Закон стоимости, “товарный фетишизм” и марксистское отрицание рынка

В рыночной экономике без всякого централизованного планирования достаточно оперативно и много точнее и разумнее, чем в плановом хозяйстве, определяется, какие товары и услуги и в каком количестве нужно произвести в течение того или иного времени. Как это удается?

Если некий товар производится в избытке, то его цена падает ниже стоимости. При этом уменьшается прибыль по отношению к издержкам производства, вплоть до убыточной в отдельных случаях. Это стимулирует производителей сокращать выпуск излишней продукции, в связи с чем предложение уменьшается и цена постепенно поднимается, приближаясь к стоимости. Напротив, в случае недостаточного производства того или иного товара по отношению к рыночному спросу цена превышает стоимость. Это стимулирует расширение производства, в том числе и путем привлечения в производство этого товара новых капиталов и трудовых ресурсов. По мере расширения производства рыночный спрос удовлетворяется все в более полной мере, соответственно, цена постепенно снижается, приближаясь к стоимости.

Таким образом, через рыночное отклонение цен от стоимости происходит регулирование пропорций общественного производства (воспроизводства). Здесь проявляется действие закона стоимости. Обычно этот закон формулируется в качестве необходимости производства и обмена товаров (услуг) в соответствии с их стоимостью (общественно необходимыми затратами).

Закону стоимости присущи три функции: 1) рыночное регулирование пропорций производства (воспроизводства); 2) давление в направлении снижения затрат и повышения качественного уровня потребительных стоимостей (т. е. стимулирование эффективного ведения хозяйства); 3) отбор наиболее эффективных производителей, чему соответствует процветание и расширение эффективных предприятий и разорение тех, которые не способны выдержать конкуренцию. Одновременно происходит расслоение хозяйственных руководителей на способных обеспечивать эффективное управление и несостоятельных.

Закон стоимости (“невидимая рука рынка” словами А. Смита) в своем воздействии на экономику обременен весьма существенными изъянами. Во-первых, по мере отсева все менее и менее эффективных предприятий (организаций) в конечном итоге в каждом сегменте рынка остается всего несколько крупных компаний, конкуренция между которыми становится для них неприемлемо разрушительной, в связи с чем они вступают в монопольный сговор, делят рынки, устанавливают мо нопольные цены. Спекулирование свободной конкуренцией высокого качества и минимизация затрат сменяются монопольным загниванием и паразитированием, что негативно сказывается на эффективности хозяйствования. Во-вторых, по мере сокращения числа победителей конкурентной борьбы и увеличения их масштабов и доходов, что происходит по сужающейся спирали, денежные средства общества концентрируются у все более узкого слоя лиц, а дальнейшее накопление ими капитала предполагает все большее расширение производства и продажи, а это наталкивается на сужение покупательной способности основной массы населения, в связи с чем рыночно-капиталистическую экономику периодически потрясают кризисы перепроизводства. В-третьих, регулирование пропорций экономики через задействование системы рынка имеет ряд недостатков: высокие затраты в виде потерь труда и ресурсов хозяев, не выдержавших конкуренции; преимущественное развитие производств, дающих большую прибыль на продуктах и услугах, вредных для общества (от алкоголя, наркотиков и до проституции); невозможность запуска инновационно-инвестиционных проектов, которые дают колоссальный эффект в сравнительно отдаленном будущем, способны даже совершать переворот в технологиях, но которые не окупаются и не приносят прибыли, по крайней мере, в среднесрочной перспективе.

К. Маркс крайне отрицательно относился к закону стоимости и рынку в контексте будущих перспектив человеческого общества. Марксистское осуждение закона стоимости и рынка нашло выражение в концепции товарного фетишизма. В нем К. Маркс выделил две стороны: субъективную и объективную.

Обычно обращают внимание на первую, забывая о второй. Субъективный товарный фетишизм по аналогии с религиозным состоит в своеобразном обожествлении товара и денег, проявляется в сознании людей, концептируется в формулах жизни типа “все продается, все покупается”. Отметим, что субъективный товарный фетишизм — вовсе не обязательная принадлежность рыночной экономики. Он возникает прежде всего в среде малокультурных людей, обладающих небольшим количеством денег и наблюдающих жизнь богатых. Часть бедных, особо остро ущемленная своей бедностью, делает титанические усилия для приобретения богатства. Порой им это удается. Так что и среди богатых есть почва для обожествления денег.

Объективный товарный фетишизм проявляется в овеществлении экономических отношений, когда общественные отношения людей предстают как отношение товаров, а их движение на рынке определяет человеческую судьбу. При этом силы рынка диктуют поведение людей, определяют, что именно и в каком количестве производить.

Учение К. Маркса о товарном фетишизме, высшей формой которого является денежный фетишизм, не только не потеряло своей значимости в настоящее время, но и актуальность этого учения возросла. Это особенно очевидно в связи с реализацией в реальной жизнедеятельности людей, в том числе и экономической, основного постулата монетаризма о подчинении всей экономики денежно-финансовым потокам, которые запускаются с целью возрастания денежного капитала. При этом образ жизни человека формируется под воздействием на него кино, телевидения, рекламы, шоу-бизнеса и др. в направлении превращения его в покупателя-потребителя таких товаров и услуг, производство которых приносит максимальную прибыль. В итоге запущен процесс нравственной и физической деградации, для удовлетворения искусственно взращиваемых потребностей которых престижного порядка осуществляется такое наращивание объемов производства на базе антиэкологических технологий, которое в конечном итоге, если вектор развития не будет изменен, приведет к уничтожению человеческой цивилизации в экологическом коллапсе. В попытке избежать столь печального сценария мировая олигархия выдвинула идею сокращения населении земли до 1 млрд человек, и даже до 0,5 млрд (С. Бзежинский, Б. Гейтс и др.).

К. Маркс видел социализм, не говоря уже о коммунизме (второй стадии единой коммунистической общественной фор мации, по терминологии марксизма), как общество, совершившее скачок из царства необходимости в царство свободы, где отношения людей кристально чисты и ясны и не поддаются товарной и денежной фетишизации. По замыслу К. Маркса, люди сами сознательно и в плановом порядке должны определять, что именно и в каком количестве производить, не прибегая ни к рынку, ни к закону стоимости, ни к самой стоимости. К. Маркс считал, что и в “светлом социалистическом будущем” общество будет измерять количество труда, потребное для изготовления планово производимых продуктов, однако без превращения затраченного труда в стоимость.

Хотя К. Маркс и ошибался относительно светлого будущего при социализме и коммунизме, но он был логически последователен в своей ошибке, ибо если нет рыночного формирования пропорций общественного производства в условиях конкуренции, т. е. если не действует закон стоимости в качестве экономического регулятора, то исчезают и другие функции закона стоимости (стимулирование снижения затрат и повышения качества, отсев производителей на процветающих и разоряющихся). При этом полезность товара уже не превращается в потребительную стоимость. Отсутствие конкуренции, свободного взаимодействия спроса и предложения отрицает рыночную оценку полезности товара (услуги). Соответственно, затраты труда не проходят ее фильтр и не превращаются в стоимость. Товар заменяется планово-производимым и распределяемым продуктом. Если нет товара и рынка, то нет ни цены, ни денег.

Последователи К. Маркса, ликвидировав рынок средств производства, оставив в урезанном виде дефицитный рынок предметов потребления и сохранив цену и деньги, впали в иррациональную абсурдность затратной экономики, работающей на искусственно накручиваемые, прежде всего денежные, объемы производства, а также и натуральные (пресловутый вал), что было особенно характерно для непрерывных реформ с рыночным уклоном, начатых в 1965 г. и продолжаемых вплоть до распада СССР в 1991 г.

Ведение всего общественного хозяйства по единому централизованному плану несовместимо с рыночным регулированием экономических пропорций, а потому не приемлет рынка, денег, цены и стоимости, заменяет товар на плановый продукт. Необходимо понять, что без рыночного регулирования пропорций не может быть подлинных товара, денег, цены и всех сопутствующих им товарно-денежных отношений и их институтов, например таких, как кредит и банки. В тотали-тарно-планируемой советской экономике существовали лишь суррогаты рынка, товарно-денежных отношений, элементов, их составляющих, таких как цена, деньги, кредит и т. д.

Поэтому смешанная (интегрированная) экономика, чтобы быть успешной, должна иметь три сектора: а) плановый сектор, в котором направления и пропорции развития определяет план, а целью хозяйствования является не прибыль, а удовлетворение потребностей общества и государства; б) рыночный сектор экономики, ориентированный на прибыль, но сильно регулируемый при этом государством; в) рыночный сектор, регулируемый государством в минимально необходимой степени (соблюдение законодательства, уплата налогов, безопасность продукции для потребителя).

Принципиальная несовместимость всеобщего централизованного плана и рынка (со всеми его элементами) основана на том, что пропорции производства (воспроизводства), если они определяются рынком (предполагается свобода производителей следовать своим экономическим интересам), не могут определяться планом, требующим, чтобы производители выполняли его директивы. И наоборот, если экономические пропорции определяют план, пространства для рынка не остается, он уходит в сферу теневых общественных отношений, проявляясь через всевозможные узкие щели в виде суррогатов денег, цен, кредита и т. п.

Утопизм К. Маркса, Ф. Энгельса, первоначально и В.И. Ленина относительно ликвидации при социализме рынка, товарно-денежных отношений и их элементов, прежде всего денег, вступил в столь вопиющее противоречие с реальной жизнью, что строители социализма вынужденно стали использовать рынок, цены, деньги, кредит, заработную плату и т. п. Однако насильственным внедрением в экономическую жизнь всеохватывающего централизованного плана они буквально вывернули наизнанку все эти элементы, превратив их в иррациональные суррогаты естественных рыночных форм.

Со времен К. Маркса рыночное регулирование экономики сделало колоссальный прогресс. Зародившаяся в недрах коммунистического тоталитарного общества плановая система хозяйства[1] шла по пути деградации, дойдя до края пропасти. Здесь, несомненно, внесли свою лепту последователи К. Маркса. Но и его доктрина несет на себе ответственность за разорение стран, пошедших по марксистскому пути.

  • [1] Плановые методы хозяйствования в условиях мобилизационной экономики, не связанной с ориентацией на прибыль и рыночным регулированием пропорций воспроизводственного процесса, дали весьма положительные результаты в период, когда мобилизационная экономика была исторически оправданной, т. е. в период с 30-х гг. по середину 50-х гг. XX столетия в СССР. Заметим, что плановые методы хозяйствования не в качестве системы тотального директивного плана, а в качестве регулирующего воздействия на рыночную экономику проявили себя весьма успешно в экономическом развитии стран Запада, особенно Японии и Франции. При этом применялось не директивное, а индикативное планирование, дополняемое системой госзаказов.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >