Основные тенденции военного строительства в Индии

18-014-00027.}}

Концептуальные основы военного строительства

и военно-гражданские отношения

В Индии полагают, что в экзистенциальный национальный интерес по обеспечению безопасности страны (в рамках которого и строятся соответствующие ему внешнеполитические макрозадачи) входят необходимость повышения обороноспособности, стремление избегать вовлечения в конфликты с мировыми державами и достижение национальной безопасности по следующим параметрам: глобальному, региональному и страновому — в плане внешней и внутренней опасности. Сразу после получения независимости страна столкнулась с серьезнейшими внешнеполитическими и внутриполитическими угрозами. Дели осознал, что одних политико-дипломатических методов недостаточно даже в условиях проведения нейтралистского миролюбивого курса (независимая Индия никогда не выступала на стороне одной из стран в войнах, крайне редко предоставляя лишь незначительную военно-логистическую поддержку), и обратил особое внимание на военно-силовые инструменты, важнейшим из которых является армия.

Официальной военной доктрины в стране нет, но в Индии разрабатываются различные военный концепции. В 1980-е годы речь шла о важности подготовки к проведению «полутора войн» — полноценной с КНР и «половинчатой» с Пакистаном. В новом веке начальник штаба сухопутных войск Дипак Капур заговорил о доктрине «холодного старта»: необходимости быть полностью готовым к одновременному ведению двух войн. Его преемник Б. Рават подтвердил наличие программы. В рамках концепции, помимо очевидного восприятия Китая и Пакистана в качестве основных вероятных противников, особое внимание уделяется антитеррористической деятельности.

Ядерная доктрина Индии (2009 г.) гарантирует, что Дели подпишет Договор о всеобщем запрещении ядерных испытаний, не применит ядерное оружие первым и остановится на обладании минимальным количеством необходимых ядерных боезарядов (число, правда, никак не расшифровывается)1.

Важным приоритетом для республики является резкое укрепление позиций в Индийском океане. В постбиполярный период страна первоначально существенно усилила внимание к восточной части Индийского океана. Помимо развития политического и экономического сотрудничества с государствами Восточной Азии, в новом веке Индия активизировала наращивание военно-морского потенциала в этом районе земного шара2. Военно-морская стратегия 2007 г. и Морская доктрина 2009 г. в качестве зоны жизненно важных интересов рассматривали уже весь регион Индийского океана, что свидетельствовало об определенном возврате Индии к позициям конца биполярного периода. Тогда многие политики и эксперты в стране стали включать в понятие регион не только Южную Азию, но и весь бассейн Индийского океана (или, как заявляли пакистанские политики, стремились превратить Индийский океан в «Индийское озеро»). Уже в 1980-е годы Индия стала придавать большое значение развитию взаимоотношений с прибрежными странами, используя, в частности, индийскую диаспору, которая в ходе всех трех волн миграции заселяла именно эту часть мира. Уже тогда было заметно усиление позиций Индии в юго-западной части Индийского океана, где ее растущая военная и военно-морская мощь не угрожала жизненно важным интересам великих держав. Именно здесь и были расположены менее развитые страны бассейна, и Индия могла заполнить вакантные низкотехнологические ниши в регионе и способствовать экономической и политической интеграции этих стран. Экономические связи республики с этими государствами развивались хотя и медленно, но по восходящей линии. Достаточно отметить, что у 17 из 27 стран, имеющих непосредственный выход в Индийский океан, Индия находилась в списке основных торговых партнеров. Активно осуществлялся вывоз индийского капитала — государственного и частного, создавались совместные компании.

Военно-морская стратегия «Обеспечение морской безопасности» 2015 г. уже наделяет военно-морские силы страны обязанностью обеспечивать безопасность судоходства в Индо-Тихоокеанском регионе (эта концепция появилась лишь в конце первого десятилетия нового века и была впервые официально признана в Индии именно в документе 2015 г.). Были выделены девять ключевых точек, особенно важных для республики: Суэцкий канал, Ормузский пролив, Баб-эль-Мандебский пролив, Мозамбикский пролив, мыс Доброй Надежды, Малаккский пролив, Зондский пролив, Ломбокский пролив, а также проливы Омбаи и Ветар3. Существенно возросло количество совместных военно-морских маневров Индии (с США, Россией, Великобританией, Францией, Австралией и т.д.), постоянно закупались и строились новые военные суда.

Что касается вопросов о военно-гражданских отношениях, то они стали обсуждаться в Индии еще в колониальный порядок, и уже в 1833 г. был принят закон о контроле правительства над армией. В подобном ключе развивалась ситуация и после независимости, тем более что военнослужащие практически не участвовали в национально-освободительном движении. Уже в 1947 г. была отменена должность главнокомандующего, который был единственным членом правительства4.

Как известно, в независимый период происходило постоянное становление в Индии демократических институтов, и политическая модель республики наиболее близка основным западным политическим параметрам по сравнению с другими азиатскими странами. Схожая ситуация существовала и в плане гражданско-военных отношений. Именно политики принимали основные стратегические военные решения. В Индии была создана очень жесткая иерархическая организация, в рамках которой военные оказались полностью в подчиненном положении. Более того, в соответствии с Правилами 1961 г., 3/4руководителей подразделений министерства обороны должны быть гражданскими лицами. Для сохранения аполитичности армии еще курсантов начинают обучать в ключе демократических ценностей и подчинения военных гражданскому доминированию5. Военные были крайне недовольны возникшей организационной структурой, в рамках которой начальники, которые не являются военнослужащими, могут принимать решения, часто волюнтаристские. По существу, гражданские лица часто даже не обговаривают с военными закупки вооружения. При этом они, не являясь специалистами, нередко просто не понимают военной проблематики и принимают неверные решения. Политические партии и парламент не проводят серьезных дискуссий по проблемам военной реформы, повышения качества управления обороной и гражданско-военным отношениям6.

Нельзя, конечно, утверждать, что политики отмахиваются от всех предложений военных. Так, в 1971 г. И. Ганди согласилась с предложением начальника штаба сухопутных войск генералом С. Манекшоу отложить войну с Пакистаном на 9 месяцев7, а в 2004 г. на саммите

СААРК в Агре индийское правительство было готово пойти на уступки и договориться о прекращении индийско-пакистанских столкновений на леднике Сиачен с Пакистаном, однако индийские военные отговорили от этого премьер-министра А. Б. Ваджпаи8.

Многие индийские эксперты полагают, что полный контроль над военными, которые не имеют право голоса даже в отношении военного бюджета, является недостаточно верной моделью и нужно стремиться к координации действий военных, политиков и бюрократов. При этом, видимо, бюрократия во многом становится лишним звеном в отношениях политиков и военных9. Индийские политические лидеры всегда опасались предоставить военным больше прав при принятии решений в целях осуществления над ними демократического контроля. Однако в настоящее время необходимо найти новый баланс взаимоотношений, тем более в условиях роста недовольства армии.

По непроверенным данным, индийские Вооруженные силы еще в конце биполярного периода были готовы начать свержения правительства Раджива Ганди в 1987 г. Генерал-лейтенант в отставке П. Н. Хун в своей книге заявил, что об этом договаривались К. Сундараджан и его заместитель генерал-лейтенант С. Ф. Родригес10. В XXI в. произошло резкое осложнение военно-гражданских отношений. Еще в 2006 г. произошло настоящее противостояние между ними по поводу Комиссии по оплате труда. В январе 2012 г. начальник штаба сухопутных сил Б. К. Сингх даже подал на правительство в Верховный суд из-за предстоявшего увольнения из армии. Причем произошла утечка в прессу секретного письма генерала премьер-министру, в котором содержались жалобы на неспособность гражданских лиц справиться с повышением уровня национальной обороны11. В письме указывалось, что «Состояние бронетанковых войск, артиллерии, ПВО, пехоты и спецназа, а также инженерных частей действительно вызывает тревогу. Всем танкам армии явно не хватает боеприпасов, а элитным силам — необходимого оружия»12. В тот же день, по сообщениям индийских СМИ и пакистанских исследователей, мотострелковые подразделения, базировавшиеся в штате Хариана, якобы без каких-либо уведомлений начали движение в сторону Дели, что вызвало крайнюю озабоченность министерства обороны13. Продолжают вызывать резкое недовольство военнослужащих и отставников давние и нерешенные ошибки Комиссии по оплате труда (в которой вообще не было военных). Были случаи, когда военные пенсионеры возвращали свои награды президенту Индии14.

В свою очередь, политики обвиняют армию в саботировании военной реформы, которая никак не стронется с места около 20 лет. Еще в 1990-е годы были образованы специальные комиссии, но три службы армии никак не могут прийти к консенсусу по различным рекомендациям, и до сих пор даже не появилась должность председателя Комитета начальников штабов15 (при этом сами индийские генералы видят неэффективность военной реформы именно в деятельности бюрократов16). В ходе вооруженных столкновений руководители армии очень часто не могут договориться о предстоящих действиях, как это было во время Каргильского конфликта. Нет нормальной координации действий даже между военно-морским флотом и береговой охраной. Министр обороны А. К. Энтони в 2013 г. прямо заявил, что между вооружением, закупаемым различными частями армии, нет «столько абсолютно необходимой синергетики»17. В ходе военных конфликтов выясняется, что существуют различия между военной стратегией и политическими целями, что говорит о недостаточной проработанности данных проблем и со стороны гражданских лиц, и со стороны генералов.

Армия находится среди национальных институтов, которым наиболее доверяет общество. Исследование 2005 г. «Состояние демократии в Южной Азии» показало, что 73,5% индийцев доверяют армии (для сравнения: полиции — 51,4%)18, причем эксперты приходят к выводу, что государство и общество, по существу, игнорируют проблемы Вооруженных сил. Более того, в стране практически нет дискуссий по данным темам, что связано с почти полным отсутствием академических работ индийских исследователей по военному строительству19.

В отличие от многих азиатских стран, индийской армии не принадлежат какие-либо экономические объекты, имеющие важную хозяйственную значимость. Более того, военнослужащие за свой счет часто оказывают материальную помощь местным жителям отсталых районов (включая строительство школ), если они находятся в данной местности. Как отмечалось, военнослужащие не имеют никаких прав по определению своей зарплаты и пенсий. В принципе, зарплаты достаточно высокие: средняя зарплата офицеров — 80 тыс. рупий (примерно 1200 долл. США), солдат — от 5 тыс. до 65 тыс.

Многие эксперты, и первоначально британцы, принимали любого добровольца, невзирая на его физические кондиции и потенциальные военные способности. В результате в армии появилось даже большое количество неприкасаемых и представителей племен. По мере ее совершенствования доля отсталых каст существенно сократилась (к концу XIX в. до 5—10%20), а число высококастовых, особенно из варны кшатриев (воины), очень заметно возрастало. Правда, следует отметить, что статус кшатриев значительно падал. Если традиционный имидж правителей (а они, по канону, должны были быть именно кшатриями) и воинов независимых княжеств сохранялся, то кшатрии в британской колониальной армии воспринимались обществом как зависимые от хозяев из метрополии. После получения независимости очень многие стали воспринимать первых как носителей монархизма и феодализма, а вторых в качестве борцов против свободы Индии и сторонников британского империализма. В результате на начальном этапе независимости Индия даже столкнулась с нехваткой офицерских кадров21.

Менялся этнический состав. Поскольку Британия приступила к захвату Южной Азии со стороны Бенгалии, то вплоть до Великого Сипайского22 восстания (1857—1859 гг.) бенгальцы составляли основную массу войска. Захват Пенджаба и переворот Шамшеров в Непале позволили самым существенным образом увеличить набор пенджабцев, особенно сикхов, и непальцев. Англичане с англо-непальской войны 1814—1816 гг. проявляли особую заинтересованность в вербовке непальских рекрутов, считая их великолепными воинами, но непальские власти, по существу, препятствовали этому. После 1885 г. набор гур-кхов шел в таких масштабах, что уже в годы Первой мировой войны в составе английской армии служило 200 тыс. непальских гуркхов, что составило примерно 25% мужского населения из категории «военных классов» в возрасте от 18 до 50 лет23. Из них 55 тыс. человек воевали на различных фронтах и разных континентах в составе десяти регулярных гуркхских полков Британской индийской армии. Остальные служили в составе Ассамских стрелков, в трудовых батальонах, в качестве носильщиков, в полицейских и иных частях Индийской армии. Гуркхи воевали во Франции, Фландрии, Месопотамии, Палестине, Сирии, Галлиполи, на Солоникском фронте, обороняли Суэц. Их потери составили более 20 тыс.24 Пенджабцы (сикхи и мусульмане) составляли половину старшего индийского офицерства. Британцы стали стремиться набирать на воинскую службу представителей прежде всего 27 «военных классов», в которые были зачислены, кроме непальских гуркхов, сикхов и пенджабских мусульман, некоторые североиндийские этно-лингвистические индусские группы — джаты, раджпуты, догры и махары (в них традиционно мужчины были воинами). В независимой Индии доля «военных классов» в армии еще более резко возросла, хотя ее можно только оценивать, поскольку в индийских анкетах исчезли указания на религию и касту. Так, «Пенджабский полк» (название сохранено с колониальных времен), куда набирают преимущественно сикхов и догров, выходцев из Раджастхана, в 1970-е годы по сравнению с колониальным прошлым возрос с 5 до 29 батальонов, а «Раджпутанские ружья» (имя также существовало еще в колониальной армии), куда вербуют в основном джатов и раджпутов, — с 6 до 21. При этом в приграничных областях, особенно в тех районах, где особенно ощущается внешняя угроза, в армию вербуют и местных сельских жителей, в том числе среди низкокастовых и бедных слоев населения (для них вступление в армию — получение доступа к новой обеспеченной жизни и уважению общества)25.

После получения Индией независимости большие перемены произошли в религиозном составе. Практически сразу в Пакистан стали уезжать военнослужащие-мусульмане, особенно офицеры. В настоящий момент численность мусульман в индийской армии оценивается в 1—3%, сикхов насчитывается более 10% (в общей численности населения их доля не превышает 2%), а индусы составляют подавляющее большинство26. Министерство обороны Индии никогда не раскрывает точных данных по кастово-религиозной композиции, и часто их получают по косвенным источникам. Так, в 1997 г. нижней палате были предоставлены сведения, что в армии к религиозным проповедникам относят 1568 индусских священнослужителей, 194 сикхских, 54 мусульманских, 27 христианских и 11 буддистских27.

Участие армии в военных и миротворческих действиях

Менее чем за четверть века после получения независимости Индия была вовлечена в четыре крупномасштабные двусторонние войны (после 1971 г. республика участвует лишь в многочисленных вооруженных конфликтах). Следует особо отметить, что армия не являлась и не является актором в Индии и слабо участвовала в процессе принятия внешнеполитических решений в условиях полного гражданского контроля над своей деятельностью.

Первая индийско-пакистанская война началась сразу после получения независимости, причем Пакистан был «создан» из двух частей — Западного и Восточного, разделенных 1600 км и населенных различными народами (напротив, единые бенгальский и пенджабский народы оказались разделенными на две части по религиозному принципу). Правитель Кашмира, индус по вероисповеданию, собирался ввести свое княжество, населенное преимущественно мусульманами, в состав Индии (или сохранить его независимость). Уже в октябре 1947 г. с территории Пакистана началось вооруженное вторжение пуштунских племен в княжество Кашмир, чье количество составило 30 тыс. человек. Его правитель обратился за военной помощью к Индии и окончательно объявил свое княжество частью республики. Индийские и паки станские войска оказались в прямом противостоянии. В 1948 г. боевые действия были остановлены. Благодаря деятельности посреднической комиссии Совета Безопасности ООН летом 1949 г. была установлена линия прекращения огня, одна часть которой признана в качестве международной границы, а другая стала линией фактического контроля (несколько измененной в результате войн 1965 и 1971 гг). Северо-западный Кашмир (40% его территории и 27% населения28) оказался под контролем Пакистана (впоследствии там был создан Азад Кашмир, представляющий собой формально свободную зону). Остальная часть Кашмира оказалась под контролем Индии. Обе страны полагают, что им должна принадлежать вся территория Кашмира.

В 1959 г. начались китайско-индийские вооруженные столкновения, что также напрямую связаны с британским «наследством». Первое обострение двусторонних отношений произошло уже в октябре 1950 г., после ввода китайских войск на территорию Тибета. Следует учитывать, что Индия — в качестве наследия от Британии — получила особые права в Тибете29. Индийское правительство, не ставя под вопрос законность притязаний КНР, осудило военные действия и потребовало предоставления широкой автономии Тибету. Уже в середине 1950-х годов КНР стала выдвигать территориальные претензии к Индии (протяженность общей границы в труднодоступном гималайском регионе составляет около 2,5 тыс. км). В 1958 г. китайские власти открыто заявили о необходимости пересмотра границ. Еще более осложнились двусторонние отношения после восстания в Тибете весной 1959 г. Мятеж был подавлен жесточайшим образом (в ходе взрывов тибетских монастырей, бывших главной инфраструктурой восставших, было уничтожено около миллиона уникальных тибетских рукописей). Далай-лама (первосвященник тибетской церкви является одновременно и политическим лидером тибетского народа) нашел убежище в Индии.

Китай предъявил претензии на Аксай Чин (часть Восточного Кашмира), ряд территорий в высокогорье (в районе перевалов) и всю восточную приграничную часть (от Бирмы до Бутана). Аксай Чин (практически незаселенные земли на высоте 5 тыс. м) принадлежал Индии, согласно линии Джонсона (1865 г.). В 1899 г. Британия предложила Китаю провести границу по линии Макартни-МакДональда (большая часть Аксай Чина отходила бы тогда Китаю, а граница проходила бы по Каракорумским горам), но ответа не получила. После 1947 г. индийское правительство признало линию Джонсона. В 1950-х годах КНР построила дорогу, соединяющую Синьцзян и Тибет, по территории Аксай Чина. Дели об этом узнал только в 1958 г., когда эта дорога появилась на китайских картах39. КНР оспаривала и линию Мак-Магона — границу длиной почти 900 км вдоль Гималаев, которая была частью Сим-лской конвенции, подписанной между Великобританией и Тибетом в 1914 г. Индия, как и правительство Тибета в изгнании, признает ее в качестве государственной границы, а на картах Китая 150 тыс. кв. км к югу от линии относят к Тибету (правда, на некоторых индийских картах граница проходит севернее линии Мак-Магона).

При этом следует отметить, что Аксай Чин и другие спорные районы не были составной частью Индии в доколониальный период, но и не были территорией Китая (даже район Синьцзяна — в переводе «новая граница» — был оккупирован Китаем лишь в XVIII в.). Тибет же был присоединен Пекином лишь в 1950 г. (правда, до этого Тибет был вассалом Поднебесной).

В 1962 г. Китай заявил о готовности признать «линию Мак-Магона» в восточном секторе, если Индия согласится на принадлежность КНР западного сектора. Отказ Индии привел к тому, что осенью 1962 г. китайские войска перешли в наступление сначала на востоке (широкомасштабные операции начались 20 октября), а потом — на западе. К концу ноября Китай захватил практически всю территорию, на которую предъявлял претензии. После этого КНР отвела свои силы на линию фактического контроля, существовавшую в конце 1959 г., сохранив Аксай Чин, что было связано с внешними факторами: США и Великобритания начали оказывать существенное военное содействие Индии, а расчеты правительства КНР получить поддержку СССР против Индии и втянуть Советский Союз в свою военную авантюру не оправдались.

В августе 1965 г. вспыхнула вторая необъявленная война между Индией и Пакистаном. Еще в апреле произошли военные столкновения в Качском Ране (штат Гуджарат). Посреднические услуги США и Великобритании позволили в июне договориться о перемирии. Однако уже в начале августа 5 тыс. пакистанских военнослужащих были тайно переброшены в индийский Кашмир, но столкнулись с индийскими войсками, которые отразили нападение и захватили часть территории, отошедшей ранее к Пакистану. В начале сентября Пакистан начал уже открытое вторжение в Кашмир, в ответ на что Индия двинула из Пенджаба войска в Лахор.

Соединенные Штаты Америки, увязнув во вьетнамской авантюре и опасаясь вовлечения в войну Китая, со своей стороны прибегли к давлению на Индию и Пакистан с целью прекращения конфликта. 7 сентября США приостановили военную помощь обеим странам. 14 сентября посол США в Польше Дж. Кэбот заявил представителю КНР, что

Соединенные Штаты Америки не позволят Китаю принять какое-либо непосредственное участие в войне31. Как признавал в эти дни Дин Раск, политика лавирования между двумя странами оказалась весьма неудачной для США32. В Индии вновь смогли убедиться в ненадежности американских гарантий того, что американское оружие, предоставляемое ООН Пакистану, не будет использовано против Индии.

После начала индийско-пакистанской войны Советский Союз несколько раз (7, 12, 14 и 20 сентября) обращался к правительствам Индии и Пакистана с предложением своих добрых услуг для разрешения конфликта. СССР также не позволил одобрить Совету Безопасности ООН резолюцию, в которой Соединенные Штаты Америки предлагали направить вооруженные силы ООН в Кашмир без ограничения срока, и настаивал на трехмесячном сроке пребывания. Совместные действия Советского Союза и США, столь редкие в годы «холодной войны», привели к тому, что 22 сентября Индия и Пакистан приняли предложение Совета Безопасности ООН о немедленном прекращении огня и об отводе войск на позиции, занятые до начала военного столкновения.

Третья индийско-пакистанская война произошла в 1971 г. Президент Пакистана А. М. Яхья-хан отказался предоставить Восточному Пакистану полную региональную автономию и на пост военного губернатора Восточного Пакистана назначил генерала Тикку Кхана, еще до этого получившего прозвище «белуджский мясник» за преследования сепаратистов в провинции Белуджистан. Тот развязал в Восточном Пакистане настоящий террор: уже к осени насчитывалось 300 тыс. жертв, на территорию Индии хлынул поток беженцев (8—10 млн человек). В декабре 1971 г. Индия вместе с бенгальскими отрядами «мукти бахини» (силы освобождения), численность которых уже к середине апреля составила 100 тыс. человек, начали войну с Пакистаном. Госдепартамент США заявил, что главная ответственность за начало военного конфликта лежит на Индии. В Совете Безопасности ООН представитель США Дж. Буш-старший назвал республику «агрессором». Американская администрация не ограничилась словесной критикой в адрес Индии. В Бенгальский залив были посланы корабли 7-го флота США, в том числе авианосец «Энтерпрайз» с ядерным оружием на борту и атомная подводная лодка. Официально Белый дом заявил, что цель американской эскадры состоит в эвакуации 47 американских граждан из Дакки. Однако даже в американской прессе появились сообщения, что реальная задача кораблей 7-го флота — вынудить Индию ослабить блокаду восточно-бенгальских портов, заставить индийский авианосец «Викрант» отойти от берегов Восточной Бенгалии, отвлечь внимание военно-воздушных сил Индии от военных объектов в Пакистане33. В индийской прессе и индийском парламенте обвиняли США в том, что американские подлодки потопили 9 декабря индийский противолодочный фрегат «Кхукри» (из 185 человек команды погибли 118)34. Особый вес этому обвинению придает тот факт, что к моменту гибели корабля половина военно-морских сил Пакистана была уже разгромлена, а половина — блокирована в портах. 14 декабря 1971 г. посол Индии в США Л. К. Джха предупредил, что Соединенные Штаты Америки собирались высадить в Бангладеш морскую пехоту35.

Советский Союз на заседаниях Совета Безопасности три раза накладывал вето на резолюции о событиях на Индостане, предложенные американским делегатом. Советская эскадра была послана в Бенгальский залив (естественно, что ни США, ни СССР — тем более в условиях частичной разрядки международной напряженности — не собирались идти на военное столкновение: это была всего лишь демонстрация своей политической позиции).

Война закончилась крупным поражением Пакистана и образованием Бангладеш. 90 тыс. пакистанских солдат были разгромлены за 12 дней объединенным индо-бангладешским командованием. 16 декабря 1971 г. пакистанские войска на территории Восточной Бенгалии капитулировали. Пакистан потерял убитыми 9 тыс. человек, почти 100 тыс. западных пакистанцев попали в плен (были арестованы и более 12 тыс. гражданских лиц). 16 декабря на заседании кабинета министров И. Ганди предложила прекратить огонь в одностороннем порядке, о чем и было объявлено 17 декабря. Однако, стремясь представить Индию в качестве «сателлита» СССР, государственный секретарь США Г. Киссинджер в интервью журналу «Тайм» 3 января 1972 г. заявил, что американская администрация якобы осуществила нажим на Советский Союз, а тот будто бы вынудил Индию прекратить вооруженные действия. Естественно, что подобные инсинуации встретили резко негативную реакцию со стороны правительства Индии.

Индия стала полностью доминирующей силой в Южной Азии. Пакистан потерял 15% территории, треть ВВП и половину населения. Стратегическое положение в регионе изменилось коренным образом. В политических кругах США были вынуждены констатировать, что «на субконтиненте Индия достигла гегемонии, в чем уже в нашем правительстве теперь не сомневаются»36.

При этом до сих пор в отдельных районах индийско-пакистанской границы происходят постоянные вооруженные столкновения. В этом плане выделяется ледник Сиачен в Каракорумских горах, второй по длине ледник в неполярной зоне (70 км). В 1984 г. Индия и Пакистан подтянули войска к району, имевшему стратегическое значение (по мнению Дели, Китай и Пакистан могут совместно через ледник атаковать Ладакх в Кашмире). Индия первой начала военные действия и захватила два перевала, дававшие выход на Каракорумское шоссе (по китайско-пакистанскому соглашению 1963 г. Исламабад передал 5 тыс. км2 территории Кашмира Пекину, и по нему проходит данная дорога, соединяющая Пенджаб и другие провинции Пакистана с Синьцзян-Уйгурским автономным районом Китая). По индийским данным, в течение года потери пакистанской стороны составили ПО человек, а индийской — 40. По пакистанским данным, погибло 80 индийцев и 20 пакистанцев37. В 1986 г. индийцы отбили пакистанское наступление и даже захватили пакистанский пост на высоте 6400 м. В сентябре 1987 г. началась военная операция, подготовленная будущим военным диктатором Пакистана Первезом Мушаррафом, но элитные пакистанские войска были вновь разгромлены. По оценкам, общие потери двух сторон составили 500 человек38. Материальные затраты на поддержание нахождения войск в таком высокогорье чрезвычайно велики (по индийским данным, Пакистан тратит на это 10 млн рупий в день39), что вынуждает стороны периодически начинать переговоры, которые, правда, сразу заходят в тупик. Перестрелки продолжаются постоянно, и к 2001 г. общие военные потери на леднике составили несколько тысяч человек. В 2003 г. стороны договорились о прекращении огня на участке в 110 км в районе ледника Сиачен, но только в апреле 2012 г. там погибли 139 пакистанских солдат. На начавшихся после новых столкновений переговорах пакистанская сторона призвала к одновременному отводу войск. Однако Дели требует предварительной официальной делимитации границы40. Выступая в парламенте в 2012 г., министр обороны Индии А. К. Энтони вновь заявил, что ледник Сиачен принадлежит его стране. При этом он добавил, что «принципиальной и неизменной позицией правительства является признание того, что неотъемлемой частью Индийского Союза является весь штат Джамму и Кашмир, часть территории которого незаконно и насильственно оккупирована Пакистаном»41.

С самого начала 2013 г. на линии фактического контроля в Кашмире опять начались перестрелки, которые продолжались более 9 месяцев. Индия и Пакистан обвиняли в провокациях другую сторону. Средства массовой информации Индии подавали конфликт в такой форме, что резко ухудшилось отношение индийцев к простым пакистанцам42.

В 1999 г. произошел инцидент, который в Индии называют четвертой индийско-пакистанской войной. В начале года казалось, что намалась новая оттепель в двусторонних отношениях. В феврале 1999 г. было восстановлено регулярное автобусное сообщение между Индией и Пакистаном, и премьер-министр А. Б. Ваджпаи отправился первым рейсом в Лахор (это получило название «автобусной дипломатии»), где прошла его встреча с премьер-министром Пакистана. Была подписана совместная декларация, предусматривавшая выработку мер доверия на границе и механизма предупреждения друг друга в случаях, связанных с «ядерными исследованиями» и испытаниями ракет. В ходе этого «исторического диалога», как его назвали многие средства массовой информации, пакистанские боевики начали подготовку к вторжению на индийскую территорию в Кашмире. Полномасштабная операция Пакистана в районе Каргила была осуществлена уже весной 1999 г., когда почти вся линия фактического контроля превратилась в зону боев, пакистанские военнослужащие пересекли границу, а индийская артиллерия в ответ стала наносить удары по сопредельной территории. Пакистанские войска были отброшены. По индийским данным, невосполнимые потери индийской армии оцениваются в 400 человек, а пакистанской — в 1100. Первез Мушарраф, будущий президент Пакистана, подготовивший данную операцию, в своих мемуарах оценил количество убитых пакистанских солдат в 357 человек43.

Существуют разногласия и по морским границам. Особенно часто всплывает вопрос о 100-километровом водном пространстве Сэр Крик в дельте реки Инд. В августе 1999 г. здесь индийскими истребителями был даже сбит пакистанский воздушный патрульный самолет (16 человек)44.

Проходили столкновения и на индийско-бангладешской границе. Так, в 2001 г. это произошло из-за небольшого участка земли около деревни Пирдивах (в Бангладеш ее называют Падуа), на границе между Бангладеш и индийским штатом Мегхалайя. После войны 1971 г. Дели считал эту территорию индийским анклавом, и на ней располагались пограничные войска, тогда как Бангладеш считал, что данный район принадлежит ей45. В апреле 2001 г. бангладешские пограничники захватили деревню вооруженным путем. Через несколько дней в качестве ответного шага уже индийские пограничники напали на спорную деревню Боройбари (в 100 км к западу от Пирдиваха). Погибли многие военнослужащие с двух сторон, более 10 тыс. мирных жителей оказались беженцами. Вдоль границы начались вооруженные столкновения, прекратившиеся 20 апреля.

Вооруженных столкновений в новом веке на границе с Китаем не было. Хотя мировые средства массовой информации постоянно об этом пишут, в том числе и по поводу положения на индийско-китайской границе в июне-августе 2017 г. в Докламе (китайско-бутанская граница), заявляя о грядущей войне, но еще летом премьер-министр Индии Н. Моди публично заявил, что за последние почти пол века на индийско-китайской границе не было произведено ни одного выстрела46.

Индийская армия участвовала и в наведении конституционного порядка в соседних странах. Так, 29 июля 1987 г., через четыре года после начала гражданской войны в Шри-Ланке между сингалами-буддистами и тамилами-индусами, было заключено соглашение между Индией и островным государством47. Оно предусматривало прекращение военных действий и сдачу оружия, находившегося в руках тамильских вооруженных группировок. Приложение к соглашению предусматривало возможность приглашения президентом Шри-Ланки индийского контингента по поддержанию мира. Уже 31 июля 1987 г. 3 тыс. индийских солдат прибыло на остров. В середине октября в Шри-Ланке находилось уже 20 тыс. индийских военнослужащих, а вскоре их численность составила 50 тыс. человек. Подписание соглашения существенно укрепило региональные позиции Индии, резко ограничило зигзагообразный внешнеполитический дрейф Шри-Ланки в сторону Запада. Фактически было полностью исключено прямое внешнее воздействие на ситуацию в стране. Многие эксперты оценивали соглашение как дипломатическую победу Р. Ганди, некоторые называли его даже «самым большим успехом» премьер-министра Индии в сфере внешней политики48. Однако подписание соглашения не привело к решению тамильской проблемы. Подписанное в спешке, оно имело ряд принципиальных недостатков.

Индийские войска на острове передавались под контроль ланкийского президента, что создало чрезвычайно опасный прецедент. Соглашение было подписано между Индией и Шри-Ланкой без участия тамильских организаций, за которых гарантии давала Индия. Тамильские организации не принимали никакого участия в выработке соглашения и были лишь проинформированы о нем. Даже лидеры умеренных тамильских групп приняли соглашение как временное49. Военизированное монолитное образование «Тигры освобождения Тамил илама» (ТОТИ), ядро тамильских боевиков, сразу объявило о вынужденности своего согласия и намекнуло о необходимости продолжать борьбу50. «Тигры» выступали за создание независимого «Тамил Илама» и являлись чисто националистическим образованием с жесткой дисциплиной. Боевики ТОТИ были, как правило, фанатиками, ведущими аскетический образ жизни, хорошо вооруженными и обученными, отличавшимися дисциплиной и личной храбростью. Если сначала по составу ТОТИ была в основном люмпенской организацией, то к середине 1980-х годов в нее влилось большое количество молодежи из маргинальных слоев общества51.

Начались сингало-тамильские столкновения. ТОТИ объявила о проведении кампании гражданского неповиновения и выдвинула требования прекратить колонизацию сингалами тамильской территории, разоружить отряды местной обороны, освободить политических заключенных (ланкийское правительство выпускало их постепенно), вывести из тамильских районов полицейских, ликвидировать 200 лагерей ланкийской армии в Северной и Восточной провинциях. Значительно осложнило обстановку самоубийство 15 боевиков ТОТИ (включая трех руководящих деятелей), захваченных ланкийскими силами безопасности. В ответ боевики ТОТИ только за один день убили 150 сингалов и совершили три нападения на военные базы сил безопасности52. Индийские военнослужащие были вынуждены прибегнуть к решительным мерам.

В связи с бездеятельностью и неспособностью защитить мирное население индийские силы подвергались постоянным нападкам. В начале октября 1987 г. Дж. Джаявардене пригрозил отправить их в Индию, если они не проведут операций по разоружению тамильских боевиков, и отдал приказ наступать. Однако индийские войска начали решительные действия лишь 10 октября. После завершения переговоров министра обороны Индии К. Ч. Панта с президентом Шри-Ланки индийские силы по поддержанию мира заняли боевые позиции вокруг основной базы ТОТИ — г. Джафна и приступили к его штурму.

В ходе боев первой недели погибло 100 индийских военнослужащих и 515 боевиков ТОТИ53. Индийским солдатам пришлось воевать в сложных условиях. Они не могли применять тяжелую артиллерию и самолеты из-за опасения вызвать большие жертвы среди 150-тысяч-ного мирного населения города. Боевики ТОТИ нередко вели огонь по индийским военнослужащим, прикрываясь женщинами и детьми, не давая индийским силам возможности открыть ответный огонь.

Через десять дней индийские войска вошли в Джафну и полностью овладели городом к 25 октября. К середине ноября были захвачены основные базы «Тигров освобождения Тамил илама». Однако военный разгром ТОТИ привел не к ее уничтожению, а к изменению тактики партизанской борьбы, дроблению партизанского движения и появлению небольших групп, занимавшихся индивидуальным террором, к переносу тяжести сражений на сельскую территорию, в первую очередь в Восточной провинции. Индийские войска оказались втянутыми в постоянные столкновения. Только за два месяца (с 10 октября по

9 декабря 1987 г.), по официальным данным, погибло 314 индийских военнослужащих54, а некоторые журналисты даже называли цифру 500 человек55. Нельзя забывать и о том, что пребывание индийских войск в Шри-Ланке легло тяжким бременем на индийскую экономику. Правительству Индии до октября пришлось тратить в день по 15 млн рупий на пребывание своих войск в Шри-Ланке, а впоследствии — по 30 млн рупий (и это в условиях засухи, охватившей страну)56. Уже весной 1988 г. в Шри-Ланке находилось, по словам Р. Ганди, 75 тыс. военнослужащих57.

Дипломатические шаги Дели не дали особых результатов, и индийские войска на два года оказались втянутыми в партизанскую войну с военизированными тамильскими отрядами. Общие потери индийских войск за этот период составили две тысячи убитыми и три тысячи ранеными58. При этом ситуация в Шри-Ланке не нормализовалась. Напротив, постоянные вооруженные столкновения проходили на территории всей страны: на севере и востоке ТОТИ противостояла индийским войскам и военизированным отрядам умеренных тамильских группировок, на западе и в центре боевики Фронта народного освобождения, создавшего параллельную администрацию в ряде районов, прежде всего сельских, противоборствовали ланкийской армии. Вывода индийских войск требовали уже все основные оппозиционные партии Шри-Ланки. Р. Премадаса, став президентом страны, в ультимативной форме потребовал убрать войска к 29 июля 1989 г., заявив, что этого хотят 95% ланкийцев59. Индийское правительство дало согласие на полный вывод индийских войск с территории Шри-Ланки к весне 1990 г., что было завершено 24 марта 1990 г. кабинетом министров В. П. Сингха.

Гораздо позитивнее оказалась помощь Мальдивской Республике. Здесь в 1988 г. произошел путч, подготовленный местным бизнесменом, нанявшим около 80 тамильских боевиков из Шри-Ланки. Мальдивские силы по обеспечению национальной безопасности (армии в республике не существовало), плохо обученные и вооруженные, не смогли оказать действенного сопротивления. Наемники захватили президентский дворец (по-видимому, они пытались получить базу для дальнейших действий в Шри-Ланке). Президент М. А. Гайюм, успевший покинуть президентский дворец, обратился за помощью к мировой общественности, в том числе к США, Великобритании и Пакистану. Впоследствии он объяснил, что это был «общий призыв», а военную помощь он просил только у Индии60. Правительство Р. Ганди моментально откликнулось. В соответствии с блестяще разработанной и проведенной операцией «Кактус» 1600 индийских десантников были вы сажены в Мале (первая часть прибыла уже через 15 часов после начала путча)61. Группу сбежавших на судах наемников захватили индийские ВМС. В ходе проведения операции индийские военнослужащие не потеряли ни одного человека. По просьбе мальдивского правительства часть индийских военнослужащих оставалась на архипелаге в течение года.

Индийская армия неоднократно использовалась и для помощи в эвакуации граждан в Индии из других стран, в первую очередь, ближневосточных. Наиболее масштабными действия спасателей произошли во время операции «Буря в пустыне», когда Индия вывезла из Ирака и Кувейта более 176 тыс. своих граждан62. Во время событий в Ливии в 2011 г., когда США и европейские страны НАТО осуществили нелегитимную операцию, приведшую к распаду ближневосточной страны, индийская армия эвакуировала отсюда всех граждан страны (около 15 тыс. человек), в чем принял участие и военно-морской флот63. В 2015 г. индийское правительство вывезло 4 тыс. своих граждан из Йемена, более 7 тыс. было эвакуировано из Ирака64.

В соответствии с концептуальными основами военного строительства армия в Индии является главным инструментом устранения внутриполитических угроз. В результате армия на постоянной основе вынуждена принимать участие в подавлении мятежей сепаратистов и операциях против террористов. Подобных примеров существует уже сотни, в ходе столкновений погибли тысячи военнослужащих. Армия четко выполняет все приказы и указания своего правительства. Прошла лишь одна внутрииндийская армейская операция, которая вызывает определенные сомнения. В конце 1970-х годов в Пенджабе начало разрастаться сепаратистское движение, участники которого вооруженным путем боролись за создание независимого сикхского государства. В начале следующего десятилетия лидером стал до этого малоизвестный сикхский проповедник Джарнаил Сингх Бхиндранвале, занявшийся активной террористической деятельностью. Пенджабские сепаратисты превратили в свою базу святыню сикхов — Золотой храм в Амритсаре, в котором хранится священная книга «Ади Грантх» (или «Грантх Сахиб») — («Изначальная книга»), которая начала составляться еще при пятом Гуру Арджане (1581—1606 гг.)и куда включены проповеди гуру и ряда крупнейших проповедников бхакти и суфизма. Переговоры с сепаратистами ничего не дали, и в 1984 г. было принято решение организовать штурм их цитадели — операция «Голубая звезда». Ее руководитель, будущий начальник штаба сухопутных войск Индии генерал К. Сундараджан убедил премьер-министра Индиру Ганди в необходимости ее осуществления, обещая завершить операцию за 2 часа практически бескровно. Более неудачных действий индийская армия никогда не предпринимала. Они начались в день очень важного сикхского праздника памяти о мученической смерти уже упомянутого гуру Арджана, когда к Золотому храму пришли тысячи мирных сикхов. Армия применила танки и артиллерию. В результате, по официальным данным, погибло 83 военнослужащих и 493 «сепаратиста». По мнению независимых экспертов, погибли тысячи мирных сикхов (по разным данным, от 1,5 тыс. до 8 тыс.)65. В октябре 1984 г. личные телохранители Индиры Ганди расстреляли премьер-министра в спину, за чем последовали страшные антисикхские погромы в Деле и других мегаполисах. 3% из всех военнослужащих-сикхов подняли мятеж. Вопрос о рассмотрении возможности национальной измены со стороны генералитета в Индии никогда не поднимался, хотя подобное объяснение их деятельности просто напрашивается.

Всего за период 1947—1995 гг. из 17 главных индийских армейских кампаний большинство пришлось на территорию самой Индии, а за 1982—1989 гг. армия провела не менее 721 операции по подавлению мятежей или оказанию помощи гражданским властям66. В это десятилетие армия использовалась вообще, в первую очередь, в качестве внутренних сил безопасности и для проведения контртеррористической деятельности67. В новом веке армия постоянно участвует в операциях против наксалитов68. Это движение индийских маоистов с самого создания в середине 1960-х годов использовало, в первую очередь, кровавый террор. Первоначально наксалиты действовали преимущественно среди очень бедного племенного населения, но территория их деятельности постоянно расширяется: если в 2002 г. зона их активности составила 9% территории Индии, то в 2008 г. — 30%69. Только в 2007 г. маоисты убили 1400 человек70, среди которых были политические лидеры, богатые землевладельцы и бизнесмены, высококастовые индусы. Некоторые эксперты высказывают точку зрения, что на долю наксалитов приходится до половины террористических актов, которые осуществляются в Индии. Не случайно, премьер-министр Манмохан Сингх в 2010 г. счел маоистов основной внутренней угрозой национальной безопасности71. Армия в новом веке вынуждена постоянно действовать против индийских маоистов. На масштабы указывает, например, численность армии, которую используют против наксалитов: только в наступательной операции 2009 г. «Зеленая охота» участвовало около 100 тыс. военных72. Для борьбы с маоистами было создано специальное элитное подразделение коммандос под названием «Грейхаундс». Их численность составила 40 тыс. постоянных членов и 100 тыс. ополченцев73.

Излишняя «перегруженность» армии ответами на внутренние угрозы негативно сказывается на способности армии работать профессионально, поскольку она лишается необходимых ресурсов, военной силы и дефицитного вооружения.

Индия является одним из наиболее активных участников миротворческих операций ООН. С 1947 г. более 180 тыс. индийских военнослужащих были вовлечены в проведение 45 подобных действий, потеряв более 150 человек. Уже в 1950 г. Индия отправила медицинский отряд на Корейский полуостров в состав «сил ООН», под чьим флагом воевали США. Впоследствии Индия участвовала в таких миротворческих операциях, как в Индокитае (1954—1970); Ближнем Востоке (1956— 1967); Конго (1960—1964); Камбодже (1992—1993); Мозамбике (1992— 1994); Сомали (1993-1994); Руанде (1994-1996); Анголе (1989-1999); Сьерра-Леоне (1999-2001); Эфиопии-Эритрее (2006-2008). С декабря 2008 г. Индия принимает участие в миротворческих операциях в Ливане, с января 2005 г. в Конго, с апреля 2005 г. в Судане; с февраля 2006 г. на Голанских высотах, с апреля 2004 г. в Кот д’Ивуаре, с декабря 1997 г. на Гаити, с апреля 2007 г. в Либерии74. В целом в 2010-е годы по численности военнослужащих, принимающих участие в миротворческих операция, Индия занимает третье место, незначительно уступая своим соседям — Бангладеш и Пакистану75.

Индийская армия вне формата ООН занимается гуманитарной помощью (например, Индонезии, Мальдивской Республике и Шри-Ланке после цунами 2004 г.). Так, Индия была первой страной, которая оказала Мальдивам помощь. Индийские военные корабли с утра 27 декабря начали доставлять на острова продовольствие, лекарства, ремонтные бригады и врачей. Спасательная операция обошлась Индии в 364 млн рупий. В 2005 г., учитывая финансовые проблемы Мальдив, Дели выделили 100 млн рупий для поддержки их бюджета. Те же средства были предоставлены Мале и в 2007 г.76

Военный потенциал

С военной точки зрения, Индия является одной из крупнейших военных держав мира. На действующей службе находится 1 346 000 военнослужащих (сухопутные войска — 1 150 900 человек, военно-морской флот — 58 350, военно-воздушные войска — 127 200, береговая охрана — 9550). По этому показателю Индия уступает только Китаю и США. Помимо этого, в республике насчитывается 1 155 000 солдат и офицеров запаса (55 тыс. моряков, 140 тыс. летчиков и 960 тыс. представителей сухопутных войск), включая 300 тыс. резервистов пер вой категории (оставивших службу не позднее 5 лет назад), а также 987 800 человек из военизированных формирований77.

Военный бюджет Индии возрос (в соответствии с ценами в долларах США 2015 г.) с 21,81 млрд долл, в 1997 г. до 35,747 в 2006 г. и 55,631 млрд долл, в 2016 г. (5-е место в мире после США, Китая, России и Саудовской Аравии, хотя следует, безусловно, учитывать, что военные расходы оценивались в соответствии с официальным обменным курсом и они были бы существенно выше, если бы их рассчитывали по покупательной способности)78. При этом доля военных расходов в валовом внутреннем продукте снижалась в постбиполярном периоде с 3,7% в 1988 г. до 2,8% в 2002 г. и 2,5% в 2016 г. (благодаря очень быстрому экономическому росту). Правда, цифра Индии выше подобных показателей всех других средних и крупных держав Азии, за исключением Пакистана79. В новом столетии Индия стала абсолютным лидером по пакету заказов на импорт продукции военного назначения. В 2011-2015 гг. на нее пришлось 14% мирового импорта вооружения (на Саудовскую Аравию — 7%, на Китай — 4,7%)80.

В составе Вооруженных сил Индии находится около 3 тыс. танков, включая 1950 Т-72М1, более 900 T-90S (еще в 2001 г. было заключено соглашение о продаже Россией 320 танков, контракт о поставке дополнительных 330 машин был подписан в 2006 г., на следующий год Индия решила купить еще 1 тыс. танков81, а в 2013 г. Совет по оборонным закупкам министерства обороны Индии одобрил заказ на производство по российской лицензии еще 235 танков) и 124 танков индийского производства «Арджун» (1100 танков различных моделей, в основном Т-55 и «Виджаянт», находятся на хранении). К 2020 г. на вооружении Индии будет находиться уже не менее 2 тыс. T-90S. Индия обладает почти 10 тыс. артиллерийских систем (правда, часть находится на хранении, часть будет списана, а часть — модифицирована), почти 900 боевых самолетов (включая 225 тяжелых истребителей Су-30МКИ, различные модификации МиГов: 55 МиГ-29, 31 МиГ-21ЬІ8, 115 МиГ-21 Бизон, 40 МиГ-21М/МР, 124 M1G-27ML и 40 МиГ-21U/UM); более 100 «Ягуаров» и 50 «Миражей»).

Сейчас в стадии постройки находится почти 50 боевых кораблей, а в строй встает 4—5 кораблей в год. Если к началу XXI в. индийский военно-морской флот считался по мощи шестым в мире, то, по прогнозам экспертов, к 2030 г. он станет 3—4, уступая в Азии только Китаю82. Сейчас в его составе находится более 170 кораблей, включая 2 авианосца. В ноябре 2013 г. Россия передала Индии бывший авианесущий крейсер «Адмирал флота Советского Союза Горшков», который полу чил имя «Викрамадитья» в индийском флоте. На модернизированном авианосце находятся более 2 тыс. членов экипажа, 30 летательных аппаратов (24 самолета МиГ-29 и шесть вертолетов КА). Вторым авианосцем считается «Вираат», построенный еще в 1959 г. и переданный Британией Индии в 1987 г. Однако, по существу, он прекратил службу еще в 2012г., но окончательное списание произойдет только после полноценного ввода в строй нового авианосца «Викрант» (начало строительства — 2009 г., спущен на воду в 2013 г., но еще не прошел всех испытаний). Первоначально в Индии рассчитывали, что корабль встанет в строй в 2014 г., но процесс явно затянулся, и теперь идет речь о 2022—2023 гг. Сейчас у Индии есть 13 эсминцев (3 — класса «Дели» с управляемым ракетным оружием, 2 — класса «Калькуттас» управляемым ракетным оружием и практической невидимостью для радаров противника, 3 — класса «Шивалик» с управляемым ракетным оружием, 6 — класса «Раджпут — Кашин»83), 14 фрегатов (шесть фрегатов поставлены Россией), 24 корвета, 1 атомная подводная лодки (Россия сдала ее в аренду), 13 дизельных подводных лодок (9 — еще советского производства), 109 сторожевых и патрульных кораблей84.

Более 40 лет Индия является ядерной державой. Первый свой ядер-ный взрыв республика осуществила в мае 1974 г. (официально индийское правительство заявило о мирных целях эксперимента, но мировое сообщество не поверило этим заверениям). Правительство Пакистана решило начать осуществление военной ядерной программы в 1972 г. на секретном заседании в Мултане85. При этом пакистанские власти исходили не только из желания каким-либо образом изменить ситуацию в регионе, но и из политических амбиций, стремясь превратить Пакистан в лидера исламского мира86. Исламабад уже 40 лет произносит слова, что пакистанское ядерное оружие — «мусульманское» оружие.

Индия и Пакистан не подписали Договор о нераспространении ядерного оружия. Индия открыто отказалась подписать его еще в мае 1983 г. Правящие круги Индии не сделали этого по трем причинам: из-за нежелания соглашаться со статусом второразрядной державы; из-за стремления избежать международного контроля над своей деятельностью в ядерной сфере; из-за опасений по поводу ядерной политики Китая87. Неудачей заканчивался до сих пор и американский нажим на Пакистан с целью убедить подписать Договор о нераспространении ядерного оружия.

Еще в 1980-е годы Исламабад постоянно намекал на обладание ядерным оружием, а в 1992 г. Б. Бхутто откровенно призналась, что знала о наличии атомных бомб в стране, когда находилась у власти, хотя военные ей об этом ничего не докладывали. Испытание трех ядерных устройств в Индии 11 мая 1998 г. (а затем еще двух — 13 мая) привлекло внимание всей мировой общественности к Южной Азии. По всей видимости, данное решение (оно было осуществлено менее чем через 2 месяца после прихода Бхаратия джаната парти к власти) было вызвано тремя обстоятельствами: индийские правящие круги неизменно связывают постоянное членство в СБ ООН с обладанием ядерным оружием и средствами его доставки, существуют опасения по поводу ядерной политики Китая (в Индии не могли игнорировать 50—60 ядерных ракет, которые были расположены в Тибете и могли быть нацелены, как полагали индийские эксперты, исключительно на юг, и совершенствование ядерного оружия в Китае) и осуществление ядерной программы в Пакистане. Через две недели испытание ядерных устройств осуществил и Исламабад (26 мая Пакистан взорвал 5 ядерных устройств, а 30 мая — еще одно). Обращает на себя внимание, что было испытано такое же количество зарядов, как в Индии (включая взрыв в 1974 г.), с таким же интервалом (два дня) и примерно той же мощности. Для Пакистана особенно важно наличие паритета с Индией.

Интересно отметить, что второй взрыв ядерных устройств в республике был встречен населением с ликованием. Из всех стран, владеющих ядерным оружием (США, Россия, Великобритания, Франция, КНР, Израиль, Индия, Пакистан, Северная Корея), в Индии (за исключением Пакистана) — наименьшая доля граждан, желающих полного уничтожения ядерного оружия (62%, в Пакистане — 47%)88.

К 2005 году Индия, по различным оценкам экспертов, имела от 30 до 100 ядерных боезарядов89, в 2015 г. Стокгольмский международный институт исследований проблем мира (SIPRI) оценил их количество в 90— 11090, а в 2017 г. — в 100—12091. Индия использует преимущественно плутоний для ядерного оружия. При этом в последнее время страна стала наращивать мощности по производству высокообогащенного урана. Дели заявил о необходимости наличия всей триады доставки ядерного оружия — воздушной, сухопутной и морской. Основным самолетом для нанесения ядерного удара считается французский Mirage 2000Н, но называются также Jaguar IS и Су-ЗОМК92.

Активно развивается военная ракетная программа Индии. Уже к середине 1997 г. на вооружение индийской армии поступило 60 баллистических ракет малой дальности «земля-земля» «Притхви» (модели — на 1 50 км и 250 км)93, которые могут нести ядерное оружие и хранятся вдоль границ с Пакистаном, а для их разворачивания потребуется лишь несколько часов. В настоящий момент развернуто около 50 пусковых установок «Притхви-П». В стране осуществляется и программа по созданию ракет средней дальности «Агни». Существуют различные типы: «Агни-I” имеет дальность полета в 700—1200 км (боеголовка весом 2 т), а «Агни-11» — 2—3,5 тыс. км (1 т).«Агни-1»принята на вооружение в 2007 г. (существует 20 пусковых установок ракет). «Агни-II» принята на вооружение в 2010 г. (существует 10 пусковых установок ракет). Твердотопливная ракета «Агни-Ш» (Индия под давлением США приостановила их испытания в 1994 г., но в 1997 г. началась новая фаза программы), с дальностью полета более 3200 км и несущая боеголовку весом 1,5 т94, поступила, по некоторым сведениям, на вооружение индийских Вооруженных сил в 2011 г. (по заявлению министерства обороны Индии, с 2014 г.)95. Вариант «Агни-П» — «Агни-IV», с дальностью полета более 3,5 тыс. км и боеголовкой 1 т, находится в стадии разработки, но в 2014 г. было объявлено о ее скором поступлении на вооружение. В апреле 2012 г. было проведено первое испытание трехступенчатой, 17,5-метровой «Агни-V» (с дальностью полета более 5 тыс. км96, боевой загрузкой в 1 т)97. По данным СИ ПРИ, из баллистических ракет морского базирования в процессе принятия на вооружение находится ракета «Дхануш» (дальность полета — 400 км, боеголовка весом 0,5 т). По мнению ИИСС (Международный институт стратегических исследований), несколько ракет данного типа уже находится на боевом дежурстве98. Продолжается разработка ракет К-15 (дальность полета — 700 км, боеголовка весом около 0,5 т) и К-4 (дальность — около 3 тыс. км)99. Всего Индия обладает 12 баллистическими ракетами средней дальности и 42 баллистическими ракетами меньшей дальности (от 500 до 1 тыс. км)100.

За последнее время в Индии существовали следующие тенденции: значительное увеличение доли расходов на военные НИОКР и вооружение; приоритет отдавался развитию военно-воздушных сил. Сейчас акцент сделан на развитии военно-морского флота и на переносе производства в саму Индию в рамках разработанной в 2014 г. чрезвычайно широкой кампании «Делай в Индии» {Make in India). Одним из направлений программы стало открытие для зарубежных инвестиций оборонной отрасли (их доля может составлять до 49%|01). Индийское правительство стремится к тому, чтобы основой для производства вооружения для индийской армии стал собственный ВПК. В принципе, главные продавцы оружия идут на уступки Индии, предоставляя ей свои технологии и экспертов для налаживания лицензионного производства техники и создавая совместные предприятия. В этом плане наибольшую активность проявляет Россия. Соглашение о совместной разработке и производстве истребителя пятого поколения Т-50 было подписано в 2007 г., а сейчас ожидается начало серийного производства. Обсуждаются вопросы разработки не только данного самолета (министерство обороны Индии хотело приобрести 166 одноместных машин), но и многоцелевого транспортного самолета как основных проектов российско-индийского ВТС. Очень успешной следует признать программу создания совместной многофункциональной сверхзвуковой крылатой ракеты «БраМос» (в 2006 г. корабельная версия была принята на вооружение ВМС Индии, с 2007 г. ею стали оснащать Сухопутные силы страны, а в 2012 г. она была принята на вооружение ВВС Индии). С 2016 г. стали обсуждаться вопросы о начале производства в Индии танков Т-90С и вертолетов Ка-226 по российским лицензиям. Кампания «Делай в Индии» в сфере военного строительства может позволить Индии избавиться от существующей зависимости от импорта иностранной военной техники, а в относительно не очень далеком будущем стать поставщиком вооружений.

При этом нельзя сказать, что данный процесс идет очень гладко. Так, еще в начале 2000 г. индийцы создали свой собственный танк «Арджуна», конструктивно выполненный в традициях западной школы танкостроения. Однако результаты испытаний «Арджуна» не удовлетворили военных, и индийская сторона приняла решение ограничить его производство первоначальным заказом на 124 машины, многие из которых уже не функционируют. Большие проблемы обнаружились и в ходе создания первой индийской атомной подлодки «INS Арихант», которая сможет нести 12 ядерных баллистических ракет, и в ходе строительства первого индийского авианосца, из-за чего срок их создания очень затянулся. Выяснилось также, что индийские инженеры и рабочие, привыкшие к российским военным технологиям за более полувековой срок сотрудничества, с трудом работают с другими импортными лицензиями.

Таким образом, Индия входит в пятерку крупнейших военных держав мира, и по такому параметру, как военно-политический, соответствует статусу великой державы. При этом наличествует масса проблем, которые не позволяют республике двигаться в данном направлении более гладко. Существует недостаток вооружения по всем видам войск, от стрелкового оружия для пехоты до подводных лодок для военно-морских сил. Значительная часть вооружения устарела, а новейшие модификации вводятся в строй медленно. Не хватает финансов для полного выполнения амбициозных программ модернизации. Выявились конкретные недостатки в работе индийского военно-промышленного комплекса. Боевым частям не хватает слаженности в работе. Только для 40% населения государственный язык — хинди — является родным, что приводит к частичному сохранению этнолингвистических принципов комплектования отдельных подразделений. Вместе с тем исключительно быстрые экономические темпы роста Индии дают возможность постепенно преломить наметившиеся негативные тенденции.

Военно-гражданские отношения строятся в стране в целом по западной модели, что в индийских условиях не всегда приносит позитивные результаты. Если, например, европейские Вооруженные силы крайне редко сталкиваются с необходимостью использовать профессиональные навыки, то индийская армия, по существу, не прекращает пребывать в состоянии военного противостояния, тем более что она используется в качестве главного инструмента против внутренних угроз и на нее могут наложить дополнительные обязательства, включая заботу о природной среде. Постоянное пребывание в приниженном состоянии, непрерывный контроль со стороны гражданских лиц, втом числе и в рамках министерства обороны, индифферентное отношение общества к армии вызывают недовольство военнослужащих. По всей видимости, политики должны забыть о страхе внутренней военной угрозы, тем более что индийская армия 70 лет безропотно и честно выполняла все приказы гражданских лиц, не пыталась стать важным политическим актором и приобретать дополнительные экономические ресурсы. Предоставление военнослужащим больших прав приведет — в индийской традиции — и к осознанию большей ответственности, откроет простор для военной стратегической мысли, развитию которой до сих пор мешает политическое целеполагание. Анализ показывает и наличие ненужного звена — гражданской бюрократии, которая является лишней во взаимоотношениях политиков и военных.

Примечания

  • 1 Indian Ministry of External Affairs. Draft report of National Security Advisory Board on Indian nuclear doctrine. 17.08.1999. URL: http://www.mea.gov.in/mystart. php?id=51515763.
  • 2 Премьер-министр Индии Манмохан Сингх считал, что «повышение международного статуса Индии усиливает ее стратегическое значение в регионе от Персидского залива до Малаккского пролива» (Freedom to use the seas: India’s maritime military strategy. New Delhi: Integrated Headquarters, Ministry of Defence (Navy), 2007. P. 4).
  • 3 Зайцев M. С. О военной стратегии Индии // Вестник МГИМО-Универси-тета. 2017. №2 (53). С. 60.
  • 4 См.: Cohen S. The Indian Army: Its Contribution to the Development of a Nation. Berkeley and Los Angeles: University of California Press, 1971.
  • 5 Aggarwal R. and Bhan M. «Disarming Violence»: Development, Democracy, and Security on the Borders of India // The Journal of Asian Studies. 2009. May. Vol. 68. No 2. P. 528-529.
  • 6 Business Line. 25.09.2012.
  • 7 Bhimaya К. М. Civil Military Relations: Comparative Study of India and Pakistan. Santa Monica Rand Graduate School, 1997. P. 83.
  • 8 Musharraf P. In the Line of Fire: A Memoir. L.: Simon and Schuster, 2008.
  • 9 Prakash A. Keynote Address, Proceedings of USI Seminar on Higher Defence Organisation. New Delhi: United Service Institution of India, 2007. P. 10; Kapil K. Direction of Higher Defence II // Strategic Analysis. 1998. July. Vol. 22. No 4. P. 504; Anand V. Delhi Papers 16: Joint Vision for the Indian Armed Forces. New Delhi: IDSA, 2001. P. 86.
  • 10 Hoon P N. The Untold Truth. Delhi: Mohindra Publishing House, 2015.
  • 11 Mukherjee A. Civil-military relations in crisis // Business Line. 2012. April 16.
  • 12 Gokhale N. India: Urgent Defense Reforms Needed // The Diplomat. 2014. April 28. P. 56.
  • 13 Nawaz S. Civil-military relations in India: ‘riding the tiger’ // Strategic Studies (Islamabad). 2013. June. Vol. 32. Issue 4 & 1. P. 75.
  • 14 Kukreja D. Higher Defence Management through Effective Civil-Military Relations // Indian Defence Review. Issue Vol. 27.
  • 15 Pandit R. India’s Civil-Military Ties Worsening // The Times of India. 2013. October 7; Sarin R. CCS Likely to Take Up Naresh Chandra Panel’s Proposals //The Indian Express. 2014. February 17.
  • 16 Kukreja D. Higher Defence Management through Effective Civil-Military Relations // Indian Defence Review. Issue Vol. 27.
  • 17 Ray K. Inter-Service Rivalry Draws Antony’s Ire // Deccan Herald. 2013. September 13.
  • 18 Ahuja A. India // Religion in the Military Worldwide Paperback / Ed. by R. E. Hassner. Cambridge University Press, 2013. P. 169.
  • 19 Pant H. V. Civil-Military Relations in India: Difficult Times // Claws Journal. Winter 2008. P. 210.
  • 20 Dodwell H. Sepoy Recruitment in the Old Madras Army. Calcutta: Indian Historical Records Commission, 1922.
  • 21 Cohen S. P. The Untouchable Soldier: Caste, Politics, and the Indian Army // The Journal of Asian Studies. 1969. May. Vol. 28. No 3. P. 453-468.
  • 22 Сипаи (с перс.) — воин.
  • 23 Uprety P. R. Nepal: a small nation in the vortex of international conflicts. 1900— 1950. K., 1984. P. 90, 94.
  • 24 Farwell B. The Gurkhas. A history of the finest infantrymen in the world. Harmondsworth, 1985. P. 85.
  • 25 Aggarwal R. and Bhan M. «Disarming Violence»: Development, Democracy, and Security on the Borders of India // The Journal of Asian Studies. 2009. May. Vol. 68. No 2. P. 528-529.
  • 26 Ahuja A. India // Religion in the Military Worldwide Paperback / Ed. by R. E. Hassner. Cambridge University Press, 2013. P. 160.
  • 27 Wiaqar A. Civil-Military Divide in India and Impact on Pakistan // The News International (Rawalpindi). 22013. April 24.
  • 28 Wolpert S. A New History of India. N.Y., 2000. P. 354.
  • 29 В начале XX в. Британия навязала горной стране целый ряд неравноправных договоров.
  • 30 Maxwell N. India’s China War. L.: JonathanCape, 1970. P. 7—15.
  • 31 Washington Post. 19.09.1965. 20 сентября Совет Безопасности ООН принял резолюцию, призывавшую все страны воздержаться от каких-либо действий, которые могли бы еще более осложнить обстановку в регионе.
  • 32 Barnds W. J. India, Pakistan and the Great Powers. N.Y.: Praeger Publishing, 1972. P. 205.
  • 33 Washington Post. 31.12.1971.
  • 34 The Hindustan Standard (Calcutta). 29.12.1971; 01.01.1972.
  • 35 Gupta V. Anderson Papers. A Study of Nixon’s Blackmail of India. Delhi: ISSD Publication, 1972. P. 121.
  • 36 United States Interests and Policies toward South Asia. Hearings before the Subcommittee on the Near East and South Asia of the Committee on Foreign Affairs. House of Representatives. 93th Congress. 1st Session. Wash., 1973. P. 125.
  • 37 The Decan Gerald (Bangalor). 30.08.1985.
  • 38 Kay B. L. Bloodshed on the Glacier // The Rising Nation (New Delhi). 1987. Vol. 2. No 11. P. 36.
  • 39 Siachen: The Stalemate Continues // Kashmir Sentinel. 1999. April 15—30. URL: http://panunkashmir.Org/kashmirsentinel/aprl999/3.9.html.
  • 40 Pandit R. Siachen talks on expected lines, freeze continues // The Times of India (New Delhi). 13.06.2012.
  • 41 Still to resolve Pak’s illegal occupation of J&K areas // The Times of India. 14.08.2012.
  • 42 DenyerS. India’s media fuel outrage over soldier’s beheading, but real story may be more complex // The Washington Post. 10.01.2013.
  • 43 Samanta P. D. Musharraf now has Pak’s Kargil toll: 3571I The Indian Express (New Delhi). 6.10.2006.
  • 44 Reddy В. M. Dialogue on Sir Creek begins // The Hindu (New Delhi). 29.05.2005.
  • 45 Van Schendel W. The Wagah Syndrome: Territorial Roots of Contemporary Violence in South Asia // Violence and Democracy in India / Ed. by A. Basu and Sr. Roy. Calcutta: Seagull Books, 2007. P. 55—57.
  • 46 «Not a single bullet fired in 40 years»: China welcomes PM Modi’s remarks on border dispute //The Times of India. 05.06.2017.
  • 47 Cm.: South Asia-Pacific Region. Emerging Trends / Ed. by К. P. Misra, V. D. Chopra. New Delhi: International Institute for Southern Asia-Pacific Studies, 1988. P. 130-134.
  • 48 Tripathi D. India’s Foreign Policy: the Rajiv Factor // The World Today (London). 1988. Vol. 44. No 7. P. 113.
  • 49 Bobb D., PratapA. Accord Discord Ц India Today. 1987. Vol. 12. No 15. P. 76.
  • 50 Bobb D. Cautious Optimism // India Today. 1987. Vol. 12. No 16. P. 65.
  • 51 The Times of India. 05.10.1987.
  • 52 Ibid. 08.10.1987.
  • 53 Ibid. 18.10.1987.
  • 54 Ibid. 10.12.1987.
  • 55 Ibid. 23.11.1987.
  • 56 The Telegraph. 09.12.1987.
  • 57 The Hindu. 08.04.1988.
  • 58 Gupta Sh. Valuable War Lessons // India Today. 1989. Vol. 14. No 19. P. 107.
  • 59 Rajghatta Ch. Back from the Brink // India Today. 1989. Vol. 14. No 15. P. 32.
  • 60 The Hindu. 07.11.1988.
  • 61 The Telegraph. 08.11.1988.
  • 62 Fabian К. P. Oral History: Biggest Ever Air Evacuation in History // Indian Foreign Affairs Journal. 2011. Vol. 17. No 1. P. 93-107.
  • 63 Mohan C. R. India and International Peace Operations // SIPRI Insights on Peace and Security. 2013. April. No 3. P. 20.
  • 64 The Ministry of External Affairs //Annual Report. 2015—16. New Delhi: Policy Planning and Research Division, Ministry of External Affairs, 2016. P. 60.
  • 65 Баранов С. А. Сепаратизм в Индии. M.: ИВРАН, 2003. С. 85—89.
  • 66 Kohli A. Democracy and discontent: India’s growing crisis of govemability, Cambridge: Cambridge University Press, 1991.
  • 67 Brass P. R. The Politics of India since Independence. Cambridge: Cambridge University press, 1994. P. 63.
  • 68 Название связано с их первым массовым выступлением — в местечке Наксалбари в Западной Бенгалии.
  • 69 Kripalani М. In India, Death to Global Business // Business Week. 19.05.2008. Issue 4084.
  • 70 Ibid.
  • 71 Naxalism biggest threat to internal security: Manmohan // The Hindu. 24.05.2010.
  • 72 Mukhetji N. The Maoists in India: Tribals Under Siege. L.: Pluto Press, 2012. P. 16.
  • 73 Chopra A. India’s Failing Counterinsurgency Campaign // Foreign Policy. 2010. May 14.
  • 74 India and United Nations Peacekeeping and Peacebuilding. Официальный сайт Permanent Mission of India to the UN. URL: https://www.pminewyork.org/ pages.php?id=1985.
  • 75 Официальный сайт ООН. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.un.org/en/peacekeeping/resources/statistics/contributors.shtml.
  • 76 Официальный сайт МИД Индии. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://meaindia.nic.in/mystart.php?id=50044497.
  • 77 The Military Balance 2016. The annual assessment of global military capabilities and defence economics. L.: The International Institute For Strategic Studies. Routledge, 2016. P. 250.
  • 78 Официальный сайт SIPRI. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://www.sipri.org/sites/default/files/Milex-constant-2015-USD.pdf.
  • 79 Там же.
  • 80 SIPRI Yearbook 2016: Armaments, Disarmament and International Security. Summary. Oxford University Press, 2017. P. 20. URL: https://www.sipri.org/sites/ default/files/YB 16-Summary-ENG.pdf.
  • 81 Индия сравнит собственный танк с российским Т-90.18.01.2010 // [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://army.lv/ru/.
  • 82 Mizokami К. The 5 Most Powerful Navies of 2030 // The National Interest. 25.06.2016.
  • 83 Поставки этого типа эсминцев начал еще Советский Союз (Victor С. Indo-Soviet Military Cooperation: Factor for Self-reliance // Studies in Indo-Soviet Relations. New Delhi, 1985. P. 89—90.
  • 84 The Military Balance 2016... P. 251-255.
  • 85 Spector L. Averting a Race to a Nuclear Armageddon // Far Eastern Economic Review. 1985. Vol. 129. No 38. P. 36.
  • 86 Subrahmanyam K. Pakistan’s Nuclear Capacity and India’s Response // Link (New Delhi). 1984. Vol. 27. No 17. P. 20.
  • 87 Non-Proliferation: The Why and the Wherefore / Ed. by J. Goldblat. L.: Taylor and Francis for the Stockholm International Peace Research Institute, 1985. P. 104.
  • 88 Dhanapala J., Rauf T. Reflections on the Treaty on the Non-Proliferation of Nuclear Weapons. Soina, Sweden: SIPRI, 2017. P. 178.
  • 89 Ядерное противостояние в Южной Азии / Под ред. А. Арбатова и Г. М. Чуфрина. Московский Центр Карнеги, 2005. С. 11.
  • 90 SIPRI Year Book. 2015. Armaments, Disarmament and International Security. Summary. P. 18. URL: http://www.sipri.org/yearbook/2015/downloadable-files/ sipri-yearbook-2015-summary-pdf.
  • 91 SIPRI Yearbook 2016: Armaments, Disarmament and International Security. Summary. P. 23. URL: https://www.sipri.org/sites/default/files/YB16-Summary-ENG.pdf.
  • 92 Кайл Ш. H., Кристенсен X. M. Ядерные силы Индии // Ежегодник СИ ПРИ. 2014. Вооружения, разоружение и международная безопасность. М.: ИМЭМО, 2015. С. 345-346.
  • 93 Возможно, в ближайшее время «Притхви-I» будут заменены новыми ракетами «Прахар».
  • 94 Annual Report.2008—09. Ministry of Defence.Government of India.Delhi, 2009. P. 83.
  • 95 Shri A. K. Antony as Defence Minister — A Look Back // India Ministry of Defence. 2014. March 5.
  • 96 Ракеты с дальностью полета более 5,5 тыс. км уже называются межконтинентальными и являются стратегическим оружием (мировые СМИ неправомерно отнесли «Агни-V» к данной категории).
  • 97 Subramanian Т. S. New firepower // Frontline. 2012. May 05—18. Vol. 29. No 9.
  • 98 The Military Balance 2016... P. 251.
  • 99 Кайл Ш. H., Кристенсен X. M. Указ. соч. С. 345-349.
  • 100 The Military Balance 2016. The annual assessment of global military capabilities and defence economics. L.: The International Institute For Strategic Studies. Routledge, 2016. P. 15.
  • 101 Пахомов E. Следуй Моди — делай в Индии // BRICS Business Magazine. 2016. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://www.bricsmagazine.com/ ru/articles/sleduy-modi-delay-v-indii (дата обращения: 10.09.2017).
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >