Структура этнокультурной идентичности: синхронический и диахронический аспекты
Многочисленные и весьма разнообразные исследования как социальной идентичности в целом, так и ее этнокультурной формы не привели к синтезированию сколько-нибудь общего понятия и единого, общеразделяемого концепта; а механизмы формирования, социальные функции и формы проявления этнокультурной идентичности, даже в их совокупности, не дают целостного представления об этом феномене. Многообразие интерпретаций идентичности словно ставит под сомнение возможность «идентификации» самой идентичности, то есть осмысления ее как целостного явления, обладающего сколько-нибудь устойчивой структурой. Однако при всей сложности этой проблемы она представляется методологически важной для настоящего исследования, поскольку без структурирования идентичности анализ этого чрезвычайно сложного, многоуровневого и многоаспектного явления будет подменяться рассмотрением его отдельных проявлений.
Несмотря на то, что в качестве объекта специального рассмотрения структура исследуемого нами феномена до сих пор не фигурировала, мы отмечаем, что многие исследователи в той или иной степени, явно или вскользь, этого вопроса касались, и тема «структурирования» идентичности «в растворе» присутствует в междисциплинарном научном дискурсе. При этом можно обнаружить несколько различных
взаимодополняющих оснований структурирования, дающих в целом объемное видение исследуемого феномена.
Во-первых, как мы уже видели, в структуре идентичности традиционно выделяют две основные составляющие: индивидуально-психологическую и социальную, которые мы обозначили как интровертивную и экстравертивную; во-вторых, в структуре социальной идентичности можно выделить индивидуальную и коллективную формы. Однако подобные основания структурирования позволяют анализировать феномен этнокультурной идентичности как бы «сверху» или «со стороны»; для того, чтобы рассмотреть его «изнутри», необходимо, на наш взгляд, выявить когнитивно-психологические структурные компоненты, раскрывающие природу и сущность этого явления.
Такой подход, к слову сказать, мы неоднократно обнаруживали в исследованиях идентичности, причем, в зависимости от научно-дисциплинарной принадлежности исследователя, приоритетное положение в структуре идентичности отводилось то сознанию, то чувствам, то бессознательным процессам и инстинктам. Тем не менее приоритетной считается точка зрения, согласно которой природу идентичности определяют как рациональные, так и внерацио-нальные компоненты. Так, Г. Тэджфел, как мы уже отмечали выше, указывал на совокупность в структуре социальной идентичности когнитивного (осознание принадлежности к группе), ценностного (положительная или отрицательная оценка этого факта) и эмоционального (переживание факта принадлежности в форме таких чувств, как любовь или ненависть) компонентов; психологи традиционно выделяют когнитивный, эмоциональный и поведенческий аспекты идентичности.
Вместе с тем провести четкую границу между структурными компонентами идентичности достаточно проблематично в силу невозможности определить, где заканчивается рефлексия по поводу идентичности и начинаются ее эмоциональное переживание, манифестации и репрезентации.
Со сложностью подобного рода, вероятно, столкнулись уже первые исследователи идентичности, в том числе Ч. Кули. Акцентируя и даже гипертрофируя чувственный характер самости, как мы видели выше, Кули, тем не менее, называл ее то идеей, то частью сознания, то социальным стремлением, то инстинктом, тем самым, как нам кажется, невольно указывая на сложную структуру идентичности — одновременное присутствие в ней инстинктивных, чувственных, рациональных и поведенческих аспектов и их тесную взаимосвязь.
