Образы феминности в современной литературе

Конструирование образов феминности в романе М. Дрэббл «Златые миры»

Роль женщины в послевоенном обществе, ее столь радикально изменившийся социальный, этический, психологический статус являются неизменным предметом рефлексии современной британской писательницы, литературоведа и публициста Маргарет Дрэббл (р. в 1939 г.). Роман «Златые миры» («The Realms of Gold», 1975) знаменует очень важный этап в ее творчестве. В отличие от Роуз, героини предыдущего романа Дрэббл «Ушко иглы» («The Needle's Eye», 1972), которая под давлением патриархального общества принимает навязываемые ей нормы поведения, Фрэнсис Уингейт бросает им вызов. Появление в женской литературе подобных независимых героинь связано с общественными изменениями 1970-х гг., когда борьба женщин за свои права стала приносить свои плоды.

В романе «Златые миры» женское начало представлено образами героинь среднего поколения, старшего поколения и — на метафорическом уровне — образом матери-природы. В отличие от патриархальных гендерных представлений об эталонах женственности, которые и во второй половине XX в. продолжали определять нормы поведения провинциальных англичанок, главная героиня романа находит свое счастье в самостоятельности, одна воспитывая четырех детей. Фрэнсис без колебаний, по собственной воле за восемь лет до начала повествования разорвала узы первого неудачного брака, поспешно заключенного в двадцать лет,

Women in Literature: Authors, Heroines of Fiction, Researchers 197 и с успехом управляет своей семьей. (Именно в год публикации этого романа сама Дрэббл разошлась с первым мужем и стала матерью-одиночкой с тремя детьми.)

Идентичность Фрэнсис достаточно сложна, чтобы ограничить ее принадлежностью к маскулинному или феминному началу. Даже имя Фрэнсис двусмысленно с точки зрения половой принадлежности [4, с. 179]. Эта героиня ассоциируется в романе с королевой древнебританского племени иценов Боудиккой (I в.н.э.). Девиз поведенческого кода Фрэнсис, перенятый ею у этой исторической личности,— «с духом победы даже в поражении» — во взрослом возрасте превращает ее в «королеву маленькой грязной деревушки» [5, с. 208].

Учитывая наличие четырех детей, она наделена автором не самым типичным для своего гендера родом деятельности. Будучи известным археологом, героиня ищет останки древних цивилизаций в разных уголках земного шара, в экспедициях руководит мужчинами и ни в чем не уступает ученым противоположного пола на научных конференциях. Слушая перед лекцией перечисление своих заслуг, она со свойственным ей ощущением собственной значимости по достоинству их оценивает: она сделала все это, «урвала для себя у природы» [5, с. 30] (пример жесткого мужского дискурса действия, которым наделяется героиня). Работа Фрэнсис ассоциируется автором с творческим процессом, а потенциал творца, заложенный в ней, традиционно приписывается мужской гендерной роли. Изучая останки и артефакты кочевых финикийских торговцев в Сахаре, она воскрешает из небытия мертвых, воображает себе погребенный песками город Тижук и на деле раскапывает его. Хотя долгое время археология, как и другие академические дисциплины, оставалась андроцентричной, Фрэнсис в духе феминистской науки для понимания особенностей жизни предков обращает внимание на женские и детские роли и практики в обществе: с горечью размышляет о бесполезном тяжелом труде по сбору камней, переворачиванию угрей, подвергая пересмотру историю своего рода. Одним словом, главная героиня — женщина, состоявшаяся во всех отношениях, первое в творчестве Дрэббл олицетворение позитивной женской энергии, творческого потенциала, готового к преобразованию жизни, а также неутомимости и уверенности в себе.

Одним из способов репрезентации женского начала в романе служит традиционно «женское» жизненное пространство дома, которое противопоставлено внешнему «мужскому» миру. Дом Фрэнсис и ее детей в Лондоне ассоциируется с теплыми доверительными отношениями, которые она ценит превыше всего. Неполные сервизы, беспорядок в доме, небрежная одежда героини, которую она носит подолгу, — свидетельство ее внутренней свободы, отсутствия пиетета перед навязываемыми обществом гендерными стереотипами. Кроме того, героиню редко можно застать дома, ибо ее успешная карьера подразумевает постоянные переезды по миру, который открыт для нее. Она принадлежит сразу нескольким стихиям: Фрэнсис чувствует себя свободно и на земле (доминирующая стихия романа), и в воде (стоит вспомнить ее любимую канаву у Ил-коттедж, в буйстве форм жизни которой в детстве она была способна разглядеть чудо и разделить радость Творца), и в воздухе (ее многочисленные перелеты).

Другой вариант «женского» пространства представлен домом матери Фрэнсис (вернее, его отсутствием), чье влияние многое объясняет в характере ее дочери. В качестве супруги ученого она со своими детьми все время переезжала с места на место, жила в предоставляемых университетами квартирах. Леди Оллереншоу — феминистка и ратует за освобождение женщин от домашней рутины и воспитания детей (будучи гинекологом, она выступает за контроль рождаемости и увеличение числа абортов), за их способность распоряжаться своим телом. (Саму Дрэббл причисляли к рядам феминисток за ее пересмотр патриархальных концептов феминности, но она всячески открещивалась от такой принадлежности).

Главная героиня романа наделяется плохой матерью, что традиционно для творчества Дрэббл. Родом из семьи известного оксфордского профессора, высокообразованная и привлекательная женщина, приятная на людях, дома она очень требовательна, холодна с мужем и дочерями, которых обделяет вниманием, лаской и заботой. В результате младшая сестра героини Эллис совершает самоубийство в студенческом возрасте. Фрэнсис испытывает жалость к отцу и не разделяет его отношения к ее матери: невзирая на отсутствие счастья в браке, они остаются вместе подобно многим парам их поколения. Собственную идентичность героиня обретает, покидая родной дом, где прошло ее несчастливое детство, отрицая материнские ценности. Однако, несмотря на недостатки родительницы, к счастью для Фрэнсис, в ней превалируют материнские черты: сила характера, эксцентричность, амбициозность, желание нравиться окружающим. Прослеживается и определенное сходство между образами жизни матери и дочери.

Образ Фрэнсис в романе противопоставлен ее троюродной сестре Дженет Бёрд. Хотя героинь объединяет общее происхождение, общая наследственная депрессия, развиваются они по-разному. Дрэббл использует в романе «параллельно-контрастный прием организации повествования» [2, с. 138]. Расхождения между характерами огромны, при этом автор явно находится на стороне Фрэнсис, манипулирует сюжетом, дабы наделить ее всеми благами, и одновременно испытывает жалость к ее антагонисту, которая влачит жалкое, зависимое существование домохозяйки.

Гендерная идентичность Дженет сформирована патриархальным общественным сознанием, постулирующим необходимость и желанность замужества для женщины. Дом Дженет в захолустье, построенный по принципам патриархии, где главенствует ее нелюбимый муж, оказывает на героиню удушающее воздействие, символизирует ограничение свободы, а неподвижная жизнь, которая свойственна этому микрокосму, описывается с помощью повторов слов, ситуаций, деталей, намеренно создавая ощущение скуки, застоя, однообразия. Хотя дом Дженет аккуратно прибран и со вкусом декорирован, она ненавидит свою «клетку». В отличие от Фрэнсис, которая настояла на уходе первого мужа, Дженет терпит безжалостное отношение мужа, безропотно исполняет свой супружеский долг, будучи недостаточно сильной, чтобы вырваться из добровольного заключения в большой мир, начать новую жизнь. Самодостаточность Фрэнсис сопоставляется с крайней пассивностью Дженет, которая хранит молчание и ждет разрешения своих проблем извне. При том, что ее одиночество мрачно и безысходно, Дженет избегает всяческого общения. Если Фрэнсис сознательно пытается побороть плохую наследственность с помощью любимой работы и постоянных переездов, то ее сестра лишена способа избавления от несчастья.

В образе Дженет, в противовес счастливому материнству Фрэнсис, автор изображает несчастливую родительницу, которая испытывает огромное бремя ответственности в процессе воспитания маленького сына, тогда как самостоятельные дети Фрэнсис не требуют от нее самопожертвования. Повествуя о повседневных проблемах и тревогах матери, писательница отражает специфический женский опыт и лишает его романтического ореола. Хотя у Дженет нет никакой профессии (чуткая к критике со стороны, в юности героиня бросает заниматься живописью после первого негативного отзыва ее учителя), она достаточно проницательна, чтобы подвергать сомнению культурные ритуалы общества в отношении брака. В уста Дженет автор вкладывает критические умозаключения в духе феминистских взглядов Фрэнсис-археолога: «Существует какое-то племенное безумие, которое охватывает женщин, когда они вступают в брак: общество предлагает им стеклянные тарелки и серебряные чайные ложки в качестве взятки, задатка, анестезии при их самопожертвовании» [5, с. 130]. С этими дарами даже «разумные женщины, типа Фрэнсис», «которые потом борются, когда возвращаются чувства, и в ярости бросают вазы и ножи для рыбы в своих жилищах в качестве протеста» [5, с. 130], ложатся на алтарь, на кушетку, лишенные дара речи. Наличие подобных взглядов свидетельствует о пробуждении самосознания Дженет, хотя «она еще не готова отринуть кодекс, согласно которому ее воспитали» [4, с. 90].

В целом, точки зрения Фрэнсис и Дженет, переданные с помощью несобственно-прямой речи, взаимоисключающие, например, по отношению к их двоюродной 88-летней тетке, чье жилище представляет собой еще одну модель «женского» дома. Хотя Дженет нравится эта территория независимости и непокорности, консервативность героини не позволяет ей установить контакт с сумасшедшей, по общему мнению, ведьмой. В отличие от сестры, Фрэнсис не испытывает страха перед этой обителью спящей красавицы, погруженной в таинственные и заманчивые заросли. В запустенье дома она находит красоту и чувствует себя в нем как дома, ибо он напоминает ей Ил-коттедж деда с бабкой, с которым связаны счастливые моменты ее детства. В письменном столе Констанции героиня находит письма и фотографии, уводящие вглубь мрачного прошлого семьи, представителей которой она всегда считала «ужасным сборищем, плохой кровью» [5, с. 266]. Благодаря своим находкам Фрэнсис убеждается, что в молодости тетка была «приемлемой» родственницей: красивой, образованной, полной благородства, в отличие от ее простых братьев-крестьян. Отвергнув патриархальные принципы, согласно которым женщина выходит замуж, воспитывает детей, становится потребительницей, независимая Конни после смерти дочери и любимого выбрала для себя образ жизни отшельницы в гармонии с собой и природой. Фрэнсис ощущает сходство своей жизненной ситуации с Конни — ведь ее возлюбленный Карел тоже женат, не собирается разводиться и имеет детей, а сама героиня может со временем превратиться в такую же безумную ведьму.

Отметим, что образ ведьмы характерен для творчества Дрэббл, в частности, ее более поздних романов «Светлый путь» («The Radiant Way», 1987) и «Естественное любопытство» («А Natural Curiosity», 1989). С точки зрения феминисток, охота на ведьм в XV-XVII вв. была связана с искоренением остатков культа поклонения женскому началу, предшествовавшего патриархату. Женщины, особенно те, которые жили вне рамок патриархатного контроля, воспринимались как «самостоятельная, противостоящая мужскому доминированию сила, связанная с землей и природой», следовательно,

Women in Literature: Authors, Heroines of Fiction, Researchers 201 как «социально разрушительный элемент» [6, с. 102-103]. В традициях патри -архатной культуры образ ведьмы, символизирующий плотскую греховную страсть женского начала, выводился в контрастной оппозиции героине-ангелу. Если в классической литературе два полюса феминности традиционно были разведены, то в современной женской литературе они часто объединяются в образе одной героини. Так, Фрэнсис сочетает в себе плотское и духовное начала, при этом она отнюдь не идеальна: как тетка эксцентрична (разговаривает сама с собой, бьется головой о стену), ей свойственна любовь к алкоголю, отсутствие сентиментальности, эгоизм.

В Констанции Фрэнсис находит субститут своей плохой матери и обретает «потенциал к обновлению» [6, с. 102]. Главная героиня не порывает с прошлым, а возвращается к нему, «пытаясь осмыслить взаимосвязь времен» [3, с. 345], и обнаруживает то, что делает ее будущее приемлемым: приходит конец ее изоляции благодаря восстановлению родственных связей (из-за смерти Конни близкие и дальние члены семьи Оллереншоу, несмотря на разобщенность и непонимание, собираются вместе на похоронах).

Неразрывно связаннная с прошлым, Фрэнсис, по мысли А. А. Благовещенской, несмотря на научно-технический прогресс и все его нововведения и преимущества, — дитя природы [1, с. 162]. Поиски Фрэнсис приводят ее к этой материнской первооснове, дарующей безопасное уединение. Противопоставленная культуре, доминирующему мужскому началу, природа представляет собой женское начало романа на метафорическом уровне. В коттедже тетки, который покупает Фрэнсис, героиня находит самое близкое подобие рая, подходящего ей, с возлюбленным и детьми. Впервые в творчестве Дрэббл возникает картина преданной духовной и физической любви равных между собой мужчины и женщины. В сорок лет Фрэнсис становится матриархом во главе еще большей по размеру семьи, вобравшей в себя детей Карела, с удовольствием ведет семейное хозяйство, пишет статьи, возделывает сад и получает огромное удовлетворение от своей телесной и интеллектуальной жизни. Средний возраст этой героини воспринимается не как период кризиса со страхом приближающейся смерти, а как время ее возрождения. Одним словом, Фрэнсис находит свой вариант златого мира, обретает счастье и душевный покой в любви, материнстве, активной, творческой жизни и дружбе с Дженет. Для последней общение с реальным образцом успешной женщины подразумевает перспективу эмоциональной и духовной эволюции.

Это самый оптимистичный роман Дрэббл, постулирующий, что женщина способна преодолеть любые препятствия. В финале писательница бросает вызов критикам, которым неизменное везенье ее героини казалось неубедительными: «Счастливый конец, вы можете сказать. Не верьте ему, если хотите. Ей (Фрэнсис) все равно, она не слышит» [5, с. 356]. Признавая высокую долю вымысла в романе, Дрэббл «чувствует себя обязанной приписывать успехи героини благосклонной судьбе и счастливому стечению обстоятельств» [4, с. 175-176], а не ее личным достоинствам и заслугам.

Подводя итоги, отметим, что в романе «Златые миры» М. Дрэббл создает полярные женские образы. Анализ фактического материала показывает, что в образе Фрэнсис, ее матери и тетки Констанции преодолеваются традиционные гендерные стереотипы (демонстрируя вполне привычные женские характеристики, они наделены автором психологическими чертами, манерой поведения, образом жизни, которые отличают их от традиционно понимаемой женственности), в то время как Дженет соответствует патриархальному эталону женственности. Художественное пространство дома Фрэнсис, ее матери и тетки под пером Дрэббл превращается в символ независимости и свободы от социальных норм и признанных обществом гендерных ролей. Образы Фрэнсис и Дженет используются автором для противопоставления эмансипированного и традиционного типов женского начала при явном авторском приоритете первого. Фрэнсис демонстрирует приверженность новому образу жизни, который противоречит общепринятому стереотипу женского существования в лоне семьи, и не подчиняется мужскому авторитету, преодолевает сложные обстоятельства жизни, в отличие от своего антагониста. Счастье такой героини определяется возможностью выбора: она сочетает успешную карьеру, финансовую независимость, отношения на равных с избранником и воспитание детей. Фрэнсис самореализуется не только как женщина, но и как личность в стремлении к внутреннему освобождению и обретению собственной индивидуальности. Этот роман содержит в себе феминистскую критику патриархата, выводит образ женщины, которая освободилась от неестественных ограничений, налагаемых на нее гендерными стереотипами. Это позволяет сделать вывод о том, что, начиная с романа «Златые миры», в творчестве Дрэббл проявляются сильные эгалитарные тенденции, связанные с деконструкцией традиционного понятия «женственности» и преодолением гендерных стереотипов.

Литература:

1. Благовещенская А. А. Стилистические особенности прозы А. С. Байятт и М. Дрэббл И Иностранные языки в современном мире: сборник материалов IV Международной научно-практической конференции / Науч, ред. Г. А. Багаутдинова. Казань: Центр инновационных технологий, 2011.

С. 159-164.

  • 2. Благовещенская А. А. Субъектная многоплановость романа М. Дрэббл «Златые миры» И Татьянин день: сборник статей и материалов седьмой республиканской научно-практической конференции «Литературоведение и эстетика в XX веке». Вып. 7. Казань: ТГГПУ, 2010. С. 135-139.
  • 3. Мухаммедова Н. Э. Культурологические детали в раскрытии женских образов в романе М. Дрэббл «Златые миры» И Личность в межкультурном пространстве: материалы VII Международной научно-практической конференции. Т. 1. М.: РУДН, 2012. С. 341-344.
  • 4. Bokat N. S. The Novels of Margaret Drabble: this Freudian Family Nexus. New York: Peter Lang, 1998. 274 p.
  • 5. Drabble M. The Realms of Gold. Harmondsworth: Penguin Books, 1977. 358 p.
  • 6. Rose E. C. The Novels of Margaret Drabble: Equivocal Figures. London:

Macmillan, 1980. 141 p.

АННОТАЦИЯ

Климовская, А. Я. Конструирование образов феминности в романе

М. Дрэббл «Златые миры».

Статья посвящена анализу женских образов романа «Златые миры» М. Дрэббл. Главная героиня представлена в оппозиции к ее дальней родственнице, что проявляется в описании их рода деятельности, психологии, модели дома, миропонимании, женской сущности. В статье охарактеризованы модели поведения этих персонажей (различия в ментальных и эмоциональных характеристиках, выполняемых ролях) и особенности «женского» языка. Анализ показывает, что в образе Фрэнсис преодолеваются традиционные гендерные стереотипы, в то время как Дженет им соответствует. Делается вывод о том, что вышеназванные образы используются для противопоставления эмансипированного и традиционного типов женского начала при явном авторском предпочтении первого, свидетельствующим о том, что в творчестве Дрэббл середины 1970-х гг. проявляются эгалитарные тенденции, связанные с расширением традиционного представления о женском начале.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >