Устная и письменная речь

Русский литературный язык существует в двух формах — устной и письменной. Каждая форма речи имеет свою специфику.

Устная речь:

• ? это речь звучащая, в ней используется система фонетических и просодических средств выражения;
• ? она создается в процессе говорения;
• ? для нее характерны словесная импровизация и некоторые языковые особенности (свобода в выборе лексики, использование простых предложений, употребление побудительных, вопросительных, восклицательных предложений различного рода, повторы, незаконченность выражения мысли).

Письменная речь:

• ? это речь, графически закрепленная;
• ? она может быть заранее обдумана и исправлена;
• ? для нее характерны некоторые языковые особенности (преобладание книжной лексики, наличие сложных предлогов, страдательных конструкций, строгое соблюдение языковых норм, отсутствие внеязыковых элементов и др.).

В одном из номеров «Журналиста» была опубликована небольшая заметка читателя под названием «Промахи?». Автор обратил внимание на одну любопытную деталь. Когда в печати даются материалы интервью, бесед, встреч за круглым столом, не всегда учитываются особенности устной речи. Рассказывая об одном интервью с поэтом, читатель пишет:

Начало как начало: поэт отвечает, что редактором его первой книжки был Ефим Зозуля. Подчеркиваю: Ефим. Так и должно быть в живой беседе. А дальше: «Он же был руководителем литобъединения при журнале, в котором состояли М. Алигер, Е. Долматовский, М. Мату- совский...» и так далее. Не странно ли? Неужели вот так и беседовали? Вот так поэт и говорил: «Е. Долматовский»? Не верится. Вероятно, поэт говорил просто: «Долматовский» или «Евгений Долматовский». Повторяю: беседа же.

К сожалению, даже в публичных выступлениях некоторые ораторы вместо имени-отчества порой употребляют просто инициалы. Это, безусловно, недопустимо, вызывает отрицательную реакцию слушателей.

Устная речь отличается от письменной также характером адресата. Письменная речь обычно обращена к отсутствующим. Тот, кто пишет, не видит своего читателя, а может лишь мысленно представить его себе. На письменную речь не влияет реакция тех, кто ее читает. Напротив, устная речь предполагает наличие собеседника. Говорящий и слушающий не только слышат, но и видят друг друга. Поэтому устная речь нередко зависит от того, как ее воспринимают. Реакция одобрения или неодобрения, реплики слушателей, их улыбки и смех — все это может повлиять на характер речи, изменить ее в зависимости от этой реакции.

Говорящий создает, творит свою речь сразу. Он одновременно работает над содержанием и формой. Пишущий имеет возможность совершенствовать написанный текст, возвращаться к нему, изменять, исправлять.

Различен и характер восприятия устной и письменной речи.

Письменная речь рассчитана на зрительное восприятие. Во время чтения всегда имеется возможность перечитать непонятное место несколько раз, проверить по словарям правильность понимания терминов. Устная речь воспринимается на слух. Чтобы ее воспроизвести еще раз, необходимы специальные технические средства. Поэтому устная речь должна быть построена и организована таким образом, чтобы ее содержание сразу понималось и легко усваивалось слушателями.

Вот что писал о разном восприятии устной и письменной речи И. Андроников в статье «Слово написанное и сказанное»:

Если человек выйдет на любовное свидание и прочтет своей любимой объяснение по бумажке, она его засмеет. Между тем та же записка, посланная по почте, может ее растрогать. Если учитель читает текст своего урока по книге, авторитета у этого учителя нет. Если агитатор пользуется все время шпаргалкой, можете заранее знать — такой никого не сагитирует. Если человек в суде начнет давать показания по бумажке, этим показаниям никто не поверит. Плохим лектором считается тот, кто читает, уткнувшись носом в принесенную из дома рукопись. Но если напечатать текст этой лекции, она может оказаться интересной. И выяснится, что она скучна не потому, что бессодержательна, а потому, что письменная речь заменила на кафедре живую устную речь.

В чем тут дело? Дело, мне кажется, в том, что написанный текст является посредником между людьми, когда между ними невозможно живое общение. В таких случаях текст выступает как представитель автора. Но если автор здесь и может говорить сам, написанный текст становится при общении помехой.

Есть еще одно различие между письменной и устной речью. О нем говорят пословицы: Что написано пером — не вырубишь топором и Слово не воробей, вылетит — не поймаешь. Написанное может долго сохраняться; произнесенное, сказанное недолговечно. Возможность записывать устную речь появилась сравнительно недавно. Но и сейчас в большинстве случаев сказанное исчезает бесследно.

Понимая значимость письменной формы речи, Н.В. Гоголь советовал тщательно обрабатывать написанное:

Сначала нужно набросать все как придется, хотя бы плохо, водянисто, но решительно все, и забыть об этой тетради. Потом, через месяц, через два, иногда более (это скажется само собою), достать написанное и перечитать; вы увидите, что многое не так, много лишнего, а кое-чего и недостает. Сделайте поправки и заметки на полях — и снова забросьте тетрадь. При новом пересмотре ее — новые заметки на полях, и где не хватит места — взять отдельный клочок и приклеить сбоку. Когда будет все таким образом написано, возьмите и перепишите тетрадь собственноручно. Тут сами собой явятся новые озарения, урезы, добавки, очищения слога. Между прежних вскочат слова, которые необходимо там должны быть, но которые почему-то никак не являются сразу. И опять положите тетрадку. Путешествуйте, развлекайтесь, не делайте ничего или хоть пишите другое. Придет час — вспомнится заброшенная тетрадь; возьмите, перечитайте, поправьте тем же способом, и когда снова она будет измарана, перепишите ее собственноручно. Вы заметите при этом, что вместе с крепчанием слога, с отделкой, очисткой фраз как бы крепчает и ваша рука; буквы становятся тверже и решительнее. Так надо делать, по-моему, восемь раз. Для иного, может быть, нужно меньше, а для иного и еще больше. Я делаю восемь раз. Только после восьмой переписки, непременно собственною рукою, труд является вполне художнически законченным, достигает перла создания. Дальнейшие поправки и пере- сматриванье, пожалуй, испортят дело; что называется у живописцев: зарисуешься. Конечно, следовать постоянно таким правилам нельзя, трудно. Я говорю об идеале. Иное пустишь и скорее. Человек все-таки человек, а не машина [81. С. 176—177].

Оказывается, недостаточно быть гениальным, надо быть еще и великим тружеником. Попробуйте переписать восемь раз хотя бы повесть «Ночь перед Рождеством», не говоря уже о «Мертвых душах», и вы убедитесь в этом. Сказанное Н.В. Гоголем — прекрасный пример ответственного отношения к тому, что делаешь, пример для всех.

Во времена Н.В. Гоголя не было еще пишущей машинки, которую изобрели в середине XIX в. В настоящее время на смену ей пришел компьютер. Возникает вопрос: не изменилось ли соотношение между устной и письменной речью с появлением компьютера, Интернета, сотового телефона, видеотелефона, аудиокассет?

Один из героев произведений Александра Грина профессор Грантом говорит о том, как удивительна, сложна, тонка наша нервная система. Благодаря ей мы различаем фальшивые ноты в разговоре, морщимся от неточного или неверного жеста; мы заражаем своим весельем или подавленным настроением окружающих, угадываем мысли других и поэтому часто слышим и говорим: «Я знал, что вы это скажете», «Это самое я подумал». Мы способны понимать с полуслова или даже при одном взгляде, чего от нас хотят. Мы чувствуем, когда глядят нам в спину и невольно оборачиваемся. Но все это, по мнению ученого, жалкие и обыденные примеры могущества нашего нервного восприятия. Человек способен на большее. И Грант спрашивает:

Не думаете ли теперь вы, что, быть может, скоро наступит время, когда в этом сплетении, в этом сливающемся скоплении нервной силы исчезнут все условные преграды и средства общения? Что слово станет ненужным, ибо мысль будет познавать мысль молчанием, что чувства определятся в сложнейших формах?

Действительно, а что будет дальше? Будут ли меняться формы общения? Наступит ли время, когда не нужны будут ни устная, ни письменная речь? Как в недалеком будущем (ведь развитие техники идет гигантскими шагами) или очень-очень далеком люди станут общаться друг с другом? Может быть, изобретут миниатюрную пластинку, которую прикрепляют к виску, и с помощью таких «нависочников» человек будет улавливать мысли своих собеседников? Вы согласны с этим? Или думаете, что будет иначе?

На рубеже двух тысячелетий мы может только фантазировать! А пока в нашем распоряжении остается лишь язык. И о нем академик Л.В. Щерба пишет: «Литературный язык, которым мы пользуемся, — это подлинно драгоценнейшее наследие, полученное нами от предшествующих поколений, драгоценнейшее, ибо оно дает нам возможность выражать свои мысли и чувства и понимать их не только у наших современников, но и у великих людей минувших времен».