ТАЛМУД: ИСТОРИЯ И СТРУКТУРА

Талмуд («учение») - устный закон евреев (torah she-be-al peh): совокупность законов, их, а также заповедей письменной Торы, всей иудейской Библии, нормативно значимых толкований, обсуждений, жанрово различных повествований (притч, чудесных историй, проповедей), записанных во II в. до н.э. -VI в. н.э.

Нерасчлененность устно-письменной речи, при преобладании устной в Библии и Талмуде, часто происходившей в нем как бы помимо записи, являвшейся формой устной речи, - прежде всего для вслушивания, а не всматривания - в музыкально-ритмических, разговорных оборотах как бы для напева (Санх. 99 (а) б, Соф. ЗЛЗ), подтверждает единство и равнозначность письменного и устного закона, начавшегося, по преданию, от 613 библейских заповедей Моисея, лишь часть из которых сперва была записана. Письменный закон - Тора (torah she-bekhtav) - это также перешедшая в запись устная речь. Вопреки мнению Раши (р. Шломо б. Исаака - знаменитого толкователя XI в.), что Талмуд записывался лишь савораями, а также запрету записи Талмуда в Средних Мидрашах, Талмуд записывался изначально - что согласуется с мнением Маймонида и средневековых гаонов, - но продолжал и заучиваться.

При последовательном устранении современных представлений устной и письменной речи, как видно из этих примеров, возможно представление о её целостности, отвергающее преобладание её части -так, пусть некартинно, изобразительно-выразительна устная, так музыкально-певуча письменная.

Такова преемственность иудаизма и в законе, и вне его, что не только часть Библии и Талмуда - Тора и Мишна, а вся Библия и Талмуд, и последующие наиболее влиятельные книги (напр., «Накрытый Стол» - «Shulchan Arukh» Иосифа Каро (XVI в.), толкования Раши и его родственников к Торе и Талмуду) стали нормой евреев, сопоставимые с первоисточниками, - законом. Так что «Shulchan Arukh», объединивший испано-франко-немецкие преемственности толкований и составления сводов законов (Альфази, Маймонид, Иаков б. Ашер), вместе с дополнениями к нему Моисея Исерля из Кракова (уравновешиваю щими испанское влияние, преобладающее в «Shulchan Arukh»), практически наиболее важен, по нему испытываема вера евреев. Такое ценностно-практическое выравнивание текстов очевидно уже в Талмуде, причислявшем к заповедям все слова Торы. Филон Александрийский был до Саадии, Раши и Поздних Мидрашей (XI в.) единственным, кто отмечал Декалог как основу всего закона (противоположное ему мнение: Берак. 1:5, 3).

Структура Талмуда. Это не столько строй мысли, сколько устойчивые способы преемственности иудаизма, степень влияния которых обусловлена не идеями, а социально-исторически: древностью, влиянием школ, исполнимостью содержания. Поэтому структура Талмуда незавершённа: исторически изменчива, не выстроена по ходу мысли - логически не связана, неравномерна в толковании и неравноценна в истории.

Три основных вида текста Талмуда - галахи (законодательство), аггады (повествования) и мидраши (толкования и проповеди к Библии с повествовательными признаками) - не образуют неизменной ценностной иерархии: основой практики и нормотворчества обычно признавалась галаха, но иногда ей предпочитали мидраш (р. Иуда, Кид. 49а), а в средневековье во Франции и Германии аггада признавалась не менее ценной (в противоречии к ИТ, Пеа. 2:6, 17а). Эти предпочтения возникали под влиянием школ и вызванной ими преемственности, а не из идейного содержания текста (напр., среди палестинских было две основных - р. Акибы (прежде всего галахической) и р. Измаила (мидрашитской) - их приверженцы обычно предпочитали тот или другой вид текста). Переплетение этих видов (даже в Мишне) способствовало их ценностно-целостному представлению. Колебалось число трактатов Талмуда, обычно равное 65, но иногда меньшее - поскольку Бава Кама (Часть (букв.: ворота - Первая), Бава Меция (Средняя) и Бава Батра (Последняя) рассматривались как один, - или большее, если к Талмуду присоединяли еще «малые» трактаты (толкования на отдельные слова и отрывки), написанные гаонами после его создания. Колебания размеров Талмуда очевидны и по одним и тем же названиям, распространяемым на разные тексты. Часть не вошедших в Талмуд текстов была не только утрачена, но и собрана во влиятельных Средних Мидрашах (VII-X вв. н. э.), прежде всего в редакциях Танхумы (полное название -Танхума Мидраш, или Танхума Йеламмедену: по имени р. Танхумы Бар Аббы - палестинского аморая IV в., защитника иудаизма перед христианством - и обычного обращения к нему, «нашему учителю», с просьбой обучить: Yelammedenu Rabbenu) и объединенных с Танхумой сходных толкованиях на отдельные книги Торы - поэтому прочно с Талмудом связанных. Толкования Раши и Тосафот («дополнения») его внуков Иакова Тама и Рашбама (р. Самуила б. Меира), а также зятьёв Меира б. Самуила и Иуды

б. Натана, других его учеников представлялись необходимой подготовкой понимания Талмуда, как бы срастались с ним (не случайно первое полное издание Талмуда - в Венеции в 20-х гг. XVI в. - включает и эти толкования). Талмуд закончился не потому, что был завершен, а вследствие временного упадка развивавших его школ - и это тоже способствовало его предрасположенности к продолжению. В вильнюсское издание Талмуда (80-е гг. XIX в.) - наиболее влиятельное среди современных евреев - включены также «Точный закон», состоящий из ссылок на галахи и толкования Маймонида, Иосифа Каро и др., ссылки и замечания толкователей XVI-XIX вв.: р. Боаза, р. Баха, р. Ильи (гаона из Вильнюса), р. Акивы Эгера и р. Беца-леля Ронсбурга. Все эти тексты, Раши и Тосафот в несколько колонок охватывают центральную часть страниц - Мишну и Гемару.

Древнейшая часть Талмуда, Мишна («повторение», от глагола shanah, с оттенком учить - tanna), собиралась первым поколением талмудистов - таннаями в Палестине в I-II вв. н. э. (однако трактат «Свидетельства» - «Эдуйот» - II в. до н. э.) в «Шесть разделов» (Shishah Sidrei) - название, в сокращении распространяемое на весь Талмуд (Shas). Это Семена, Праздники, Женщины, Ущербы, Святыни и Чистые. Галахи (синоним: мишны) Мишны - обычно законы к отдельным случаям, не содержащие обобщений. Поэтому в позднейшей части Талмуда - Гемаре («завершение»), иногда также называемой «Талмуд» и даже подразумевающей весь Талмуд в целом, собранной вторым и третьим поколениями талмудистов - амораями и савораями, - разрабатывается толкование галах - их исправление, практика и создание новых. Поэтому Гемара становится даже более важной, чем Мишна.

Не вошедшие в Мишну тексты любого вида -барайты («исключенные», «внешние»), - в основном из Палестины, собраны амораями и савораями в сопоставимую с Мишной по древности часть Талмуда - Тосефту («дополнение», «прибавление»), уступавшую по значению Гемаре, но в отдельных текстах превосходившую Мишну, в целом, однако, более значимую (возможно, до вавилонских школ или средневековья Тосефта не отделялась от Мишны и заметно отличалась от практикуемой теперь).

Собирание Талмуда в двух различных исторических регионах - палестинскими школами (I-IV вв. н. э. в Ямнине, Цезарее, Тивериаде, Сефорисе, Лидде) и вавилонскими (III—IV вв. н. э. в Пумбедите, Суре, Нареше, Нехардее) - предопределило два варианта Талмуда: Иерусалимский (Иерушалми, Т. Запада -Talmud di-Verei Maarava, Земли Израиль - Talmud de-Erez Jisrael) и Вавилонский (Бавли). Они различаются прежде всего размерами (Бавли больше) и содержанием Гемар, но и по некоторым особенностям Мишны (маскируемых обычаем издавать оба Талмуда, с одной и той же - вавилонской - редакцией Мишны). Благодаря межрегиональным связям толкования и поправки к Мишне начались в вавилонских школах еще до основной сборки и редакции Мишин в Палестине Иудой ха-Наси (кон. II - нач.Ш в.) и завершились уже после 351 и 421 гг. - после окончательного разгрома палестинских школ римско-христианскими властями. Тем не менее влияние таннаев было непререкаемо, а палестинских амораев значительно (БК 846, к ним могли даже обратиться за согласием при назначении главы школы в Пумбедите, кроме того, некоторые вавилонские амораи переселялись в Палестину, учились там), что способствовало тщательному сбору и присоединению к основному корпусу любых текстов палестинских школ вавилонянами и подробному изысканию первоначальных мнений для обоснования собственных. Это одна из причин, почему в Бавли больше аггады и мидрашей, чем в Иерушалми - часто (аггада) и всегда (мидраш), имеющих палестинскую первооснову, изощреннее и длительнее споры, обоснованнее появление новых галах (в Иерушалми они иногда вводятся без оснований), и даже описаны способы создания галах и редактирования.

Наверняка талмудисты толковали все разделы Мишны (ср.: Санх. 1066), но лишь некоторые толкования сохранены в Гемарах - в зависимости от значения Мишны для региона, прежде всего связанной с Палестиной (напр., сельскохозяйственный раздел Мишны подробно истолкован в Иерушалми и кратко в Бавли, т. к. эти положения Мишны не соответствовали внепалестинским условиям). Некоторые тексты толковались, однако, и при региональных несоответствиях, если способствовали преемственности как место ее сохранения (напр., в Бавли истолкована храмовая служба, т. к. ее толкование представлялось участием в ней, поддерживавшим взаимосвязь с праздниками). Палестинская Гемара охватывает только 4 раздела Мишны (Семена - Ущербы) и несколько отрывков последнего, а вавилонская - все (в основном пропуская первый), с исключением толкования многих трактатов в обеих Гемарах и меньшей ценности палестинской - в большей мере отразившей противоречия и различия школ.

После VII в. в связи с арабскими завоеваниями влияние Бавли всецело преобладает даже в Палестине, влиятельные толкователи Талмуда (Альфази, Раши) редко ссылаются на Иерушалми.

Способы толкования галах. Подобно Библии Талмуд величественен не как идея, а источник идей -будучи преемственностью иудаизма, а не исследованием, не рациональным мировоззрением. Толкование галах - основной путь развития Талмуда (от глагола halakh - идти) - происходило не на основе логики, а на основе уже перечисленных нами социально-исторических воздействий. Способы толкования - это его устойчивые оформления, риторики, а не логики. По этим «меткам» обнаруживаемы слои преемственности, по ним, пусть в стертом виде, распознаваемы эти воздействия (тем более что бывает известно, в каких школах разрабатывался такой-то способ, напр., с именем р. Измаила связаны несколько, в их числе - способ соотнесения частного случая и общего правила для облегчения-ужесточения закона). Такое распознание важно для сохранения и развития преемственности, основным местом которой - посреди национально зыбкого мира «рассеяния» - был текст. Поэтому способы толкования - это способы сохранения преемственности иудаизма. Некоторые из них - напр., получение общего правила из частных примеров, т. е. индукция (bineyan av) и вышеназванный, - связаны с логикой, однако их применимость и распространимость зависит не от логики, а все тех же воздействий. Поэтому они более риторичны, чем логичны. Другие способы - суживающие закон до особого случая, изменяющие, уточняющие или даже отменяющие его - очевидно риторичны: вводятся через особый вопрос (напр., «с чем мы имеем здесь дело?»), особые слова («нечто пропущено и Мишна должна читаться так»), ответы, которые влекут называние подходящих (для целей данного толкования) толкований, устойчивых практик и даже толкований, не имеющих силы довода, а как бы впрок заготовляемых для поддержки преемственности (БК 8а, 43а, 106а, БМ 126, ББ 135а). Талмуд (как и Библия) логически непредсказуем, столь же изменчив и неожиданен, как и связанный с ним затекстовый мир иудаизма, тем ограниченнее возможность логики в нем. Талмуд замкнут как самодостаточный - существующий как бы помимо мира особый мир - не в логике, а в противостоянии миру. Для его понимания как бы не требуется пространственно-временной затекстовый мир, не к нему, а к другим текстам, к самому себе Талмуд отсылает. Этот затекстовый мир влияет на Талмуд косвенно через затекстовый мир иудаизма. В отличие от Библии Талмуд открыт не ко всему миру, а лишь миру иудаизма, открыт не в смысле слияния текста и мира, а все-таки как текст - явление представления о мире, его итоговое выражение, а не сам мир. Показателем обособления текста от мира является, например, возможность пропуска слов как не содержащих важных смыслов (в школе р. Измаила, что отвергалось школой р. Акибы, безоговорочно допускавшей к толкованию все мельчайшие подробности текста), поиск противоречий и их согласуемости, поиск слов, позволяющих сузить-расширить применение закона или позволяющих утвердить следующие за ними слова как галаху - вся эта текстологическая работа (уже осознаваемая в таком качестве) не была бы возможна, если бы текст не сформировался как явление представления (независимо от осознания этого).

Предрешенность галахи, следующей из указанных воздействий, поэтому возникающей как бы не вполне из текста, а из затекстовой практики, ее исполнимость (в смысле возможности и сопоставимости с известными практиками), при нередкой даже чисто текстологической неожиданности ее «вывода», не были бы возможны при слиянии текста и мира. Заимствованные в тексте явления мира подвергнуты преобразованиям, но все-таки сохраняют некоторую затек-стовую предопределенность. Например, основанное на повторе слов толкование Быт. 37:24, конечно, неожиданно - в том, что «ров был пуст; воды в нем не было» обнаруживают указание на змей и скорпионов в нем (Шаб. 226), - однако в мире возможно: ведь в яме, во рву (темном, влажном, глубоком?), куда бросили братья Иосифа, уместны змеи и скорпионы, а, например, не птицы. Предрешенность, исполнимость, предопределенность - показатели скрытых ссылок текста на внешний мир. Конечно, этот затек-стовый мир иудаизма - мир сознания еврея помимо текста отличался особым порядком сущего (в том, например, что оно не было картинно представимым), но все-таки был встроен в общий всем людям мир. Без такой встроенности ни одна из таких ссылок текста не была бы возможна.

То, что воздействия извне не очевидны, стерты в риторике, показывает незавершённость обособления текста и мира.

То, что изменения в затекстовом мире иудаизма параллельно отражались в тексте или текст обратно воздействовал на мир так, что любая его подробность могла стать обязательной - показатель необычной для литературы близости текста и мира, близости, которой Талмуд, пусть по-другому, продолжал Библию.

Способы ссылок на Талмуд в научной литературе. Так как Бавли наиболее влиятелен, особые ссылки на него перед трактатами - ВТ или ТБ - нередко пропущены. При указании Иерушалми особая ссылка - ИТ (ТИ) - обязательна. Указывая Мишну, ссылаются на трактат, главу и (через двоеточие) номер текста (пропуская особые ссылки на Талмуд, если это Бавли, или особенности Мишны не приняты во внимание). Так же указывают Тосефту, добавляя особую ссылку - Талмуд, или Тос. Если указывается часть Мишны, близкая Тосефте (или если в разных изданиях один и тот же текст оказывается то в Мишне, то в Тосефте), возможна особая ссылка на Мишну - М.

Указывая Гемару, ссылаются на трактат, страницу и ее лицевую (а) или оборотную (б) сторону, иногда добавляя особую ссылку на месторасположение текста (вверху-внизу). Все три Бавы указываются заглавными буквами: БК, БМ, ББ.

Мидраш - имеющий обычно составную структуру - указывается в последовательном перечислении его названий, главы (параграфа) и (или) книги и стиха Библии, к которым он составлен. Может быть указан (в скобках после названия) редактор соответствующего варианта Мидраша или место первого издания.

Преследования Талмуда. Ближе к концу средневековья (исключая рейнско-мозельскую резню 1096 г.) и особенно в эпоху возрождения евреи подверглись массовому изгнанию, гону, поощренному чумой (XIV в.), с запада на восток: из Великобритании

(XIII в.), Франции и Германии (XIV в.), Испании (XV в.), сопровождаемому добровольно-насильственной христианизацией, изъятием Талмуда и других книг, сожжением их или стиранием их «богохульных» отрывков. В 1233 г. в Монпелье был сожжен «Путеводитель колеблющихся» (Moreh Nevuchim) Маймонида. В 1239 г. под предлогом меморандума еврея-вероотступника Донина (1236), поданного папе Григорию IX с перечнем обвинений против Талмуда (хула на Иисуса Христа и деву Марию, нападки на церковь, враждебность к не евреям, глупые сказки), при участии доминиканцев и францисканцев в Париже организовывались изъятия и сожжения. Крупнейшее - в 1242 г., когда было уничтожено 24 повозки книг, и в Тулузе в 1319 г. В XIII в. было несколько указов французских королей об изъятиях. В XIII— XV вв. папы Иннокентий IV, Иоанн XXII, Александр IV и Александр V проклинали Талмуд. С началом XVI в. преследования Талмуда усилились, поощряемые доминиканцами, использовавшими для этого еврея-вероотступника Пфефферкорна, получившего от императора Максимилиана полномочия на изъятия книг, их противобогохульные дознания и сожжение. После публикации Талмуда в Венеции новые уничтожения в этом городе, а также в Болонье, Равенне, Ферраре, Мантуе, Урбино, Флоренции. Крупнейшее, сопровождаемое проклятьем, - в Риме 9 сентября (в еврейский новогодний праздник) в 1553 г. Изъятия Талмуда (особенно в папском государстве) продол жались до конца XVIII в. Последнее крупное сожжение (около 1 тыс. копий) произошло в Польше в Каменец-Подольском в 1757 г. по указу епископа Дембов-ского.

Преследования не ослабили, быть может даже усилили внимание европейцев к еврейской литературе, расширившееся от Талмуда к Кабале, сильно влиявшей на формирование протестантизма. Венецианское издание Талмуда, выполненное христианином Даниилом Бомбергом, признавалось евреями образцовым и для всех последующих (напр., в XVI-XVII вв. в Люблине, Базеле, Кракове) - именно в нем Мишна была распределена постранично вместе с Гемарой (в рукописях она предшествовала Гемаре целыми главами) и определен способ размещения всех последующих толкований... Мишна в 6-томном латинском переводе, с толкованиями еврейских и христианских авторов, издана в 1698-1703 гг., а латинский (неполный) перевод Мидрашей - в 34-томном Thesaurus’e Блайсио Уголино - в 1744-1769 гг. Важнейшие противохристианские сочинения евреев (в их числе - «Жизнь Иисуса» (Toledoth Yeshu) и «Триумфы» (Nissachon’bi) с «опровержениями» христианских авторов были собраны Вагензейлем в «Огненных стрелах сатаны» («Tela ignea Satanae»), 1681 г.). Не все страны были охвачены изъятиями равномерно, не всегда изъятия происходили без сопротивления европейцев и даже духовенства: под влиянием такого сопротивления архиепископа

Майнца и советов других городов Максимилиан постановил вернуть книги и привлек к дознанию известного ученого Рейхлина, т. е. сократил полномочия Пфефферкорна. Из этих примеров видно, что антисемитизм как основной способ межкультурного взаимодействия того времени был не только насильственным, но и чисто мировоззренческим - в попытках обоснования преимуществ христианства и отвержении иудаизма. Этот антисемитизм был плодотворен в сохранении иудаизма - пусть и невольном, для понимания межкультурных взаимодействий Европы, складывания научных исследований и преодоления насильственного. Знатоки еврейской литературы - Рейхлин (XVI в.), семейство Буксторфов (XVI - нач. XVII в.), Вагензейль (XVII в.), Вюльфер (XVII - нач. XVIII в.) - причастные к миссионерству среди евреев и поиску «богохульного» (Вагензейль и собирал такие книги, и призывал к строгости к людям), разоблачали расхожие антисемитские суеверия (напр., ритуальных человекоубийств), были против уничтожения книг. Среди семи классов, на которые Рейхлин разделил книги евреев, им был выбран лишь один возможно заслуживающий уничтожения - «Toledoth Yeshu» и «Nissachon». Около 12 сохранившихся редакций «Toledoth» (X в.) представляют начавшееся в Талмуде (Санх. 43а, 67а, 1076) жизнеописание Иисуса Христа, разрушающее духовный смысл его христианского образа и образа его семьи. Иисус в «Toledoth» изображен незаконнорожденным сыном Марии и соседа-совратителя (Иосифа, то ли Иоханана), колдуном, укравшим знание о святом имени в Храме, лишенным в конце концов силы одним мудрецом (хотя из современности книга, кажется, лишь рассказывает о заблудшем). Nissachon’bi (XIII-XV вв.) в ответ на преследования, отвергают христианские догматы и с этой же целью критикуют Вульгату (латинский перевод Библии) и показывают противоречия Евангелий (напр., в родословных Христа)... За такое отстаивание еврейских книг Рейхлин подвергался многолетним нападкам (и в печати) от Пфефферкорна (в 1 ЗЮ-1521 гг.), в конце концов поддержанных папой (за одну из которых издатель, но не автор, попал в тюрьму). На них отвечал сам Рейхлин, а потом и единомышленники (напр., в «Письмах невежественных мужей» - «Epistolae Obscurorum Virorum», 1516 г.)...

Доминиканцы не только участвовали в преследованиях, но и организовали в XIII в. (по указу генерала ордена Раймунда де Пеннафорте) для развития миссионерства изучение иврита, арамейского, арабского языков и еврейской литературы - благодаря познаниям членов ордена, некоторые из которых были из числа евреев-вероотступников. В итоге (во 2-й пол. XIII в.) появился 3-томный «Кинжал веры» («Pugio Fidei») Мартини - богатейший (и вопреки названию весьма терпеливый к евреям) источник по изучению еврейской литературы и для исследователей, а не только христианских апологетов.

Даже «Разоблаченный иудаизм» («Entdecktes Judenthum») Айзенменгера - 2-томная книга, даже для того времени исключительная по неприязни к евреям, поэтому задержанная в 1-м издании (1700 г.), выпущенная в 1711 г., обнаруживает глубокое знакомство с еврейской литературой, фольклором и европейскими суевериями о евреях, поэтому до сих пор ценна как источник.

Опубликовано в:

Общество - язык - культура: актуальные проблемы взаимодействия в XXI веке // Под ред. АВ. Кирилиной. Т. 2. М.: Петроруш, 2008. С. 28-39.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >