Города и социально-политическое развитие чешских земель в ХШ веке

Немецкая городская колонизация в чешских землях XIII века происходила с переменным ритмом и прошла в своём развитии несколько этапов. Первая её волна, связанная с первыми десятилетиями XIII века, характеризуется относительной умеренностью темпов и размаха коло

1

В этой связи представляется уместным привести слова К. Бакса: «Выразителен и своеобразен характер рудокопа. По землёй горняк отважен и стоек перед силами природы, наверху он беззаботен и щедр в мирских утехах. Потребность в них естественна и объяснима, она сравнима с поведением моряков, возвращавшихся домой из долгого плавания: смертельная опасность тесно связана с безудержным наслаждением жизнью» (Бакс К. Указ. соч. С. 197).

низационного процесса. Первые городские общины на немецком праве, основанные на территории Моравии, не отличались многочисленностью населения и экономической мощью. Степень оказываемого ими влияния как на хозяйственную, так и на социально-политическую жизнь страны была невелика. Но постепенно сила колонизационного потока стала нарастать, что становится особенно заметным с начала 1230-х годов, с основанием первых крупных центров горной добычи и началом укрепления общин немецких колонистов в сложившихся ещё в доколонизационную эпоху городских центрах Чешского государства.

По мере расширения масштабов потока переселенцев из немецких земель изменялось отношение королевской власти к процессу колонизации. Если первоначально чешские короли, приглашая в страну немецких колонистов, имели в виду почти исключительно фискальные интересы, то постепенно к ним стало приходить понимание высокого преобразующего потенциала, заложенного в колонизации, прежде всего городской.

Заметный импульс дальнейшему развитию внешнеколонизационного процесса дали события монголо-татарского нашествия 1241 года. Чехия не испытала столь же страшного опустошения, какое выпало на долю соседних Польши и Венгрии[1]. После неудачных попыток преодолеть пограничные рубежи Чехии на северо-востоке страны, которые образовывали покрытые девственными лесами горные хребты, монголотатарские отряды, опустошив примыкавшие к границам Чехии польские и немецкие земли, в течение нескольких дней в конце апреля - начале мая 1241 года огненным смерчем прошли через Моравию, стремясь соединиться с основными силами Батыя, которые находились в это время в Венгрии. Чешские земли понесли меньший урон, чем соседи, однако для возможно более быстрого преодоления разрушительных последствий нашествия здесь, как и в других странах Центральной Европы, активно практиковалось приглашение новых общин колонистов из Германии.

Следует при этом особо отметить, что основание городов, так же как в Венгрии и Польше, стало рассматриваться чешскими правителями в качестве одного из важнейших факторов укрепления обороны страны. Применительно к Чехии это имело большие последстваия, поскольку в предыдущие столетия на протяжении долгого времени страна не подвергалась угрозам внешних вторжений. Монголо-татарский поход вглубь

Европы стал поэтому причиной укрепления старых и основания новых городов, с самого начала своего существования укреплённых стенами.

Кульминацией немецкой городской колонизации в средневековой Чехии стало правление короля Пржемысла Оттокара II (1253-1278), который вошёл в историю как главный покровитель немецких колонистов, вызвав упрёки в пренебрежении интересами чешского народа как со стороны средневековых хронистов, так и многих историков Нового времени.

Между тем 25-летнее правление этого государя занимает исключительно важное место в исторических судьбах средневековой Чехии, став временем небывалого взлёта её внешнеполитического могущества[2]. Пржемысл Оттокар необычайно широко раздвинул границы подвластной королю Чехии территории. К рубежу 60-70-х годов XIII в. ему удалось овладеть землями Австрии, Штирии, Каринтии, Крайны, некоторыми областями Северо-Восточной Италии и вплотную приблизить границы своих владений к берегам Адриатики. Несколько ранее - в 1254-1255 годах -чешский король, единственный из монархов Европы, принял участие в крестовом походе против пруссов, в память о котором был назван основанный крестоносцами город на берегу Балтийского моря - Кёнигсберг.

Чешское государство стало при Пржемысле Оттокаре II сильнейшим государством Центральной Европы, а сам он величался современниками золотым, а в степях Восточной Европы - железным королём.

В период наступившего после смерти императора Конрада IV в 1254 году великого междуцарствия в Священной Римской империи чешский король оказался в числе наиболее могущественных претендентов на императорский престол, а перспектива овладения им столь деятельным и дальновидным правителем показалась настолько опасной территориальным князьям, что в конце концов сложилась широкая княжеская коалицию его противников, образование которой было бы маловероятным при любых других обстоятельствах. В неравной борьбе с ней Пржемысл Оттокар сложил свою голову в битве на Моравском Поле 26 августа 1278 года.

Время правления Пржемысла Оттокара II было вместе с тем и периодом глубоких изменений внутреннего состояния чешского общества. Ф. Палацкий считал правление «золотого и железного короля» поворотным моментом на пути исторического развития Чехии, исходной точкой вытеснения начал старославянской демократии немецким феодализмом[3], а в работах некоторых историков второй половины XIX - начала XX века проводилась параллель между правлением Пржемысла Оттокара и царствованием Петра Великого в России.

Одним из наиболее значимых звеньев политики Пржемысла Оттокара стало основание городов. Если до его вступления на чешский престол количество городов в Чехии и Моравии исчислялось двумя десятками, то к концу его правления оно увеличилось более чем на 50 благодаря многочисленным новым основаниям. 25 лет правления Пржемысла Оттокара знаменовали собой кульминацию градообразовательного процесса в чешских землях, темпы которого в последующие десятилетия пошли на спад, пока, наконец, в середине XIV века он не достиг естественного завершения.

Грамоты и хроники времён Пржемысла Оттокара II сообщают также о том, что он оказывал неизменное покровительство и тем городам на немецком праве, основание которых было делом его предков и предшественников на чешском королевском престоле - Пржемысла Оттокара I и Вацлава I, подтверждая и умножая предоставленные им при основании права и привилегии, проявляя заботу об обеспечении мира и безопасности на дорогах, упорядочении монетного обращения, мер и весов. Всё это дало основание для появления в исторической литературе термина «городская политика» Пржемысловичей, и прежде всего самого Пржемысла Оттокара II.

Именно в городах «золотой и железный король» попытался найти важнейший инструмент укрепления своей власти, неоднократно называя в своих грамотах города «главным сокровищем и опорой своего королевства».

Первой проблемой, решению которой способствовала политика всемерной поддержки немецкой городской колонизации, было обретение надёжных источников пополнения королевской казны, она оставалась для Пржемысла Оттокара II столь же актуальной, как и для его непо

средственных предшественников. Основывая новые города на немецком праве, Пржемысл Оттокар 11 обретал стабильный источник денежных поступлений в казну, складывавшихся из поземельного чинша, регулярного налогообложения, рыночных и провозных пошлин, экстраординарных налогов, собиравшихся при чрезвычайных обстоятельствах[4].

Наиболее существенным источником пополнения королевской казны стали горные города. Именно доходы от добычи серебра окружили фигуру Пржемысла Оттокара II ореолом славы «золотого короля» - богатейшего князя империи, о сокровищах которого слагались самые невероятные легенды.

Став главным источником пополнения королевской казны, города помогали решать и другие проблемы, поставленные перед Пржемыслом Оттокаром его временем. Новые города нередко основывались в приграничных областях, в ключевых точках дорог, издревле связывавших Чехию с соседними странами. Цепь хорошо укреплённых приграничных городов составила надёжный оборонительный рубеж, необходимость создания которого в полной мере показали тревожные времена монголотатарского нашествия в Центральную Европу в 1241 году.

Но, пожалуй, наибольшее значение для дальнейшего развития Чешского королевства имело то, что города на немецком праве оказали огромное влияние на происходивший в течение всего времени правления Пржемысла Оттокара процесс внутреннего перерождения административно-правового устройства средневековой Чехии. Роль городов в преобразовании государственного строя Чехии была настолько велика, что в истории средневековой Европы мы едва ли сможем найти ей сколько-нибудь близкую аналогию.

К моменту вступления Пржемысла Оттокара II на престол Чешское государство находилось в состоянии глубокого кризиса, поскольку процесс разложения системы градской организации, начавшийся ещё во второй половине XII века, достиг своей завершающей стадии и грозил обвальным падением авторитета королевской власти и окончательной

утратой ею сколько-нибудь эффективных инструментов управления государством. Реальной стала угроза возникновения в стране обширных территориальных княжеств, управление которыми представлялось для королевской власти неразрешимой задачей[5].

Опустевшие грады формально оставались центрами государственного управления, однако в связи с ростом крупного землевладения и утверждением иммунитетных отношений в пределах подвластной непосредственно каштелянам территории оставались грады и большей частью незаселённые земли в прилегающих к ним округах.

В этих условиях возникла опасность того, что представители наиболее знатных родов, опираясь на свои земельные владения, попытаются сделать каштелянские должности наследственными, проглотить последние островки «неприватизированных» земель в пределах градских округов и превратить грады в столицы собственных княжеств, подобных западноевропейским графствам.

Перед лицом такого рода опасности именно основание городов на немецком праве оказалось наиболее эффективным средством предотвращения феодального раздробления Чехии. Король, остававшийся не только верховным, но и непосредственным собственником территории областных градов и их ближайшей округи, направил основной поток колонистов-горожан в эти традиционные центры торгово-ремесленной деятельности.

При этом факт предоставления колонистам немецкого права имел следствием изъятие городских общин и занимаемых ими территорий из области действия чешского земского права и вместе с тем из-под административно-судебной власти градских каштелянов. Города на немецком праве с момента основания переходили под непосредственную власть короля, который управлял ими через особого чиновника - королевского подкомория, местом постоянного пребывания которого был Пражский град - резиденция короля.

Наряду с основанием городов на месте древних областных градов Пржемысл Оттокар II всемерно поощрял колонизационное освоение пустующих земель, основание новых городов и сёл на немецком праве на всей территории королевства. Эти поселения также изымались из-под юрисдикции каштелянов, сокращая и даже сводя на нет непосредственно подвластные им территории. Чтобы упрочить происходившие перемены, Пржемысл Оттокар II нередко прибегал к дроблению старых судебно-ад-

министративных округов и переносил центры новых территориальных образований во вновь основанные города.

Как следствие, должность каштеляна утратила былую привлекательность, процесс формирования вертикали вассально-ленных отношений был остановлен, и, напротив, резко оживились горизонтальные связи чешского дворянства. Сложившаяся ситуация способствовала укреплению судебной власти короля, одним из инструментов которой стал вновь возникший ин-~ 247

статут разъездных судей - так называемых королевских «поправцев» . Ещё более важные последствия имело возрастание значения суда пражского каштеляна (бургграфа). Из института областного управления припраж-ским округом он постепенно превратился в общегосударственный шляхетский суд[6] . Этот суд получил название земского суда (judicium terrae). В земский суд поступали дела по апелляции местных судов. Свои решения суд приблизительно с 1260 года записывал в особые книги, известные под названием земских досок, которые стали важнейшим документом для решения имущественных споров чешской шляхты.

Таким образом, реформа Пржемысла Оттокара II нанесла мощный удар по остаткам системы градской организации. Её окончательный крах положил начало становлению принципиально новой системы организации местного управления, которая, в отличие от градской, получила характерное название крайской. В этом названии отразился тот факт, что ключевое место в системе местного управления постепенно стали занимать съезды представителей местной землевладельческой знати - шляхты - и избираемые на них органы судебной и административной власти. В связи с этими явлениями резко ускорился процесс формирования шляхты как сословия средневекового общества.

Ближайшие последствия консолидации шляхты оказались трагическими для Пржемысла Оттокара II: в стремлении укрепить своё политическое влияние часть чешской шляхты во главе с Завишей из Фаль-кенштейна оказала поддержку коалиции немецких князей во главе с Рудольфом Габсбургом в решающий момент её борьбы против честолюбивого правителя Чехии.

Гибель «железного» и «золотого» короля в битве на Моравском Поле в 1278 году повлекла за собой череду так называемых «злых лет», в течение которых на чешские земли обрушились страшные бедствия. Характерно, что именно в эту годину тяжёлых испытаний с наибольшей отчётливостью выявилась прочность и основательность сделанного Пржемыслом Оттока-ром в деле строительства единого Чешского государства.

«Злые годы» - это определение было дано современниками тем драматическим событиям, которые происходили в Чехии в течение первых пяти лет после гибели короля Пржемысла Оттокара II (1253-1278). Именно так было озаглавлено повествование, являющееся составной частью комплекса нарративных памятников, известных под названием «Вторые продолжатели хроники Козьмы Пражского»[7]. Благодаря этому рассказу мы имеем возможность не только составить достаточно полные представления об этом сложном периоде чешской истории, но и рассмотреть вопрос о судьбах и роли городов в «злые годы».

«Немного можно найти примеров во всей всемирной истории, чтобы смерть одного человека имела столь прискорбные последствия для всей страны, как трагическая кончина короля Пржемысла Оттокара II», -такими словами предваряет рассмотрение череды «злых лет» основоположник чешской историографии Ф. Палацкий в своей «Истории чешского народа». Гибель Пржемысла Оттокара II 26 августа 1278 года в битве на Моравском Поле, где его войско противостояло превосходящим силам княжеской коалиции во главе с императором Рудольфом Габсбургом, обернулась для Чешского королевства трагедией в силу ряда объективных обстоятельств.

Свою роль сыграло, конечно, то, что преемником Пржемысла Оттокара II был его 7-летний сын Вацлав, ещё не способный к самостоятельному правлению. Однако гораздо более важную роль сыграли другие обстоятельства. Тот процесс сложной перестройки всей социально-политической структуры чешского общества, формирования новой модели отношений власти и собственности, который развернулся в годы правления Пржемысла Оттокара II, не завершился при жизни «золотого» и «железного» короля. Отсутствовали устоявшиеся и письменно

зафиксированные правовые нормы и жизненно важные государственные институты, функции которых выполнял сам король и люди из его ближайшего окружения. Поэтому гибель правителя привела к полному хаосу в стране[8].

В особенно сложных условиях оказались жители королевских городов, подвергшиеся дерзким нападениям панов, прежде всего, из числа недавних противников Пржемысла Оттокара. Защитить свои интересы городам было трудно не только в силу недостатка воинского опыта и навыков.

Как уже отмечалось, города Чешского королевства были изъяты из ведения земских органов управления, и если в решении вопросов своей внутренней жизни они руководствовались нормами немецкого городского права и были вполне самодостаточными, то в вопросах своих взаимоотношений с внешним миром находились под непосредственной защитой и покровительством короля. Поскольку не только писаных правовых норм, но и сколько-нибудь устоявшихся традиций решения многих жизненно важных вопросов не существовало, многое зависело от личного участия короля. Отсутствие же последнего создавало для городов и горожан огромные трудности.

Вдова Пржемысла Оттокара королева Кунгута, узнав об исходе битвы на Моравском Поле, обратилась за помощью к родственнику (племяннику) и союзнику погибшего короля маркграфу Бранденбургскому Оттону, которого сам Пржемысл Оттокар определил в качестве опекуна малолетнего Вацлава в случае своей смерти.

Оттон не успел сколько-нибудь прочно утвердиться в Чехии, когда вспыльчивая Кунгута, поссорившись с ним, стала отказываться от его опекунства и обратилась за помощью к поспешившему к Праге другому претенденту на роль защитника прав малолетнего короля - польскому князю, представителю рода Пястов Генриху Вроцлавскому, который оставался верным союзником Пржемысла Оттокара до его последних дней. На рубеже сентября и октября 1278 года противники, к каждому из которых примкнули отряды чешской шляхты, едва не вступили в сражение у стен Праги, но однозначная и решительная позиция городского

патрициата, поддержавшего Оттона, остановила кровопролитие и заставила Генриха отступить[9].

Тревожные вести из Чехии заставили вмешаться в ход событий победителя «золотого» и «железного» короля в битве на Моравском Поле император Рудольфа Габсбурга, опеку которого согласилась принять Кун-гута после неудачного похода Генриха Вроцлавского. Рудольф перешёл границу Чехии, намереваясь овладеть Прагой, навстречу ему выступили отряды Оттона Бранденбургского, однако до решительного столкновения дело не дошло: противники предпочли заключить компромиссное соглашение, оставив без особого внимания интересы королевы-вдовы, короля-ребёнка, да и всего Чешского королевства.

Соглашение было заключено в конце октября 1278 года на поле так и не состоявшегося сражения близ чешского города Колина. Регентом малолетнего Вацлава II и правителем Чешского королевства стал Оттон Бранденбургский. Рудольф Габсбург на тот же пятилетний срок получил управление Моравией в счёт компенсации за потери, понесённые в войне с Пржемыслом Оттокаром II. Генрих Вроцлавский получил пограничный Кладский край на востоке Чешского королевства.

Горожане, по всей вероятности, не были активным действующим лицом в ходе переговоров, однако согласно достигнутым соглашениям королева Кунгута и юный король передавались на попечение бюргеров крупнейшего и богатейшего города страны - Старого Места Пражского, который должен был стать местом их постоянного пребывания и служить главным источником доходов.

В начальный период регентства Оттона Бранденбургского города оказывали ему поддержку, что в полной мере соответствовало их надеждам на восстановление в стране мира и порядка.

Время, однако, показало, что эти ожидания были необоснованными. Опекун решил использовать предоставленный ему пятилетний срок для собственного обогащения, дав при этом молчаливое согласие на то, что его рыцари, прибывавшие в Чехию для поддержания власти регента, будут в полной мере пользоваться выгодами своего положения. Очень быстро дело дошло до грабежей, в том числе и имущества церкви. Объектом грабежа стали не только хранившиеся в монастырских кладовых съестные припасы. Даже сокровищница пражского кафедрального собора святого Вита была подвергнута разграблению.

События приняли ещё более драматический оборот после того, как Оттон Бранденбургский во второй половине февраля 1279 года захватил

и затем заточил в замке Бездез королеву Кунгуту и юного короля Вацлава. Когда через месяц королева, бросив короля-ребёнка, бежала из плена и нашла пристанище в Моравии, возникли опасения за его жизнь.

В этот момент в качестве предводителя всех сил, заинтересованных в восстановлении государства, выступил глава чешской церкви, пражский епископ Тобиаш из Бехине[10]. Он потребовал от Оттона вернуть Вацлава в Прагу, однако бранденбургский маркграф под предлогом неотложных дел выехал за пределы Чехии, захватив с собой короля Вацлава, который теперь находился в заточении в наследственных владениях своего опекуна. О его судьбе можно было только строить догадки. Поползли слухи, что регент хочет уморить Вацлава голодом, чтобы после его смерти занять чешский престол. Назначенный же Оттоном в качестве временного правителя королевства на время своего отсутствия епископ бранденбургский Эбергардт, по всей видимости, получил полную свободу действий в деле «умиротворения» Чешского королевства, с началом его правления грабежи и насилия, чинимые бранденбуржцами, а также прибывшими в большом количестве вместе с Эбергардтом наёмниками из других немецких земель, приобрели гораздо более жестокий и циничный характер.

Повесть «О злых годах после смерти короля Пржемысла Оттокара II» содержит взволнованный рассказ очевидца событий. Они рассматриваются автором, являвшимся каноником пражского собора св. Вита, как Божья кара, ниспосланная чешскому народу. По словам повести, чехи были вынуждены искать спасение в горах, пещерах, лесах и пустошах. С наступлением зимних холодов их положение стало особенно отчаянным, поскольку теперь безжалостные чужеземцы могли преследовать исконных жителей страны, словно псы, по оставленным на снегу следам. Грабежи, пытки, жестокие расправы заставили хрониста вспомнить преследования христиан во времена римских императоров Диоклетиана и Максимиана, хотя тогда речь шла о «сарацинах и язычниках», а теперь чешские христиане подверглись преследованиям со стороны крещёных врагов.

В восприятии автора повести это бедствие воспринималось как иноземное нашествие, грозившее самому существованию чешского народа. Наиболее отчётливо это выступает в рассказе хрониста о приёме епископом Эбергардтом декана Пражского капитула Григория и каноников, среди которых, вероятно, был и он сам, в связи с жалобой чешских священников на грабежи и насилия, чинимые иноземными наёмниками в столице королевства. Просители не встретили понимания, а, напротив, вызвали его ярость, подтвердив убеждение хрониста в том, что «у немцев вошло в обычай с великой злобой свирепствовать против чехов»[11].

В сложившемся положении решительные действия предприняла чешская шляхта, осознавшая жизненную необходимость возрождения Чешского государства и поднявшаяся на борьбу с нашествием корыстолюбивых чужеземцев. В стране сложилось несколько очагов организованного сопротивления власти Оттона и его воинства. Важную роль продолжал играть епископ Тобиаш из Бехине, стремившийся придать действиям шляхты организованный характер. Автор повести «О злых годах после смерти короля Пржемысла Оттокара II» всячески подчёркивает роль епископа как спасителя королевства, в то время как автор более поздней «Збраславской хроники», учёный монах и немец по происхождению Пётр Житавский, а вслед за ним и Франтишек Палацкий связывают перелом к умиротворению и восстановлению порядка в Чехии с решительным вмешательством в чешские дела императора Рудольфа.

Рудольф был заинтересован в стабилизации обстановки в Чехии, поскольку решал в это время первостепенно важную для себя задачу -закрепление за родом Габсбургов Австрийского герцогства в качестве наследственного владения. Его должны были особенно тревожить слухи о намерении Оттона уморить голодом Вацлава II, поскольку Колииские мирные соглашения 1278 года сопровождались договорами о заключении нескольких династических браков, в том числе брака Вацлава с дочерью Рудольфа Гутой. Укрепив свои права на австрийские земли и соседствуя с зятем - чешским королём, Рудольф Габсбург мог пожинать плоды многолетних усилий.

Пытаясь найти точку опоры внутри Чехии, опытный политик принял дальновидное решение: он обратился к той силе, которая, с одной

стороны, обладала значительным потенциалом, а с другой - была кровно заинтересована в скорейшем прекращении вороженных столкновений и заключении компромиссного мирного соглашения между противоборствующими сторонами.

Такой силой были чешские города, волей-неволей оказавшиеся в стане сторонников Оттона Бранденбургского. Находясь в ключевых с военно-стратегической точки зрения пунктах страны, они составляли прочную основу для контроля над всей её территорией. Отказав в поддержке бранденбургским гарнизонам, горожане сделали бы их дальнейшее пребывание в Чехии невозможным. Верхушка городского населения - патрициат, богатство которого проистекало из международной торговли и горного предпринимательства, обладала значительными денежными ресурсами, которые являлись во второй половине XIII века важным рычагом внутренней и внешней ПОЛИТИКИ[12].

Именно к городам Чехии обратился Рудольф Габсбург за поддержкой, и этот расчёт полностью оправдался, позволив внести коренной перелом в ход трагических событий «злых лет». Когда в октябре 1280 года Рудольф перешёл границу Моравии, позиция городов оказалась важным фактором развития событий, способствовавшим началу переговоров между враждующими сторонами, в результате которых уже в начале 1281 года в Праге был созван чешский сейм. В его работе впервые в истории приняли участие представители королевских городов.

Сейм постановил оставить опекуном короля Вацлава маркграфа Бранденбургского, однако обязал его во время своего отсутствия в стране передавать управление королевством в руки его уроженцев. Кроме того, Оттон обязался увести из страны всех бранденбургских рыцарей и наёмников, а также повелел огласить во всех городах приказ, согласно которому всем чужеземцам предписывалось в течение трёх дней покинуть пределы королевства под угрозой смертной казни.

По словам автора «Повести о злых годах после смерти короля Прже-мысла Оттокара II», они поспешили удалиться из Чехии, словно были поражены отравленной стрелой, «рассеялись, как дым, как летучие мыши на утренней заре». Таким образом, суровые испытания «злых лет» дали жителям Чехии возможность убедиться в той существенной разнице, которая имела место между бранденбургскими рыцарями и пришедшими

с ними ради грабежа чужеземцами и немцами-колонистами, постоянно проживавшими в городах страны[13].

Уход ненавистных бранденбуржцев и сбежавшегося отовсюду иноземного сброда породил в Чехии надежды на добрые перемены. Продолжатель хроники Козьмы Пражского писал: «Узнав об уходе немцев, жители страны вернулись к родным очагам, и с этого времени каждый вернулся к своему делу. Пахарь взялся за плуг, кузнец вошёл в кузницу, плотник поднялся на крышу, женщина села за прялку и взяла в руки веретено, каждый ремесленник начал работу в своей мастерской, поверив в согласие князей и возвращение мира». Собранный в мае 1281 года Тобиашем из Бехине новый сейм принял решение о безотлагательном возвращении всех королевских и церковных имуществ, оказавшихся в чужих руках в «злые годы», и мерах по восстановлению правосудия.

Но надежды на быстрое возрождение страны не оправдались. Оттон Бранденбургский всячески оттягивал выполнение достигнутой в январе 1281 года договорённости о возвращении в Прагу юного короля, где он должен был предан заботам епископа Тобиаша, чешских панов, доверенных людей самого Оттона, а также пражских бюргеров. Последним принадлежала важная роль в решении проблемы возвращения наследника Пржемысла Оттокара II в Чехию, поскольку его условием была выплата чешскими сословиями опекуну пятнадцати тысяч марок, а денежные ресурсы немецкого патрициата значительно превосходили возможности чешских панов. Несмотря на то что к установленному сроку обещанная сумма была полностью выплачена, Оттон Бранденбургский удерживал Вацлава в своих владениях и требовал ещё более значительных выплат, ссылаясь на убытки, понесённые им во время опекунства.

1282 год принёс жителям Чехии череду новых испытаний, прологом к которым воспринималась смерть ещё при жизни почитаемой в стране как святой Анежки Пржемысловны в самом начале весны. В конце весны страну поразил небывалый голод, являвшийся не столько следствием неблагосклонности природы к труду земледельца, сколько результатом ожесточённых вооружённых столкновений, из-за которых многие нивы долгое время оставались невозделанными. Голод произвёл страшное впечатление на современников. Унеся огромное количество человеческих

жизней, он в конечном счёте способствовал покаянию и примирению врагов и соперников, видевших в нём и сопутствующих ему стихийных бедствиях[14] ниспосланную Богом кару.

Для средневекового человека вопросом первостепенной важности и ответственности перед Богом была судьба законного наследника престола. Поэтому Тобиаш из Бехине и представители чешских сословий пошли на максимально возможные уступки Оттону Бранденбургскому в вопросе о возвращении Вацлава II в Прагу. Было дано согласие выплатить ему дополнительно двадцать тысяч марок, а в качестве залога до полной выплаты названной суммы передать ему пять городов и замков на севере Чехии (Дечин, Усти, Мост, Ранов, Бездез).

Когда, наконец, 24 мая 1283 года Прага торжественно встретила вернувшегося из бранденбургских земель 12-летнего короля Вацлава, это было воспринято современниками как акт искупления грехов и начало новых времён.

Важно при этом отметить, что в годину суровых испытаний города Чехии оказали существенное влияние на ход событий, способствуя их повороту в конструктивное русло. Это свидетельствует о том, что города, умножившиеся и окрепшие в годы правления Пржемысла Оттокара II, пустили глубокие корни в стране и стали органической составной частью её социально-политической структуры.

Вместе с тем события «злых лет» дали импульс к дальнейшему упрочению положения городов в социально-политической структуре средневековой Чехии. Важнейшей вехой на этом пути стала изданная Вацлавом II 24 мая 1285 года грамота, которую принято называть «великой хартией вольностей» средневековых городов Чехии.

Эта грамота является во многих отношениях уникальным памятником истории европейского средневековья. Её исключительность определяется, во-первых, тем, что она была дарована не какой-то одной, пусть даже богатой и влиятельной, городской общине, а всему бюргерству Чешского королевства. Во-вторых, грамота предоставляет бюргерам королевских городов исключительно обширные права и привилегии по защите жизни, имущества, а также чести и достоинства.

Появление грамоты было обусловлено рядом обстоятельств. С одной стороны, её издание было связано с необходимостью как можно скорее устранить последствия «злых лет», которые были переполнены грабежами и насилиями, незаконными захватами чужой собственности, убийствами и унижениями человеческого достоинства. Поэтому задача восстановления правопорядка относилась к числу первостепенных, а города и горожане в силу самой природы своей хозяйственной деятельности ощущали эту потребность особенно остро. Думается, что не случайно грамота появилась на свет в двухлетнюю годовщину возвращения Вацлава II в Прагу. Дата издания придавала ей очевидный подтекст и была призвана обеспечить ей особое восприятие.

С другой стороны, своё слово сказали и новые обстоятельства, заявившие о себе в 1283-1285 годы, когда в чешских землях сложилась сложная политическая ситуация. Малолетний Вацлав II (в момент издания грамоты ему было 14 лет) ещё не был готов к самостоятельному правлению, и реальным правителем страны стал Завиша из Фалькенштейна -исключительно честолюбивый пан, который принимал самое деятельное участие в борьбе против Пржемысла Оттокара II, а затем, уже в «злые годы», сумел добиться особого расположения вдовы погибшего короля и матери Вацлава II королевы Кунгуты, и в конечном счёте стать её мужем и отчимом малолетнего короля[15].

Положение Завиши из Фалькенштейна было не очень прочным, поскольку его стремительный взлёт вызывал недовольство панов и служил удобным поводом для новых панских мятежей. Их опасность возрастала в связи с тем, что римский король Рудольф Габсбург, обручивший одну из своих дочерей - Гуту - с Вацлавом II, опасался за судьбу своего юного зятя и заключённого династического брака, видя угрозу их будущему в лице честолюбивого пана из Фалькенштейна.

В этих условиях Завиша попытался обрести прочную опору в королевских городах, что и стало причиной предоставления им обширных прав и привилегий, сведённых в грамоте от 24 мая 1285 года.

В преамбуле грамоты говорится о том, что она была издана по настоятельной просьбе «всех бюргеров всех городов Чехии». Прежде всего подчёркивался особый статус горожан: «Чтобы названные бюргеры не были подвластны никому другому, кроме нас и наших, Божьей милостью дарованных нам наследников». Подтвержадались все ранее пожалованные городам права и вольности («Нам угодно, чтобы все наши королевские города пользовались своими прежними прежними правами

и укоренившимися обычаями»[16]), которые король брал под свою защиту: «Если же кто-либо в нашем королевстве вознамерится каким-либо образом посягнуть на них или хотя бы в самом малом нарушить, тот на основании вынесенного советом наших верных согласно праву городов приговора и с помощью самих городов понесёт от нас такое наказание, что страх (terror) охватит всех и каждого».

Великая хартия городских вольностей не только подтверждала городские привилегии и особое покровительство королевской власти, но и предоставляла горожанам новые широкие права по защите своих интересов, которые выходили за рамки отдельных городских общин, распространяясь на всю территорию королевства. Каждый город был вправе обратиться в королевский суд при нанесении ему ущерба и потребовать скорейшего решения, причём в том случае, если ответчик (грамота говорит прямо: «Если какой-либо пан, или рыцарь, или их слуга нанесёт какому-либо городу ущерб кражей, грабежом или насилием») пытался уклониться от судебного разбирательства, бюргерам даровалось право задержать его в своём городе или вне его и силой доставить на суд. В том же случае, если преступник пытался уклониться от исполнения приговора, горожане получали право задерживать его и «содержать под стражей до тех пор, пока по Божьей воле и согласно праву он не понесёт подобающего наказания как за совершённое преступление, так и за неповиновение».

Подобного рода права даровались не только городским общинам, но и отдельным бюргерам, добившимся обвинительного приговора по отношению к дворянину: в случае бегства последнего грамота предписывала задержать этого дворянина и его слуг в том городе, где бюргер их настигнет. При этом предписывалось, чтобы во все без исключения города королевства рассылались письма с именами осуждённых земским судом дворян.

Грамота завершалась заверениями в нерушимости пожалованных городам и горожанам привилегий «на вечные времена». И действительно, на протяжении всего своего правления Вацлав II, постепенно освободившийся от влияния Завиши из Фалькенштейна и ставший в полной мере

самостоятельным, решительным и дальновидным правителем[17], покровительствовал городам. Городская политика королевской власти стала приобретать новые черты: Вацлав II, в отличие от своих ближайших предшественников, редко выступал в роли основателя новых городов. Процесс формирования городской сети в средневековой Чехии пошёл вглубь: королевские города составили её основу, оставаясь и в дальнейшем самыми крупными и экономически мощными, а роль второстепенных очагов ремесленного производства и рыночного обмена стали играть панские города, в качестве основателей и сеньоров которых выступали крупные землевладельцы. Процесс становления панских городов развернулся в Чехии в полной мере с 80-х гг. XIII века.

Единственное исключение из общего правила составила Кутна Гора, возникшая в самом конце XIII века с феноменальной для эпохи Средневековья скоростью. В 90-е годах XIII века здесь были обнаружены ещё более богатые залежи серебряных руд, и в течение одного десятилетия вырос город, затмивший своим блеском и могуществом Ииглаву и другие центры горнорудного производства. Рост Кутной Горы происходил стихийно, без руководящего участия королевской власти, что нашло отражение в сохранившейся до наших дней хаотичности её городской застройки, складывавшейся из горняцких посёлков, выраставших вокруг горных выработок. Хронисты, которые донесли до нас то впечатление, которое произвело на современников рождение нового города, сообщают о десятках тысяч людей, стекавшихся в Кутну Гору из разных уголков Европы в надежде на быстрое обогащение, а сам город в «Збраславской хронике» называется «настоящей пастью алчности и бездной греха».

Богатства серебряных жил Кутной Горы были таковы, что в течение нескольких лет она превратилась в крупнейший центр горного дела в Европе, горняками которого на рубеже XIII-XIV веков добывалась треть европейского серебра.

В 1304 году император Священной Римской империи Альбрехт Габсбург потребовал от Вацлава II предоставить в его распоряжение кутно-горские рудники на шесть лет или выплатить единовременно 80 000 марок серебра в счёт компенсации потерь, якобы понесённых императором с момента добычи серебра в Кутной Горе (Альбрехт как верховный прави

тель империи претендовал на десятую часть всего добытого металла)[18]. Несмотря на отсутствие в Кутной Горе мощных крепостных стен, чешскому королю удалось при активном участии горняков отразить нападение, память о котором сохранилась, наряду с другими свидетельствами современников, в «Божественной комедии» Данте Алигьери.

Вацлав II не мог не оценить значения вновь возникшего очага горнорудного производства, который стал первостепенно значимым источником пополнения королевской казны. Уже на рубеже XIII-XIV веков Кутна Гора превратилась во второй по значимости городской центр, вторую резиденцию королей.

Опираясь на богатство кутногорских месторождений, король Вацлав II сумел укрепить свою власть и международный авторитет Чехии. Одним из важных инструментов укрепления королевского могущества стала проведённая Вацлавом II в начале XIV века монетная реформа. В результате появился чешский грош - полновесная серебряная монета, чеканившаяся на королевском монетном дворе в Кутной Горе, которая приобрела международное признание.

Одним из важнейших предприятий Вацлава II стало издание королевского горного законника, в котором нормы горного права были систематизированы под заметным влиянием римского права видным итальянским юристом Гоццо из Орвиетто.

Укрепив власть в Чехии, Вацлав II начал проводить широкомасштабную внешнюю политику, предприняв попытку создания обширной державы: он венчался польской короной и возвёл на венгерский престол своего сына, будущего короля Вацлава III. При этом он умело опирался на поддержку немецкого патрициата городов Польши и Венгрии, которые рассчитывали в случае успеха его начинаний на столь же последовательную и щедрую поддержку и покровительство, какими пользовались города Чехии.

Города Чехии, как и других стран Центральной Европы, являлись, таким образом, в последние десятилетия XIII века не только главным средоточием экономического развития, но и влиятельной политической силой. Участие городов в политической жизни имело своеобразный характер: когда письменные источники XIII века говорят о горожанах Чехии, в абсолютном большинстве случаев речь идёт о богатейшем слое населения городов, так называемом патрициате.

Проблема происхождения городского патрициата занимает одно из центральных мест в изучении истории раннего города. Её осмысление позволяет рассмотреть раннее городское развитие под своеобразным углом зрения и тем самым высветить важные особенности истории городов, в том числе региональные. Развитие средневековых городов Чехии представляет в этом отношении благодатный материал для исследования, поскольку именно в городском патрициате, пожалуй, в наибольшей степени проявилось своеобразие чешского средневекового города в общеевропейском контексте.

Прежде всего, необходимо отметить одномоментность образования чешского городского патрициата, возникновение которого было неразрывно связано с немецкой городской колонизацией XIII века. Поток устремившихся в чешские земли немецких колонистов-горожан уже изначально был неоднородным и включал в себя два отчётливо различных социальных слоя: с одной стороны, массу трудящегося торгово-ремесленного люда, искавшего на славянском Востоке возможность достойно жить плодами своего труда, а с другой - узкий круг представителей патрицианской верхушки городов Германии, которых в Чехию влекла надежда найти выгодное приложение избыточным денежным средствам, приобретённым ими за счёт городского землевладения и - в гораздо большей степени - международной торговли[19].

В этой среде изначально гнездился дух предпринимательства, и сама немецкая колонизация в Чехии (как городская, так и сельская) была во многом порождением деловой предприимчивости её представителей. Выступавшие в роли организаторов первых колонизационных актов локаторы происходили, как правило, из среды немецкого купечества, издавна занимавшегося в чешских землях международной торговлей и потому хорошо знакомого со страной, её порядками и обычаями, а подчас и высшими сановниками, включая самого короля.

Однако не только колонизационное предпринимательство привлекало в чешские земли патрициев из городов Германии. Несравненно более выгодной сферой приложения свободного капитала являлась организация горных разработок, дававшая возможность надеяться на быстрое обогащение. Богатые купцы стали главными участниками горнодобывающих товариществ, предоставляя необходимые материальные и денежные средства для организации добычи серебра и совершенствования его технологии. Купец и горный предприниматель выступали при этом как одно лицо, поскольку в полной мере воспользоваться добытым серебром можно было только на рынках крупнейших городов Западной Европы.

Именно купцы - горные предприниматели - составили главный структурообразующий элемент замкнутого, отчётливо обособленного от основной торгово-ремесленной массы городского населения правящего патрицианского слоя средневековых городов Чехии[20].

Сложившийся столь своеобразным путём городской патрициат средневековой Чехии имел ряд ярких черт, которые не вписывались в типичный для европейского средневековья портрет городского патриция. Прежде всего, его характеризовала высокая степень мобильности: патрицианские семейства, как правило, не пускали глубоких корней в том или ином городе, а часто меняли место жительства в зависимости от экономической конъюнктуры, владели домами в нескольких городах или предоставляли младшему поколению возможность обрести деловую самостоятельность при переезде в другой город.

Таким образом, в Чехии патрициат, не теряя своей замкнутости, являлся верхним слоем городского населения, консолидированным в рамках не одной городской общины, а всего Чешского королевства, что не мешало ему эффективно защищать свои корпоративные интересы, способствовало его успехам в борьбе за упрочение своего привилегированного положения.

Пожалуй, ни в одном из государств средневековой Европы городской патрициат не достиг такой высокой степени политического влияния, как в Чехии второй половины XIII и особенно начала XIV века. С одной стороны, это было обусловлено колоссальными доходами, которые приносили горное предпринимательство и международная торговля. Даже самые могущественные из крупных землевладельцев Чешского королевства (именуемых обычно панами) не могли по уровню своих доходов соперничать с городскими патрициями. Патрициат нередко выступал в роли кредитора чешской знати и даже самого королевского двора.

В тех условиях, когда унаследованные Чешским королевством XIII века от предшествующей эпохи институты государственной власти оказывались неспособными к управлению новыми явлениями социально-экономической жизни, перед представителями патрициата открывались

широкие возможности приобщения к государственной службе. Нередко патрициям поручалось выполнение важных дипломатических миссий: деловой опыт и широкие международные связи делали их во многих случаях незаменимыми помощниками королей.

Особое значение приобрела, в частности, к середине XIII столетия должность королевских минцмистров, наделённых высшими полномочиями в области управления горными разработками и монетной чеканкой. Минцмистры от имени короля жаловали и подтверждали права на добычу серебра, осуществляли контроль за работой горнодобывающих товариществ и монетных дворов. Им принадлежала судебная власть в делах, связанных с горным предпринимательством. Помимо этого, минцмистры были обязаны обеспечивать регулярное поступление доходов в казну (как связанных с горной и монетной регалией, так и собираемых в районах добычи серебра в качестве государственных налогов) и даже выставлять по требованию короля определённые воинские контингенты[21].

Таким образом, должность королевского минцмистра, которая неизменно занималась представителями городского (прежде всего, пражского) патрициата, была связана с выполнением важных судебно-административных функций.

Занимая должности рихтаржей в городских общинах, получая права рихты в тех городских и сельских поселениях, которые основывались на королевских землях при их непосредственном участии в качестве локаторов, городские патриции становились представителями административных и фискальных интересов короля, лучшим залогом благосклонности которого являлась верная служба.

Участие представителей городского патрициата в делах государственного управления не ограничивалось рамками специфически «бюргерских» институтов (рихтаржи, минцмистры). Некоторые из них выполняли дипломатические поручения правителей. Известен случай, когда пражский бюргер занимал должность подкомория - управляющего финансовыми делами королевы Констанции. Нередко между правителями и находившимися у них на службе горожанами устанавливались особые отношения. Так, например, многочисленные заслуги перед королевской властью локатора «нового города у костела св. Галла» и впоследствии минцмистра Эберхарда с признательностью отмечаются в грамоте Пржемысла Оттокара II от 25 сентября 1265 года. Сохранилось

свидетельство о дарении этому предприимчивому патрицию села Нусли Вацлавом I[22]. Расположение правителей могло выражаться и в зафиксированных источниками примерах освобождения отдельных бюргеров от налоговых платежей особыми королевскими распоряжениями.

Однако два названных фактора при всей их значимости не исчерпывали всего круга причин, обусловивших силу политического влияния и размах амбиций городского патрициата средневековой Чехии. Очень существенную роль играло то обстоятельство, что чешские земли лишь в XIII веке и в значительной мере под прямым воздействием немецкой колонизации вступили в период становления сословного строя. Этот процесс происходил неравномерно и не вполне завершился даже к началу XIV века.

Городское сословие пришло в Чехию из Германии в сложившемся там виде и изначально было тесно консолидировано на основе общности интересов, этнической обособленности и городского права. В первые десятилетия XIII века в Чехии осязаемых успехов достиг процесс оформления сословия духовенства, чему способствовала принятая соборами католической церкви программа консолидации и возвышения духовного сословия, которая предполагала освобождение церкви от государственных повинностей и от вмешательства светских людей в церковную жизнь. Исходной точкой этого процесса стали «Большие привилегии чешской церкви» - грамота, изданная королём Пржемыслом Оттокаром I 10 марта 1222 года, которая ставила окончательную точку в его конфликте с пражским епископом Андреем, вспыхнувшем в 1216 году, когда последний, находясь в Риме, под влиянием решений IV Латеранского собора обвинил короля в нарушении церковных прав в стране.

Процесс консолидации сословия светских феодалов происходил в Чехии с заметным запозданием, поскольку ие мог опереться на сложившиеся традиции, поддержку папы или естественные узы, связывавшие немецких колонистов, обосновавшихся в чужой стране. Чешское дворянство раздирали противоречия, порождаемые как местными интересами, так и естественными внутрисословными конфликтами крупного (паны) и мелкого (шляхта) дворянства. Устранить эти противоречия было особенно трудно вследствие недостаточной разработанности феодального пра-

ва в чешских землях, которое обеспечивало порядок функционирования вассально-ленных отношений.

В этих условиях сплочённый в рамках всей страны, располагавший огромными материальными ресурсами и международными связями (прежде всего, в соседних немецких землях) городской патрициат средневековой Чехии стал вынашивать честолюбивые планы превращения в господствующее сословие Чешского королевства.

Наиболее амбициозные его представители приобретали обширные земельные владения, воздвигали укреплённые замки, подражая образу жизни феодальных вельмож, осмеливались вступать в конфликты со знатными чешскими панами. Чешский хронист начала XIV века Пётр Житавский, автор «Збраславской хроники»[23], пишет, например, о кутногорском роде потомков некоего Рутгарда, представители которого «забыли о своём происхождении» и «считали себя людьми не меныпего достоинства, чем паны». Он же рассказывает о кутногорском патриции Бартольде, который возвёл собственный замок неподалёку от Седлецкого монастыря и часто задерживался там «скорее по собственным причудам, чем по необходимости».

Что же касается властных устремлений наиболее честолюбивой части патрициата, то они простирались вплоть до притязаний на приобретение ключевых позиций в управлении государством.

Уже в первые годы после гибели Пржемысла Оттокара 11(1279- 1280), когда назначенный Рудольфом Габсбургом опекун малолетнего Вацлава II Оттон Бранденбергский встретил сопротивление со стороны местной знати, городской патрициат оказывал поддержку немецкому князю (по свидетельству хроники так называемого Далимила пражские бюргеры открыли перед Оттоном ворота чешской столицы) и тем самым пытался ещё более упрочить своё политическое влияние в ущерб позициям панства. Эти притязания, вышедшие далеко за пределы собственно городской политики, достигли наивысшей точки в ходе тех бурных событий, которые происходили в Чехии на протяжении нескольких лет после смерти последнего представителя династии Пржемысловичей Вацлава III в 1306 году.

В ходе вспыхнувшей борьбы за замещение чешского престола пражские и кутногорские патриции бросили вызов панам, выступив как самостоятельная политическая сила. В 1307 году победу торжествовал герцог Генрих Каринтийский, женатый на сестре покойного Вацлава III Анне. Зависимость нового короля от оказавших ему содействие панов оберну-

лась почти бесконтрольным правлением последних. Особое раздражение в патрицианской среде вызывало своекорыстие высшего коморника Генриха из Липы, в ведение которого перешёл контроль за доходами казны, приносимыми горными разработками. Сложившееся положение толкнуло представителей городской верхушки на исключительно дерзкий шаг, имевший целью радикальное изменение общественно-политической роли и правового статуса патрициата. В ночь на 15 февраля 1309 года отряд вооружённых горожан во главе с Перегрином Пушем из Праги и братьями Николаем, Конрадом и Альбрехтом Ругардами захватили находившегося в Седлецком монастыре Генриха из Липы и ряд других высших сановников королевства[24]. В тот же день пражские патриции, предводительствуемые Якубом Вельфом и Николаем с характерным прозвищем Таузендмарк, пленили нескольких влиятельных панов и, вместе с тем, высших должностных лиц государства. Задержанных доставили в замок Лютиц, где они были вынуждены заключить с представителями патрициата соглашение, условия которого были продиктованы последними.

Соглашение предполагало обязательность участия городской верхушки в решении вопроса об избрании короля и прочих проблем, имеющих первостепенную важность для судеб всего королевства, предусматривало расширение участия патрициата в делах государственного управления. В качестве залога обязательного выполнения названных условий паны передавали в распоряжение бюргеров несколько замков и -самое главное и поразительное - дали согласие на обручение своих детей с отпрысками богатейших патрицианских фамилий, причём панские дети передавались в патрицианские семьи на воспитание.

Вернув себе свободу, паны сумели быстро исправить положение, умело используя противоречия в патрицианской среде. Они давали о себе знать даже при столь критическом повороте событий. Достаточно указать на тот факт, что один из самых влиятельных староместских бюргеров -уже упоминавшийся нами Вольфрам - на всём протяжении конфликта оставался противником возглавленного Вельфовичами выступления и в феврале 1309 года вынужден был спасаться бегством. 24 июня 1309 года паны овладели Прагой. Их противники заблаговременно покинули столицу. Аналогичные события произошли в Кутной Горе. Вынужденные уступки панов патрицианской группировке были аннулированы, отданные в бюргерские семьи дети вернулись к родным.

Попытка городского патрициата приобрести, по крайней мере, равное с панством общественно-политическое положение закончилась, таким образом, неудачей. Представляя собой высшее достижение овладевших городской верхушкой в последние десятилетия XIII - начале XIV века политических устремлений, она вместе с тем обозначила начало угасания последних. В годы правления одержавшего победу над Генрихом Каринтийским благодаря поддержке панов и шляхты «короля-рыцаря» Яна (Иоанна) Люксембурга (1310 - 1346) ведущее место дворянского сословия в политической структуре страны было ещё более упрочено, а властные амбиции немецкого патрициата пошли на убыль как в связи с возросшей силой дворянского противодействия, так и в связи с постепенным угасанием его неслыханного экономического могущества.

Причины последнего коренились, с одной стороны, в исчерпании поверхностных месторождений серебра и увеличении добычи драгоценных металлов в других странах (в землях Венгерской короны, на Балканах). С другой стороны, устойчивый рост городского товарного производства и упрочение экономических позиций бюргерства городов Чехии неизбежно пробуждали, как и в других городах средневековой Европы, антипатри-цианские настроения, вылившиеся в бурные «цеховые революции» середины и второй половины XIV века.

Дерзкие и вероломные действия немецких патрициев стали также причиной формирования антипатрицианских (сливавшихся в единое целое с антинемецкими) настроения в среде чешского рыцарства. Они нашли яркое выражение в «Далимиловой хронике», на страницах которой подробно излагаются события 1306-1310 годов, а также в чешской «Алек-сандреиде», составленной в начале XIV в. Автор последней вкладывает в уста Аристотеля, наставника Александра Великого, советы остерегаться разбогатевших «мужиков» (chlap). Последние, в отличие от благородных шляхтичей, не знают меры в своей алчности и честолюбии («Плохое колесо громче скрипит, мелкая змея громче шипит»). Разбогатевший «мужик», по мысли поэта, подобен бурному ручью, шляхтич - полноводной реке[25]. В другом месте, повествуя о пребывании Александра в Вавилоне, автор, рассуждая об идеальном правителе, говорит о той опасности, которую преставляют для Чешского королевства немцы, мечтающие о том времени, когда на пражском мосту не останется ни одного чеха.

Такого рода настроения нарастали в среде чешского рыцарства на протяжении XIV века, являясь важным фактором социально-политического развития страны, не известным Чехии доколонизационного времени.

  • [1] Наиболее подробные сведения о татаро-монгольском нашествии на Чехию и его отражении содержатся в труде В. Новотного (см.: Novotny V. Ceske dejiny. D. I, с. 3. S. 715-748. 2 Как сообщает хронист, король Вацлав I озаботился укреплением пограничных городов и Праги сразу же после первых сообщений о появлении монголо-татар на рубежах Польши и Венгрии (см.: FRB. Т. III. Р. 174).
  • [2] Показательно, что Ф. Палацкий посчитал необходимым начать второй том своего монументального труда по истории чешского народа именно со времени правления Пржемысла Оттокара II. 2 По словам автора «Анналов Оттокара», принадлежавшего к числу «вторых продолжателей хроники Козьмы Пражского», Пржемысл именовался золотым королём, находясь ещё в лоне матери («ab utero matris suae vocatus est rex aureus») (FRB. T. II. P. 320). 3 Последнее прозвище чешский король получил от половцев, сражавшихся на стороне венгерского короля Белы IV в знаменитой битве при Кресенбрунне (июль 1260 г.), в которой решался вопрос об обладании землями Австрии и Штирии. 4 Внешняя политика знаменитого чешского короля стала предметом диссертационного исследования одного из современных российских славистов (см.: Ковалёв В. Н. Внешняя политика Пршемысла Оттокара II (1253-1278 гг.). Чешско-немецкое политическое взаимодействие во второй половине XIII в. : дис. ... канд. ист. наук. М., 1999. 222 с.
  • [3] См.: Palacky F. Dejiny narodu ceskeho v Cechach a v Morave. D. I. S. 28. 2 См., например: Гибль К. Пржемысл II // Книга для чтения по истории средних веков : в 4 вып. / под ред. П. Г. Виноградова. М., 1902. Вып. 3. С. 360. 3 См.: Reinus М. К otazce rozmnozeni kralovskych mest za vlady Pfemysla Otakaru II // Casopis Matice Moravske. 1957. Roc. 76. S. 134-147. 4 Cm.: Zycha A. Uber den Ursprung der Stadte in Bohmen und die Stadtepolitik der Premysliden. Prag, 1914. 233 s. 5 Cm.: Zemlicka J. Stoleti poslednich Pfemyslovcu. S. 277.
  • [4] См.: Reinus М. Kralovska mesta a podpora Pfemysla Otakara II // Slezsky sbornik. Opava, 1957. Roc. 55 (15), № 1. S. 20-33. 2 Cm.: Graus F. Premysl Otakar II. - sein Ruhm und sein Nachleben. Ein Beitrag zur Geschicte politischer Propaganda und Chronistik // Mitteilungen des Instituts fur osterreichische Geschichtsforschung. 1971. Bd. 79. S. 57-110. 3 Иногда в литературе встречается термин «реформа Пржемысла Оттокара 11». Однако он представлятся не вполне обоснованным, поскольку речь может идти не о заранее разработанной и всесторонне продуманной системе преобразований, а о принимавшихся под давлением обстоятельств решениях, имевших следствием постепенное перерождение административно-правового устройства Чешского государства, которое не было в полной мере завершено в годы правления Пржемысла Оттокара 11.
  • [5] См.: Trestik D. Struktura feudalni spolecnosti v ceskych zemich do poloviny 14. stoleti 11 Struktura feudalni spolecnosti na uzemi Ceskoslovenska a Polska do pfelomu 15. a 16. stoleti. Praha, 1984. S. 35-36. 2 См.: Tomek Щ Op. cit. D. I. S. 341-342.
  • [6] См.: Novotny V. Ceske dejiny. D. I, c. 4. 1937. S. 308. 2 Cm.: Tomek W. W. Op. cit. S. 338-339. 3 О возникновении земских досок см.: Ванечек В. История государства и права Чехословакии. М., 1981. С. 95. 4 Наиболее обстоятельную характеристику произошедших в годы правления Пржемысла Оттокара II перемен в административно-правовом устройстве чесшских земель см.: Novotny V. Op. cit. S. 285-310. 5 См.: Trestik D. Promeny ceske spolecnosti ve 13. stoleti // Folia historica Bohemica. Praha, 1979. Sv. 1. S. 148-152. 6 Cm.: Zemlicka J. Op. cit. S. 196-199.
  • [7] См.: Wyprawowani о zlych letech ро smrti krale Pfemysla Otakara II // Fontes rerum Bohemicarum : in 8 t. Pragae, 1874. T. II. P. 335-368. Источниковедческая характеристика комплекса «Вторые продолжатели Козьмы» даётся в кн.: Лаптева Л. П. Письменные источники по истории Чехии периода феодализма (до 1848 года). С. 54-56. 2 См.: Palacky F. Dejiny narodu ceskeho v Cechach a v Morave. D. II. S. 111. 3 Рудольф I Габсбург (1218-1291). C 1273 г. - германский король, первый из династии Габсбургов. Заложил основы могущества Габсбургской державы, передав в 1282 году в наследственное владение своим сыновьям Австрию и Штирию.
  • [8] «Сначала казалось, что вместе с королём погибло и королевство», - отмечают авторы коллективного обобщающего труда по истории Чехии (см.: Dejiny zemi koruny ceske. D. I. S. 87). 2 Кунгута (Кунигунда) Ростиславовна (1245-1285), дочь Ростислава Михайловича, князя Галицкого и Черниговского, с 1245 года жившего в Венгрии под покровительством тестя - короля Белы IV. С 1261 - замужем за Пржемыслом От-токаром II. 3 Оттон IV Длинный (1246-1299), в 1267-1299 гг. маркграф Бранденбургский. 4 Генрих IV Честный (около 1258 - 1290), князь Вроцлавский (с 1270) и Краковский (с 1288 г.).
  • [9] См.: Zemlicka J. Stoleti poslednich Premyslovcu. S. 209. 2 См.: Лаптева Л. П. История Чехии периода феодализма (V - середина XVII в.). С. 39. 3 См.: FRB. Т. II. Р. 343-344.
  • [10] Тобиаш из Бехине являлся пражским епископом с 1278 по 1296 г. Он был избран на свою высокую должность 15 ноября 1278 года, в самый неопределённый период «злых лет» и, осознавая свою ответственность за судьбу чешской церкви и королевства, возглавил борьбу за возрождение Чешского государства. 2 Современные чешские историки не склонны в полной мере доверять составленной в XIV веке «Збраславской хронике», где пересказываются эти слухи (см.: Zemlicka J. Stoleti poslednich Premyslovcu. S. 212). Однако при антропологическом изучении останков Вацлава II были обнаружены следы рахита, вызванного недостаточным питанием и нехваткой витамина «Д» в детстве (см.: Лесны И. О недугах сильных мира сего (Властелины мира глазами невролога). URL: http://bookz. ru/authors/lesni-i/lesny/page-17-lesny.html (дата обращения: 26.02.2016)). 3 См.: FRB. Т. II. Р. 350-351.
  • [11] FRB. Т. II. Р. 349. Таким же образом эти события трактуются в знаменитой опере великого чешского композитора Б. Сметаны «Бранденбуржцы в Чехии». Видный чешский историк XIX века В. В. Томек оценивал сложившееся положение более чем определённо: «В это время немцам могло показаться, что пришла уже давно желанная пора укорениться им в чешских землях так сильно, как удалось им укорениться в землях славян полабских, и окончательно затереть чешский язык» (Томек В. В. История Чешского королевства. СПб., 1868. С. 234). 2 См.: Palacky F. Dejiny narodu ceskeho v Cechach a v Morave. D. II. S. 120.
  • [12] Рудольф учитывал при этом собственный опыт правителя Моравии, где он приобрёл прочную опору в лице городского патрициата, подтвердив старые привилегии и предоставив городам ряд новых (см.: Zetnlicka J. Stoleti poslednich Premyslovcu. S. 208). 2 Cives munitarum civitatum («бюргеры укреплённых городов») (см.: FRB. Т. II. Р. 353). 3 FRB. Т. II. Р. 353-354.
  • [13] См.: Флоря Б. Н. Этническое самосознание чешской феодальной народности в XII - начале XIV в. // Развитие этнического самосознания славянских народов в эпоху зрелого феодализма. М., 1989. С. 193. 2 FRB. Т.П. Р. 354. 3 Ibid. Р. 365. 4 Анежка (Агнесса) Пржемысловна (1211-2 марта 1282) - дочь Вацлава I, сестра Пржемысла Оттокара II. Приняла монашеский постриг, основала монастырь св. Франциска в Праге. 12 ноября 1989 года канонизирована католической церковью.
  • [14] Сообщения хрониста о суровой зиме и наводнении 1280 года, ураганах 23 июня и 3 декабря 1281 года, вырывавших с корнем деревья и разрушивших стены и башни Пражского града, см.: FRB. Т. 11. Р. 340, 342-343. 2 См.: FRB. Т.П. Р. 366-367. 3 Хронист-каноник пишет о небесных знамениях, сопровождавших возвращение короля в Прагу: появление на небе необычайно яркой звезды 5 апреля и зимней радуги над столицей королевства, взошедшей 26 декабря 1283 года (см.: FRB. Т. II. Р. 366-367).
  • [15] Это событие произошло в начале июня 1284 г. (см.: Palacky F. Dejiny narodu ceskeho v Cechach a v Morave. D. II. S. 129). 2 Cm.: Codex juris municipalis regni Bohemiae. T. I, № 6. P. 13-15. 3 Ibid.
  • [16] Codex juris municipalis regni Bohemiae. T. I, № 6. P. 13-15. 2 Ibid. 3 Ibid. 4 Начало этому положила смерть королевы-матери Кунгуты, 9 сентября 1285 г., после которой ближайшим советником молодого короля стал епископ То-биаш из Бехине. В 1289 г. Завиша был схвачен и подвергнут заточению по приказу Вацлава II, опасавшегося непредсказуемых действий честолюбивого и склонного к авантюризму чешского пана, который к тому времени успел жениться на сестре венгерского короля Ласло IV Эльжбете Куманской. 24 августа 1290 г. Завиша был казнён по приказу Вацлава II.
  • [17] О значении правления Вацлава II в истории Чехии и Европы см., например: Дворник Ф. Славяне в европейской истории и цивилизации. М., 2001. С. 58-59. 2 В годы его правления были основаны пять королевских городов. 3 См.: Susta J. Op. cit. S. 53. 4 «... Fomes avaricie ac abyssus malicie» (Fontes rerum Bohemicarum. T. IV. P. 88). Автор «Збраславской хроники» пишет о предусмотрительности Бога, поместившего источник алчности, серебро, в глубину земных недр, подальше от людских взоров и поближе к месту вечного наказания за грех алчности.
  • [18] См.: FRB. Т. IV. Р. 88. 2 Данте сурово порицает Альбрехта, совершившего опустошительный поход в Чехию: Там узрят, средь Альбертова позора, Как пражская земля разорена (Рай, XIX, 115-116). 3 См. последнее издание: lus regale montanorum aneb pravo kralovske hornikuov. Kutna Hora, 2000. S. 17-84.
  • [19] Впервые это было отмечено чешским исследователем Й. Шустой (см.: Susta J. Op. cit. Sv. 1. S. 58, 59. 2 О правах и обязанностях локаторов подробнее см.: Zemlicka J. Stoleti poslednich Pfemyslovcu. S. 270, 271.
  • [20] В источниках по истории Праги они именуются характерными терминами: «potiores cives», «majores cives» (см.: Fontes rerum Bohemicarum. T. И. P. 36 ; Formula? biskupa Tobiase z Bechyne (1279-1296). № 27. P. 25 ; Codex juris municipalis regni Bohemiae. T. 1, № 7. P. 18 ; Regesta diplomatica non nec epistolaria Bohemiae et Moraviae. 1882. T. 2, № 1738. P. 746; № 1993. P. 860). 2 В этой связи представляется уместным сослаться на судьбу потомства знаменитого локатора «нового города у костела св. Галла» в Праге Эберхарда, сыновья которого покинули столицу Чехии и обосновались в других городах страны: в Йиглаве, Брно, Колине-над-Лабой. Сам Эберхард, будучи пражским бюргером, принимал живейшее участие в организации горных разработок в Йиглаве, Немецком Броде и, вероятно, в Чаславе (см.: Hoffmann F. Mincmistr Eberhard // Prazsky sbornik historicky. Praha, 1980. Sv. 12. S. 70-84).
  • [21] См.: Hoffmann F. Mincmistfi Pfemysla Otakara II // Folia historica Bohemica. Sv. 1. S. 253-260. 2 Ibid. S. 255. 3 Cm.: Formula? biskupa Tobiase z Bechyne. № 183. S. 141. 4 Cm.: RBM. T. I, № 1323. P. 609. 5 Cm.: Codex juris municipalis regni Bohemiae. T. I, № 351. P. 720, 721.
  • [22] См.: Loserth J. Das St. Pauler Formular. S. 24. 2 Cm.: RBM. T. T, № 830. P. 391; № 1388. P. 1033. 3 Cm.: Trestik D. Promeny ceske spolecnosti ve 13. stoleti. S. 152. 4 См.: Флоря Б. H. Исследования по истории Церкви. Древнерусское и славянское средневековье. М., 2007. С. 80. URL: http://www.sedmitza.ru/lib/text/442883/ (дата обращения: 15.07.2014). 5 См.: Codex diplomaticus et epistolaris regni Bohemiae. T. II, № 227. P. 210-213. 6 Cm.: Zemlicka J. Spor Premysla Otakara I s prazskym biskupem Ondfejem // Ceskoslovensky casopis historicky. 1981. Roc. XXIX, c. 5. S. 704-730.
  • [23] «Збраславская хроника» - самая обширная чешская хроника догуситского периода, охватывающая события с 1278 по 1338 г. 2 Fontes rerum Bohemicarum. Т. IV. Р. 115. 3 Ibid. Р. 163. 4 См.: Nejstarsi ceska rymovana kronika tak feceneho Dalimila. Praha, 1958. S. 152, 153.
  • [24] См.: Nejstarsi rymovana kronika tak feceneho Dalimila. Praha, 1957. S. 163, 164; Fontes rerum Bohemicarum. T. IV. P. Ill- 116. 2 das Tausend - тысяча (нем.). Таким образом, пражский патриций именовался современниками Николай Тысяча марок. 3 См.: Nejstarsi rymovana kronika tak feceneho Dalimila. S. 164; FRB. T. IV. P. 116-121.
  • [25] См.: Alexandreida // Vybor z ceske literatury od pocatku po dobu Husovu. Praha, 1957. S. 116-117. 2 Ibid. S. 140.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >