Когнитивные технологии как инструмент сетевых войн

урное развитие и доступность информационных технологий перевели неформальные и формальные сети общения в цифровую форму, и есть тенденция к тому, что эта форма вскоре станет определяющей. По данным Фонда общественного мнения, на весну 2015 г., доля граждан России, выходящих в Сеть хотя бы раз за сутки, составила 53% (61,5 млн чел.). 65% российских интернет-пользователей выходит в Сеть хотя бы раз в месяц. И за год показатель суточной аудитории интернета вырос на 5%[1]. Это инфраструктура для проведения информационно-психологических операций сетевых войн .

Сетевую войну можно определить как борьбу за навязывание участникам реальных или виртуальных сетей общения своей картины мира, понимания событий, смыслов, потребностей, целей, мотивов, ценностей, состояний. Когнитивные технологии — это инструменты этой борьбы, которые позволяют управлять процессами познания пользователей сетей: ощущения, восприятия, оценки, категоризации, выделения главного, построения причинно-следственных связей, связи воспринятого с целями, мотивами, потребностями поведения и деятельности участников сетей общения. Войны крайне редко ведутся за прямое физическое

уничтожение противника. В основе войн лежит разное представление о соотношении позиций субъектов конфликта в будущем. Условно говоря, если мирное население будет с нетерпением ждать, когда же армия противника освободит его от ненавистного тирана и обеспечит ему изобилие и процветание, свободу и демократию, война теряет всякий смысл. Соответственно возникает вопрос как внедрить в сознание гражданского и военного населения противника установку на приемлемость, оправданность и желательность подобной предательской позиции.

Когда противник перешел в нашу веру, стал разделять наши взгляды, ценности и убеждения, переоделся в нашу униформу, стал мечтать о нашем образе жизни, смущаться и стыдиться своей принадлежности к недемократической стране, он стал нашим союзником. Глобализация, распространение единых ценностей, кумиров, стандартов понимания, отношений, стремлений, потребления, экономических и политических принципов по всему миру — это модель установления когнитивного господства, навязывание и закрепление в контролируемом семантическом поле информационной политики правильных смыслов. Когнитивные технологии сетевой войны выстраиваются на двух предположениях:

  • 1. Определяющее воздействие на поведение человека часто оказывают не сами явления и события окружающего мира, а характер отношения человека к ним.
  • 2. Поскольку человек является существом социальным, именно референтные для него социальные группы (сети общения) являются ключом к наиболее оперативному и эффективному воздействию на него.

У участников социальных сетей сформировано некоторое отношение к своей стране, ее властям, политике, обществу, его проблемам, другим странам..., и на это отношение можно влиять. Настраиваемый интерфейс площадки виртуального общения, топ новостей, новости друзей, новости групп, работа модераторов, комментарии, речевое поведение участников форумов, политика блокирования комментариев, блогов и др. — все это инструменты менеджмента восприятия1 в отношении соответствующих событий. Для понимания управляемости этого процесса приведем официальную статистику по сети Твиттер: 5% пользователей Twitter создают 75% всего контента, распространённого в Сети[2] .

10-15 лет назад в интернете распространялись программы интерактивного общения пользователя с искусственным интеллектом (Болтун, VikingBotovod и др). Доработка и совершенствование этих программ вдохнули жизнь в виртуальных пользователей, способных поддерживать виртуальный диалог на общие темы на минимально приемлемом уровне. Дальнейшим развитием этих технологий искусственного интеллекта стало создание фейковых аккаунтов, озвучивающих на форумах заданную заказчиками позицию для формирования группового и общественного мнения в сети. Подобные программы оказались востребованными коммерческим сектором интернета — для написания отзывов и формирования рейтингов товаров, услуг и компаний.

Другой их точкой приложения стал политический сектор интернета, имитирующий игру в демократию. Виртуальные группы фиктивных граждан призваны демонстрировать как общественность активно включается в обсуждение решений, реформ, событий, что общественность не одобряет или горячо поддерживает такие-то взгляды, переключать внимание аудитории на другие темы, дискредитировать идеи, верования, идеалы и личности авторов, сеять сомнения в достоверности приводимых ими фактов, обоснованности доводов и логичности выводов, создавать онлайн восстания, порождая впечатление включенности в протест сотен, тысяч, миллионов людей. Организуется классическая «борьба нанайских мальчиков»: зритель видит ожесточенную и драматичную борьбу двух кукол, но не знает, что эти куклы лишь правая и левая рука актера.

Психика современного пользователя социальных сетей оказалась удивительно беззащитным заложником когнитивных технологий сетевых войн. Информационно-психологическое воздействие совсем не всегда воспринимается человеком как опасность. Напротив, первично оно манит, поражает, пленяет, впечатляет. Поскольку информация является источником ориентации человека в окружающей среде, именно на ее основе он принимает решения, формирует собственные оценки событий и других людей, выстраивает свои убеждения. СМИ, интернет, социальные сети стали на сегодняшний день ведущими средствами формирования картины мира человека.

Создаваемая ими виртуальная реальность стала периодически выдавать постановочные декорации за факты, подменять целостную картину событий односторонними фрагментами, подтверждающими какую-либо позицию. Давайте посмотрим глазами современника на следующие четыре оценки социальных событий:

  • 1. Когда группа приносит себя в жертву во имя спасения всех остальных («победа одна на всех» и «за ценой не постоим»), создается имидж героев.
  • 2. Когда группа приносит себя в жертву во имя идеи (спасения себя, спасения мира) далекой от реальности (с точки зрения здравого смысла подавляющего большинства граждан), то создается имидж деструктивной, психически неадекватной, преступной группы, секты фанатиков.
  • 3. Если группу людей, представляющих особую угрозу безопасности других людей, их прав, свобод, законных интересов, в ходе захвата ликвидируют (то есть, по сути, приносят законным образом в жертву во имя спасения всех остальных, то данная деятельность государства и международного сообщества обретает имидж легитимного применения насилия, какими бы мессианскими мотивами при этом не прикрывалась сама уничтоженная группа (действия СССР и союзных войск в отношении нацистской Германии, фашистской Италии, Японии, действия России в отношении бандформирований в Чечне, действия государственных властей и международных организаций в отношении террористической угрозы.
  • 4. Если ликвидируют группу людей во имя идеи спасения демократии, других людей, их прав, свобод, идеалов, то в оценках современник начинает теряться: косовары и албанцы, Ирак, Ливия, Сирия и государства-члены ООН.

Способность человека видеть за словами реальную действительность, основанную на тесной связи первой и второй сигнальных систем, А. Л. Вассоевич очень метко назвал психической ориентацией на реальность, неспособность — ориентацией на имя В современном информационном обществе реальность (факты) начинают активно подменяться именами (имиджами). Реальной ли была угроза? Реальным ли было спасение других людей? Реальной ли была защита прав и ценностей демократии? Конструирование информационных фантомов в ответ на эти вопросы становится предметом перманентных информационно-психологических войн. Факты терроризма психологическая война начала подменять декорациями имиджей борцов за свободу и демократию. Расплатой за подобные войны становится экстремизм и фанатизм со стороны граждан, имеющих психическую ориентацию

1 Вассоевич А. Л. Духовный мир народов Классического Востока. СПб.: Алетейя, 1998. 542 с.

на имя, и правовой нигилизм, со стороны граждан, имеющих психическую ориентацию на реальность.

Избыточность информационных потоков современных виртуальных сетей общения подтвердила смысл известной формулы «максимум информации всегда равен нулю». Новостные посты как хроника кошмаров текущего дня стали катализатором тревог, страхов и политической агрессии. Порождаемые рекламой алогичные стереотипы суждений стали угрозой шизофренизации мышления. Коммерческое использование панических настроений потребителей стало проверкой на прочность волевых качеств современника. Развитие характера личности сменилось потаканием слабостям, а из способностей оказались востребованными лишь те, которые служат увеличению дохода. Содержанием направленности стала формула «Ничего личного, только бизнес». Личность превратилась в рекламную вывеску. Востребованной в условиях рыночной экономики стала особь с ее набором биологических и социально-биологических инстинктов, не отягощенная способностью критической оценки реальности.

Сегодняшние сетевые войны — это не только конкурентная борьба за формирование аддиктивных пристрастий потребителей к правильным фирмам в виде проектов по созданию коммерческих фетишей и сект поклонников новых брендовых продуктов. Это информационно-психологическое противостояние, утверждающее, прежде всего, политическое господство. Это геополитическая борьба государств и этносов за роль союзников, противников или нейтральной стороны в национальных, религиозных, иных конфликтах. Воюющие государства всегда стремились посеять смуту и раздоры в армии и среди гражданского населения противника, вызывали страх, панику, дискредитировали военных и политических лидеров, противопоставляли друг другу различные религиозные и национальные группы. Все это старо как мир, но приобрело невероятный размах в связи с бурным развитием информационных технологий. Самая эффективная геополитическая борьба происходит сегодня не на полях сражений, а в сознании социальных групп, в их картине мира, ценностных ориентациях, идеалах, стереотипах мышления, образе жизни.

Апогеем развития сетевых войн стала технология цветных революций, использующих мобилизованные и простимулированные человеческие ресурсы страны противника для свержения государственной власти. С развитием арсенала когнитивных технологий появилось качественно иное измерение массовых беспорядков. Образ массовых беспорядков как агрессивно настроенной толпы, противодействующей властям и органам правопорядка, совершающей погромы, поджоги, насилие обрел внешне законопослушную форму в виде технологий ненасильственных действий толпы, направленных, согласно декларации их идеологов, на «организацию демократического перехода власти народу».

Твиттерные революции, события «Арабской весны», массовые беспорядки в Кишиневе (2009), Евромайдан на Украине, где именно быстрое нагнетание протестных настроений по поводу «жертв режима» и оперативная координация организационных усилий провоцировали и поддерживали гражданские протесты, продемонстрировали высокую эффективность когнитивных технологий сетевой войны.

Как сетевая толпа превращается в творца твиттерных революций? Сетевая толпа объединяет различные группы пользователей интернета (как правило, молодежи) в рамках одной или нескольких интернет-площадок (социальных сетей, форумах, сайтах) в целях последующей их мобилизации для проведения совместных акций, выступлений, протестов, погромов, восстаний и т. д. «Меняй жизнь к лучшему! Не мирись с ущемлениями своих прав! Не жди, когда перемены вызреют сами собой!». Вступай в нашу сеть! Как написали в свой книге «Новый цифровой мир» руководители компании Google Э. Шмидт и Дж. Коэн: «Больше не нужно терпеть несправедливость в изоляции и одиночестве. Возможность получить глобальную обратную связь, то есть комментарии и реакцию людей со всего мира, позволит жителям многих стран встать во весь рост и заявить о том, что они чувствуют. Как показала «Арабская весна», стоит только людям преодолеть так называемый барьер страха и понять несправедливость правительства, как к революции без колебаний присоединяются даже прежде тихие и лояльные граждане» [3] . Пользователь интернета присоединяется к сетевой толпе на основе общности «лайков» выступлений, комментариев, фотографий, «перепостов» сообщений, тем, статусов и других признаков. Происходит максимально широкое и оперативное знакомство и общение всех со всеми, последующий отбор «единочувственников» и единомышленников.

Участник сетевой толпы воспринимает и пересылает другим участникам фильтруемые им информационные потоки. Так в Твиттере организована система создания ретвиттов — цитирования понравившегося высказывания.

В частности, через эту систему в ходе событий «цветных революций» шло массовое распространение инструкций о способах и средствах противостояния силам правопорядка, продвижение статей типа «Как использовать Facebook, если ты живешь в стране с репрессивным режимом». Через организацию интерфейса, систему рейтингов, рассылку однотипных, в том числе повторяющихся сообщений администрация сети также продвигает соответствующие темы для целевого информирования и создания соответствующего эмоционального резонанса в сетевой толпе. Вступая в сетевое сообщество участник посредством каждодневного общения со знакомыми и близкими по духу людьми начинает корректировать, а в отдельных вопросах и формировать свою картину мира, свое понимание событий, свои смысложизненные ориентации, потребности, мотивы, ценности.

Традиционная парадигма работы с массовыми беспорядками выстраивалась исходя из управления конфликтами для их разрешения, сегодня в международной практике мы наблюдаем стратегию и тактику управления конфликтами для их провоцирования и поддержания. Традиционная цель пресечь деструктивность, скорректировать, удержать в рамках социальных и юридических норм сменилась целью подогревать, провоцировать, культивировать деструктивность и направлять ее на разрушение противника.

Когнитивные технологии массовых беспорядков связаны с обострением и поддержанием информационно-психологических угроз (актуальных и потенциальных) общественной безопасности — защищенности личности, социальной группы, общества в целом от нарушения их жизненно важных интересов, прав, свобод. Гражданин как социальная роль, обусловленная реализацией соответствующих гражданских прав, свобод и ответственности, нуждается в обеспечении физической, психологической, экономической, информационной, правовой безопасности. Все эти виды безопасности используются когнитивными технологиями массовых беспорядков в качестве мишеней.

Физическая безопасность должна гарантировать гражданину отсутствие преступных посягательств на его жизнь и здоровье. Когда новостные топы в социальных сетях превращаются в хронику криминальных новостей, для общества наступает время тревог, страхов и депрессии.

Психологическая безопасность означает обеспечение гражданину уютной социально-психологической среды. Когда вместо культуры взаимного уважения трендом социального взаимодействия в сетях становится обстановка скандала, охота на ведьм, демонстративное игнорирование меньшинством мнения большинства, проявляется рост социально-психологической напряженности и числа конфликтов в обществе.

Экономическая безопасность связана с возможностью материального обеспечения гражданином своей семьи, потребностей. Гражданин становится экономически уязвим не только когда государство отказывается выполнять свои социальные гарантии, но и тогда, когда существо разумное сменяется в нем существом хотящим, желающим, оценивающим собственное достоинство через те материальные блага, которые у него есть, и вечно недовольным тем, что у него материальных благ так мало и они такие устаревшие. Когда умение жить по средствам заменяется потребностью жить в кредит, открывая двери баснословным прибылям спекулятивного капитала. Кризисы платежеспособности и банкротства, также как и настроения хронического недовольства могут представлять угрозу общественной безопасности.

Информационная безопасность подразумевает защищенность гражданина от воздействия вредоносной информации. Угрозы в данном случае возникают при использовании фантомов и иных информационных конструкций в СМИ (в вербальной и невербальной формах) *. Данная асоциальная практика используется для управления мыслями, чувствами и поступками гражданина, не считаясь с его истинными желаниями, волей и убеждениями, с явной или скрытной выгодой для источника информации. Ложь и полуправда, реклама и пиар — все это формы информационного насилия над личностью. Так, когда реклама каждый день объясняет гражданину, что он не успешный, не достойный, не настоящий, если он не может позволить себе..., если у него нет..., появляются фрустрированные социальные группы, трансформирующие свое экономическое недовольство в политическое, часть которых готова вымещать свою агрессию на представителях государства, внешнем мире и других социальных группах, у которых есть соответствующие блага.

И, наконец, правовая безопасность сопряжена с возможностью гражданина реализовывать закрепленные за ним права при исполнении соответствующих обязанностей. Демонстрация тотального фактического бесправия российских граждан и творимого чиновниками правового беспредела — это популярная сетевая игра, которая направлена на повышение градуса общественного недовольства политической системой.

Для этносов и «субэтносов» (в терминологии Л. Н. Гумилева) (социальных групп, общностей, субкультур) должна быть обеспечена этническая безопасность, связанная с защищенностью от дискриминации

1 Мезенцев Д. Ф. Психологическое воздействие информационных фантомов И Хрестоматия к учебнику по политической психологии. СПб.: Коло, 2012. С. 253-266. по национальному, религиозному и иному признаку. Этой мишени обычно адресуется максимальное количество ударов, провоцирующих противопоставление и раскол этноса по любым возможным признакам.

Другой мишенью когнитивных технологий массовых беспорядков является деформация представлений о самом общественном порядке. Под общественным порядком понимают сложившуюся в обществе систему отношений между людьми, правил взаимного поведения и общежития, регулируемых действующим законодательством, обычаями и традициями, а также нравственными нормами.

Организаторам массовых беспорядков необходимо создать для членов общества такой информационный и социально-психологический контекст, такие смыслы, которые позволили бы им лояльно, а в идеале даже позитивно, отнестись к требуемым радикальным социально-политическим и экономическим изменениям. Для этого, например, коллизию о том, определяется ли общественный порядок нормами права или общественным мнением стали разрешать в пользу общественного мнения: «Государство погрязло в коррупции — это проявление общественного беспорядка, а свержение власти коррупционеров — это наведение общественного порядка».

Если рассматривать общественный порядок с точки зрения методологии А.М. Зимичева (категории Истины, Красоты, Добра, Справедливости, Изобилия как социальные цели жизнедеятельности человека)[4], можно выделить четыре его системообразующих элемента. Этими элементами являются идеологическая, символическая, нормативная и экономическая системы. Идеологическая и символическая системы связаны с регламентацией сознания граждан, нормативная и экономическая системы — в большей мере связаны с регламентацией поведения. Рассмотрим более подробно каждый из этих элементов.

Первым базовым системообразующим элементом общественного порядка выступает идеологическая система, связанная с социальным целеполаганием. Одним из основополагающих рефлексов, управляющих жизнедеятельностью, как отдельного человека, так и любой социальной общности, как отмечал еще И. П. Павлов, является рефлекс цели. Утрата целей порождает экзистенциальный вакуум, потерю осмысленности существования, характерную для суицидального поведения. На смерть звал Гарибальди и за ним пошли. За веру шли на костер и принимали мучения. Почему? Появлялся убедительный образ цели, идеализированное

представление будущего, движение к которому наделяло смыслом человеческую жизнь. Если эти смыслы носят биологический характер, то с угрозой самосохранению под сомнением оказывается и возможность дальнейшего движения к цели.

Политическая деятельность формирует целеполагание на уровне общества через такой инструмент как идеология. Государственная идеология воплощает в себе систему идеалов (светских, религиозных) в системе отношений субъектов гражданского общества между собой, с государством, отношений государства с другими международными субъектами. Государственная идеология формирует систему объединяющих сообщество смыслов, определяющих смысложизненные ориентации, стремления, личностную направленность граждан, специфику восприятия и оценки ими поступков и ситуаций, эмоционального реагирования, поведенческих стереотипов. Усваиваемые гражданами в процессе политической социализации идеологические смыслы выступают основой и залогом их лояльности и приверженности существующему общественному порядку.

Естественно, что идеологическое поле подавляющего большинства современных государств не является ни статичным, ни однополярным. Идеологическая конкуренция, институционально определяемая фактором многопартийности, задает вектор развития государственной идеологии в целом. Но при этом государство обязано защищать от эрозии базовые смыслы национальной политической системы (национальные ценности), рассматривая любую попытку их дискредитации как акт враждебного информационно-психологического воздействия. Вытеснение вступающих в конфронтацию с национальными идеалами и подрывающих доверие населения к ним альтернативных социально-политических идеалов на периферию политического спектра является условием самосохранения самой политической системы и устанавливаемой им общественного порядка.

Второй системообразующий элемент общественного порядка — это символическая система, связанная с политическими символами. Любая идея, для того, чтобы она могла быть воспринята и усвоена, нуждается в определенной форме своего выражения. Такая форма выражения существует и применительно к национальной идеологии. Постижение тонкостей сложных идей в любом обществе — это удел его интеллектуальной элиты. Подавляющее большинство рядовых граждан в этом плане довольствуются формой (крестится двумя перстами или тремя). Формой национальной идеологии являются символы государства и политической системы (флаг, герб, гимн), национальные праздники, ритуалы, церемонии, логотипы фирм и бренды, ассоциирующиеся с ценностями определенного образа жизни и т. п. Конфуцию приписывают слова о том, что с соблюдения ритуалов начинается порядок в государственном управлении Выбор национальных праздников — это утверждение в массовом сознании значимости тех или иных исторических событий, выступающих точкой отсчета в формировании национальнокультурной идентичности гражданина. Это формирование кумиров для подражания, галереи референтов для подрастающего поколения. Участие в ритуалах — это важнейшая социальная практика по освоению гражданами ценностей политической системы. Красота ритуала связывает положительные эмоции граждан с символизированными ценностями политической системы.

Подобно тому, как знамя полка на поле боя служит для солдата символом несгибаемого боевого духа, символы национальной идеологии являются средством мотивационного воздействия на дух гражданский. Выражаемые и разделяемые совместно с другими гражданами положительные эмоции по поводу символов национальной идеологии не только сплачивают сообщество, но и выступают важнейшей мотивационной составляющей относительно желания граждан быть полезными для своего отечества. Напротив, эстетическое чувство уродливости в оценке существующих социально-политических практик и отношений вызывает демотивирующее воздействие на граждан.

Форма, в которой закрепляется в обществе национальная идеология, как фактор эмоционального и мотивационного воздействия на гражданина, также является объектом информационно-психологического воздействия на политическую систему со стороны организаторов цветных революций. Это воздействие проявляется в такой форме массовых беспорядков как вандализм. Происходит глумление над памятниками, культурными ценностями и святынями общества, героизм начинает относиться к области психиатрии. В информационном пространстве появляется армия клоунов, задача которых создать впечатление комичности в отношении традиционных для данного общества ритуалов. Символы национальной идеологии помещаются в такой смысловой контекст, который изменяет их эмоциональные коннотации с положительных на отрицательные. Оценка значимости этой составляющей находит свое отражение и в УК РФ, где статьи, связанные с оскорблением

1 Конфуций. Суждения и беседы. М.: Мир книги, 2006. 352 с.

Раздел I. Информационно-психологическая безопасность: исторические предпосылки и социально-политические реалии государственной символики, относятся к преступлениям против порядка государственного управления.

Третий системообразующий элемент общественного порядка — это нормативная система, которая включает в себя два подуровня — уровень социальных и юридических норм. Любой идеал остается положительно окрашенной умозрительной конструкцией до тех пор, пока он не начнет воплощаться в конкретных поведенческих практиках. Когда эти практики принимаются и осваиваются большинством членов того или иного сообщества, они становятся социальными обычаями. Обычай как исторически сложившаяся стереотипная форма массового поведения представлял собой воспроизводимые в неизменном виде стандартизированные действия, которые воплощали в себе определенные этнические ценности. Обычай выступал в качестве нормы, которая обеспечивала стабильность форм массового поведения.

Возможность предсказывать поведение друг друга, упорядочивать совместную жизнедеятельность и более эффективно удовлетворять основные потребности делают социальные нормы незаменимыми регуляторами социального поведения, без которых ни одно сообщество не может существовать. Если социальные нормы являются в значительной мере отражением условий развития и культуры самого социума, то нормы юридические часто оказываются средством управляющего воздействия на общество со стороны государства, устанавливающего законы. В юридических нормах через предписание правил дозволенного и недозволенного поведения закрепляются ценности государственной идеологии.

Четвертым системообразующим элементом общественного порядка является экономическая система, система распределения ресурсов, благ, доходов членов сообщества. Система распределения ресурсов является в значительной степени производной от сложившейся системы социальных норм, устанавливающих критерии справедливого распределения благ в обществе. Таким образом, идеология, система верований общества закрепляется в положительно окрашенных символах, выражается в системе неписанных и писаных правил поведения (социальных и юридических норм), в соответствии с которыми осуществляется справедливое распределение благ в обществе. Все эти четыре системы (идеологическая, символическая, нормативная и экономическая) закрепляют и воспроизводят общественный порядок. Они неразрывно связаны между собой, испытывают обратное влияние.

Общественный порядок основан на системе взаимоотношений граждан и различных формальных и неформальных социальных групп, складывающихся в рамках каждой из четырех систем. Эти отношения могут варьироваться по шкале принятие — непринятия общественного порядка по различной степени выраженности положительного, индифферентного или отрицательного отношения: приверженность — лояльность — безразличие — нелояльность — предательство (как пассивная форма отношений) и открытая конфронтация (как активная форма отношений).

Очевидно, что в любом обществе характер отношений граждан к общественному порядку не будет замыкаться на какой-то один полюс. Устойчивость системы общественного порядка связана с приверженностью и лояльностью граждан и их объединений национальной идеологии, ее символам, этическим и юридическим нормам и принципам распределения благ в обществе. Угроза существованию общественного порядка возникает при увеличении выше критического уровня процента граждан, демонстрирующих неприятие установленного общественного порядка.

Деформация представлений общества об общественном порядке как мишень когнитивных технологий цветных революций подразумевает изменение этих систем. Для этого, то что субъективно воспринималось членами сообщества как Истина, объявляется ложью, то что представляло в сознании членов сообщества категорию Красоты, объявляется уродством, категория Добра (юридических и социальных норм в отношениях) трансформируется в категорию Зла, а Изобилие, как принцип достаточности благ члена сообщества, объявляется Нищетой. Другим вариантом технологий деформации категорий общественного порядка является провозглашение мировоззренческого, эстетического, этического релятивизма: все идеалы, ценности, принципы относительны. «Пусть расцветают все цветы жизни!».

Определяющим и первоочередным является воздействие на идеологический компонент общественного порядка (категория Истины), которое должно сформировать у граждан приверженность новым социально-политическим идеалам. Так, идеологи перестройки трансформировали социалистический идеал служения народу и Отечеству в культ личного богатства (обогащайся, кто может) и накопления. Понятно, что эти идеалы закрепляются качественно различными и социальными, и юридическими нормами. Им соответствуют качественно разные символы и принципы распределения благ в обществе. Поскольку идеологическая система является источником жизненных смыслов членов общества, ее разрушение влечет за собой экзистенциальный вакуум, переход членов общества от социальных к биологическим смыслам.

Воздействие организаторов цветных революций на символическую систему общественного порядка направлено на формирование у членов общества негативного отношения к символам национальной идеологии. То, что считалось красивым, объявляется смешным, уродливым. Как следствие, происходит демотивация, потеря вкуса, желания действовать в соответствии с осмеянными социальными идеалами.

Воздействие на нормативную систему (категория Добра) нацелено на формирование у граждан переживания несправедливости существующих этических и юридических норм. То что, считалось добром, объявляется злом. Как следствие, у граждан возникает утрата ценностных ориентиров, наблюдаются внутриличностные кризисы, кризисы во внутригрупповых и межгрупповых отношениях. Исчезает доверие правосудию, законам перестают подчиняться. Возникает ситуация беспредела, закона тундры или аномии (Э. Дюркгейм). Юридическая норма не может держаться исключительно на страхе наказания. Если она не принимается обществом, образцом поведения она не станет. Если же юридическая норма прямо противоречит нормам социальным, возникает политическая агрессия. Общество становится неуправляемым, когда более 30-40% его членов перестают сознательно следовать установленным в нем нормам. Наконец, воздействие на экономическую систему направлено на формирование у граждан переживания несправедливости распределения ресурсов и недостаточности благ для удовлетворения потребностей. Мера интенсивности этого переживания определяет готовность граждан начать борьбу или идти за теми, кто обещает распределить ресурсы справедливо и дать благ больше (табл. 1).

Беспорядки существуют там, где есть четкое представление о том, что такое порядок. Там, где народная вера и идеалы объявляются ложью, там, где, то, что воспринималось гражданами как красивое, объявляется уродством, там, где усвоенные гражданином с детства нравственноэтические нормы объявляются злом, там, где справедливое начинает расцениваться как несправедливое, исчезает и всякое понимание общественного порядка гражданином. Там, где нет уважения к законам, где закон не понятен гражданину и дискредитирован практикой правоприменения, где социальные нормы размыты, где нарушение норм — не исключение, а правило, где нельзя определить правого и виновного, там исчезают отличия и порядка от беспорядка. Когда в сознании населения противника исчезают критерии того, что такое норма или вводится множество взаимоисключающих критериев нормы, то соответственно разрушается граница и между нормами и их нарушением, порядком и беспорядком.

Таблица 1

Когнитивные технологии массовых беспорядков (МБ)

Системный элемент общественного порядка Уровень психической регуляции

Формируемые организаторами МБ установки

Идеологическая система (Истина)

Регламентация сознания

Приверженность новым социально-политическим идеалам

Символическая система (Красота)

Регламентация сознания

Нормативная система (Добро)

Регламентация поведения

Последствия внедрения данных установок

Формы МБ

Экономическая система (Справедливость)

Регламентация поведения

Дискредитация и разрушение национальных политических идеалов

Негативное отношение к символам национальной идеологии Формирование отрицательных эмоциональных коннотаций символов национальной идеологии

Несправедливость этических и юридических норм

Несправедливость распределения ресурсов

Экстремизм

Вандализм

Дискредитация национальных этических и юридических норм

Девиантное, делинквентное поведение

Убеждение

в несправедливости национальной системы

распределения ресурсов

Различные формы экспроприации ресурсов

Когнитивная сфера, национальные ценности, традиции, нормы должны стать объектом особой охраны для обеспечения информационно-психологической безопасности России. Некогда этническая культура была мощнейшим инструментом обеспечения информационно-психологической безопасности для членов этноса. Человек, живущий в этносе, был защищен от деструктивного информационно-психологического воздействия извне фетишами и табу данного этноса, его религиозной и идеологической системами. Размытие сегодня понятий «нация», «раса», «государственность» приводит к тому, что человек превращается в многоэтническую систему, причудливо сочетающую в себе элементы различных субкультур. Эти элементы могут вступать в противоречие с ценностями национальной культуры, затруднять этническую идентификацию и порождать внутриэтниче-ские конфликты. Ценности одних социальных групп могут становиться и источником дохода для других социальных групп, паразитирующих на том, что является для первых содержанием совести. Государственная идеология в России, согласно конституции, оказалась и вовсе под запретом. А что такое 150 телевизионных каналов, предлагаемых современнику, с точки зрения формирования единых ценностей сообщества, общественного мнения? Это механизм их разрушения.

Мы можем объяснять подрастающему поколению содержание всевозможных приемов информационно-психологического воздействия. Но опытный шулер и начинающий игрок заведомо оказываются в неравной позиции. Поэтому основная роль в обеспечении информационно-психологической безопасности, должна принадлежать российской культуре, ее ценностному измерениюМанипуляции процветают на ниве культуры эгоцентризма, где человек человеку если и не волк, то во всяком случае объект, за счет которого должны быть удовлетворены в первую очередь собственные интересы. Но стая во все времена выживала эффективнее волков-одиночек. Человек может рождаться и альтруистом и эгоистом, и садистом, и мазохистом, и если каждому позволить себя вести так, как ему хочется, общество не сможет быть цельным. Поэтому необходима ориентация не на отдельную особь, а на личность. А личность начинается с уважения и заботы о других, с умения и желанию быть полезным другим, своему этносу. И главным измерением этноцентрической культуры является приоритет интересов этноса над частным эгоистическим интересом. Именно эта установка является секретом непобедимости России, и она же должна послужить основой обеспечения общественного порядка.

1 Мезенцев Д. Ф., ЗабаринА. В., Зимичев А. М. Психологические основания обеспечения геополитической безопасности И Геополитика и безопасность. 2014. № 2. С. 98-105.

  • [1] Интернет в России: динамика проникновения. Весна 2015. Интернет-ресурс: http://www.fom.ru/SMI-i-internet/12275. 2 Губанов Д. А., Новиков Д. А., Чхартишвили Г. А. Социальные сети: модели информационного влияния, управления и противоборства. Сетевые структуры и организационные системы. М.: Физматлит, 2010; Чумичкин А. А. Модели управления сетевыми сообществами в условиях развития стратегий информационных войн И Национальные интересы: приоритеты и безопасность. 2012. № 11. С. 47-52.
  • [2] Забарин А. В. Менеджмент восприятия как психолого-политический феномен: генезис проблемы И Вопросы политической психологии. 2001. № 1. С. 33-38. 2 Цит. по: Коровин В. М. Третья мировая сетевая война. Интернет-ресурс: http:// www.loveread.ec/read_book.php?id=43903&p=36.
  • [3] См.: Waddington, David Р. Contemporary issues in public disorder: a comparative and historical approach. N-Y., 2003. 243 p. 2 Шмидт Э., Коэн Д. Новый цифровой мир. Как технологии меняют жизнь людей, модели бизнеса и понятие государств. URL: http://www.lithub.me/book/403438.
  • [4] Зимичев А. М. Психология политической борьбы. СПб., 1993. 2 Павлов И. П. Рефлекс свободы. СПб.: Питер, 2001. 432 с.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >