Армия обороны Израиля

Место и роль Армии обороны Израиля (АОИ)1 в системе (политической власти) государственных институтов и в гражданском обществе Израиля теснее, чем где бы то ни было, связаны с историей этого государства. Первое боевое крещение формировавшаяся на территории Палестины из различных отрядов самообороны новая армия получила через несколько часов после провозглашения независимого Государства Израиль: в мае 1948 года началась первая арабо-израильская война — Война за независимость, длившаяся два года и закончившаяся победой Израиля.

Большое влияние на характер отношений между силовыми структурами и складывавшейся политической системой страны оказала личность первого премьер-министра и министра обороны Израиля Давида Бен-Гуриона. Он по праву считается создателем регулярной армии, им были заложены основные принципы военного строительства и сформулированы задачи, стоявшие перед израильской армией. Принцип подчиненности армии гражданскому правительству был одним из основных и проистекал из мировоззрения и политической практики Давида Бен-Гуриона2.

Авторитет Армии обороны как защитницы народа был и остается чрезвычайно высоким. АОИ в глазах израильтян является народной армией. Почти 80% граждан страны проходят через службу в армии. Армия обороны Израиля — не только победительница во всех арабо-израильских войнах, но и активная участница в деле национального строительства, особенно в первые десятилетия существования страны. Из среды высших военачальников вышли почти все руководящие кадры политического истеблишмента страны, включая премьер-министров, руководителей ведущих министерств и лидеров ведущих политических партий.

Концептуальные основы военного строительства роли АОИ

Тот факт, что влияние АОИ на все аспекты государственной жизни чрезвычайно высоко, послужил основанием, преимущественно в прошлом, для многих зарубежных, в том числе советских, исследователей считать Израиль военизированным обществом, неким «гарнизонным государством»3. В основном авторы опирались на работы Гарольда Лассуэла, исследователя, который еще в 1930-х годах рассматривал истоки превращения стран в крайне милитаризированные, «гарнизонные» государства4. В статье, вышедшей еще в 1941 г., Лассу-элл утверждал, что в условиях перманентной войны армия неизбежно становится самой сильной социальной организацией, ее политическая значимость быстро возрастает, в то время как гражданская власть ослабевает, что подрывает демократический характер воюющего государства5. Такие общества, даже если в данный момент они не воюют, по мнению Ласуэлла, превращаются в общество, руководимое армией6.

Однако многие израильские исследователи роли армии в политике государства подчеркивали, что, хотя АОИ действительно является самой массовой, самой финансово обеспеченной организацией государства, она, несмотря на свое влияние и вовлеченность в верхние эшелоны власти, не диктует свою политику правительству и подчиняется демократическим законам Израиля7. Основная часть экспертного сообщества Израиля до 1990-х годов не сомневалась, что израильское общество сохранило демократический характер и полный контроль над армией8. Опираясь на концепции американских социологов, занимавшихся проблемами армий прежде всего на работы М. Яновица и С. Хантингтона9, они пытались проанализировать роль и место израильской армии в системе государственных институтов и понять, какие механизмы взаимодействия армии с обществом и элитой являются оптимальными для поддержания демократического характера государства10.

Израильские специалисты пришли к выводу, что с момента создания государства вооруженные силы, хотя и исключительно политизированные, все же находились в подчиненном по отношению к гражданской власти положении. Большое влияние на концептуальное осмысление роли израильской армии в гражданском обществе оказала «теория расширения ролей», предложенная А. Перлмуттером в 1969 г.11 Этот автор считал, что Израиль — активно модернизирующееся общество, находящееся в ситуации постоянной внешней угрозы и частых войн с соседними арабскими государствами. Поэтому общество вынуждено было передать своим вооруженным силам некоторые функции гражданских институтов. Такая передача военным части образовательных, экономических, социальных функций, в целом, не свойственных для вооруженных сил, получила называние «расширения ролей» (role expansion)12. При этом в Израиле никогда не возникало ни малейшей угрозы государственного переворота с участием военных.

В первые десятилетия существования Государства Израиль это послужило основанием распространенной среди израильских специалистов идеи об «уникальности» израильской модели гражданско-военных отношений13.

Постепенно для Израиля менялась внешнеполитическая ситуация: война 1973 г. была последней арабо-израильской войной, затем в 1978 г. в Кэмп-Дэвиде был подписан мирный договор с Египтом. С учетом новых реалий постепенно менялось понимание целей войны, пересматривалась роль армии14. Это сказалось на изменениях оценок роли АО И в гражданском обществе в исторической перспективе. Наблюдалось развитие тенденции, которую известный израильский специалист Йорам Пери охарактеризовал как «эрозию статуса армии»15. В тот период появились работы израильских специалистов, рассматривавших идеи военно-гражданского конфликта16, появилась тенденция к критике вооруженных сил как института, не сглаживающего социальное неравенство и межобщинные противоречия, а усиливающего их. Получило распространение мнение о роли вооруженных сил как носителя ценностей исключительно господствующего светского ашкеназийского (т.е. евреев западного происхождения. — Т. К.) правящего класса17. Хайфский социолог Ури Бен-Элиэзер, например, утверждал, что концепция «нации в военной форме» — не более чем камуфляж, прикрывающий милитаристский характер государства. По его мнению, эта концепция используется политической и военной элитами для оправдания силовых решений политических проблем и для того, чтобы «приучить» население страны к мысли о необходимости и неизбежности ведения боевых действий. Он утверждал, что характерными особенностями такой политической культуры являлись прославление армии и «святой» войны, демонизация врага, упрощение сути арабо-израильского конфликта, а также такие явления, как национализм и культ силы18. Однако израильским обществом в целом этот подход принят не был.

С начала 2000-х годов израильское экспертное сообщество вновь пыталось нащупать целостную концепцию гражданско-военных отношений в Израиле. Политическая и академическая дискуссия относительно статуса АОИ в государстве снова обострилась. С одной стороны, появились работы, чьи авторы считали, что армия имеет слишком большое влияние на политику и контролирует процесс принятия внешнеполитических решений19.

Другая группа экспертов, например, Стюарт Коэн, считали, что армия, напротив, слишком сильно подвержена контролю со сторо-64

ны гражданских лиц, что существенно ограничивает ее оперативную свободу20. В результате длительных дискуссий была выработана некая обновленная обобщенная концепция. В современных условиях в академических кругах параллельно развиваются три возможные модели механизма военно-гражданского взаимодействия, сформулированные в работах Й. Леви: это достаточно эффективный гражданский контроль — деполитизация военного сектора; продолжающаяся легитимация милитаризации общества и профессионализация армии с одновременным сокращением ее численного состава (yocationalization and downsizing)2'.

Военная доктрина Армии обороны Израиля

Военная доктрина Израиля была разработана практически сразу после создания государства — в 1949 г. и официально одобрена израильским правительством в 1953 г.22 Ее положения (естественно) гармонично менялись и совершенствовались в соответствии с изменениями региональной и международной обстановки, с изменениями соотношения сил между Израилем и арабскими государствами, появлением новых средств ведения войны. Однако в период с 1949 г. вплоть до конца 1970-х годов некоторые пункты военной доктрины оставались неизменными.

В основу доктрины были положены идеи лидера ревизионистского движения в сионизме В. Жаботинекого23 о том, что арабы никогда не смирятся с существованием Израиля на Ближнем Востоке и что для обеспечения его безопасности необходимо, чтобы они отказались от самой мысли о войне с Израилем24. На этой идее в начале 50-х годов прошлого века был сформулирован военный план, называвшийся на иврите «микреха-коль», что-то вроде «тотальный сценарий»25. Такой тип военного планирования уникален для Израиля, так как армии большинства других государств не имеют планов предотвращения тотального разрушения своей страны и уничтожения всех ее жителей26. За всю историю государственности израильская армия прошла через серию войн и сотни локальных приграничных операций.

Основные положения военной доктрины Израиля разработаны исходя из следующих базовых условий27. Население Израиля уступает по численности странам-соседям, и в обозримом будущем Израиль будет вынужден вести войну против противника, превосходящего его в живой силе. Спор Израиля с соседними государствами состоит не в урегулировании границ, а в том, что противник не принимает самого факта существования еврейского государства. Противники Израиля будут вести войну на уничтожение. Принимая во внимание географическое положение Израиля, а также значительный перевес противника в военной технике и живой силе, Израиль может рассчитывать на победу только в случае быстрого выведения из строя военной инфраструктуры противника. Полностью уничтожить врага на поле боя практически невозможно28.

Небольшая территория, сильно изрезанные границы и близость инфраструктуры и крупных городов к линии фронтов лишает Государство Израиль стратегической глубины. Естественные барьеры для обороны (широкие реки и озера, возвышенности) в приграничных районах Израиля отсутствуют. Израиль не имеет возможности вести долгую войну, так как это приводит к необходимости мобилизовать огромный процент населения. В таких условиях экономика государства перестанет функционировать уже через несколько недель после начала боевых действий29.

Исходя из этих условий, оборонная доктрина включала концепцию «опережающего удара», которая доминировала на протяжении первых двух десятилетий существования государства — необходимость приложить максимум усилий для переноса военных действий на территорию противника с первых часов войны. Эта доктрина, в сущности, предопределила действия правительства, которые привели, в конечном итоге, к Шестидневной войне 1967 г.30

После последней арабо-израильской войны 1973 года, несмотря на неурегулированность палестино-израильского конфликта, угрозы военных столкновений между Израилем и соседними арабскими государствами практически не существовало. Однако территориальная уязвимость в случае нападения внешних государств как аспект доктрины не потеряла своего значения. Обстрел израильской территории иракскими ракетами во время войны в Персидском заливе («Буря в пустыне» в 1990—1991 гг.) продемонстрировал уязвимость идеи о какой-либо «стратегической глубине». Ш. Перес, суммируя новую ситуацию, писал: «Традиционная доктрина, базировавшаяся на задаче не допустить противника на свои территории, доказала свою неэффективность, когда мы сталкиваемся с ножами в спину или с ракетами»31.

Серьезные подвижки в доктрине безопасности появились во время и сразу после мирного процесса (1992—2000 гг.). Вслед за подписанием соглашения с ООП и мирного договора с Иорданией появилась концепция, поддерживаемая в основном левыми в израильской терминологии партиями, которая предполагала, что палестинский и арабский терроризм не представляет стратегической угрозы Израилю. Кроме того, потенциал сдерживания Израиля настолько высок, что существу ющие арабские режимы не могут и не хотят выступить единым фронтом против Израиля, а также закрыть палестинскую тему. Поэтому Израиль может уйти с любой части оккупированной палестинской или арабской территории, где рано или поздно установится такой режим, который будет вынужден сотрудничать с Израилем (основным носителем этих идей был Ш. Перес. — Т К.).

На основании этой концепции Б. Нетаньяху был подписан Меморандум Вай Плантейшн (1998 г.); Э. Барак вывел израильские войска из Ливана (1999 г.); А. Шарон пошел на уход из сектора Газа (2005 г.). Оценивая серьезные уступки палестинской стороне, Йорам Пери писал, что политика в 1990-е годы, приведшая к «соглашениям Осло» и определившая готовность правительств Б. Нетаньяху и Э. Барака отступить с части занятых Израилем в 1967 г. территорий, уходит своими корнями в развившуюся в вооруженных силах стратегическую концепцию, согласно которой реальную угрозу Израилю представляют страны «внешнего круга» (Иран, Ирак и Ливия). Поэтому следует сделать все возможное, чтобы даже ценой болезненных уступок заключить мир с представителями «круга внутреннего» (главным образом, Сирией и палестинцами)32.

К началу ХХТ столетия установилась некая достаточно стабильная система взаимоотношений с арабскими соседями и в соответствии с этим была предпринята корректировка концепции национальной безопасности с учетом новых реалий в международной обстановке. В этот период не только политическая обстановка на Ближнем Востоке кардинально изменилась. После «арабской весны», в силу революционных изменений в регионе, когда правящие режимы зашатались и возникла угроза прихода к власти более радикальных сил, изменилось и представление Израиля о том, что собой представляет стабильность в регионе, ставшем неспокойным и менее предсказуемым. В таких условиях на повестку дня встал вопрос о новых подвижках в концепции безопасности. Ключевым был признан принцип «сдерживания» потенциальных противников «внешнего круга», который рассматривался в качестве основного фактора, способствующего выживанию еврейского государства. Было уточнено, что относится к категории стратегических угроз: военные конфликты с арабскими странами с использованием обычных вооружений; военные конфликты с этими же странами с применением против Израиля неконвенциональных видов оружия (химического, биологического, ядерного); конфликты «малой интенсивности» на «внутренних» территориях, связанные с противостоянием исламскому террору, в первую очередь палестинскому33.

Военные теоретики, исходя из сложной региональной и мировой ситуации, основными источниками опасности считают не соседние арабские государства и не Палестино-израильский конфликт. Стратегической угрозой № 1 в настоящее время считается Иран, развивающий ядерную программу, и негосударственные террористические организации: квазигосударственное «Исламское государство» (ИГ), «Хезболла», ХАМАС и др.

Изменился и характер боевых действий, ведущихся против Израиля, — в основном это ракетные обстрелы, проникновение на территорию страны боевых групп террористов-смертников и кибератаки. О необходимости реформирования АО И и изменения военной доктрины 11 июля 2013 г. заявил тогдашний министр обороны Израиля Моше Яалон: «Надо учитывать тот факт, что сегодняшний театр военных действий совершенно не похож на все, что мы знали до этого. На данный момент гораздо меньший упор делается на использование тяжелых вооружений, основное внимание обращено на технологии, на беспилотные летательные аппараты, которые дают нам значительное преимущество перед нашими противниками... ЦАХАЛ переживает эпоху революционных изменений. Скоро у нас будет качественно иная армия», — пообещал Яалон34.

В 2015 г. тогдашний начальник Генерального штаба Армии обороны Израиля генерал-лейтенант Гади Айзенкот опубликовал уточненную военную доктрину35. Документ под названием «Стратегия ЦАХАЛа» обозначил те изменения, которые должны быть проведены в армии в новой ситуации на Ближнем Востоке. Например, усовершенствование маневренных возможностей пехоты, увеличение оперативных опций в период между войнами, усиление киберподразделений, усиленный акцент на разведку и сохранение авиационного и морского преимущества36. Террористические организации — «Всемирный джихад», «Исламский джихад», «Исламское государство» (ИГ), действующее на территории Ирака и Сирии; партия «Братья-мусульмане» в Египте, по мнению армейских стратегов, взаимосвязаны в единую террористическую систему, представляющую не только потенциальную угрозу существованию Государству Израиль, но и порождающую состояние неопределенности и хаоса для всего ближневосточного региона37. Подчеркивалась необходимость продолжения развития стратегического сотрудничества с США и другими ключевыми странами. Важными составляющими этой линии являются укрепление статуса Израиля на региональной арене, следование подписанным мирным соглашениям и налаживание сотрудничества с умеренными странами38.

Современная стратегическая доктрина АОИ, как подчеркивается в правительственных источниках, носит оборонный характер, а тактика — наступательный. АОИ обладает неоспоримым качественным преимуществом. Это — самые передовые системы вооружений, многие из которых разрабатываются и производятся в Израиле с учетом его конкретных нужд. Кредо армии — недопустимость ведения военных действий на своей территории и многократное преобладание израильского военного потенциала над военными возможностями всех противников, вместе взятых, что дает возможность АОИ вести военные действия на всех фронтах сразу39.

Таким образом, основные задачи армии Государства Израиль и основные положения ее доктрины сформулированы исходя из того, что Израиль не может позволить себе проиграть ни одной войны. Его оборона строится на стратегическом уровне; считается, что возникновения войны желательно избегать политическими усилиями (хотя это редко когда это удавалось, отсюда и серия войн с соседями); людские потери необходимо сводить к минимуму. По мнению израильского исследователя М. Штереншиса, характерной особенностью АОИ являлся принцип «косем леуми» (дословно: «устойчивая солидарность»): постоянная мобилизационная готовность израильского общества, включающая такие понятия, как единство, патриотизм, общественная моральная поддержка армии и понимание того, что нужды обороны и безопасности страны являются первостепенными40.

Правовое положение армии

В соответствии с поставленными перед Армией обороны задачами разрабатывалась законодательная основа ее деятельности. Через две недели после создания государства, 26 мая 1948 г., был подписан указ о создании национальных вооруженных сил — Армии обороны Израиля41. 26 мая 1948 г. временное правительство приняло «Постановление № 4 — Положение об Армии обороны Израиля», ставшее базой для создания в стране регулярной армии42. Постановления подтверждало, что АОИ является единой структурой, в ведении которой находятся сухопутные, морские, военно-воздушные силы (ст. 1), и единственной легитимной армией в стране (ст. 4). Ответственность за осуществление настоящего Постановления возлагалась на министра обороны, что давало министру обороны — члену правительства властные полномочия по отношению к армии, укрепив таким образом основу главенства правительства над вооруженными силами, которое уже вытекало логически из того факта, что Армия обороны Израиля была учреждена прави тельственным указом. Система, предложенная Генштабом, в точности соответствовала этим требованиям. Она включала следующие главные элементы: небольшое кадровое профессиональное ядро, состоящее практически полностью из офицеров; всеобщую службу по призыву для юношей и девушек от 18 лет, за счет которого комплектуется рядовой и сержантский состав и резервы (служба резервистов. — Т К.)*

Закон о всеобщей воинской повинности был впервые принят в 1949 г., в 1959 г. появилась новая редакция этого закона. В 1986 г. была принята новая исправленная версия этого правового акта, действующая до сих пор44. Новая версия закона еще больше усилила позицию министра обороны как гражданского лица, несущего прямую ответственность за армию. Согласно этому закону, министр обороны несет ответственность за его исполнение, а также только по его распоряжению могут быть приняты меры по мобилизации в связи с чрезвычайным положением.

Закон 1986 г. о военной юрисдикции регулирует отношения между военными и гражданскими властями, в нем оговорены полномочия армейских судов и офицеров-судей, в том числе и по отношению к гражданским лицам, если правонарушения, в котором они обвиняются, были совершены в период их нахождения в армии на срочной, сверхсрочной или резервистской службе. Статья 1 этого документа узаконивает существование должности «начальника Генерального штаба Армии». Закон предоставляет ему ряд полномочий во многих сферах, и в первую очередь — право отдавать приказы, обязательные для всей армии45. Принципы организации армии и управления ею излагаются в инструкциях высшего командования, которые издаются начальником Генерального штаба, утверждаются премьер-министром и не представляются на рассмотрение ни Кнессету, ни даже Комиссии по иностранным делам и обороне46.

Кодекс военной юриспруденции был утвержден в качестве закона 21 июня 1955 г. Этот закон включал в себя и военный уголовный кодекс, и процессуальный кодекс, положение о военно-полевых судах, и многое другое. В военном кодексе предусматривается, что солдату, который «постыдно сдался или постыдно оставил перед лицом врага вверенное для обороны место», грозит 15 лет тюрьмы. Такой же срок определен солдату или группе солдат, поднявших мятеж против своего командования47.

Основной закон об армии был принят только в 1976 г.48 Основной закон вновь подчеркивал, что руководство армией поручается правительством министру обороны49, и содержал статью о том, что полномочия на издание приказов и инструкций, обязательных для армии, будут определены законом государства50.

Таким образом, все перечисленные законодательные нормы детально определяли круг полномочий правительства и утверждали механизм правительственного контроля над армией51. В соответствии с законодательством была утверждена структура Армии обороны Израиля. Начальник Генштаба одновременно является командующим вооруженными силами страны. Он подчиняется министерству обороны, которое определяет принципы военного строительства, систему комплектования, разрабатывает военный бюджет, руководит снабжением армии, закупает военную технику. Верховное командование АО И принадлежит премьер-министру страны. Между премьер-министром и начальником генштаба находится министр обороны.

Уникальным механизмом государственного контроля за армией в условиях военных действий являются государственные следственные комиссии. Первая такая комиссия, возглавлявшаяся председателем Верховного суда Ш. Агранатом, была создана в ноябре 1973 г. для оценки результатов войны 1973 г., когда после неожиданного нападения Египта и Сирии Израиль понес тяжелые людские и материальные потери, и выяснения их причины. Затем в 1982 г. вторая комиссия Кахана была создана после вторжения в Ливан (военная операция «Мир Галилее»), в ходе которого полиция фалангистов устроила резню в палестинских лагерях Сабра и Шатила. Комиссия пришла к выводу о косвенной ответственности командования израильской армии за происшедшее. Третья комиссия вела расследование по итогам второй Ливанской войны 2006 г. под председательством Э. Винограда. И следующая комиссия под руководством государственного контролера Й. Шапиро вела следствие о действиях руководства страны в ходе военной операции «Нерушимая скала» в секторе Газа летом 2014 г. Публикация итоговых документов комиссий становилась главным событием для всей политической системы Израиля и вела к отставкам в высшем эшелоне командования АОИ.

Судебная ветвь власти и армия

Судебная ветвь власти в Израиле обычно не рассматривается как неотъемлемая часть общей системы гражданского контроля над армией. Однако Верховный суд Государства Израиль функционирует не только как апелляционная судебная инстанция, рассматривающая как гражданские, так и уголовные дела, но и как действующий «Высший Суд Справедливости» (БАГАЦ — сокращенно от ивритского «Бейт

Мишпат Гавоа ле-Цедек»). Он является высшей израильской судебной инстанцией, решения которой являются обязательными не только для всех судебных органов низшей инстанции, но и для всех государственных учреждений исполнительной и законодательной власти52. В 1948 г. Верховный суд распространил свою юрисдикцию на Армию обороны Израиля, он имеет право вмешиваться в работу военных судов, а также других военных властей.

В последние годы судебная власть стала еще активней вмешиваться в государственную политику — пересматривать и даже отменять решения исполнительной власти, в том числе и те, которые непосредственно относятся к вопросам национальной безопасности и деятельности армии. В качестве Высшего суда справедливости его полномочия почти ничем не ограничены. Министр обороны, начальник Генерального штаба и любой офицер АОИ являются «лицами, выполняющими государственные функции в соответствии с законом», и, таким образом, подпадают под юрисдикцию Высшего суда справедливости — БАГАЦа. Согласно ст. 15(в), юрисдикция Суда не ограничена практически ничем, с целью «восстановления справедливости» он может принять решение по любому вопросу, который находится на его рассмотрении53.

Необходимость в сильном судебном контроле существенно возросла после 1967 г., когда на армию была возложена прямая ответственность за миллион палестинских арабов, проживавших на территориях, оказавшихся под израильским контролем. Военный губернатор этих областей является их фактическим сувереном, и его декреты имеют силу закона. Однако военный губернатор является офицером Армии обороны Израиля, а это означает, что на него, кроме власти начальника Генерального штаба (который, в свою очередь, подчиняется министру обороны и правительству), распространяются судебный контроль и полномочия Верховного суда54.

Организация АОИ

Оперативное руководство Вооруженными силами осуществляет Генеральный штаб. Попечение о религиозных нуждах личного состава находится в руках раввината АОИ. Израиль — единственная страна в мире, где предусмотрена обязательная военная служба для женщин. Они служат в подразделениях Хен (иврит: Хейлнашим — женский корпус), заняты в частях связи, ПВО, техобслуживания, медико-санитарных подразделениях, на складах, в штабах и канцеляриях, в учебных центрах и т.д. Существует формирование НАХАЛ (Ноар халуци лохем — боевая халуцианская молодежь). В нем службу несет молодежь, кото рая совмещает военное дело с сельскохозяйственным трудом. Опорные пункты — кибуцы, в основном на границах55.

Вооруженные силы Израиля комплектуются на основе системы призыва, которому подлежат все граждане страны, годные по состоянию здоровья, достигшие 18 лет: мужчины в возрасте до 29 лет, незамужние женщины — до 24. Это правило не касается арабов, как мусульман, так и христиан, кроме друзов и бедуинов, которые идут в армию и пограничную стражу добровольно. Не служат в армии также евреи — члены ультраортодоксальных партий. Срок действительной службы для мужчин три года, для женщин два56. Все мужчины после строевой службы, оставаясь в запасе, обязаны отслужить в войсках один месяц в году или один день каждый месяц — так назывемые резервисты. Служба резервистов дает возможность в случае чрезвычайного положения осуществить мобилизацию пригодного к участию в войне населения за одни сутки.

АОИ включает три вида Вооруженных сил: сухопутные, военно-воздушные и военно-морские. Два последних имеют отдельное командование. Территория Израиля разделена на три военных округа: Северный, Южный и Центральный. Оперативное управление этими округами и всеми Вооруженными силами осуществляет в мирное и военное время Генеральный штаб. Он также руководит военной разведкой АМАН, вспомогательными службами и разработкой наиболее сложных систем вооружения. Генеральный штаб АОИ имеет пять управлений: оперативное, управление планирования, службы тыла и технологии, управление кадров и управление разведки. Оперативное управление определяет концепцию Израиля в области обороны, несет ответственность за разработку оперативных планов с учетом уроков прошлых войн, за создание и поддержание структуры армии, за ее подготовку, боеспособность и боеготовность. Плановое управление осуществляет основные организационные функции в Генеральном штабе и в армии в целом, занимается стратегическим планированием и координацией военного снабжения в случае чрезвычайного положения.

Очень сложно назвать точную численность Армии обороны Израиля, а также сказать, сколько единиц боевой техники стоят у нее на вооружении. Чаще всего в открытых источниках в качестве общей численности называется цифра в 176 тыс. человек. Это военнослужащие, находящиеся на срочной или сверхсрочной службе. К ним следует добавить еще 565 тыс. человек резерва. Общий мобилизационный ресурс страны составляет 3,11 млн человек, из которых к военной службе пригодны 2,5 млн57. Главные военные авиабазы — Хацерим, Л од, Экрон.

Базы военного флота — Ашдод и Хайфа на Средиземном море, Эйлат в Красном море58.

Согласно данным The Military Balance (2016 г.), на вооружении сухопутных войск Израиля находятся: 220 танков «Меркава-4», 160 — «Мер-кава-3» и 120 — «Меркава-2». Данная боевая машина считается одним из лучших основных боевых танков в мире, к тому же она была разработана именно для ближневосточного театра военных действий. Также по состоянию на 2016 г. АОИ имела около 500 бронетранспортеров М113А2 (производство США), 100 БТР «Хаммер», 200 БТР «Ахзарит», 400 БТР «Нагмахон» и 100 единиц колесного бронетранспортера Ze’ev. Вся вышеперечисленная техника разработана и изготовлена в Израиле. Отдельно следует упомянуть колесную разведывательную машину RBY-1 RAMTA (300 штук) и разведывательную машину РХБЗ TPz-1 Fuchs NBC производства Германии (8 единиц)59.

В боевой состав израильского флота входит пять дизель-электри-ческих подводных лодок типа «Дольфин», построенных в Германии, три корвета типа «Саар 5», построенные в США, ракетные катера типа «Саар 4,5» и «Саар 4», а также сторожевые катера различных типов. В составе ВМС существует специальное подразделение Шайетет 13 (13-я флотилия ВМС), предназначенное для проведения операций в тылу противника. Оно считается одним из самых элитных и боеспособных в АОИ. Штат, состав и деятельность 13-й флотилии тщательно засекречены60.

Основу воздушной мощи Израиля составляют американские истребители F-15 и F-16 различных модификаций. ВВС Израиля располагает семью разведчиками RC-12D, двумя самолетами РЭБ «Гольфстрим-550», а также 11 самолетами-заправщиками: 4 КС-130Н и 7 КС-707 и 70 транспортными самолетами. Основными ударными вертолетами армии Израиля являются американские машины АН-64 «Апач» и АН-1 «Кобра» (примерно по 50 вертолетов каждого типа). Транспортные и многоцелевые вертолеты представлены следующими машинами: 19 (по другим данным 48) ОН-58В, 10 СН-53А, 39 S-70A, десять UH-60A. Для проведения морского патрулирования используется вертолет Eurocopter Panther (5 или 7 единиц)61. По данным Кредит Свисс (Credit Suisse), крупнейшего швейцарского финансового конгломерата, в 2016 г. численность регулярной армии — 160 тыс. человек, количество танков — 4170, самолетов — 684, подлодок — 562.

Долгие годы воздушные войска считались (самыми востребованными) элитными подразделениями армии63. ВВС Израиля считаются самыми боеспособными не только в своем регионе, но и во всем мире. На втором месте традиционно стояли такие знаменитые элитные спецподразделения генштаба, как Сайерет Маткал, используемое для особых операций64. Из их среды вышли два премьер-министра — Э. Барак и нынешний глава кабинета Б. Нетаньяху. На политической арене активно действуют еще два бывших генерала из этого подразделения — У. Даян и М. Аялон, последний занимал должность министра обороны. Однако с 1979 г. ситуация начала меняться. Появилось новое подразделение, которое заняло (самое) приоритетное место на вершине военной элиты Израиля. Туда солдат подбирают не воевать, а учиться, им дают лучшее образование и военную подготовку. Их учат лучшие специалисты в математике, физике, военной стратегии, блестящие специалисты по компьютерам. Солдаты этого подразделения не служат, как другие, 3 года или 12 месяцев, они подписывают контракт на 10 лет. Эта небольшая группа вносит ощутимый вклад в разработку оборонительной доктрины Израиля, разрабатывает новые виды вооружения для будущего на основе тщательного изучения современных угроз. Данная программа называется Талпиот (Бастион). Без преувеличения можно сказать, что Талпиот является ядром дальнейшего интеллектуально-технического развития Армии обороны Израиля.

Армия и ОМУ. Проблема ядерного распространения

Наряду с использованием обычных видов вооружений в качестве крайнего и наиболее мощного средства воздействия на противника АОИ допускает применение в войне оружия массового поражения. Несмотря на то что в 1993 г. Израиль подписал Конвенцию о запрещении разработки, производства, накопления и применения химического оружия (ХО), он до настоящего времени не ратифицировал ее. Российский военный специалист М. Татаринов связывет это с тем, что, опасаясь наращивания потенциала ХО в Иране, Сирии и Египте, Иерусалим считал необходимым обладать достаточным арсеналом средств сдерживания этих государств65. Кроме того, в случае ратификации Конвенции израильтяне будут обязаны допустить на свои научные и промышленные объекты инспекторов Организации по запрещению химического оружия, что считается пока нецелесообразным66. Очевидно, что (военно-промышленный комплекс) высшее военное и политическое руководство страны Израиля, заявляя о своем стремлении к ограничению распространения химического оружия на Ближнем Востоке, не намерено в ближайшем будущем на деле содействовать сокращению его запасов и контролю над ним на собственной территории67.

Особняком стоит вопрос о ядерном потенциале Израиля68. Израильские источники никогда официально не подтверждали и не опровергали факт наличия у него ядерного оружия (ЯО). Однако большинство экспертов считает, что ЯО у армии Израиля все-таки есть, споры ведутся вокруг количества боеголовок и характеристик средств доставки Я О69. Есть мнение, что Израиль имеет полноценную ядерную триаду, аналогично России, США и Китаю. Иными словами, стратегическую авиацию, баллистические ракеты на подводных лодках и МБР наземного базирования70.

История создания атомной бомбы Израиля прослеживается с 1952 г., когда в АОИ по инициативе Бен-Гуриона был создан «Отдел исследований и инфраструктуры»71, контролировавшийся министерством обороны. Затем в том же году была образована Израильская комиссия по атомной энергии (ІАЕС). В ядерный проект Бен-Гурион вовлек Ш. Переса, будущего премьер-министра Израиля72. К 1964 г. ядерный центр в Димоне был закончен.

Американские ученые считают, что АОИ располагает 60 ракетами с моноблочным ядерным зарядом. Военная разведка США в 1999 г. говорила о 80 зарядах. Подводные лодки «Дольфин», закупленные Израилем в Германии, могут нести ракеты с ядерными боевыми частями. Наземной составляющей ядерной триады являются баллистические ракеты «Иерихон» с дальностью 6,5 тыс. км. Об испытаниях израильского ядерного оружия ничего не известно73.

Роль и место Армии обороны Израиля в системе государственной власти. Армия и политический истеблишмент

Армия является важнейшим фактором, оказывающим влияние на внешнюю и внутреннюю политику страны. Это часто объясняется тем, что АОИ является «народной армией», построенной на принципе резервистской службы. По выражению бывшего главы Генерального штаба АОИ Игаля Ядина, «каждый гражданин страны — это солдат, находящийся в одиннадцатимесячной увольнительной»74.

Внешнеполитическая линия государства, а также оборонная политика разрабатываются гражданскими властями в тесном сотрудничестве с военным командованием. Израильская армия служит инструментом, позволяющим претворять в жизнь политику государства, и играет важную роль в процессе разработки этой политики75. Ш. Перес в свое время говорил, что у маленьких государств нет внешней политики — у них есть только оборонная доктрина76. По мнению Б. Нойбергера, из-76

вестного израильского политолога и педагога, не только накануне или во время войны, но и в мирные дни армия не удовлетворяется простым исполнением тех распоряжений, которые исходят от высших эшелонов государственной власти77. Вышедшие в отставку военные политики или контролируют на своих новых постах армию, или исполняют роль «лоббистов» интересов армии в высших эшелонах власти.

Положение, при котором армия принимает участие в процессах принятия политических решений, находит свое выражение и во взаимоотношениях между армейской верхушкой и политической ЭЛИТОЙ. Израильской военной элите удалось завоевать более высокий статус в обществе и большее политическое влияние, чем военной элите в других демократических странах. Поскольку офицеры в Израиле выходят в отставку в сравнительно молодом возрасте (45—55 лет), они, занимая высокое положение в различных гражданских государственных структурах, продолжают поддерживать контакты с бывшими коллегами или подчиненными, находящимися на действительной воинской службе. Более того, офицеры в отставке иногда продолжают выполнять функции высшего командного звена в качестве резервистов79.

Разветвленные системы партийных взаимоотношений также вносят свой вклад в сближение между военной и политической элитами. Вышедшие в отставку офицеры высшего звена распределяются по всему политическому спектру, от правоэкстремистских движений до центристских, от умеренных до левоэкстремистских. Степень плюрализма израильского общества чрезвычайно велика. Количество точек зрения на проблему национальной безопасности примерно равно количеству партий и идеологических течений, представленных в Кнессете80. Причина подобных расхождений во взглядах среди отставных военных кроется в плюрализме в самой армии, особенно среди высшего офицерства, хотя по закону в армии запрещено заниматься политикой и запрещено членство в партиях81.

Армия обороны Израиля участвует в деятельности правительства разнообразными способами. Глава Генштаба иногда принимает участие в заседаниях правительства, посвященных не только вопросам безопасности, оказывая влияние на формирование политического курса и на процесс принятия государственных решений. По мнению Й. Пери, он «является кем-то вроде министра, который не имеет формального голоса в правительстве, однако на практике пользуется значительным влиянием»82.

Разграничение гражданской и военной сфер деятельности влияет на каналы взаимодействия между военной и гражданской, прежде все-

1

го политической элитой. Идею о невмешательстве армии в политику государства и о полном подчинении армейского командования правительству и законам страны поддерживали все премьер-министры, в том числе занимавшие в годы армейской службы высшие руководящие посты и генеральские звания от Ицхака Рабина до Ариэля Шарона.

Однако в результате оккупации ряда арабских территорий после войны 1967 г. роль армии и ее функции в израильском политическом процессе в определенной степени изменились. Армия обороны превратилась в оккупационную структуру, осуществляющую функции исполнительной власти над гражданским населением оккупированных территорий. Она начала выполнять не только задачи наведения и поддержания порядка на территориях, но и несвойственные ей ранее карательные и административные функции. На этих территориях был введен режим военного управления и армейские офицеры выполняли функции управляющих, ответственных за положение населения83. Затем израильский контроль над оккупированными территориями стал называться «гражданским управлением», однако он по-прежнему остается в ведении АОИ и возглавляется в настоящее время координатором действий правительства на территориях генералом Мордехаем. Аппарат гражданского управления подчиняется министру обороны. Поначалу, когда министром обороны был Е. Вейцман, руководство АОИ считало, что их присутствие на оккупированных территориях не продлится долго и армейское командование не должно вмешиваться в политику, определяющую судьбы оккупированных территорий.

Ситуация поменялась после 1977 г., когда к власти в кабинете министров пришел М. Бегин, глава правого блока Ликуд, отправивший Вейцмана в отставку. При Бегине глава Генштаба Р. Эйтан активно влиял на политику кабинета министров правого правительства и фактически стал ключевой фигурой в процессе принятия решений в отношении оккупированных территорий84. По мнению некоторых израильских военных специалистов, в том числе бывшего директора военной разведки генерала Ш. Газита, ставшего после отставки координатором ситуации на территориях, первая интифада (восстание палестинцев в 1989 г. — Т. К.) завершила процесс превращения главы генерального штаба в доминирующий фактор на оккупированных территориях, что, в частности, привело к обострению там отношений между палестинцами и еврейскими поселенцами85.

Несвойственные армии административные функции, выполняемые в отношении гражданского населения на территориях, стали

источником столкновений правительства и армейского командования. Примечательно, что военное руководство гражданского управления зачастую занимает позицию гораздо левее и мягче, чем правительство Израиля. В последние три года наблюдались повторяющиеся разногласия между армейским руководством и правительством во всем, что касается политики Израиля на Западном берегу реки Иордан (ЗБРИ) и в секторе Газа86. Так, например, в сентябре 2014 г. гражданское управление инициировало удвоение площади города Иерихона («план Ноима») для переселения около тысячи бедуинских семей, кочующих в Иудейской пустыне и Иорданской долине. План Ноима поддержал тогдашний министр обороны Яалон. Однако по решению правительства план был остановлен.

Особое место занимает предложение ограничить свободу действий ЦАХАЛ на территории зоны А (зона под израильским контролем. — Т. К.), которое выдвинула сама армия, справедливо полагая, что необходимо прийти к соглашению с палестинским руководством, участвующим в войне с террором на территориях. Объяснения носили политический характер, обосновываясь, в том числе, необходимостью усиления Палестинской автономии и предотвращения падения режима Абу-Мазена. Неделями шло зондирование между правительством и армейским командованием, пока Нетаньяху не снял идею с повестки дня.

Кроме того, во время военной операции в секторе Газа (операция «Непоколебимая скала» — Т К.) Мордехай, участвовавший в заседаниях правительства, объяснял насколько гуманитарная ситуация там ужасна и настаивал на прекращении огня. Подобная деятельность координатора вызывала неудовольствие правительства87. Проблема же заключается в недостаточной регламентированности взаимоотношений между координатором действий правительства на территориях, министром обороны, премьер-министром и кабинетом.

В 2016 г., когда критика АОИ по данному вопросу со стороны правых политиков усилилась, на защиту армии встал сам Нетаньяху. Премьер-министр и министр обороны А. Либерман взяли на себя ответственность и приняли огонь на себя, а не направили его на Мордехая и армейское руководство вообще. «У нас есть одна армия, и у нас нет лучших командиров. Каждый, у кого есть критика и претензии, пусть направит их ко мне, а не к армии», — написал Либерман в Фейсбуке, а Нетаньяху заявил на заседании фракции Ликуда: «Я прошу вас: перестаньте критиковать офицеров ЦАХАЛ. Они проводят политику, но не определяют политику. Если есть претензии, обращайтесь к прави тельству, к министру обороны, к премьер-министру — не нападайте на офицеров ЦАХАЛ»88.

Обе стороны заинтересованы в урегулировании этой ситуации. При этом и правительство, и армия предлагают похожее решение, чтобы прекратить столкновения между военными и политиками: отмена гражданского управления в нынешнем виде. Все предлагают вывести должность координатора действий правительства на территориях из армии и передать многие полномочия гражданского управления министерствам. Должность координатора действий правительства на территориях находится на стыке чувствительных политических и военных вопросов. Однако нужное решение пока не принято89.

Другим проявлением участия военных в политической жизни страны была и остается практика «кооптации» высших офицеров, после их выхода в отставку, на ведущие позиции в различных партиях. Эта тенденция ярко проявляется и на всех парламентских выборах, когда депутатами Кнессета становятся генералы в отставке, многие из них возглавляют списки ведущих партий, а некоторые занимают посты министров обороны и иностранных дел. Стремление едва ли не всех израильских партий включать отставных генералов в списки своих кандидатов в депутаты Кнессета показывает, что партии видят в высшем офицерстве средство мобилизации голосов избирателей и используют для укрепления своего статуса престиж армии как символа и гаранта безопасности Израиля.

Армия и общество

Специфика сложившихся в Израиле отношений между армией и обществом проявляется в политической, экономической, общественной и культурной сферах. Эти взаимоотношения никогда не находились в статичном состоянии, их модели и формы постепенно менялись в зависимости от динамики развития арабо-израильского противостояния, от региональной ситуации и новых проблем обеспечения безопасности страны. Во внутренней политике и общественной жизни Израиля армия всегда играла большую роль. Служба в армии действительно считается израильтянами священным долгом каждого гражданина, престижным видом общественной деятельности. Лица, не служившие в армии, имеют меньшие возможности карьерного роста, чем их коллеги, прошедшие армейскую школу, к ним иное, менее уважительное отношение в обществе. Сотрудничество среди разных сегментов израильского социума90, между армейской и гражданской элитами и ветвями власти — экономической, технократической, фи нансовой, теократической и другими — основывается на «правилах игры», определяющих, с одной стороны, области легитимного вмешательства армии в гражданскую деятельность, а с другой стороны — профессиональную автономию армии, препятствуя излишнему вмешательству гражданского сектора в происходящее в ней91.

В Израиле продолжается параллельное развитие двухпротивоположных тенденций: некоего «огражданствления» армии и милитаризации гражданского сектора92. С одной стороны, это увеличение доли участия армейского сектора во всем, что касается определения не только политического, но и социального, культурного, научного и иного курса и принятия решений в важнейших вопросах государственной политики. С другой — собственная «гражданская» деятельность армии, например, в области образования (армейские ульпаны, служба солдат и солдаток в качестве помощников учителей и т.д.) и средств массовой коммуникации (армейские журналы и радиостанции, читателями и слушателями которых являются не только солдаты и офицеры, но и гражданские лица)93. Ее офицерский корпус после окончания срока службы в Армии составляет костяк руководящих и квалифицированных кадров во всех областях народного хозяйства прежде всего в технократическом сегменте, что объясняется быстрым развитием отрасли высоких технологий, развитием компьютеризации и телекоммуникаций в Израиле.

Динамика развития арабо-израильского противостояния, всегда оказывавшая сильное влияние на роль силовых структур в израильской общественной жизни, и в дальнейшем будет играть определяющую роль в этой сфере. Налицо прочная связь между армейской верхушкой и гражданской элитой. Израильской военной элите удалось завоевать более высокий статус в обществе и большее политическое влияние, чем военной элите в других демократических странах. Этот статус подтверждается системой функций, напрямую связанных с гражданской стороной жизни людей. Так, например, израильская армия уделяет большое внимание религиозному воспитанию военнослужащих. В 1984 г. в Израиле возник институт военных священников — военный раввинат, что было связано с необходимостью предоставления религиозным солдатам возможности исполнения соответствующих предписаний. Одновременно была введена должность главного раввина АОИ, подчиняющегося начальнику генштаба94.

Другим таким аспектом является роль израильской армии в абсорбции репатриантов, так как еврейская иммиграция и национальная безопасность относятся к основным ценностям израильского общест ва. Начиная с первых дней существования Государства Израиль, армия играла одну из центральных ролей в процессе абсорбции иммигрантов и в то же время старалась использовать их для повышения уровня обороноспособности страны95.

Многообразие возложенных на армию ролей ведет к тому, что эти роли требуют от нее специализации в соответствующих областях и обусловливают ее зависимость от широкого круга невоенных проблем. Армия стремится реагировать на запросы общества, развивая внутреннюю дифференциацию, т.е. создавая для различных целей специализированные структуры96. Таким образом, диапазон ее деятельности зависит не только от ее собственных ожиданий и возможностей, но и от того, насколько необходимым считает общество ее участие в решении проблем гражданского характера97.

Сложившаяся в условиях военного напряжения политическая культура, доминировавшая на протяжении многих лет, сформировала у гражданского населения отношение к армии как к лучшим представителям народа и защитникам страны, стоящим вне критики. Только после расшатывания национального согласия относительно использования военной силы для разрешения политических проблем и начавшимся снижением престижа армии в 1990-х годах стали раздаваться голоса, призывающие пересмотреть сложившиеся нормы отношений или хотя бы часть из них. Становилось ясно, что в непростом диалоге между военными и гражданскими властями проблем становилось все больше.

В последнее время нарастает общий процесс снижения уровня доверия израильского общества к государственным институтам. В то же время престиж Армии обороны, ее имидж и степень доверия к ней как к институту, полностью вписанному в общую структуру израильской демократии, остался весьма высоким. По данным Индекса демократии в Израиле от 2016 г., в последние годы особенно резко снизился уровень доверия к политическим институтам. Кнессет получил лишь 26,5% (в 2015-м — 35%); уровень доверия правительству показал 27% в 2016-м по сравнению с 36% в 2015-м и доверие к политическим партиям меньше, чем 14% (19% в 2015-м). Однако самый высокий уровень доверия по-прежнему у Армии обороны Израиля — 67,5%98.

Армия и экономика. Военно-промышленный комплекс

Относительно влияния военно-промышленного комплекса (ВПК) в Израиле мнения исследователей также разделились. Не вызывает сомнений тот факт, что этот комплекс является одним из наиболее крупных и развитых в мире, если рассматривать его относительно общего количества населения страны, ее бюджета, а также валового национального продукта на душу населения.

ВПК включает в себя систему обороны (министерство обороны, армию и спецслужбы), военно-промышленные предприятия (среди них крупнейшие концерны «Военная промышленность» и «Авиационная промышленность» и Департамент по разработке новых видов вооружений), а также другие компании и частные фирмы. Оборонные нужды занимают чрезвычайно высокое место в иерархии израильских национальных приоритетов, если судить по их доле в государственном бюджете, в валовом национальном продукте, в экспорте и импорте, а также по количеству занятых в этой отрасли специалистов. Израильская военная индустрия, как правило, не занимается разработкой принципиально новых видов оружия, а беря за основу уже существующие иностранные модели, значительно видоизменяет и совершенствует их в соответствии с требованиями армии.

Есть мнение, что израильский ВПК не функционирует как доминантная группа, обладающая самостоятельным экономическим и политическим влиянием; ее масштабы проистекают из объективных нужд армии и не свидетельствуют о политической силе «военного лобби». Но есть и такие эксперты, которые придерживаются иного мнения: «в Израиле образовался сектор, возглавляемый амбициозной элитой, деятельность и решения которой кардинальным образом влияют не только на экономику страны и на ее внешнюю и оборонную политику, но также на моральные и общественные устои государства»99.

Внешнее напряжение всегда влияло на количество средств, выделяемых на национальную безопасность: доля валового национального продукта, расходуемая на укрепление обороны страны, постоянно росла и достигла максимума в середине 1970-х годов, после войны 1973 г., когда расходы на национальную безопасность составляли, по разным оценкам, от 34% до 37—38% валового национального продукта100. К началу 1980-х годов сфера национальной безопасности поглощала от четверти до трети валового национального продукта, пятую часть всех ресурсов экономики (включая импортный капитал), и четверть рабочей силы, которой располагала страна101.

Военный бюджет Израиля — в относительном выражении — является самым большим в западном мире (с учетом внушительного вклада США в виде займов и субсидий). Даже в мирное время расходы на оборону составляют почти треть от общего национального бюджета102.

В 2015 г. в Израиле опубликованы выводы специальной комиссии, возглавлявшейся генерал-майором запаса Й. Локером (в прошлом летчик и военный секретарь правительства) по реформе армии. Решение о создании комиссии по бюджету было принято правительством Нетаньяху в октябре 2013 г. Тогда израильский премьер пытался разрешить разногласия, возникшие между министерством финансов и министерством обороны вокруг бюджета. Среди основных рекомендаций комиссии Локера предусматривалось: увольнение более 10% кадрового состава, сокращение срока срочной службы до двух лет, повышение возраста выхода в запас военнослужащих тыловых частей, а также существенные изменения в пенсионных программах военных. В руководстве армии отчет Локера уже назвали серьезным ударом по безопасности еврейского государства. Там утверждали, что предлагаемые меры приведут не только к снижению мотивации многих израильтян оставаться в армии на контрактной основе, но и существенно ограничат оперативные возможности в будущих региональных конфликтах103. Военные требовали немедленного увеличения бюджета; в противном случае они угрожали снять с себя всякую ответственность за боеготовность армии. Спор кончился тем, что, несмотря на планировавшиеся сокращения и увольнения, комиссия предложила увеличить оборонный бюджет до 59 млрд шекелей в год (больше 16 млрд долл.) и сделать его постоянным как минимум на ближайшие пять лет. В 2015 г. в Израиле этот показатель находился на отметке в 53 млрд шекелей в год, что составляло порядка 6% от ВВП104.

При распределении военного бюджета встает неизбежная дилемма: какую долю средств выделить на производство и закупки внутри страны и какую — на приобретение иностранного оружия105. Это касается только израильской доли военного бюджета, поскольку американские займы и субсидии — за некоторыми пунктуально оговоренными исключениями — изначально ассигнованы на закупки оружия в США и не могут быть использованы в иных целях.

Говоря о военном бюджете Израиля, нельзя сбрасывать со счетов роль американской военной помощи. Израиль является крупнейшим получателем американской военно-экономической помощи. Политика Америки в этом вопросе оформилась после войны 1967 г. и базировалась на решении обеспечить Израилю военное превосходство над своими соседями. Решение президента Л. Джонсона от 1968 г. продать Израилю «Фантомы» означало, что Соединенные Штаты Америки взяли на себя роль основного поставщика самых современных видов вооружений Израилю106. Израиль получает самое современное оружие, которое иногда не стоит на вооружении стран НАТО. Он имеет значительный доступ к секретным военным разработкам Пентагона и является участником работ по стратегической оборонной инициативе (СОИ)107.

С 1985 г. военная помощь составляла 3 млрд долл, в год, из которых помощь в виде безвозмездных субсидий — 1,8 млрд долл. Затем соглашение, принятое администрацией Буша-старшего в 2007 г. и действующее до 2018 г., предусматривало ежегодную выплату 3,1 млрд долл. Полученные средства Израиль использовал на закупку современных видов оружия в США, на проведение совместных научно-технических исследований и разработку новых вооружений. 14 сентября 2016 г. США и Израиль подписали меморандум о взаимопонимании, «направленный на уменьшение угроз безопасности в ближневосточном регионе», в котором речь идет о предоставлении еврейскому государству в течение десяти лет военной помощи в размере 38 млрд долл. — по 3,8 млрд долл в год108. Новый документ вступит в силу после истечения срока действия еще действующего меморандума. Соглашение на 2019—2028 гг. является самым крупным пакетом военной помощи, предоставленном США какой-либо стране109. Нынешнее соглашение дает на 8 млрд долл, больше, теперь в эту сумму включены расходы на совместные программы развития противоракетной обороны, раннее составлявшие примерно 5 млрд долл. Ежегодная сумма в 3,8 млрд долл. — это солидная сумма, составляющая четверть израильского военного бюджета110.

Армия в Израиле: попытка прогноза

Прогнозируя будущее Израиля в целом и АОИ в частности, не следует ориентироваться только на реалиях сегодняшнего дня и на привычном тезисе об угрозе выживанию еврейского государства благодаря продолжающейся ядерной программе Ирана, состояния дел в Сирии, противостояния с «Братьями-мусульманами», «Хезболлой» и ХАМАС. Во всяком случае, нельзя оценивать эти процессы отдельно. Речь идет о взаимозависимых, взаимопереплетенных структурах, которые способны к дальнейшим переливаниям, частичным или полным объединениям в будущем, что может стать определяющей тенденцией растущей угрозы терроризма и хаоса в регионе в целом111. Для Израиля и его армии возможность дальнейшей хаотической дезинтеграции региона в будущем таит особые опасности, которые могут проистекать не только от ядерной угрозы со стороны Ирана, но и, возможно, одновременного с этим появления независимого Палестинского государства, что, по мнению израильских военных стратегов, неминуемо приведет к массовому терроризму и неконвенциальной войне112. Все большее чиело военных аналитиков считает, что в будущем израильским лидерам не стоит тратить время на нереалистические американские «мирные планы» на Ближнем Востоке, а сосредоточиться на том, как Государство Израиль должно реагировать на изменения мирового и регионального масштаба.

Особенно армия и ее стратеги должны учитывать угрозы распространения ОМУ и АО за пределами регионального ядра с возможной помощью Северной Кореи и Пакистана. Это подразумевает, что ядерная стратегия Израиля должна базироваться не только на идее ожидания прямых атак на Израиль, но и на пристальном изучении развития ядерной стратегии в будущем внутри и вне ближневосточного региона113.Таким образом, израильские стратеги в будущем должны ориентировать свою доктрину на пессимистический сценарий и на разработку доктрины безопасности на базе самостоятельного обеспечения своей обороноспособности.

В военном руководстве Израиля считают, что существующая ситуация развивающегося хаоса в регионе — это только начало. Усиление анархии, хаоса и беспорядков неминуемо. Главное, что нужно избегать, — это массовых разрушений в результате использования ОМУ, возможно в комбинированном использовании химического, биологического и ядерного оружия114. По мнению бывшего начальника генштаба Г. Айзенкота, перед АОИ стоит задача приспособления к новым условиям ведения войны115. Нужно при этом учитывать следующие обстоятельства. Старая система сдерживания уже не работает. Привычной карты Ближнего Востока больше не существует. Появление новой генерации врагов — не только ИГИЛ, но и киберпротивники. Изменилось понятие «победы». Теперь может быть победа без военных действий. Изменилось и само понятие «война» — значительные разрушения можно произвести из одного личного автомобиля. Не каждая победа означает поражение противника и наоборот. В прошлом военные силы решали военные задачи, сейчас зачастую победу трудно достичь военными действиями — опыт НАТО на Ближнем Востоке. Другой пример — войны по Интернету. Вопрос «что такое стратегический пояс безопасности?» теперь включает борьбу против атак через Интернет. Многое будут решать высокие технологии и кибертехнологии. Защита населения стала более трудной задачей, а это — основная задача любой армии.

В итоге будущее за быстрым развитием интеллектуальных и технологических способностей армии. Опыт создания наукоемкого подразделения Толпиот уже доказал свою эффективность и, очевидно, будет развиваться в дальнейшем. Используя терминологию американских политологов116, можно предположить, что Армия обороны Израиля (как и другие армии ближневосточного региона) будет иметь дело не с новыми правилами игры, а с принципиально новой игрой, правила которой нужно будет разрабатывать самостоятельно.

Примечания

  • 1 АОИ или ЦАХАЛ — акроним иврит. Цава Хаганале Исраэль.
  • 2 Yariv A. Military Organization and Policy-Making in Israel // Robert J. Art, Vincent Davis and Samuel Huntington (eds.). Reorganizing America’s Defense. Washington: Pergamon — Brassey’s, 1985. P. 108.
  • 3 См., например, Борисов P. В. США: ближневосточная политика в 70-е годы. М., 1982; Боронов Р. Нефть и политика США на Ближнем и Среднем Востоке. М., 1977; Иванов К. П., Шейнис 3. С. Государство Израиль, его положение и политика. М., 1958; Никитина Г. С. Государство Израиль: Особенности экономического и политического развития. М., 1968; Реакционная сущность сионизма. М., 1972.
  • 4 Lasswell Y. D. The Garrison State //American Journal of Sociology. 1941. Vol. XLVL No 4. P. 455—468; Гарольд Л. Гарнизонное государство. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://online-books.openu.ac.il/russian/democracy-and-national-security/volumel/article3.html#footnote-5360-l.
  • 5 Гарольд Л. Гарнизонное государство. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://online-books.openu.ac.il/russian/democracy-and-national-security/volumel/article3.html#footnote-5360-l.
  • 6 Peri Y. Generals in the Cabinet Room. How the Military Shapes Israeli Policy. Washigton D. C.: United States Institute of Peace Press, 2006. P. 17-18.
  • 7 Cm.: Peri Y. Generals in the Cabinet Room. How the Military Shapes Israeli Policy. Washigton D. C.: United States Institute of Peace Press, 2006. P. 18.
  • 8 Нойбергер Б. Демократия и национальная безопасность в Израиле // Национальная безопасность и демократия в Израиле / Под ред. Б. Нойбергера, И. Бен-Амии, А. Эпштейна: В 3 т. Дополнит, том: Влияние армии на гражданское общество: конфликты и противоречия. Израиль, Раанана, The Open University of Israel, 2012. [Электронный ресурс]. — Режим flocTyna:www-r.openu.ac.il/kurs/oui-books/42305-bitachon/42131 %20A l_Neurberger.doc.
  • 9 Huntington S. The Soldier and the State: Theory and Practice of Civil-Military Relations. Cambridge (USA), 1957; Janowitz M. The Professional Soldier: Social and Political Portrait. Glencoe (USA), 1961.
  • 10 Ibid.
  • 11 Perlmutter A. Military and Politics in Israel: Nation-Building and Role-Expansion. L., 1969.
  • 12 Ibid.
  • 13 Ben-Dor G. Politikavetsavabe-Israelbi-shnotha-sheviim [Политика и армия в Израиле в 1970-е годы] // Lissak М. Ha-maarechetha-polititshellsrael [Политическая система Израиля]. Tel-Aviv, 1977. Р. 321 [на иврите].
  • 14 Peri Y. Generals in the Cabinet Room.How the Military Shapes Israeli Policy. Washigton D. C.: United States Institute of Peace Press, 2006. P. 38.
  • 15 Ibid. P. 39.
  • 16 Kimmerling B. The Invention and Decline of Israeliness: State, Society and the Military. URL: https://www.researchgate.net/.../236706852_pdf; Lynn R. Consciousness at War: The Israeli Soldier as a Moral Critic. N.Y., 1996; Samooha S. Israel: Pluralism and Conflict. L., 1978; Ben-Ari E. Mastering Soldiers: Conflict, Emotions and the Enemy in an Israeli Military Unit. Oxford, 1998.
  • 17 См., например: Kimmerling В. The Invention and Decline of Israeliness...
  • 18 Ben-Eliezer U. The Making of Israeli Militarism. Bloomington: Indiana University Press, 1998.
  • 19 Sheffer G. Israel’s “Security Network” and its Impact on Policymaking: An Exploration of a New Approach // International Journal of MiddleEast Studies. 2006. No 38 (2). P. 235—261; Levy Y. The Second Lebanon War: Examining ‘Democratization of War’ Theory // Armed Forces & Society. 2010a. No 36 (5). P. 786—803. Levy Y. How the Press Impairs Civilian Control over the Armed Forces: The Case of the Second Lebanon War // Journal of Power. 2010b. No 3 (2). P. 243—257; Levy Y. Israel’s Death Hierarchy: Casualty Aversion in a Militarized Democracy. N.Y.: New York University Press, 2012; Starr P. Dodging a Bullet: Democracy’s Gains in Modern War// In War’s Wake: International Conflict and the Fate of Liberal Democracy IE. Kier, R. R. Krebs (eds.). N.Y.: Cambridge University Press, 2010. P. 50-66.
  • 20 Cohen S. A. Tensions Between Military Service and Jewish Orthodoxy In Israel: Implications Imagined and Real // Israel Studies. 2007. No 12 (1). P. 103-126. См. также: Levy Y A Controlled but not Restrained Military: Conceptualizing the Control of Militarism. Raanana: The Open University of Israel, Research Institute for Policy, Political Economy and Society, 2011; Cohen S. A. The Futility of Operation Cast Lead (Perspective Paper No 68). Ramat-Gan: Bar-Ilan University, The Begin-Sadat Center for Strategic Studies, 2009.
  • 21 Levy Y. Who Controls the IDF? Between an “Over-Subordinate Army” and “a Military that has a State”. URL: http://www.openu.ac.il/policy/download/ maamar-23.pdf.
  • 22 Автор военной доктрины Израиля генерал Хаим Ласков родился в 1919 г. в Белоруссии, а в 1925 г. вместе с родителями переехал в Палестину, где прошел путь от рядового члена военной организации «Хагана» до генерала ЦАХАЛ. Ласков стал человеком, которому руководство Израиля доверило написание государственной военной доктрины. Антон Василенко. Военная доктрина Израиля. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://warspot. ru/484-voennaya-doktrina-izrailya.
  • 23 Владимир (Зеев) Жаботинский (1880-1940) — лидер ревизионистского течения в сионизме, авторитетный теоретик и автор доктрины «активного сионизма». Подробнее см.: Карасова Т. А. Политическая история Израиля. Блок Ликуд: прошлое и настоящее / Ин-т востоковедения РАН, 2009. С. 19-38.
  • 24 Жаботинский Вл. (Зеев). Сочинения: В 9 т. Т. 1. Тель-Авив — Минск: Ин-т Жаботинского в Израиле. Культурно-просветительский центр «Ковчег», 2007. С. 8.
  • 25 Штереншис М. ЦАХАЛ — Армия обороны Израиля. Герцлия: Исрадон, 2005. С. 5.
  • 26 Там же.
  • 27 Israeli Missions Around The World.embassies.gov.il.
  • 28 Василенко А. Военная доктрина Израиля. (Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://warspot.ru/484-voennaya-doktrina-izrailya.
  • 29 ЦАХАЛ. (Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://militaryarms. ru/armii-mira/israel/.
  • 30 Нойбергер Б. Израиль в сравнительной перспективе. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://online-books.openu.ac.il/russian/democracy-and-national- ecurity/volumel/articlel.html#footnote-10101-l.
  • 31 Shimon Р. The New Middle East. N.Y.: Henry Holt, 1993. P. 58.
  • 32 Peri Y. Generals in the Cabinet Room.How the Military Shapes Israeli Policy. Washigton D. C.: United States Institute of Peace Press, 2006. P. 63—64.
  • 33 Израильская теория сдерживания состоит из нескольких элементов. Первый из них «эффект накопления», включает приобретенный национальными вооруженными силами опыт побед в войнах с соседними арабскими странами, историческая память о которых до сих пор удерживает арабов от агрессии против Израиля. Второй — высокий уровень израильской армии, в первую очередь ВВС, способных обеспечить защиту воздушного пространства страны и нанести серьезный урон инфраструктуре вероятного противника. Третьим элементом является созданный Израилем ядерный потенциал, который будет оставаться «сдерживающим фактором» до тех пор, пока у какой-либо из ближневосточных стран не появится собственное ядерное оружие. Безопасность и концепция сдерживания. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://polpred.com/?cnt=57&art=3372.
  • 34 Антон Василенко. Военная доктрина Израиля. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://warspot.ru/484-voennaya-doktrina-izrailya.
  • 35 Опубликована новая военная доктрина Израиля: цели, угрозы, принципы. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://9tv.co.il/ news/2015/08/13/210865.html.
  • 36 Там же.
  • 37 Louis Rene Beres. Theory, Doctrine and Policy: Core Recomendations for Israel’s Strategic Future. 2016. December 25. URL: http://www.rubinccnter. org/2016/12/theory-doctrine-and-policy-core-recommendations-for-israels-stratcgic-future/.
  • 38 Опубликована новая военная доктрина Израиля: цели, угрозы, принципы. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://9tv.co.il/ news/2015/08/13/210865.html.
  • 39 Правительственный сайт: Армия обороны Израиля. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://mfa.gov.il/MFARUS/AboutIsrael/State/Pages/ StatcArmy.aspx.
  • 40 Штереншис М. Указ. соч. С. 11.
  • 41 Официальный сайт ЦАХАЛ. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://militaryarms.ru/armii-mira/israel/.
  • 42 См.: Shetreet. Grey Area of War Powers. P. 36.
  • 43 Ben Gurion. Looks Back in Talks with Moshe Pearlman. Schoken Books. N.Y., 1965. P. 136, 141.
  • 44 Кац 3. Государство Израиль: политика и общество в документах: Хрестоматия. Jerusalem: Rothberg School for Overseas Students, the Hebrew University in Jerusalem, 1992. Также см.: ст. 34 Закона о всеобщей воинской обязанности (объединенная версия), 1986. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://online-books.openu.ac.il/russian/democracy-and-national-security/volumel/ article4.html.
  • 45 Иехуда Бен-Меир. Правовые основы отношений между военной и гра

жданской властями в Израиле. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://online-books.openu.ac.il/russian/democracy-and-national-security/

volumel/article4.html.

  • 46 Avner Yariv. Military Organization and Policy-Making in Israel. P. 123; Peri Y. Between Battles and Ballots. P. 179; Иехуда Бен-Меир. Правовые основы отношений между военной и гражданской властями в Израиле. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://online-books.openu.ac.il/russian/democracy-and-national-security/volumel/article4.html.
  • 47 Штереншис М. Указ. соч. С. 19.
  • 48 Основной закон об армии в переводе на русский язык опубликован в хрестоматии: Государство Израиль: политика и общество в документах / Под ред. 3. Каца и В. Орла. Иерусалим: Еврейский университет — Международный институт им. Ротберга, 1992.
  • 49 Там же. Ст. 2(6).
  • 50 Там же. Ст. 5.
  • 51 См.: Shetreet S. The Grey Area of War Powers: The Case of Israel // The Jerusalem Quarterly. 1988. No 45. P. 31—32.
  • 52 Верховный суд Израиля и Высший Суд Справедливости (БАГАЦ). [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.rezni.com/bagats.html.
  • 53 Там же.
  • 54 Иехуда Бен-Меир. Правовые основы отношений между военной и

гражданской властями в Израиле. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://online-books.openu.ac.il/russian/democracy-and-national-security/

volumel/article4.html.

  • 55 Правительственный сайт: Армия обороны Израиля. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://mfa.gov.il/MFARUS/AboutIsrael/State/Pages/ StateArmy.aspx.
  • 56 Штереншис М. Указ. соч. С. 15.
  • 57 Официальный сайт АОИ. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://militaryarms.ru/armii-mira/israel/.
  • 58 Там же.
  • 59 Там же.
  • 60 Там же.
  • 61 Там же.
  • 62 Официальный сайт АОИ посольства Израиля в Москве. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://embassies.gov.il/moscow/Departments/ Pages/%D0%92%D0%BE%D0%B5%D0%BD%D0%BD%Dl%8B%D0%B9%20 %D0%BE%Dl%82%D0%B4%D0%B5%D0%BB.aspx.
  • 63 Gewirtz J. Israel’s Edge, The Story of the IDE’s Most Elite Unit — Talpiot. Jerusalem: Gefen Publishing House Ltd, 2016/5776. — 230 p. P. vii—viii.
  • 64 Ibid. P. viii.
  • 65 Татаринов M. Военная доктрина Израиля (2015). [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://factmil.com/publ/strana/izrail/voennaja_ doktrina_izrailja_2015/36-l-0-73536-1-0-735.
  • 66 Там же.
  • 67 Там же.
  • 68 Подробно о ядерной программе Израиля см.: Там же. С. 72—78.
  • 69 Официальный сайт АОИ. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://militaryarms.ru/armii-mira/israel/.
  • 70 Там же.
  • 71 Главой «Отдела исследований и инфраструктуры» был назначен химик Эрнст Давид Бергман, ученый из немецких евреев, протеже первого президента страны и всемирно известного химика Хаима Вейцмана.
  • 72 Строительство ядерного реактора было окружено режимом строгой секретности. Только в конце 1960 г. в правление президента Эйзенхауэра американцы получили достоверную информацию о создании ядерного реактора при французской помощи рядом с городом Димоной. Израильское руководство пыталось объяснить США, что с помощью мирной ядерной программы Израиль намерен решить проблему с водой. Карасова Т. А. Израиль и США. Основные этапы становления стратегического партнерства (1948—2014). М.: Аспект Пресс, 2015. С. 74, 75.
  • 73 Официальный сайт АОИ. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://militaryarms.ru/armii-mira/israel/.
  • 74 Цит. работы Сафрана Н. в статье: Пери Й. Модели отношений ЦАХАЛа с политической системой в Израиле. С. 32.
  • 75 Цит. по: Пери Й. Модели отношений ЦАХАЛа с политической системой в Израиле. С. 36.
  • 76 Там же. С. 37.
  • 77 Нойбергер Б. Демократия и национальная безопасность в Израиле. 2012. The Open University of Israel. Раанана, Израиль. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: www-r.openu.ac.il/kurs/oui-books/42305-bitachon/42131%20Al_ Neurberger.doc.
  • 78 Peri Y. Between Battles and Ballots: Israeli Military in Politics. P. 172-174; Peri Y. Political-Military Partnership in Israel // International Political Science Review. 1981. Vol. 2. No 3. P. 303-315.
  • 79 Кстати, этот факт, по мнению израильтян, сохраняет демократизм и простоту в отношениях внутри гражданского населения, своего рода поведенческий эгалитаризм. Какое бы положение человек ни занимал в политике, бизнесе и проч., месяц в году директор банка, например, должен отслужить в качестве рядового солдата в подчинении своего сержанта, возможно, мелкого клерка в том же банке. — Прим. Т. К.
  • 80Лиссак Моше. (Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://online-books.openu.ac.il/russian/democracy-and-national-security/volumel/article7.html.
  • 81 Peri Y., Lissak M. Retired Officers in Israel and the Emergence of a New Elite // G. Harries-Jenkins and J. Van Doorn (eds). The Military and the Problem of Legitimacy. L.: Sage, 1976. P. 175—192.
  • 82 Пери Й. Модели отношений ЦАХАЛа с политической системой в Израиле. С. 34.
  • 83 Sharfman D. Living Without a Constitution. Civil Rights in Israel (Armonk: M. E. Sharpe, 1993). P. 50—54; о военных администрациях на контролируемых территориях после 1967 г. см.: Lustick I. Arabs in the Jewish State Austin: University of Texas Press, 1980.
  • 84 Пери Й. Модели отношений ЦАХАЛа с политической системой в Израиле. С. 29.
  • 85 Shlomo Gazit. Fools in the Trap. Tel Aviv.: Zmora Bitan. 1999. P. 37.
  • 86 Кахана А. Килькулия. 1 августа 2017. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://maof.rjews.net/actual/10-2009-07-22-07-05-36/30235-kilkuliya.
  • 87 Там же.
  • 88 Там же.
  • 89 Там же.
  • 90 Подробнее о различных сегментах власти в израильском обществе см.: Карасова Т. А., Штереншис М. Политический режим современного Израиля // Международная аналитика. 2016. Вып. 4 (18). С. 24—33.
  • 91 Лиссак М. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://online-books. openu.ac.il/russian/democracy-and-national-security/volumel/article7.html.
  • 92 См. подробнее: Lissak М. Military Roles in Modernization. L.: Sage, 1976. Chapter 1.
  • 93 Cm.: Mintz. A. Military-Industrial Linkages in Israel // Armed Forces and Society. 1985. Vol. 2. Issue 1. P. 9—28; Mintz. A. The Military-Industrial Complex // M. Lissak (ed.). Israeli Society and Its Defense Establishment. L.: Frank Cass, 1984. P. 103-127.
  • 94 Серебряный В. Роль религии в повседневной деятельности израильских военнослужащих. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://factmil. com/publ/strana/izrail/rol_religii_v_povsednevnoj_dejatelnosti_izrailskikh_voen nosluzhashhikh_2007/36-l-0-812.
  • 95 Азария В., Киммерлинг Б. Новые репатрианты в израильской армии: анализ факторов социальной мобильности. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://online-books.openu.ac.il/russian/democracy-and-national-security/volume3/article24.html.
  • 96 Там же.
  • 97 Kimmerling В. Determination of the Boundaries and Framework of Conscription: Two Dimensions of Civil-Military Relations in Israel // Studies in Comparative International Development. Spring 1979. Vol. 14.
  • 981DI Releases 2016 Israeli Democracy Index. URL: https://en.idi.org.il/press-releases/11986.
  • 99 Пери Й., НойбахА. Военно-промышленный комплекс в Израиле. С. 3.
  • 100 Horowitz. D., Lissak М. Trouble in Utopia. The Overburdened Polity of Israel. Albany: State University of New York Press, 1989. P. 195—230, сноски нас. 305—311. См.: Berglas E. Defense and the Economy: The Israeli Experience / Discussion paper Jerusalem: Maurice Falk Institute for Economic Research in Israel, 1983. P. 52.
  • 101 Cm.: Mintz A. The Military-Industrial Complex // Moshe Lissak (ed.). Israeli Society and Its Defense Establishment. L.: Frank Cass, 1984. P. 110-111; Mintz A. Military-Industrial Linkages in Israel // Armed Forces and Society. 1985. Vol. 12. No 1. P. 9-28.
  • 102 Евгений Сова. Военный бюджет Израиля предлагают сделать прозрачнее. 2015. 22 июля. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.bbc. com/russian/international/2015/07/150722_israel_army_reform.
  • 103 Там же.
  • 104 Там же.
  • 105 Официальный сайт АОИ посольства Израиля в Москве. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://embassies.gov.il/moscow/Departments/ Pages/%D0%92%D0%BE%D0%B5%D0%BD%D0%BD%Dl%8B%D0%B9%20 %D0%BE%Dl%82%D0%B4%D0%B5%D0%BB.aspx.
  • 106 Подробнее см.: Карасова Т. А. Израиль и США. Основные этапы становления стратегического партнерства (1948—2014). М.: Аспект Пресс, 2015. С. 242.
  • 107 Карасова Т. А. Указ. соч.
  • 108 Полный текст Меморандума см.: [Электронный ресурс.] — Режим доступа: Newten-yearUS-IsraelMemorandumofUnderstandinghttp://www.bicom. org.uk/analysis/bicom-briefing-new-ten-year-us-israel-memorandum-understan-ding/15th September 2016.
  • 109 Там же.
  • 110 Rosenthal Vic. American Military Aid: Bad for America; Worse for Israel. URL: http://www.jewishpress.com/blogs/abu-yehuda/american-military-aid-bad-for-america-worse-for-israel/2016/09/2I/.
  • 111 См. подробнее: Louis Rene Beres. Theory, Doctribe, and Police: Core Recomtndations for Israel’s Strategic Future. 2016. December 25. URL: http://www. rubincenter.org/2016/12/theory-doctrine-and-policy-core-recommendations-for-israels-strategic-future/.
  • 112Louis Ren6 Beres. After the Vienna Agreement: Could Israel and a Nuclear Iran Coexist? // IPS Publications, Institute for Policy and Strategy, I DC Herzliya, Israel. September 2015.
  • 113 Louis Rene Beres. 2016. December 25. URL: http://www.rubincenter. org/2016/12/theory-doctrine-and-policy-core-recommendations-for-israels-strategic-future/; Louis Rene Beres. On the Eve of New Atoms // The Washington Times. 2016. September 28.
  • 114 Ibid.
  • 115 Выступление генерала Г. Айзенкота на конференции INSS 17 января 2016. Тель-Авив, Израиль.
  • 116 Бжезинский 3. Великая шахматная доска: господство Америки и ее геостратегические императивы. 2011.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >