Симультанность и прецедентный характер национальной идентичности
Очередные сдвиги в структуре этнокультурной идентичности связаны со следующим этапом этносоциального развития локальных человеческих групп, который принято называть национальным. Согласно традиции онтологического подхода, нация — это высшая стадия развития этноса, основанная не столько на культурно-лингвистической, сколько на политической общности людей.
По принятой западноевропейской наукой периодизации начало этого этапа датируется XV веком и связывается с формированием буржуазных обществ; согласно другому мнению, принадлежащему, в частности, Ф. Броделю, за точку отсчета следует принимать формирование национальных рынков (наиболее очевидное материальное свидетельство наступления буржуазной эпохи), которое происходило преимущественно в XVIII веке. А поскольку наиболее выраженные перемены в общественном устройстве, и в том числе основные процессы собственно национального строительства, приходятся преимущественно на XIX и XX века, мы будем рассматривать нации как уже сложившиеся образования в рамках последних двух столетий.
Иерархическая структура национальной идентичности
Для того чтобы понять, на каких основаниях формировалась национальная идентичность, необходимо вспомнить о социокультурных трансформациях, характерных для периода формирования наций.
Прежде всего следует отметить, что в национальную эпоху возобладало политическое основание социальной консолидации. Сложилась смысловая дихотомия «нация — государство».
Напомним в этой связи, что с возникновением политического структурирования социосферы процесс этногенеза развивался в неразрывной связи с процессом государственного строительства. Однако, как мы уже отмечали, отношения этноса и государства складывались в истории неоднозначно, и со временем «...этнос и государство, теряющее свою племенную основу, оказываются в разных системах социальных координат». Нагляднее всего этот вывод иллюстрируется исторически сложившимся несоответствием этнических и государственных границ, предшествовавшим появлению современных национальных государств.
К политическому основанию добавилось и весьма существенное экономическое основание, в частности формирование общенационального рынка, сопровождавшееся активным обменом товарами между регионами, а соответственно, интенсификацией коммуникативных и социальных связей.
Существенные перемены произошли и в культуре нации по сравнению с этнической культурой. Прежде всего начали стираться сословные границы, дифференцирующие культуру общества. Это было связано преимущественно с буржуазными революциями (или реформами), прокатившимися по Европе и Америке в XVI-XIX веках, а в XX веке и по всему миру, отменявшими любые сословные ограничения на образование, профессии и т. п. Более того, под влиянием идей Просвещения государственное вмешательство в культурные процессы получило выраженно унифицирующий характер.
Государство, заинтересованное в формировании общей культуры для всего населения (включая и нацменьшинства), вводило обязательное начальное, а затем и среднее образование на основании более или менее унифицированных программ; бурное развитие получила система СМИ, поначалу печатных, а с XX века и электронных; во многих странах начали разрабатываться национальные литературные языки и языки делопроизводства. Формированию общенационального коммуникативного пространства способствовало развитие средств транспорта и связи, начавшаяся массовая урбанизация и внутренняя миграция; постепенно формировалось гражданское общество, состоящее уже из грамотных и информированных в текущих событиях людей; определенную роль в культурном «выравнивании» всего мужского населения сыграла и всеобщая воинская повинность.
Отчасти именно формирование единой, «надэтнической» культуры дает основание ряду современных исследователей ставить под сомнение этнокультурную сущность нации.
Среди прочих аргументов в защиту такой позиции высказывается убеждение в том, что национальный тип социальной идентичности, формирующийся на рубеже Средних веков и Нового времени и фиксирующий в том числе процессы культурной унификации полиэтничного населения, проживающего в границах национальных государств, по определению должен был нивелировать традиционные типы идентичности, и в первую очередь — этническую.
Со всей убежденностью эту идею отстаивает Э. Геллнер — один из наиболее авторитетных современных исследователей в области национальной проблематики, придерживающийся конструктивистских взглядов.
В частности, он настаивает на том, что в отличие от исторически более раннего (традиционного) общества, основанного на сельскохозяйственном труде и стабильной технологии, где неизбежно должен был получать развитие культурный плюрализм, национальное государство, в основе которого лежит развитое индустриальное общество с универсальной системой коммуникации, предполагающей использование только таких знаков, которые имеют универсальное значение, отвечают всеобщим стандартам и не зависят от контекста, «...не сможет уже терпеть дикого произрастания разнообразных субкультур, связанных каждая своим контекстом и разделенных ощутимыми барьерами взаимонепонимания».
В противовес этому мнению мы убеждены, что в процессе формирования национального государства складывались не столько новые, сколько дополнительные, расширенные основания и механизмы консолидации, адекватные все более усложняющимся социальным связям и обусловливавшие сознание и эмоциональное переживание социально-политического и культурного единства всех его граждан независимо от их этнической, сословной и другой принадлежности. Сложная, иерархическая структура новой культурно-исторической формы социальной идентичности явила собой напластование и синтез традиционных и современных идентификационных компонентов.
Национальная идентичность (конечно, если не сводить понятие нации к государственной основе, а иметь в виду еще и ее полиэтническую сущность), призванная, по мнению Э. Хобсбаума, во многом решить «острую проблему лояльности гражданина по отношению к государству и существующему строю и его идентификации с ними», сохраняет в своей структуре и «парадигму родства», и этнокультурные основания социальной консолидации, преломляя их, однако, через призму унифицированной гражданской идентичности. На новой исторической стадии формирования этнокультурной идентичности происходит не отмена, а частичная трансформация, адаптация и синтез основных черт традиционных и новых, приоритетных идентификационных оснований.
При этом процесс усложнения структуры этнокультурной идентичности сопровождается ростом ее институционализации. Так, этническая и тем более родоплеменная формы идентичности минимально институционализированы. Как отмечает Дж. Бройи, «до-современная этническая идентичность не имеет достаточного количества институциональных ипостасей, выходящих за локальные рамки».
Значительно более сложной и дифференцированной становится институциональность национальной идентичности. Практически все основные институты, которые создают, сохраняют или передают национальную идентичность, «относятся к современной эпохе: это парламенты, массовая литература, суды, школы, рынки труда...». Совершенно очевидно, что чрезвычайно важная роль в формировании национальной идентичности принадлежит и таким институтам, как образовательные учреждения, национальная армия и т. д.
В результате современная национальная идентичность как в индивидуальной, так и в коллективной ее формах, представляет собой напластование основных исторических форм этнокультурной идентичности и носит прецедентный характер. В зависимости от конкретно-исторической ситуации может произойти актуализация любого из идентификационных оснований или же возникнуть их
симультанная комбинация. Чаще всего это зависит от того, каков характер реальной или мнимой опасности, угрожающей целостности «единицы выживания». Одновременно собственно национальная идентичность оказывается менее устойчивой на фоне других, более древних компонентов общности и в кризисной ситуации, как правило, разрушается первой.
Позволим себе предположить, что наиболее ярко и показательно вся сложность и многослойность структуры национальной идентичности проявляется в феномене национализма, в различных видах которого актуализируются либо архаические родовые, либо этнокультурные, либо политические основания социальной консолидации.
