ИСПАНИЯ ЭПОХИ БАРОККО

Исторические противоречия «Великой» империи»

Художественная жизнь Испании была тесно связана с ее исторической и общекультурной ситуацией. Золотой век испанской цивилизации был результатом долгого развития, подготовленного XV столетием. Первые католические короли покровительствовали ученым, содействовали развитию науки и книгопечатания. В истории Испании, сполна испытавшей все последствия Контрреформации, трагизм эпохи усугубился контрастами самой действительности и противоречиями исторического процесса.

Завоеванием Гранады (1492) завершилась Реконкиста. На всем Иберийском полуострове произошло возвращение к христианскому вероисповеданию. В том же году Колумб открыл Америку, присоединив ее к владениям испанской короны. По Тордесильянскому договору (1494) были раз и навсегда определены сферы испанского и португальского влияния в Новом Свете. Представители различных орденов - францисканцы, доминиканцы и особенно иезуиты донесли католическую веру до самых отдаленных уголков мира.

Периодом наивысшего подъема Испанской монархии были 1479-1598 годы - время правления Изабеллы Кастильской и Фердинанда Арагонского, Карла V и Филиппа II. Этого времени было достаточно, чтобы Испания добилась такого успеха, который едва ли знала мировая история. В 1556 году Карл V оставил в наследство своему сыну Филиппу II западную часть владений Габсбургов: испанские королевства - Кастилию, Арагон и Наварру, Балеарские острова, Сардинию, Сицилию, Неаполь и Милан, Голландию, Нидерланды, Люксембург и Франш-Конте, Мехико, Флориду и Центральную Америку. Это была Испанская империя с центром в Мадриде, с абсолютной властью монарха, политически независимая, насквозь пропитанная католицизмом, защищаемая непобедимой армией и подпитываемая бесконечной поддержкой поступающих из Америки драгоценных слитков.

Никколао да Корте. Битва при Павии. Дворец Карла V. Гранада.

Барельеф на пьедестале колонн. 1552

Аннексия Португалии (1580) стала кульминационным моментом в истории испанской монархии. С поглощением Португалии власть Филиппа II теперь простиралась на Индию, Индонезию и Китай. Ихмперия, чья протяженность поражала воображение, была величайшей в обозримой истории. Кастильский хронист XVII века Педро Саласар де Мендоса не без гордости писал: «Монархия испанская покрывает треть земного шара, Америка одна в три раза величиной Европу превосходит. Империя испанская в двадцать раз более римской»88. Кастильцы чувствовали, что им принадлежит весь мир. Когда король въезжал в Лиссабон (1581), на одной из воздвигнутых в его честь триумфальных арок была помещена весьма красноречивая надпись: «Ныне исполнилось пророчество мудрого, что ты единственным царем и единственным пастырем на земле будешь»89.

Природа испанской империи, образовавшейся при Филиппе II, была по-своему уникальна. В отличие от монархии Карла V, она стала истинно испанской державой с адгчинистративным центром в Мадриде. Отныне решения политического и военного характера будут исходить от правителя, постоянно живущего в Испании и готового глубоко и серьезно заниматься государственными делами.

Новый миропорядок, который немедленно стал вводиться здесь вслед за объединение^^ страны, был смоделирован по образцу «идеального государства рыцарей», все силы которых отдаются борьбе за христианскую веру. В Испании, при раздирающих ее религиозных и СОЦИаЛЬНО-ЭКОНОхМИ-ческих противоречиях, только такая программа была способна сохранить единство страны. Христианская идеология становится цементирующей силой государственного управления. Но церковь, подчиняя все слои общества, сама попадает в прямую зависимость от власти католических королей. Все в обществе становится поднадзорным

Никколао да Корте.

Андрес де Окампо. Барельеф в медальоне. Дворец Карла V. Гранада. 1550-1622

церкви в лице инквизиции и служит величию монархии. Испания видит себя страной военных крестоносцев, которые несут чистоту веры и свет христианства всем другим народам. В течение XVI века, когда в Европе разворачивается борьба за реформирование католической церкви, Испания находится в авангарде сил Контрреформации. Повсюду, где начинают колебаться устои католицизма, появляются испанские войска, а политические неудачи рассматриваются как следствие отступничества от истинной веры. Доказательством правоты своей идеологии служило изгнание евреев начиная с 1492 года, далее гонимыми становятся мудехары, крещенные мусульмане - мориски, вплоть до их поголовного изгнания в 1609 году90.

Роль сверхдержавы мобилизует все людские ресурсы, которые распределяются между основными сферами деятельности: управление, военное дело, служение богу. В этих сферах оттачиваются грани этического идеала того времени. Все остальные виды деятельности отходят на второй план.

В 1590 году Томмазо Ка.мпанелла напишет книгу-памфлет «Монархия испанская», где он прославляет величественную и .могущественную Испанию, которая благодаря рассудительной политике ться на

Антонис Мор. Портрет Филиппа II. Будапешт. Музей изобразительного искусства. 1554

мудрого правителя может распространи всю землю и принести всеобщий мир и процветание. На смену бездействующим государствам придет новая, очищенная мировая монархия, благодаря воле свыше, благодаря божественному решению. Испанская империя, по мнению Кампанеллы, более других основана ні таинственном промысле Божьем, а не на бла мии и силе человеческой91.

горазу-

Королю Испании Филиппу II был о двадцать восемь лет, когда ои сменил на троне сво-его отца Карла V. Будучи регентом, он много путешествовал по странам Европы, успев накопить значительный опыт в управлении страной. Поездка по Европе открыла перед ним богатства итальянского Возрождения, превосходство Италии в судостроении, архитектуре, фортификации, печатном деле. Учиться предстояло многому. Вернувшись из Нидерландов, он привез с собой живопись, моду, книги, художников, специалистов в технике. Особый интерес он проявил к картографии. В 1559 году король велел своим картографам посетить, обмерить и описать города своего государства92.

В 1570 году португальский космограф Франсиско Домингеш выполнил по его заказу географическую карту Нового света. Король остро чувствовал недостаток информации о географии и истории своих королевств. Спустя пять лет Совет по делам Индии составляет обширное исследование земель Нового Света. Король подготовил «Вопросник» для чиновников в Америке, в котором затрагивались все темы: от ботаники и географии, до экономики и религии. «Географические ссылки» - ответы поступали Филиппу II в течение 10 лет. Ни один другой монарх того времени в такой степени не поощрял развитие истории, географии, архитектуры, картографии93.

Огромный океан, который омывал берега Новой Испании и Перу с одной стороны и Молуккские острова и Филиппины, названные в честь короля, с другой, был объявлен «Испанским морем». Королевским декретом устанавливались правила корабельного пе-

Алонсо Санчес Коэльо. Вид на Севилью.

Мадрид. Музей Америки. 1570-1600

ресечения Атлантики. Суда должны были следовать только в составе официальных торговых флотилий, которые имели единственным пунктом отправления Севилью - порто*м и воротами трансатлантической торговли до 1680 года, когда ей пришлось разделить этот статус с Кадисом. Для управления поставками колониального груза из Америки была создана торговая палата (Каса де Контратасьон), которая осуществляла контроль над экспортом и импортом всех товаров. Галеоны, спускавшиеся по Гвадалквивиру к океану, были наполнены европейским товаром, а навстречу им поднимались суда с колониальным грузом94.

К началу XVII века Севилья становится крупнейшим городом Европы после Парижа. Атлантический путь был главной линией жизни империи, а жители Севильи знали, что их торговля стала самой солидной в мире. Империя контролировала производство серебра в Новом свете, ее атлантические солеварни производили большую часть морской соли, потребляемой на Западе, через Бразилию поставляли сахар. Америка принесла огромные богатства, которые обеспечивали господство Кастилии в Европе и за ее пределами на сто лет вперед. Средиземноморская торговля, серебро Нового света превратили Севилью в столицу Запада, стимулировали экономический рост, ко раблестроение и коммерцию. Это великое совместное предприятие собрало вместе всех испанцев и поставило перед ними общие цели95. Знаменитый испанский философ и социолог Хосе Ортега-и-Гасет в своем эссе «Бесхребетная Испания», рассматривая проблемы и противоречия современной ему эпохи, отсылает читателя в историческое прошлое страны, что, по его словам, послужит своего рода дозорной башней, с которой на огромном временном расстоянии позволяет ему рассмотреть современность Испании. Подлинную реальность, дающую смысл человеческому бытию, автор видит в истории, истолковывая ее в духе экзистенциализма как духовный опыт непосредственного переживания, «...до сих пор вызывает удивление тот факт, -пишет он, - с какой скоростью (за пятьдесят лет) Испания вышла из того жалкого состояния, в котором она пребывала вплоть до середины XV столетия, и достигла невиданного могущества, сопоставимого ЛИШЬ С мировым ГОСПОДСТВОМ РИхМСКОЙ Империи. Но как это случилось? Быть может страна пережила вдруг небывалый культурный подъем? Или в кратчайшие сроки у нас вдруг сложилась новая цивилизация, характеризовавшаяся высоким техническим уровнем? Ничего подобного... произошло лишь одно, но весьма существенное событие: территориальное объединение земель... Испании выпала честь стать первой страной, которая собрала всю свою мощь в один кулак, иными словами, объединилась под властью одного монарха. Само по себе единство - средство столь эффективное, что позволяет приступить к великим свершениям, даже когда объединены изначально слабые силы. В эпоху, когда феодальная раздробленность Франции, Англии, Германии препятствовала сплочению могучих национальных сил, а независимость итальянских городов воспрепятствовала созданию единой государственной структуры в Италии, Испания внезапно обрела необходимые компактность и эластичность»96.

Испанские дворяне чувствовали справедливую гордость за события, дарованные им мерой мирового превосходства. Но именно широта международного сотрудничества и подрывала способность страны к технологическим инновациям. Реальная возможность объединенной Испании существовать как имперская сила в значительной степени зависела от вкладов ее союзников. Португалия давала навигационный опыт, Италия - корабли и оружие, немцы и нидер ландцы обеспечивали солдатагчи и технологиями, генуэзцы, фламандцы - финансовым опытом. Достижения испанцев шли скорее на уровне заимствования. Они во многом зависели от импорта во всем, что касалось артиллерии, доспехов, пороха, пушечных ядер. Производство вооружения оставалось большой проблемой из-за отсутствия своих специалистов. Французский аристократ, историк Брантом Пьер де Бурей (ок. 1538-1614) в своих записках путешественника рассуждает о судьбе испанской империи, как величайшей в истории, замечая, однако, что испанская держава никогда не основывалась исключительно на собственных ресурсах или на собственном вкладе, она никогда не обладала «инновационным преимуществом», их успехи были полностью зависимы от сотрудничества других. Без помощи союзников испанцы не получили бы ни солдат, ни кораблей, ни денег, заключает автор97.

Одна из проблем империи заключалась в непреодолимом барьере языкового контакта с внешним миром. Держава оказалась неспособна адекватно общаться с другими европейскими народами. Выдающийся испанский теоретик литературы Бальтасар Грасиан (1601-1658) утверждал, что существуют два мировых языка: латинский и испанский, которые ныне суть от мира всего. Советник Филиппа II Вильявисенсио предупреждал короля, что у испанцев нет будущего в Нидерландах, ибо они языка не знают, ни законов, ни обычаев не разумеют98. Европа жадно училась у Испании и охотно переводила ее литературу, испанцы, в большей массе, не были склонны интересоваться другим миром.

Английский путешественник Фрэнсис Вилоби сделал вывод, что во всех родах учения испанцы находятся позади остальной Европы. Испания стойко противилась большей части того, что предлагал внешний мир, и как господствующая нация проявляла мало интереса к культуре других народов. «Весь мир служит Испании, - гордо провозглашает мадридский хронист в 1658 году. - Она же - никому»99. Европейцы знали кастильские сочинения,- произведения изящной словесности, справочники по мореплаванию, литературу по истории Америки. В Кастилии, напротив, выбор переводной литературы был не велик. Ввозимые книги были чаще на латыни: о богословии, врачевании, древней истории.

В то время, когда испанцы пользовались почти безграничными политическими горизонтами, они сужали культурный кругозор, предельно ограничивая свое понимание того, что значит быть испанцем. Выходцы из Испании никогда не были просто испанцами. Они были, прежде всего, народом Хаэна, Севильи, Мадрида. Родная «Tierra» -земля, была главным источником их национальной составляющей. Особенностью Испании является регионализм, чисто средневековое восприятие себя частью единой державы только через собственное отношение к центральной власти, к королю. Место рождения было Родиной, Испания вокруг, обычно, только территория, где говорят на родном языке. Понятия Родины и Испании никогда не смешивались. Развивая эту тему, историк искусства, испанист Е.О. Ваганова приходит к следующему выводу: для развития художественной структуры в стра-нетакая дихотомия в сознании оборачивалась определенной свободой в выражениях чувств, настроения, мыслей. Возможность существования множества истин (одной для всей Испании, другой для Андалусии, третьей для Севильи, четвертой для ^монастыря францисканцев в городе и так далее) законсервированная характером испанской истории, позволяла художнику не поступаться своей искренностью. Сколь бы сильно ни угнетали его, принуждая к повиновению, художник находил возможность к сохранению собственной личности100.

До 1640 года Испания безраздельно владела всем Иберийским полуостровом, всеми открытыми к тому времени областями Южной Америки и некоторыми территориями в Азии и Африке. Однако метрополия столкнулась с почти непреодолимыми организационными и идеологическими трудностями в установлении действенной системы управления, использовании открытых в колониях полезных ископаемых, в международных отношениях. События развивались так стремительно, что этот успех не мог быть прочным. Вслед за взлетом в стране наступил глубокий упадок. Сократилось население, промышленность, животноводство, торговая монополия Кастилии лежала в руинах. Этикет, коррупция, интриги снижали эффективность государственной власти. К началу XVII столетия страну раздирали внутриполитические конфликты101.

За пределами Иберийского полуострова происходили необратимые изменения. Союз с Австрией, направленный против Ри шелье и Мазарини, терпит поражение. Мирные договоры 1658 года знаменуют независимость Голландской республики, потерю Артуа и фламандских территорий. Испания передает Франции Сердань и Луссильон. Франш-Конте и другие земли Фландрии потеряны в борьбе против Людовика XIV. Наконец, когда права на испанский трон переходят к внуку «Короля Солнца», Испания теряет католическую часть Нидерландов, Люксембург, свои итальянские владения, Менорку, Гибралтар, морские привилегии. 1713 год отмечает низшую точку испанской истории. Какое падение, особенно в сравнении с триумфом 1580 года, когда была утверждена абсолютная власть Филиппа II и территориальное единство на всей Иберии. Это падение поразило мир. Монтескье сравнивал его с падением Римской империи102.

В 1598 году на трон вступил наследный принц Филипп III, получивший от своего отца Филиппа II наказ: «свято блюсти католическую веру и справедливо управлять подданными». О Филиппе III собственный отец говорил: «Господь Бог, который дал мне столько владений, отказал в сыне, способном управлять ими. Боюсь, что им самим будут управлять другие»103. Так и случилось. Новый король всецело предоставил управление страной своему фавориту Маркизу де Дениа, герцогу Лерме, который превратился во всесильного временщика, управляющего государством по собственному усмотрению, не считавшегося ни с королем, ни с королевским советом. Филипп IV вступил на престол в 16 лет. Его интеллектуальные способности, бесхарактерность, наклонность к веселой жизни так же не подходили для занятий политической деятельностью. Новый король всецело попал под влияние своих министров, что настроило против него испанское дворянство. Герцога Лерму сменил граф Оливарес, ставший всесильным фаворитом и фактически руководителем испанской политики. Он принадлежал к тем людям, которые много понимают, предвидят и планируют, но вследствие отсутствия практических навыков, стоящих на уровне требований эпохи, и неугчения преодолевать препятствия неспособны выполнить поставленные задачи и часто усугубляют создавшееся положение104.

Дворянство постепенно покидало свои исконные земли и обосновывалось при дворе или поселялось в городах. Часть дворян оставалась в своих замках и была обречена на постепенное оскуде ние и забвение. Для достижения успеха необходимо было либо пользоваться расположение короля, либо получить высокую и почетную должность, что давало право, наряду с представителями высшего духовенства, назначать на посты правителей, вице-королей в королевский свет. Но основным занятием знати по-прежнему, оставалась «служба оружием»105. Для дворянства был официально установлен иерархический порядок звания гранда, кабальеро и идальго. Разбогатевшие внезапно стремились стать идальго, приукрасить свое богатство знатным происхождением, желая пользоваться привилегиями знати и признанием со стороны короля. Тщеславная страсть к знатности и гербам превратилась в национальную болезнь. Никто не хотел быть плебеем и принадлежать к простому сословию. Стрехмление к превосходству над массами сочеталось с отсутствием материальных средств, а тщеславие идальго не разрешало ему заниматься теми видами труда, которые могли бы облегчить его положение. Так возник тип голодного и праздного идальго, обивающего пороги министров и фаворитов, тип, изображенный и высмеянный литературой того времени. Кортесы пытались противодействовать этому вредоносному направлению умов, просили короля отменить пожалования, которые он даровал без оснований. Так, например, была упразднена категория рыцарей по праву завоевания в Андалусии при католических королях, ставшая бесполезной, так как исчезли причины, вызвавшие ее к жизни. Или отменено звание кабальеро пардо, введенное кардиналом Сиснеросом для представителей плебейских слоев по соображениям военного характера106.

Развитие ремесел и торговли создавало внутри плебейского сословия богатую крупную буржуазию, которая превратилась в подлинную денежную аристократию. К этой группе принадлежали ремесленники, выдвинувшиеся благодаря замкнутой, основанной на привилегиях цеховой организации (ювелиры, ретаблисты, строители и так далее). Богатые горожане притязали на звание идальго и стремились походить на сеньоров хотя бы в мелочах, например в праве на приставку «дон» перед именем или на ношение шпаги.

Основной задачей государства оставалось религиозное единство страны. Попытки организовать католическое воспитание мо-рисков (крещенных мавров) с тем, чтоб сделать из них истинных христиан и подготовить их к слиянию с католическим населением, потерпели неудачу. Традиция насильственного крещения, религиозный фанатизм, страх перед инквизицией вызывали ненависть к католицизму. Все эти причины, включая опасность заговоров, восстаний, поддержку мусульманских пиратов привели к решению об изгнании морисков107. С 1609 по 1611 годы были изгнаны тысячи морисков и евреев. Эти действия обернулись большими материальными потерями для страны и стали одной из причин экономического упадка.

В тяжелые дни, когда шел спор о наследовании испанской короны после Филиппа IV, маркиз Мансера напишет, что неизбежная гибель монархии независимо от того, попадет ли она под власть Франции или будет унаследована сыновьями курфюста Баварского недалека и не является тайной. «Общее бессилие органов власти и учреждений государства проявляется во всем: в отсутствии руководителей, в уменьшении населения, в истощении королевских и частных богатств, в страшной нехватке оружия, снаряжения, боевых припасов, обозов, отсутствии дисциплины в армии, во флоте и среди граждан - в общем унынии, вялости и постыдной трусости; за наши грехи наказана нация, позабывшая о былом своем мужестве и благородстве»108.

Чисто экономический фактор - феномен инфляции - вначале способствующий экономической активности, в дальнейшем будет разрушать производительную деятельность. На повышении цен сколачиваются состояния. Монеты с малым содержанием драгоценных металлов вытесняют прежнюю полновесную монету, создаются все условия для контрабанды, производство катастрофически падает. Монополия на торговлю с Новым светом превратила колонизацию в достояние идальго Эстремандуры, животноводов Месеты, представителей севильской администрации. Прибыль нс «инвестировалась», как это происходит при капитализме. Эмигранты, надеявшиеся на милость фортуны, мечтали о сокровищах, о покупке земель и строительстве замков, а страна безнадежно работала на праздный Мадрид и королевский двор.

С падением численности населения тесно связан рост нищеты, а вместе с тем праздности и бродяжничества. С середины XVII века нищета была повсеместной109. И лишь Севилья, преимуще ственное положение которой определялось привилегией торговли с Америкой, все ещё оставалась активным экономическим и культурным центром. Несмотря на упадок местной промышленности она существовала главным образом за счет сделок с иностранными торговцами, что, в свою очередь, привлекало в этот многоликий город толпы бродяг и авантюристов. В 1665 году дон Андрес де Эррера заявляет на заседании совета города: «Следует обратить внимание на то нищенское состояние, в каком находится все королевство Андалусия, где даже высшие классы не имеют достаточных средств к жизни. Средние слои очень бедны...занимаются бродяжничеством, просят милостыню, переходя от одной церковной паперти к другой»110.

Хлынувшие в страну из колоний громадные богатства не принесли пользу ни государству, ни его подданным, а управление мировой империей было безнадежно неэффективным. В XVII столетии государство объявлялось банкротом четыре раза. Мир вокруг менялся, а Испания, низвергнутая с вершины триумфа в бездну, не смогла приспособиться к переменам. Хосе Ортега-и-Гассет видит в этих исторических коллизиях народный характер страны: с той же стремительностью, с какой шел процесс, приведший к невиданному подъему в 1500-х годах, начиная с 1600-х, Испания пошла под уклон. Пресловутое объединение явилось лишь искусственным стимулятором роста, а никак не симптомом развития естественных жизненных сил. «Мы пришли к единству со столь изумительной быстротой именно по причине собственной слабости, - заявляет Ортега. - В Испании так и не сложилась могучая атомарная структура, которая опиралась бы на крепкую личную власть феодалов». Автор эссе приходит к следующему заключению: «Без особого преувеличения можно утверждать, что существуют народы-землепашцы: феллахи, мужики... я вовсе не хочу сказать, что Испания омужичилась. Как бы там ни было, нам довелось сыграть далеко не последнюю роль в истории, тем самым поставив себя наравне с ведущими нациями Европы. Некогда мы даже заправляли судьбами мира. И, тем не менее, нельзя не напомнить о горестной участи несчастных феллахов, ибо все дело в том, что закоренелые расовые дефекты все время склоняют нас к тому, чтобы взять за образец их унылую, нудную, безысходную участь. Спору нет, где-то в конце XV века наш народ напрягся как стальная пружина и совершил свой скачок к .мировому господству. Однако, как и все остальные, подвластный закону инерции, он вновь впал в летаргию, как только два активных поколения сошли с исторической арены. Короче говоря, в испанских жилах вновь заструилась неповоротливая крестьянская кровь... Если отдельные европейские страны (к примеру, Франция, Англия) процветали в Новое время, то, вне всяких сомнений, лишь потому, что характер наций отлично согласовывался с задачами эпохи. И в самом деле, рационализм, демократия, механистический подход к жизни, индустриализация, капитализм кажутся, на первый взгляд, универсальными тенденциями определенного исторического периода. И все-таки мы вполне можем считать их теми же ценностями, предпочтения.ми той же Англии, Франции, отчасти Германии. А Испания стояла и стоит в стороне. Однако ныне указанные идеологические и практические начала мало-помалу теряют силу, поскольку уже дали все, что могли »111.

Итак, страна, которая могла занять первое место в мировой экономике благодаря открытию Америки, упустила свой шанс, что во многом объясняется религиозной и, как выразился испанский философ Ортега-и-Гассет, народной психологией, унаследованной от Средневековья периода его заката. Однако вплоть до начала XVII века этому упадку противостояла испанская культура и искусство с её национальной энергией и народным творчеством.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >