, “РБК”, “Ньюс.ру.ком”... Есть ресурсы, к которым запрещено прибегать без перепроверки, — такие, как “Взгляд”, “Дни”, “Компромат”, “FLB” Мы не будем перепроверять информацию, взятую из агентств новостей или из престижных газет с солидной репутацией, но, скажем, газету “Жизнь” или “Экспресс-газету” мы будем проверять всегда в обязательном порядке. Ведь если мы даем ложную новость, то мы обманываем своего слушателя, а это значит, что уровень доверия к радио снизится»[7].

Это пространное высказывание главного редактора приведено для того, чтобы показать, насколько широки сегодня информационные возможности журналиста, как разнообразны источники. Тот же Венедиктов признаёт, что примерно 95% всей информации радиожурналисты получают из чужих источников: агентств, радио, телевидения, газет, Интернета. И лишь 5% (максимум 10%) информации добывают корреспонденты. При этом многообразие источников информации и ссылки на эти источники только повышают уровень доверия у слушателей к радио. «Ага, это не они сами придумали, — думают люди. — Масса людей над этим работала: разные источники, разные СМИ, все про-верено-перепроверено — значит, нужно слушать “Эхо Москвы”. Вот примерно так рассуждает слушатель... Оказывается, блоги — это тоже источник информации. Еще одна история — пожар в здании МГУ, в общежитии. Когда МГУ окружили, корреспондентам было невозможно туда попасть. Мы стали звонить по телефонам — связь не работает, отрублена. И в это время в блогах ребята, которые там учатся — студенты, стали рассказывать о том, что там происходит. Эти люди для нас вели прямые репортажи с места событий. Может быть, и неумело, но это ведь тоже — источник информации. С блогерами мы работаем так. Звоним и говорим: “Вас беспокоит “Эхо Москвы”. Мы прочитали ваш блог. Не могли бы вы нам рассказать то, что вы видели?” Вы представляете, они в московском эфире! Какой-то там заштатный городишко... Им звонит московская радиостанция, которую они знают, и просит их рассказать то, что они видели. Для них — это честь. Ну, так вот, они работали для нас репор-

терами. Естественно, все оценочные вещи из репортажа убираются. Из сообщений мы оставили только информацию: вот пошла толпа, били стекла, знакомая держала ларек — ларек подожгли и т. д. На “Эхо Москвы” есть выражение “акынство” — что вижу, о том и пою. Идет корова — вижу и пою: корова. И, кстати, непрофессиональные журналисты это понимают лучше, чем профессионалы, которые всегда хотят вставить в репортаж свое мнение».

Конечно, современный журналист должен уметь работать с персональными техническими средствами — фотокамерой, диктофоном, ноутбуком или планшетом, гаджетом, но, как видим, подсобные технические средства сегодня куда шире, и журналист должен ориентироваться в информационном пространстве, чтобы реализовать любое редакционное задание или собрать нужный ему материал. Сложилось устойчивое мнение, что, какой бы фундаментальной ни казалась бумага, интернет-версия той же газеты будет скоро собирать большую аудиторию. Издания должны максимально интегрироваться в Интернет. В рамках холдинга журналист просто должен делать свою работу, а руководители его будут решать, по какому каналу направить эту информацию. Журналист должен быть мультимедийным, писать, наговаривать, снимать фото и видео — так сегодня говорят во многих редакциях. По ощущениям многих пишущих, бумага как носитель не исчезнет, но, возможно, превратится в премиум-продукт. Скажем, мы набираем тексты на клавиатуре, а шариковые ручки не исчезли, они зачастую являются спутником путешественника (быстрая запись в блокнот), элементом имиджа (автограф или деловая пометка) или сокровенного общения (письмо близкому человеку, стихотворный экспромт). Бумажная газета, журнал хотя бы глянцевый, найдут своё место на столе читающего и думающего человека. Но как они будут выглядеть — никто не может предсказать. Поэтому надо по возможности активно осваивать все технические средства. И помнить, что всё-таки они — только технические, а главный инструмент — Слово!

  • [1] Lorenz К. Innate Bases of Learning. Harvard : Univ. Press, 1969. 2 Сельская жизнь. 2013. 15 мая. С. 2.
  • [2] Аганбегян А. Капитал мозга И АИФ. 2016. № 28. С. 16.
  • [3] Четверикова О. Реформа образования и спецслужбы США И Российский писатель. 2016. 22 июня. С. 7.
  • [4] URL: http://citaty.su/citaty-i-aforizmy-aleksandra-bloka 2 Демурин М. Год отрезвления И Литературная газета. 2014. № 51-52. С. 9.
  • [5] URL: http://svpressa.ru/politic/article/152511/ 15.07.2016. 2 Панарин А. С. В каком мире нам предстоит жить? М., 1997. С. 17.
  • [6] Гамаюнов И. В чём смысл жизни? // Литературная газета. 2008. № 32. С. 7.
  • [7] URL: http://echo.msk.ru/blog/pressa_echo/1860060-echo/
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >