Фашистское государство — орудие кровавого насилия над массами

Закон “О полномочиях главы правительства”. Овладеть государственным аппаратом и подчинить его интересам и целям разбойничьего итальянского империализма было главной и первоочередной задачей итальянских фашистов. На это была прежде всего направлена борьба Муссолини с палатой депутатов, и в этой борьбе он к 1926 г. одержал полную победу, которую оставалось в дальнейшем лишь укреплять и расширять.

Он так и делал.

Старая итальянская Конституция — Статут Пьемонтского королевства 1848 г., с 1860 г. распространенный на воссоединенную Италию, — никогда не была отменена. Фашистское правительство просто не обращало на нее никакого внимания, отстраняло ее, как отстранил дуче итальянского короля, предоставив ему при надобности покрывать своей королевской санкцией злоупотребления и грабительства фашистской банды.

24 декабря 1925 г. палата депутатов, превращенная с изгнанием из нее коммунистической фракции (31 октября 1925 г.) в нечто вроде казармы фашистских “черных рубах”, преподнесла

Муссолини закон “О полномочиях главы правительства”. Закон этот предоставил главе правительства (он же для пущей важности — первый министр и государственный секретарь) прежде всего исполнительную власть, за которую он признавался ответственным исключительно перед королем. О министрах говорилось, что они “ответственны перед королем” — вполне формальное и ничего реально не означавшее положение — и перед главой правительства — важное добавление к Конституции, делавшее дуче начальником министров, низведенных на роль его простых подчиненных. До самого 1936 г. Муссолини самовластно держал в своих руках 7 важнейших министерских портфелей, так что заведовавшие соответственными министерствами были и по существу, и по форме всего только его помощниками. Но он контролирует, согласно названному закону, все течение дел и в парламенте, ибо без его согласия ни один вопрос не может быть включен в повестку дня обеих палат.

Следует помнить, что сенат, составлявшийся по Конституции из членов по назначению контроля, меньше всего способен был доставить Муссолини какие-либо хлопоты и сохранялся в неприкосновенности до 1938 г., когда парламент был окончательно упразднен.

Закон “О праве исполнительной власти издавать юридические нормы”. Принимать в какой-нибудь степени “чернорубашечников”, наполнявших палату депутатов, за законодателей Муссолини не собирался. За законом 1925 г. о полномочиях дуче как главы исполнительной власти последовал уже в январе 1926 г. закон о его же законодательных полномочиях. Законом о праве исполнительной власти издавать юридические нормы последние были разделены на: 1) законы, 2) декреты-законы и 3) нормы. Законы исходят только от парламента, декреты-законы (имеющие ту же материальную силу, что и законы) исходят от исполнительной власти “в случае настоятельной и безусловной необходимости”, нормы же (которых, конечно, по их обязательной силе самый искушенный глаз не отличит от законов) могут издаваться советом министров в целях “организации и функционирования государственных органов, общественных органов и учреждений и их персонала”.

После этого фашистский парламент даже официально и формально потерял всякий смысл. Он стал созываться редко и заседал всего несколько часов в сессию.

Фашистские профсоюзы и корпорации. Одновременно или почти одновременно с этими “реформами” законодательной и исполнительной власти совершалась реорганизация синдикатов (профсоюзов), и окончательно складывалась структура фашистской партии.

Фашистские синдикаты предназначались стать одной из главных организаций порабощения рабочего класса. Законом 1926 г.

“О правовой организации коллективных трудовых отношений” в сочетании с “хартией труда” (1927 г.) устанавливалось наличие как рабочих, так и предпринимательских синдикатов. Только фашистские, т. е. признанные правительством, синдикаты наделялись правом “обслуживать” предпринимателей и рабочих. Предпринимательские синдикаты создавались с исключительной целью объединять предпринимателей в борьбе с рабочими и согласовывать их действия в этой борьбе. Состоять в рабочем синдикате было фактически неизбежно для рабочего, так как он во всяком случае платил синдикальный взнос (процент от заработной платы). Какого-либо влияния на управление синдикатом, на ход его дел члены рабочего синдиката были лишены: руководящая верхушка синдиката назначалась правительством (специальным министром корпораций). Синдикаты работодателей по отдельным отраслям производства объединялись в масштабе провинции в федерации, а в масштабе всей страны — в конфедерации. Это еще больше усиливало их по отношению к рабочим синдикатам.

По идее закона 1926 г. и “хартии труда” во всем обнимаемом синдикальной организацией хозяйстве создавались паритетные представительства рабочих и предпринимательских союзов — корпораций. Здесь проектировалось разрешать все вопросы организации труда, “примирять” труд с капиталом и “ликвидировать” классовую борьбу. Корпорации с такими задачами составляли ту идею итальянского фашизма, с которой он носился, как известный персонаж с писаной торбой. Отсюда и новое гордое название фашистского государства — “корпоративное”. Практически все это было демагогией самого низкого пошиба, практически корпораций в стиле и смысле законов 1926 и 1927 гг. никогда не было. Вместо них в крупных городских центрах существовала комиссия из секретаря фашистской провинциальной организации, ему подчиненного префекта (главы провинциальной администрации), делегатов предпринимательских союзов и назначенческих правлений рабочих синдикатов. Они-то и “примиряли труд с капиталом”. Только в 1934 г. (когда экономическое положение Италии, по оценке самого дуче, приближалось к национальной катастрофе и когда выходом из фашистского тупика могла быть только счастливая военная авантюра) Муссолини назначил 739 человек, составивших 22 корпорации. Среди них было 134 делегата от предпринимательских синдикатов, 134 — от правлений рабочих синдикатов, 137 крупнейших капиталистов, 66 заправил из аппарата фашистской партии и др.

Эти “корпорации” должны были служить и служили дальнейшему укреплению позиций трестированного капитала. Сам Муссолини в качестве министра корпораций возглавил “общее собрание” корпораций.

Фашистская партия. Ко второй половине 20-х годов окончательно сложилась и организация фашистской партии. Это была меньше всего политическая партия и больше всего государственное бюрократическое учреждение. Ее устав утверждался королевским декретом. Ее начальник, почему-то именовавшийся секретарем, назначался таким же способом по представлению главы правительства. Она имела (по крайней мере на бумаге) двоякого рода органы: коллегиальные и единоличные. И те и другие назначались без всякого участия членской массы. Так называемый “великий фашистский совет” состоял из председателя палаты депутатов, председателя сената, министров и разных других крупных чиновников, секретаря фашистской партии и находился под председательством главы правительства. Законы 1928 и 1929 гг. сделали этот совет верховным органом партии и государства (он давал заключения по конституционным вопросам, предлагал кандидатов в министры, через него пропускались важнейшие законы).

Национальная директория была следующим коллегиальным органом, назначавшимся главой правительства по представлению секретаря фашистской партии и фигурировавшим как совещательный совет при этом секретаре. Провинциальные директории составлялись аналогичным образом в провинциях при провинциальных секретарях.

Действительной движущей силой механизма были единоличные органы: дуче, секретарь, секретари провинциальные, секретари местных фашьо.

Новое фашистское избирательное право. Ко времени очередных выборов палаты депутатов 1928 г. для фашистской диктатуры стало ясно, что, несмотря на необузданный террор фашистской милиции, на бесчеловечную свирепость судов, на кнутобой-ство полиции, тайной и наружной, на отсутствие легально признанных партий, свободной прессы, свободных профсоюзов, несмотря на все это, проводить выборы в палату депутатов — дело хлопотливое и небезопасное.

К 1928 г. итальянские империалисты чувствовали себя удовлетворительно: они получали все возраставшие прибыли, они концентрировали в своих руках все больше “национального” богатства. Но крестьяне, рабочие, мелкая буржуазия и даже владельцы средних торговых и промышленных предприятий имели основание ко все возраставшему недовольству: крестьяне разорялись, уровень жизни рабочего повседневно падал, заработная плата снижалась, покупательная способность населения уменьшалась, внутренний рынок, всегда в Италии очень узкий, от фашистского хозяйничанья все больше сжимался. Таким образом, рядом с Италией фашистской всегда, неизбежно и необходимо существовала Италия революционная, Италия рабоче-крестьянская, готовая подняться против своих поработителей. Почти половина населения продолжала работать в сельском хозяйстве, где господствовали феодальные пережитки, феодальное распределение земли. 700 тысяч середняцких хозяйств имели участки от 5 до 20 га, 150 тысяч кулацких — до 100 га, 21 тысяча помещичьих — свыше 100 га. Половина земельной площади принадлежала крупным помещикам. Крестьянство и рабочий класс все мучительнее ощущали жестокое иго трестов, особенно потому, что своего угля, леса, нефти, хлопка Италия не имела и в 30-х годах XX в., как и до первой мировой войны. Все это ввозилось. Все это по непомерно дорогой цене оплачивали те же крестьяне и рабочие.

Но к услугам фашистского диктатора были его законодательные права, чтобы выводить его из подобных затруднений. Законом “О реформе политического представительства” 1928 г. избирательное право, процедура выборов и самый избирательный корпус были “преобразованы”: избирателями были объявлены четыре категории мужчин старше 21 года (или старше 18 лет, если они женаты и имеют детей): 1) плательщики синдикальных взносов (т. е. состоящие в фашистских профсоюзах), или 2) уплачивающие 100 лир прямого налога, или 3) состоящие на государственной службе, или 4) принадлежащие к духовенству. Этим законом, конечно, выборы были фундаментально обеспечены от участия неблагонадежных элементов, а мимоходом, в виде побочного, но весьма немаловажного эффекта, раскрывалась возможность двойного и тройного голосования для чиновников, для попов, для крупных налогоплательщиков.

Главная, однако, суть была не столько в организации избирателей, сколько в организации самих выборов, разделенных на две стадии: 1) выдвижение кандидатов, 2) голосование. Первая признавалась исключительной функцией фашистских синдикатов и других фашистских организаций, т. е. их назначавшихся правлений. Синдикаты выдвигали 800 кандидатов, другие — 200 кандидатов. Так называемый великий фашистский совет отбирал 400 кандидатов из этой тысячи (а также со стороны по своему усмотрению). Единый список в 400 имен ставился на открытое голосование: закон тайного голосования не предусматривал.

Таким-то способом и “избиралась” палата депутатов в 1929 г. и 1933 г., пока к 1938 г. фашистские диктаторы не нашли для себя стеснительной даже и эту комедию. В октябре 1938 г. фашизм нанес, наконец, жалкому парламентскому ублюдку последний удар: палата была упразднена и вместо нее учреждена “палата фашьо и корпораций” из главы правительства, членов национальной директории и членов национального совета корпораций. Все они утверждались в депутатском звании главой правительства, а председатель палаты фашьо и корпораций — королем. Всех членов было около 650. Срока полномочий не было установлено, и их всегда можно было разогнать — всех вместе или поодиночке. Права палаты определялись кратко и неясно: она “сотрудничает с правительством в издании законов”. Первая палата фашьо и корпораций собралась 23 апреля 1939 г.

Ликвидация местного самоуправления. Фашизм не пощадил, конечно, местного самоуправления, органы которого и до того не отличались особенной широтой своих прав и обязанностей. Италия была строго централизованным государством. Законами 1889, 1898, 1908 и 1915 гг. провинциальное и коммунальное самоуправление моделировалось по французским образцам. Провинции соответствовали департаментам, другие подразделения —- кантонам и округам. Основную роль играли провинции и общины. Они имели выборные советы. В общинах органом исполнительной власти был синдик по выбору общинного совета. Во главе провинции стоял префект — агент министра внутренних дел, игравший существенную роль во время выборов провинциального совета и общинных советов. Министерство внутренних дел контролировало местное самоуправление самым непосредственным образом, суживая его компетенцию до области мелких местных коммунальнохозяйственных вопросов.

Законом 1926 г. фашистское правительство установило, что только 1 членского состава общинных советов избирается, а 2/з назначаются префектом. Законы 1928 и 1932 гг. окончательно “реорганизовали” местное управление так, что самоуправление исчезло бесследно. Главой провинции остался префект, но никаких выборных органов в провинции уже не оказалось. При префекте учрежден был совет префектуры и административная комиссия (джунта) из чиновников по назначению министра внутренних дел. Он же (формально королевским декретом) назначал “ректорат” провинции, который под председательством “президента” заменил провинциальный совет. Ответственным за всю администрацию провинции был префект.

В общине фашистские законы учредили должность “подеста”, который осуществлял здесь и нормативные, и исполнительные полномочия с помощью совещательного органа (“консульта”). Последний назначался префектом из кандидатов, намечавшихся местными фашистскими организациями.

Полиция. В таком государстве необходимо громадна была роль полиции. Она была старого централизована в руках министра внутренних дел. В провинциях она, впрочем, подчинялась префекту и особому чиновнику — квестору. Особое значение имела политическая полиция — род итальянской гестапо под вычурным названием “Организация охраны от антифашистских преступлений” (ОВРА). С 1926 г. учреждена была “Особая служба политических расследований” — достойный прототип немецко-фашистской СД. Полицейское значение имела и “добровольная милиция национальной безопасности” — фашистская милиция из отборных головорезов, включенная потом в армию. Она делилась на легионы. При каждом легионе состояло свое “бюро политических расследований”. В провинциях свирепствовали полицейские суды в виде про винциальных комиссий из префекта, прокурора, квестора, начальника карабинеров (сельская полиция), начальника фашистской милиции. Эта комиссия ссылала антифашистов в колонии, на острова, запирала в тюрьмы на десятки лет.

Колониальные захваты фашизма. Первая мировая война не дала Италии никаких новых колониальных владений. Но на положении колоний оказались переданные Италии по Сен-Жерменскому мирному договору (1919 г.) Южный Тироль и Триест с прилегающей к нему территорией. И в Тироле, и в особенности в Триестской области преобладали среди населения славяне. Часть города Фиуме, захваченного было итальянцами, уступлена была в 1920 г. Югославии.

Фашизм развил яростную борьбу за колонии. С начала 20-х и до начала 30-х годов шла военная борьба с населением Триполи и Киренаики, объединенных потом под старинным названием Ливии. В 1936 г. после ожесточенной войны была оккупирована значительная часть Эфиопии (Абиссинии), по случаю чего итальянский король получил титул императора Эфиопии. В том же году Эритрея, Сомали и Эфиопия были объединены в Итальянскую Восточную Африку под управлением генерал-губернатора (он же вице-король Эфиопии). В апреле 1939 г. была захвачена Албания.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >