СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ИЗУЧЕНИЯ СМИ КАК СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОГО ИНСТИТУТА

КАК СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОГО ИНСТИТУТА

Актуальность изучения места и роли средств массовой информации в обществе стала возрастать в социологической науке с начала XX в. Формирование истинно массовой аудитории и массовых средств передачи информации привело к качественному изменению форм и методов коммуникации. Появилась массовая коммуникация, рассчитанная не только на элиту, но и на все слои общества. Стремительное возрастание роли СМИ привело к тому, что коммуникация, под которой обычно понимается тип взаимодействия между людьми, социальными общностями и институтами, предполагающий обмен информацией, сегодня охватывает своим влиянием все области социальной действительности и по-новому организует общественные отношения. Наблюдаемое на рубеже XX и XXI вв. интенсивное развитие коммуникационных технологий значительно облегчило производство и распространение социально значимой информации и привело к формированию глобального информационного пространства, в которое оказались вовлечены целые сообщества, политические, экономические, религиозные и культурные институты. Современные средства массовой информации оказывают существенное воздействие на жизнь социума, диктуют образцы поведения, отражают и формируют общественное мнение. В настоящее время массовая коммуникация транслирует информацию между социальной и политической системой, а СМИ как средство ее осуществления становятся важнейшим социально-политическим институтом.

СМИ в контексте основных социологических концепций

Сегодня общество отчетливо осознает, что современные средства массовой информации являются достаточно влиятельной и конкретной силой, не только отражающей окружающий мир, но и создающей принципиально иной «виртуальный мир», неведомое ранее «глобальное пространство

1

См.: Грачев М. Н. Политическая коммуникация : теоретические концепции, модели, векторы развития. М., 2004. С. 6, 7.

- время», где особое значение имеет не столько само событие, сколько то, как оно представлено и воспринято. Даже небольшие изменения в содержании и направленности передаваемого сообщения могут иметь далеко идущие для всего общества последствия, в том числе и в политическом плане. Поэтому специалисты разных областей научного знания обсуждают реальные рамки (полномочия и возможности) этого влияния, уточняя и конструируя объяснения данного явления с различных позиций[1]. Исходя из этого, представляется важным уточнить основные методологические походы к осмыслению СМИ, определить их гносеологические возможности для определения их потенциальных возможностей и реального влияния на политическую сферу жизнедеятельности общества.

Современные теоретические представления о СМИ берут свое начало в далеком прошлом: в античных идеях Платона о важной роли мифов для оптимизации общественного сознания, мыслях Аристотеля об общественном характере и целях общения, направленного на достижение высшего «общего блага». Цицерон видел в общении механизм установления и поддержания «общего правопорядка». В средние века такие мыслители, как Августин Блаженный и Фома Аквинский обосновывали божественный характер общения и пытались выделить различные его виды. Позже Н. Макиавелли пытался выявить механизмы изменчивости настроений и поведения людей.

По мере распространения и развития печатного дела и появления прессы актуализировались идеи вокруг функциональных возможностей и рамок СМИ. Т. Гоббс выступал за ограничение и введение правового контроля за деятельностью прессы, чтобы не ослаблять государство. Представители либерально-демократической мысли XVII-XIX вв. (Дж. Локк,

Дж. Мильтон, Ш. Монтескье, Дж. Милль)[2] настаивали на необходимости свободы слова и независимого характера СМИ как механизма социального контроля за деятельностью государства и противодействия проявлениям деспотизма со стороны органов власти.

Научное изучение массовой коммуникации как социально-политического явления и процесса было заложено в XIX в. К. Марксом, который с позиций экономического детерминизма и классового конфликта дал определение СМИ как посредника между управляющими и управляемыми с позиций материалистического обоснования предназначения места и роли СМИ в обществе, содержания понятия свободы печати как возможности реализовать общественные интересы разных социальных классов. Подобное понимание стало основой для многих последующих оценок экономических факторов функционирования СМИ как выражения концентрации материально-экономический и политической власти, инструмента политического и идеологического контроля в обществе, их взаимоотношений с политической элитой, аудиторией, массами.

На основе марксистского тезиса о СМИ как мощном стимуляторе изменений в обществе возникли неомарксистские концепции Г. Мердока, П. Голдинга, Н. Пулантзаса, Л. Альтюссера . В их работах критически пересматривается положение К. Маркса о СМИ как инструменте революционных преобразований. Они начинают интерпретироваться как механизм идеологического воздействия на сознание масс в целях социального стимулирования развития общества. Неомарксистский подход просматривается и в теориях Франкфуртской школы раннего периода: М. Хоркхай-мер, Г. Маркузе и Т. Адорно3. Данный научный ракурс понимания СМИ отличается двойственностью. С одной стороны, это форма выражения идеологически значимой информации, а с другой - механизм, который формирует сознание масс, обеспечивает распространение и укрепление

определенной идеологии благодаря возможности регулярного воздействия на массовое сознание в скрытой форме.

К этим взглядам примыкает и теория массового общества, которая исходит из положения о взаимодействии авторитетных и властных институтов общества, в результате чего СМИ оказываются интегрированными в эти институты и, как следствие, поддерживают политико-экономический курс властных структур. Эта теория особо подчёркивает роль СМИ в формировании общественного мнения. При этом отмечается двоякое понимание СМИ - с одной стороны, они - манипулятор общественным мнением (это хорошо показано в трудах таких крупных социологов, как В. Парето и К. Мангейм), с другой стороны, - канал влияния этого общественного мнения[3]. Таким образом, данная теория примыкает к марксисткой идее о СМИ как проводнике интересов и идеологии правящих классов, а также отражает институциональную специфику СМИ, что сближает ее с институциональным подходом, заложенным еще Т. Вебленом. В рамках не-оинституционального подхода К. Поланьи и Д. Норта СМИ не рассматривались, но их идея о расширительном толковании социального института как сложного, многоуровневого матричного образования позволяет выявить различные модели средств массовой информации по таким критериям, как характер актуализации, специфика субъектной направленности, способ презентации информационного материала, особенности обратной связи между коммуникантами.

В XX в., как отмечает В. П. Конецкая, наиболее значительными являются социологические концепции структурного функционализма, восходящие к социологическим теориям коллективных представлений Э. Дюркгейма, социального взаимодействия П. Сорокина, Т. Парсонса и Р. Мертона. В этом ключе СМИ рассматриваются как самоорганизую

щаяся и самоконтролируемая подсистема, способная влиять на формирование общественного мнения и манипулировать им.

С иных позиций рассматривал СМИ М. Вебер[4], который видел в них инструмент акцентированного выражения различных социальных структур и формирования человека как члена социума. Вслед за ним сформировались теории «партийной поддержки», «двухступенчатой коммуникации» и «лидеров мнений» (П. Лазарсфельд, Б. Бирельсон, X. Годе). В иих, как отмечают В. Иванов и М. Назаров, на эмпирическом уровне было зафиксировано понимание СМИ как многоступенчатого многоуровневого сложного источника политических идей, знаний и власти в сложном социальном контексте, взаимосвязанного с составом аудитории и ее партийных идентичностей. Вначале информация из передач радио или печати попадает к лидерам мнений и уже от них - к менее активным группам населения.

Концепт «социальной группы» (Ж. Коттре и К. Сини) основан на понимании СМИ как эффективного механизма взаимодействия различных элитарных и неэлитарных группировок. Ряд авторов, слегка модернизируя такую трактовку, предлагают рассматривать СМИ как инструмент взаимодействия иных структурно значимых акторов - «лидеров, медиа, граждан». Однако данная конструкция описывает лишь содержательные основания представленных в политико-информационном пространстве интересов корпуса граждан, не раскрывая деятельности тех акторов, которые на практике выражают интересы макрообщностей.

Также необходимо отметить, что массовая коммуникация, охватывая всё многообразие социальных связей - межличностных, массовых и специальных, отражает и выражает культурные ценности субъектов политики; несёт в себе социально-политическую информацию как содержание, включая процессы обмена этим содержанием, а также семиотические и технические средства, используемые в этих обменах, и технические каналы этих обменов. Поскольку коммуникаторы при массовой коммуникации целенаправленно формируют массовую аудиторию, то массовая

коммуникация подразумевает также тесные развивающиеся взаимосвязи внутри массы, в свою очередь воздействующей на коммуникаторов. В данном случае имеют место всесторонние коммуникативные связи и отношения, которые неразрывно связаны с политической и общей культурой общества.

Современные СМИ не просто распространяют информацию, но и воспроизводят действительность. Воздействие СМИ на формирование общественного мнения трансформируется под влиянием всех общественных институтов. Но стоит учитывать, что сами эти институты также подвержены воздействию средств массовой информации. Таким образом, изучение СМИ следует дополнить анализом межличностных коммуникаций, взятых со всеми сложностями всего комплекса институтов социализации и регулирования сознания. Такой анализ показывает, что средства массовой информации не способны зеркально отражать реальный мир.

С. Хилгартнер и Ч. Боек, вслед за У. Липпманом, выявили, что для попадания в публичное медийное пространство информация должна соответствовать некоторым критериям работников СМИ, занимающихся отбором, таким как драматичность, новизна, отсутствие угрозы пресыщения, ритм организационной жизни, культурные и политические предпочтения. При этом причины подобной ситуации ими виделись в институциональных характеристиках: в стремлении журналистов сделать свои материалы увлекательными для аудитории, в ориентации на приоритеты своих редакторов, доминирующем ракурсе подачи событий, новостей[5].

С точки зрения конструктивизма социальные проблемы являются продуктом коллективного определения, интерпретации, а не отражением объективно сложившихся социальных условий. Именно интерес к механизмам, посредством которых социальные проблемы попадают в публичное пространство, сближает сторонников конструкционистского подхода с исследователями, изучающими функционирование СМИ как социального института.

Социокультурный подход к пониманию массовой коммуникации и месту СМИ в обществе становится все более актуальным. Так, представители Франкфуртской (поздней) школы, сохраняя марксистский постулат о важности факторов, обусловливающих социальные отношения в обще-

стве[6], перенесли его на культурологическую сферу. Например, Т. Адорно рассматривал СМИ как деструктивный инструмент распространения стереотипов массовой культуры и формирования внешне ориентированного типа личности. Г. Энценсбергер видел в СМИ репрессивный механизм централизации и бюрократического контроля, усугубляющего пассивность аудитории. Напротив, С. Холла и его последователи (Бирмингемская школа) имеют противоположный взгляд на СМИ как на механизм интеграции, взаимодействия массовой культуры и различных социальных структур, представляющих субкультуры молодёжи, рабочих, этнических меньшинств. Г. Маклюэн рассматривал СМИ как исторически развивающуюся культурную систему, основанную на различных средствах социального общения (устного, письменного, аудиовизуального).

Представители феноменологической социологии (Липпман, Ол-тейд, Сноу и другие) сосредоточены на механизмах отбора содержания медиа-новостей, на взаимодействии основных акторов этого процесса. В рамках конструкционистского подхода к изучению СМИ (М. Спектор, Дж. Китсьюз, С. Хилгартнер, Ч. Боек) исследователи предложили рассматривать их как результат взаимодействия различных социальных агентов и социальных институтов, каждый из которых выдвигает собственные утверждения-требования и стремится удержать их в публичном политическом пространстве. Этот процесс особенно ярко показан в теории «установления повестки дня» («agenda-setting»), которая была предложена в 1970-х гг. XX в. М. Маккоумз и Д. Шоу, а сегодня широко представлена в медиа-исследованиях и позволяет увидеть механизм формирования информационного пространства СМИ в зависимости от категории освещаемых проблем. При этом европейские исследователи (например, Э. Ноэль-Нойман) опираются на холистское представление об обществе как о целостной системе. Американские же исследователи (например, Д. Тейлор) отталкиваются в своей методике «от индивида»,

и максимально возможным для них уровнем эмпирически фиксируемой социальности является уровень микрогруппы[7] .

Как сформулировал М. Маккоумз, эффект установления повестки дня проявляется только тогда, когда речь идет о проблемах, находящих-ся за пределами повседневного человеческого опыта членов аудитории . Согласно Э. Ноэль-Нойман, СМИ формируют именно предполагаемую общественную повестку дня и одновременно то «молчаливое большинство», которое из конформизма опасается заявлять о своем несогласии с «предполагаемым большинством». Поскольку большинство политических, электоральных проблем именно таковы, данный конструкт позволяет уточнить механизм их освещения в СМИ, каким образом группам влияния и их функционерам удается воздействовать на СМИ, и какие акторы и механизмы предопределяют содержательную сторону формирования публичного информирования.

В рамках теории «информационного общества» (Б. Андерсон, М. Ка-стельс, М. Маклюэн, Т. Эриксен, Ф. Уэбстер) СМИ рассматриваются как совокупность методов, ресурсов, технологий, коммуникативных стратегий создания, распространения, восприятия информации для изменения приоритетов общественного мнения, партий через призму динамики информационной среды. При этом акцентируется изменение характера восприятия СМИ в информационном обществе (А. Моль, М. Маклюэн), когда «линейно-последовательное» мышление, свойственное восприятию печатной продукции, заменяется «мозаичным», интервальным, резонансным восприятием «по диагонали», характерным для «электронной информации».

Развитие средств массовой информации приводит к формированию информационного рынка в обществе. Информационный рынок - особое пространство обмена информацией между социальными субъектами. Ин-

формационный рынок предполагает высокую степень институционализации коммуникативных процессов, а следовательно, и высокий уровень социализации источников информации. Кроме того, на информационном рынке отсутствует монополия на информацию, то есть предполагается существование разнообразных каналов и источников информации, а также равный доступ к ним каждого члена общества. И наконец, на информационном рынке обмен информацией детерминирован потребностью социальных общностей, а не навязывается политическим руководством. «Результатом функционирования информационного рынка является гомогенная информационная среда или «вторая реальность», продуцирующая представления, которыми руководствуются люди в своём поведении наравне с представлениями, полученными под воздействием первой реальности, то есть окружающего человека объективного мира»[8]. Когда информационный рынок подавляется официальными источниками, возникает «чёрный» рынок информации с различного рода слухами. Они, как правило, распространяются на уровне межличностного общения, так как это делает передаваемую информацию более достоверной, ведь люди изначально доверяют друг другу, никто не предполагает, что его намерены обмануть. Кроме того, слухи содержат такую информацию, которую нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть, но информация должна быть интересной, такой, чтобы её стремились передать другому, если слух не передаётся, то он умирает.

В условиях становления информационного общества анализ проблемы борьбы за власть смещается от традиционной постановки вопроса о власти и собственности на средства материального производства в плоскость борьбы за власть и собственность на средства производства общественного мнения. Это по меньшей мере диктует необходимость пересмотра устоявшегося понятия «четвертая власть» и трактовки его не столько в аллегорическом, сколько в констатирующем и конституирующем смысле.

Наблюдаемое на рубеже XX и XXI вв. интенсивное развитие коммуникационных технологий значительно облегчило производство и распространение социально значимой информации и привело к формированию глобального информационного пространства, в которое оказались вовлечены целые сообщества, институты. Современные технические средства коммуникации, передавая неведомые ранее объемы информации миллионам людей, оказывают существенное воздействие на сферы их труда, быта, досуга, политической жизни, диктуют им образцы поведения, отражают и формируют общественное мнение.

Вместе с тем стало очевидным, что место и роль политических взаимодействий зависят не только от целей населения и способов символизации, но и от технических средств передачи информации. В частности, использование в политике мощных современных технотелемедиумов[9] привело к появлению, как новых типов трансляции информации, так и новых форм коммуникации в сфере публичной власти. Трансформировав систему представительства гражданских интересов, электронные СМИ превратили политику в медиапроцесс, одновременно стимулировав и соответствующие изменения в процессе коммуникации, органически сочетавшиеся с виртуализацией политического пространства, созданием гиперреальности и другими новейшими механизмами поддержания конкуренции за государственную власть. Таким образом, в складывающемся информационном обществе СМИ оказались важнейшим инструментом формирования и самопрезентации политики.

Изучение СМИ как социального института, осуществляющего конструирование медиареальности, началось почти одновременно с выдвижением гипотезы об установлении повестки дня, что еще раз подтверждает исчерпанность господствующей парадигмы, ориентированной исключительно на эффекты массовой коммуникации. В 1970-е гг. сразу несколько авторов (Л. Зигельман, X. Молотч, Д. Олтейд, П. Сноу, Б. Роско, Дж. Так-мен) применили к медиаисследованиям известный тезис П. Бергера и Т. Лукмана о том, что институционализация представляет собой типизацию субъектами привычных действий с последующей их объективацией.

В результате независимо друг от друга они пришли к очень близким заключениям относительно конкретных форм конструирования медиа-реальности. Выяснилось, что она складывается под влиянием их собственных организационных норм и оперативных правил, а также взаимодействия с агентами продвижения социальных проблем, которые стремятся построить свою деятельность в соответствии с форматом СМИ. Это, например, отражается в термине «информационный повод». Под ним понимается сформулированное в прошедшем времени сообщение о прошедшем событии, действии, изменении, законченном этапе деятельности, принятом решении, которое может заинтересовать аудиторию читателей, зрителей или слушателей.

При определенных условиях информационный повод позволяет создать информационное сообщение (новость). Пять характеристик события, способного породить новость: 1) при прочих равных предпочтительнее событие, касающееся элитных слоев общества; 2) в событии должен быть главный (положительный) герой, позволяющий публике идентифицировать себя с ним; 3) при прочих равных предпочтительнее наиболее негативное событие; 4) событие должно однозначно пониматься публикой; 5) событие должно быть максимально согласованным с самыми упоминаемыми темами новостей.

Таким образом, анализ показал, что на сегодняшний день существует множество подходов и определений средств массовой информации. Ряд западных ученых видят в СМИ процесс передачи сообщений большим, анонимным и гетерогенным группам получателей[10]. Другие - форму дискуссий относительно публичных ресурсов, обращения к официальному центру власти (дающему возможность законодательным и исполнительным органам принимать легальные решения) и использования официальных санкций, с помощью которых государство наказывает и поощряет людей. В плане прогнозирования - предсказывается увеличение дифференциации власти над СМИ, снижение общей культуры социума, или, напротив, в условиях свободы выбора информации видимое преимущество средств массовой информации, а также совершенствование и постоянство интеграции.

Как это ни парадоксально, информационное содержание СМИ (публичная повестка дня) в значительной мере вырабатывается, формируется путем перестройки и коррекции с учетом политической повестки. Денис МакКуэйл писал, что медиа подчинены двум основным движущим силам развития: с одной стороны, стремлению получить прибыль, с другой -добиться власти в обществе, с которым они находятся в неразрывной связи. Например, государственные органы призваны решать те проблемы, которые волнуют население и к которым привлекают внимание СМИ. Но на самом деле зависимость здесь нелинейная. Между журналистами и политическими деятелями сложился своеобразный симбиоз. Журналисты получают информацию в обмен на публичный статус, который они предлагают источникам информации. Правительственные чиновники и политические лидеры, попадая в медиаповестку, оценивают это как завершение определенного этапа политической стратегии и тактики.

В нашей стране традиционно политика доминировала над всеми остальными сферами жизнедеятельности общества, в том числе и над деятельностью СМИ. Это и сегодня отмечается многими аналитиками[11]. «Старые государственные вещатели коммунистической эпохи выжили институционально, при этом большинство их сотрудников остались на прежних местах... На практике они везде остались подчинёнными правительству дня, и это чётко отражается на их программной политике, прежде всего на новостях и политических программах», - написал известный британский исследователь Колин Спаркс. «Правительство дня» определяет программную политику средств массовой информации в России. Правда, начала сказываться «критическая масса», заставляющая считаться не только с властью и «олигархами», но и с читателями, однако преодолеть зависимость от политической элиты трудно.

«Действие СМИ заключается в систематическом распространении политической информации среди различных по численности, рассредоточенных аудиторий с целью утверждения духовных ценностей данного общества или его правящих групп, оказания идеологического, культурного и политического воздействия на получателей информации» . По природе своей СМИ нейтральны, но последствия их использования становятся зависимыми от целей тех, кто их использует. Всё это вызывает необходимость демократического контроля над печатью, радио, телевидением, а также повышения профессионализма в их деятельности.

Необходимо отметить, что важной тенденцией развития средств массовой информации в последние годы была их политизация - партизация и непосредственное вовлечение СМИ в политическую борьбу. С одной стороны, с их влиянием процесс политической социализации становится более мобильным; повышается общий уровень информированности, а значит и возможность выбора политических решений; возникают новые формы политического процесса. С другой стороны, сегодня возникает удобная возможность манипулирования общественным мнением, использования средств массовой информации в неблаговидных целях'’.

Принципиально важной характеристикой СМИ как социально-политического института выступает их публичный характер. П. Далгрен писал даже, что политика может пониматься как «специфическая область публичной сферы, которая вынуждена иметь дело с медиапредставлениями, касающимися принятия конкретных государственных решений»[12]. Иными словами, политика как форма дискурса больших социальных категорий населения порождена наличием у них особых интересов, что не позволяет трактовать их коммуникацию в СМИ как аналог межличностного общения, а сами СМИ - только социальным институтом.

Однако СМИ лишь частично выступают политическим инструментом общества и власти, т. е. могут рассматриваться в качестве такового исключительно в плане перемещения политически значимой массовой информации. Критерием же отнесения СМИ к политической сфере должна быть степень их информационной нагрузки в пространстве власти и, соответственно, способность к активизации коммуникативного потенциала заинтересованного в контактах с властью населения. Даже обладающие массовой аудиторией СМИ зачастую работают в ином информационном поле, вне рамок политических интересов и поведения граждан. Что же касается других категорий СМИ (например, частных), то их политическая составляющая может оказаться еще более непостоянной величиной, переплетающейся с просветительскими, культурными и прочими компонентами их деятельности. Все это свидетельствует о том, что в нашей стране СМИ - это не просто социальный институт, но и социально-политический.

Многообразие подходов показывает различные ракурсы рассмотрения СМИ. Однако самым плодотворным подходом представляется институциональный, который сегодня широко распространен и в отечественной социологии. При этом акцентируется внимание на специфичности СМИ как социального института - как своеобразном аналоге жизнедеятельности во всех их проявлениях через создание полной картины жизни общества, каждого социального института.

Вместе с тем в рамках такого видения СМИ вне поля внимания оказывается их роль в политической коммуникации, которая не укладывается в традиционные рамки концепции социального института и тем самым актуализирует необходимость рассмотрения СМИ как результата интег-

рирования признаков как социального, так и политического институтов. Как бы то ни было, в настоящее время приложение законов обращения информации к объяснению социальной коммуникации по сути равнозначно интерпретации последней как некой целостности, внутренняя интегративность которой затмевает специфику отдельных ее сегментов (экономических, правовых и иных). При этом проблема вычленения собственно политических параметров коммуникации отходит на второй план или даже не рефлексируется в качестве методологической установки.

Разумеется, институционализация связанной с переходом к информационному обществу тенденции изменения места СМИ в российской политике еще не завершена, хотя перестройка российского пространства с учетом указанной перспективы осуществляется весьма интенсивно. В данном ракурсе СМИ представляют собой сложный многоуровневый социально-политический институт (совокупность учреждений), созданный для открытой передачи информации аудитории, который отличается публичностью, наличием специальных технологий, оборудования, непрямым, разделенным в пространстве и времени взаимодействием коммуникационных партнёров, однонаправленностью взаимодействия от коммуникатора к реципиенту, невозможностью перемены их ролей, непостоянным, дисперсивным, случайным характером их аудитории. Это проявляется и в особенностях функционирования СМИ.

  • [1] См.: Белова О. В. Массовые политические коммуникации как фактор становления и развития гражданского общества современной России : автореф. дис. ... канд. полит, наук. Саратов, 2007 ; Грачев М. Н. Указ. соч. ; Заец Е. Н. Роль государства и общества в формировании основ гражданского общества // Всстн. Моск, ун-та. Сер. 18, Социология и политология. 2009. № 4. С. 215-217 ; Мерсия-нова И. В. Российское гражданское общество в региональном измерении // Мониторинг общественного мнения. 2009. № 4. С. 92. 2 См.: Аристотель. Политика // Аристотель. Соч. : в 4 т. М., 1983. Т. 4. С. 376-644 ; Аристотель. Риторика // Аристотель. Риторика. Поэтика. М., 2000. С. 5-148. 3 См.: Цицерон. О государстве // Цицерон. Диалоги. М., 1994. С. 20. 4 См.: Августин Блаженный. О граде Божием. Минск ; М., 2000. С. 653 ; Фома Аквинский. Сумма теологии : [Фрагменты] // Антология мировой правовой мысли : в 5 т. Т. II : Европа : V-XVII вв. М., 1999. С. 581-596. 5 См.: Макиавелли И. Рассуждения о первой декаде Тита Ливия. Избранные сочинения. М., 1982. С. 405-407. 6 Гоббс Т. Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского // Гоббс Т. Соч. : в 2 т. М., 1991. Т. 2. С. 250-252.
  • [2] См.: Локк Дж. Два трактата о правлении // Локк Дж. Соч. : в 3 т. М., 1988. Т. 3. С. 135-405 ; Он же. Опыт о веротерпимости // Локк Дж. Соч. : в 3 т. М., 1988. Т. 3. С. 66-90 ; Милль Дж. О свободе // Наука и жизнь. 1993. № 11. С. 10-15 ; № 12. С. 21-26 ; Мильтон Д. Ареопагитика : Речь о свободе печати, обращенная к английскому парламенту // О свободе : Антология западноевропейской классической либеральной мысли / отв. ред. М. А. Абрамов. М., 1995. С. 19-47 ; Монтескье Ш. Л. О духе законов. М., 1999. 2 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Собрание сочинений. М., 1983. Т. 1. С. 206. 3 См.: Панкин А. Медиатормоз // Отечественные записки. 2003. № 4(13). URL: http://www.strana-oz.ru/?ozid=13&oznumber=4 (дата обращения: 24.02.2016) ; Сидоров В. А. Политическая культура СМИ. М., 1994. С. 128. 4 См.: Конецкая В. П. Социология коммуникации. М., 1997. С. 208-212. 5 См.: Адорно Т. К логике социальных наук // Вопр. философии. 1992. № 10. С. 76-86.
  • [3] См.: Конецкая В. П. Указ. соч. С.210. 2 См.: Веблен Т Теория праздного класса / пер. с англ. С. Г. Сорокиной ; общ. рсд. В. В. Могилева. М., 1984. 3 См.: Поланьи М. Личностное знание. М., 1986. С. 32. 4 См.: Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. М., 1997. С. 147, 148. 5 См.: Конецкая В. П. Указ. соч. С. 208-212. 6 7 См.: Дюркгейм Э. О разделении общественного труда : метод социологии / пер. с фр. М., 1991. 8 См.: Сорокин П. Социокультурная динамика и эволюционизм // Американская социологическая мысль : Тексты / под ред. В. И. Добренькова М., 1996. С. 372-392 ; Парсонс Т. Система современных обществ / пер. с англ. Л. А. Седова и А. Д. Ковалева ; под ред. М. С. Ковалевой. М., 1998 ; Он же. О структуре социального действия. 2-е изд. М., 2002. 9 См.: Мертон Р. Явные и латентные функции // Американская социологическая мысль. М., 1996. С. 393-461.
  • [4] См.: Вебер М. Избранные произведения / пер. с нем. ; сост., общ. ред. и послесл. Ю. Н. Давыдова. М., 1990. 2 См.: Лазарсфельд П. Методологические проблемы социологии // Социология сегодня : Проблемы и перспективы : Американская буржуазная социология середины XX века / пер. с англ. ; общ. ред. и предисл. Г. В. Осипова. М., 1965 ; Lazarsfeld Р. F., Reitz J. G. An Introduction to Applied Sociology. N.Y., 1975. 3 См.: Иванов В. И., Назаров М. М. Информационное потребление и политические ориентации // Социологические исследования. 2000. № 7. С. 84. 4 См.: Cotteret J. М. Gouvernants et gouvernes : La coommunication politique. P., 1973. P. 7-13 ; Sinne K. Communication : Mass Political Behavior// Polit. Commun. Iss. and Strateg. for Res. Vol. 4. L., 1975. P. 73. 5 См.: Конецкая В. П. Указ. соц. С. 208-212.
  • [5] См.: Дьякова Е. Г., Трахтенберг А. Д. Массовая коммуникация и проблема конструирования реальности : анализ основных теоретических подходов. Екатеринбург, 1999. 2 См.: Public Deliberation and Public Culture : the writings of Berhnard Peters, 1993-2005 / ed. H. Wessler. Chippenham ; Eastbourne, 2007. 3 См.: Грачев M. H. Указ. соч.
  • [6] Это отражено в постановке и условиях выполнения основной задачи : прежде чем изучать реакцию различных социальных групп на информацию, передаваемую СМИ, необходимо провести тщательный анализ положения, которое та или иная группа занимает в культурном наследии данного общества. 2 См.: Адорно Т. Указ. соч. С. 76-86. 3 См.: Конецкая В. П. Указ. соч. С. 212. 4 См.: Соловьев А. И. Политическая идеология : логика исторической эволюции И Полис. 2001. № 2. С. 5-23. 5 Там же. 6 McCombs М., Shaw D. The Agenda-Setting Function of Mass-Media // Public Opinion Quarterly. 1972. Vol. 36. P. 176-187. 7 См.: Ноэль-Нойман Э. Общественное мнение. Открытие спирали молчания / пер. с нем. ; общ. ред. и предисл. Н. С. Мансурова. М., 1996. С. 138.
  • [7] См.: Taylor D. Pluralistic Ignorance and the Spiral of Silence : a Formal Analysis // Public Opinion Quarterly. 1982. Vol. 46, № 3. P. 311-335. 2 Cm.: Neuman W., Just M., Crigler A. Common Knowledge : News and the Construction of the Political Meaning. Chicago, 1992. P. 345. 3 См.: Ноэль-Нойман Э. Указ. соч. С. 139. 4 См.: Дьякова Е. Г. Массовая политическая коммуникация в теории установления повестки дня : от эффекта к процессу // Полис. 2003. № 3. С. 109-119. 5 См.: Андерсон Б. Воображаемые сообщества. М., 2001 ; Кастельс М. Информационная эпоха : экономика, общество и культура. М., 2000 ; Маклюэн М. Пресса : управление посредством утечки информации // Отечественные Записки. 2003. № 4(12). URL: http://www.strana-oz.ru/?numid=13&article=602 (дата обращения: 01.05.2010) ; Эриксен Т. Тирания момента : Время в эпоху информации. М., 2003 ; Уэбстер Ф. Теории информационного общества. М., 2004. 6 См.: The Internet and Politics : citizens, votes and activists / eds. S. Oates, D. Owen, R. Gibson. N.Y., 2006.
  • [8] Амелин В. Н. Социология политики. М., 1992. С. 55, 56. 2 См.: Грачев М. Н. Указ. соч. С. 6. 3 Там же. С. 6, 7.
  • [9] Землянова Л. М. Инфраструктура электронной демократии И Вести. МГУ. Сер. 10, Журналистика. 1997. № 3. С. 80-94 ; Она же. Техника меняет общество, но всегда ли это является прогрессом? И Вести. МГУ. Сер. 10, Журналистика. 2001. № 2. С. 80-90. 2 См.: Бергер П.. Лукман Т. Социальное конструирование реальности. М., 1995. С. 74. 3 См.: Шамин И. Информационный повод. URL: http://www.finam.ru/ dictionary/wordf00273 (дата обращения: 15.02.2016).
  • [10] См.: Black J., Whitney F. С. Introduction to Mass Communication. Dubuque ; Iowa, 1988. P. 10. 2 Cm.: Denton R. E., Woodvard G. C. Political Communication in America. N.Y., 1990. P. 14. 3 Cm.: McQuail D. Mass Communication Theory. 4th ed. L., 2000. P. 192.
  • [11] См.: Грабельников А. А. Русская журналистика на рубеже тысячелетий : Итоги и перспективы. М., 2000. С. 11 ; Реснянская Л. Л. Общероссийские газетные издания // Вести. Моск, ун-та. Сер. Журналистика. 2000. № 4. С. 3-14. 2 Sparks С., Reading A. Communism, Capitalism and the Mass Media. L., 1998. P. 174. 3 См.: Вартанова E. Медиа в постсоветской России : их структура и влияние // Pro et Contra. Осень. 2000. Т. 5. № 4. С. 23. 4 Ирхин Ю. В., Зотов В. Д., Зотова Л. В. Политология : учебник. М., 2000. С. 317. 5 См.: Грачев М. Н. Указ. соч.; Соловьев А. И. Политическая коммуникация : к проблеме теоретической идентификации // Полис. 2002. № 3. С. 5-18.
  • [12] Dalhgren Р. The Public Sphere and the Net : Structure, Space, and Communication // eds. W. L. Bennett, R. M. Entman. Mediated Politics. Communication in the Future of Democracy. Cambridge, 2001. P. 36. 2 Cm.: De-Westernising Media Studies / eds. J. Curran, M. J. Parc. L. ; N. Y., 2000. P. 43. 3 См.: Прохоров E. П. Журналистика - «четвертая власть»? / Вести. Моск, ун-та. Сер. 10, Журналистика. 1993. № 2. С. 3-17.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >