И. ГОРОДА ЧЕХИИ В ХШ ВЕКЕ

Немецкая колонизация и формирование новой модели городского строя в чешских землях

Сама возможность использования внешней колонизации как инструмента укрепления королевской власти Пржемыслом Оттокаром I была обусловлена тем, что незаселённые земли на территории Чехии оставались на рубеже XII—XIII веков в непосредственном распоряжении правителя страны по праву верховного собственника.

Привлекая на эти земли новопоселенцев, Пржемысл Оттокар I и его преемники в новых исторических условиях становились не только государями, но и непосредственными господами, сеньорами-землевладельцами вновь основываемых поселений и их жителей. Заселяя пустующие земли, чешские короли постепенно превращались в крупнейших феодалов страны, способных успешно противостоять мятежам непокорной знати.

Поскольку внутренних людских ресурсов для резкого ускорения колонизационных процессов в Чехии на рубеже ХП-ХШ веков было недостаточно, чешские правители обратились к хорошо известному средневековой Европе средству - приглашению колонистов из соседних стран.

Важную роль сыграли при этом тесные контакты чешского двора с германскими князьями и феодалами. С одной стороны, в ходе этих контактов Пржемысл Оттокар I и его преемники имели возможность убедиться в эффективности колонизационной политики, которая проводилась западными соседями. С другой стороны, контакты позволили правителям Чехии определить возможности привлечения в страну больших масс немецких колонистов: земельные ресурсы внутренней колонизации в большинстве немецких княжеств были к концу XII века в значительной мере исчерпаны, однако разрешаемые с её помощью социально-экономические проблемы продолжали оставаться во многих областях страны достаточно острыми.

Внутренняя колонизация давно стала для немецких крестьян средством борьбы за улучшение своего материального положения и социально-правового статуса. В ходе колонизации в немецких княжествах сложились организационные формы и правовые нормы, которые обеспечивали обретение колонистами личной свободы, освобождение от барщины и фиксацию натуральных и денежных оброков, права наследования земли и движимого имущества[1].

Важно при этом отметить, что внутренняя колонизация в средневековой Германии очень рано нашла непосредственное продолжение во внешней колонизации: начиная с середины XII века широко развернулась крестьянская колонизация земель к востоку от Эльбы, захваченных немецкими князьями и феодалами в ходе крестовых походов против полабских и прибалтийских славян, Польши и народов Восточной Прибалтики.

Наряду с крестьянской колонизацией в заэльбских землях широко развернулась немецкая городская колонизация: здесь были основаны многочисленные города, в том числе Любек, Росток, Шверин, Рига, Ревель, Дорпат (Дерпт), Берлин, Бранденбург.

Городской колонизации заэльбских земель, подобно сельской колонизации, предшествовали акты основания городов во внутренних областях Германии: немецкие князья начиная с XII века обратились к практике основания новых городов, которые становились для них надёжным источником доходов.

В этом наиболее дальновидных правителей убеждал пример рано поднявшихся городов Западной и Юго-Западной Германии, которые уже к началу XII века выросли в крупные центры ремесла и торговли. Их жители выдержали в X-XI веках тяжёлую и подчас драматическую борьбу с феодальными сеньорами за права самоуправления, собственный городской суд, за городское право. Завоёванные в ходе освободительного коммунального движения вольности, обеспечивая благоприятные условия для городской экономики, стали мощным фактором их дальнейшего успешного развития.

Жители же новых или, как их принято называть в исторической литературе, «основанных» городов получали права самоуправления и другие городские вольности, как правило, с момента основания города: их предоставление было тем условием, которое привлекало новопоселенцев-горожан на новые места.

Предоставляя вновь основывавшимся поселениям статус города, феодальные сеньоры по сложившейся в средневековой Европе традиции нередко жаловали право определённого города. В частности, в городах заэльбской Германии широкое распространение получило право Магдебурга, а в портовых городах Прибалтики - любекское право.

Таким образом, начало немецкой колонизации в Чехии было, с одной стороны, обусловлено ведущими тенденциями развития чешского общества на рубеже ХП-ХШ веков, а с другой стороны, было неразрывно связано с процессами, происходившими в немецких княжествах. При этом её последствия были отчасти сходными с последствиями колонизации внутренних и заэльбских областей Германии, но вместе с тем вызывали к жизни новые, обусловленные своеобразием развития чешского общества и государства, явления.

Благотворность последствий немецкой колонизации для хозяйственного развития чешских земель настолько очевидна, что такая их оценка никогда и никем не ставилась под сомнение. Возникавшие вокруг этого споры касались лишь вопроса о мере привнесённой выходцами из Германии преобразующей новизны в хозяйственный строй славянской страны. Если немецкая историография вплоть до середины 60-х годов XX столетия была склонна видеть во внешнеколонизационном процессе основополагающую движущую силу экономического прогресса чешских земель в средние века, связывая с ним становление высокой культуры земледелия, ремесла, торговли, возникновение городов, то современный взгляд на эту проблему, основанный на достижениях исследований послевоенных десятилетий (в первую очередь археологических изысканий), уделяет последствиям немецкой колонизации более скромную роль среди факторов хозяйственного роста Чехии в XIII веке[2].

Специальные исследования в области истории земледельческой техники показали, что позитивное значение расселения немецких колонистов состояло не во внедрении принципиально новых агротехнических явлений, а главным образом в содействии более широкому распространению тех методов ведения хозяйства (трёхполье, применение тяжёлого плуга), которые были известны в чешских землях в предшествующий период. Археологическое изучение ремесленного производства XIII века

также не обнаружило связанного с немецкой колонизацией проникновения качественно новых технологий в его ведущих отраслях (металлообработка[3], гончарное дело), прогрессивное развитие которых характеризуется преемственностью и поступательностью.

Благотворные экономические последствия немецкой колонизации состояли по преимуществу в переменах иного рода: переселение в страну больших масс трудоспособного населения способствовало быстрому увеличению объёмов производства, прежде всего - сельскохозяйственного, что создавало основу для дальнейшего развития товарно-денежных отношений и рыночных связей. Этот процесс развернулся в эпоху немецкой колонизации с редким по меркам средневековья динамизмом: именно с XIII веком современные исследователи связывают окончательное оформление сети местных рынков, функционировавшей в Чехии на протяжении нескольких последующих столетий.

Трудно при этом точно определить реальное соотношение значения внешней колонизации и внутренних движущих импульсов экономического развития чешских земель. В освоенных к началу XIII века районах основы системы регулярных рыночных связей сложились уже в предшествующий период, и немецкая колонизация не внесла сколько-нибудь значительных коррективов в топографический рисунок дорожной сети и местоположение узловых пунктов местной торговли. О ведущей роли немецкой колонизации в хозяйственном развитии XIII века можно говорить с определённостью применительно к тем районам страны, которые

оставались покрытыми девственными лесами и где расчистка лесных массивов и их последующая распашка велись преимущественно усилиями иностранных колонистов.

Однако последствия немецкой колонизации не ограничивались её воздействием на экономическое и демографическое развитие чешских земель. К числу первостепенно важных последствий немецкой колонизации исследователи всех поколений относят то, что вместе с потоком немецких колонистов в Чехию пришли новые политико-правовые явления, которые оказали очень большое влияние на всё дальнейшее развитие страны. Эти явления обычно называют «распространением немецкого права».

Причиной появления этого понятия стало то, что переселение колонистов в чешские земли (а также в земли сопредельных с Чехией стран Центральной Европы) происходило при одном непременном условии: переселенцы из Германии, не только те, которые испытывали неизбежные трудности обустройства на новом месте жительства, но и вынужденные приспосабливаться к условиям жизни в чужеродной этнической среде с её непривычными и далеко не всегда понятными обычаями и традициями, добивались от приглашавших их землевладельцев (применительно к Чехии первых десятилетий XIII века речь шла преимущественно о королевской власти) определённых льгот, которые во многих случаях (хотя и далеко не всегда) фиксировались в текстах так называемых локационных грамот. Наряду с многообразием местных особенностей локационные грамоты содержали также ряд общих моментов, которые в своей совокупности составили содержание понятия «немецкое право» (последнее не было известно в самой Германии, средневековому развитию которой было свойственно многообразие местных правовых традиций, оно появилось только в славянских странах в эпоху немецкой колонизации).

Немецкое право применительно к сельским поселениям включало в себя три важнейших слагаемых. Во-первых, оно предусматривало полное освобождение переселенцев от каких бы то ни было платежей и повинностей на срок их первоначального обустройства (как правило, в качестве такового устанавливался срок в 30 лет). Во-вторых, в локационных грамотах чётко фиксировался размер натуральных и денежных оброков (барщинные повинности не фигурировали здесь вообще), которые по истечении оговоренного срока освобождения от платежей и повинностей полагалось выплачивать землевладельцу с каждого из крестьянских наделов. В-третьих, в локационных грамотах фиксировалось право новопоселенцев на самоуправление на основе тех обычаев и традиций, которыми они руководствовались на родине, а главой этого самоуправления становился немецкий судья (Richter, в чехизированной форме рихтарж).

Отмеченные новшества не знаменовали собой коренного переворота в общественных отношениях и не представляли собой некое специфи чески немецкое явление. Однако они ставили новопоселенцев в очень благоприятные с точки зрения перспектив хозяйственной деятельности условия. Поэтому со временем права и свободы немецких колонистов вышли за рамки собственно внешнеколонизационного потока и стали с успехом применяться для правового регулирования продолжавшейся и в XIII веке внутренней колонизации, в чём в первую очередь были заинтересованы сами новопоселенцы-славяне[4].

Суть дела заключалась в том, что до XII века «как и в иных славянских землях, в чешских землях самым распространённым было предоставление земли с правом её произвольного отчуждения. Латинские источники называют это право ius Slavicum либо Bohemicum. Однако в тех чешских имениях, собственники которых были заинтересованы в рабочей силе, с XII века начинают появляться договоры на более выгодных для крестьян условиях» .

Но вышеуказанные договоры не получали письменного оформления, а самое главное, не гарантировали, в отличие от немецкого права, право передачи крестьянского держания по наследству и возможность его продажи с переходом к покупателю чиншевых обязанностей. Это важнейшее слагаемое условий локационных грамот в исторической литературе принято называть эмфитевтическим (по аналогии с римским институтом наследственной аренды земли) или закупным. Последнее название объясняется тем, что наделяемый немецким правом пришелец-колонист должен был заплатить землевладельцу определённую сумму - «закупные деньги». Этот термин получил особенно широкое распространение по мере того, как эмитевтическое право стало выходить за рамки колонизационного процесса (как внешнего, так и внутреннего) и распространять-ся на славянские поселения древнего корня*

Распространение практики письменной фиксации договорных отношений, а также новых правовых явлений создавало благоприятные условия для ведения крестьянского хозяйства, способствовало росту заинтересованности крестьян в увеличении объёмов производства сельскохозяйственной продукции. Это создавало основополагающую предпосылку для динамичного развития городов в чешских землях в XIII веке, которые, возникая и развиваясь, в свою очередь, становились фактором активизации хозяйственной деятельности в чешской деревне, выступая в качестве центров потребления продовольствия и сырья для ремесленного производства.

Успехи урбанистического развития в Чехии XIII века выразились, прежде всего, в увеличении самого количества городов, чему в немалой степени способствовала немецкая колонизация. В тех местностях, которые оставались прежде незаселёнными и осваивались усилиями немецких колонистов, в XIII веке возникло в полном смысле слова новое для экономической жизни средневековой Чехии явление - там стали осуществляться попытки целенаправленного основания городских поселений, не связанных с более ранними очагами товарного производства и обращения, по утвердившейся в исследовательской литературе терминологии их называют городами, основанными «на зелёном дёрне»[5].

Драматичность исторических судеб многих из такого рода поселений, не развившихся в полной мере или вовсе опустевших уже в том же XIII столетии, свидетельствует о том, что колонизационный процесс далеко не везде создавал необходимые экономические предпосылки для зарождения городской жизни. Даже в тех случаях, когда основанные «на зелёном дёрне» города всё же выживали и пускали жизненные корни, их хозяйственный уклад характеризовался необычайно высоким удельным весом сельскохозяйственных занятий жителей, а уровень развития ремесла, как правило, значительно уступал производственному потенциалу сложившихся вокруг областных градов в XI-XII веках агломераций.

Поэтому поток немецких колонистов-горожан устремился главным образом в старые городские центры пржемысловской Чехии, туда, где уже в середине XII века бился оживлённый пульс товарно-денежных отношений. При этом немецкие колонисты могли опираться на поддержку

королевской власти, что позволяло им обосновываться в наиболее выгодных с точки зрения развития ремесла и торговли местах[6].

В чём состоял секрет их успехов? Несомненно, в сплочённости, в принесённом из Германии производственном, политико-правовом и житейском опыте. Кроме того, в их руках находился мощный и очень эффективный инструмент борьбы за существование - немецкое городское право. Не только основание городских общин «на зелёном дёрне», но и обустройство немецких колонистов - купцов и ремесленников - в старых городских центрах Чешского королевства (располагавшихся, как правило, в наиболее выгодных для рыночного обмена местах) сопровождалось изданием локационной (или учредительной) грамоты, в которой помимо конкретных условий обустройства содержался пункт о пожаловании новому городу особого городского права, часто права одного из немецких городов (в северных областях Чехии в качестве такового выступало, как правило, право города Магдебурга, получившее в XIII-XIV веках широкое распространение в землях Тевтонского ордена, Польши и Великого княжества Литовского).

При этом следует принять во внимание, что в любом случае речь шла не о неукоснительном следовании букве того или иного конкретного памятника немецкого средневекового городского права, а о пожаловании колонистам важнейших прав самоуправляющейся городской общины Западной Европы в средние века - прав административного и судебного самоуправления, права проведения рынка и права монополии на ремесленную деятельность и другие наиболее выгодные сферы городского хозяйства. Наиболее отчётливо этот принцип выражает текст грамоты Пржемысла Оттокара II городу Литомышлю от 27 июля 1259 года, согласно которой городская община наделялась правом рынка, бюргерским правом (предполагающим личную свободу каждого из членов самоуправляющейся городской общины), правом судебной власти (iure fori, iure civili, jure iudicii), а также другими правами и свободами, которыми пользуется наш город Градец Краловый и другие города в королевстве Чешском («ceterisque iuribus ас libertatibus, quibus civitas nostra Gretz at alie civitates et ubique per regmem Bohemie sunt content»).

Подобно тому как магдебургское право представляло собой не раз и навсегда зафиксированный свод предписаний, а постоянно развивающуюся систему, источником пополнения которой были решения коллегии судей (шеффенов) города Магдебурга, городское право Чехии (воспринимаемое современниками как немецкое), основываясь на ряде фундаментальных принципов, постоянно развивалось и обогащалось под влиянием изменяющихся условий жизни. Сами же грамоты городских привилегий содержат богатейшее разнообразие конкретных установлений, отразивших своеобразие условий развития каждого из городов.

Короли, а вслед за ними и другие крупные землевладельцы страны охотно шли на предоставление городским общинам немецкого городского права, поскольку с точки зрения их интересов такое поселение представляло собой ряд преимуществ перед старой торгово-ремесленной агломерацией, сформировавшейся у стен областного града в XI-XII веках. Главное преимущество городов на немецком праве состояло в том, что немецкие общины по истечении оговоренного в учредительной грамоте срока становились источником постоянных денежных поступлений в королевскую казну. Немаловажным достоинством городских общин на немецком праве было также то, что, представляя собой единое самоуправляюшееся целое, они могли оказывать поддержку (прежде всего, финансовую, но также и военную) королевской власти в экстраординарных ситуациях.

Жителям старых подградных агломераций приходилось приспосабливаться к изменявшимся условиям. Лучшим вариантом решения возникавших при основании городов на немецком праве проблем был переход под их юрисдикцию, поскольку тогда обитатели подградий обретали защиту жизни и имущества, а также приобщались к жизненно необходимому для горожанина праву рынка. При этом в большинстве случаев процесс интеграции и взаимного приспособления немецких колонистов и жителей подградных агломераций происходил относительно безболезненно. Последнее облегчалось тем, что немецкие колонисты предпочитали обустраиваться по соседству со старыми подградьями, но на новых, не застроенных местах, наиболее удобных для городского хозяйства и повседневной жизни, определяя оптимальное место для обустройства рыночной площади и расселяясь вдоль расходившихся от этого сердца городской жизни дорог-улиц. Таким образом, топографическая структура большинства средневековых городов Чехии приобретала классические черты западноевропейского города, причём во многих случаях перенос рыночной площади на новое место создавал лучшие, чем прежде, условия для подвоза товаров и проезда в город участников рыночного обмена.

Так в чешских землях утверждалась новая модель городского строя, которая формировалась под определяющим влиянием тех его образцов, которые приносили с собой в страну немецкие купцы и ремесленники.

Многие его характерные черты уходили корнями к обычаям и традициям городской жизни в странах Западной Европы, прежде всего в Германии. Это был тип самоуправляющейся на основе особого городского права общины, объединения свободных людей, занимающихся преимущественно ремесленной и торговой деятельностью. Вместе с моделью политико-правовых отношений в чешские земли проникали также черты хозяйственной и культурной жизни немецкого города, традиции быта и повседневности.

Немецкие городские общины, как правило, не ставили непреодолимых преград на пути приобщения к сфере их юрисдикции чешских ремесленников и торговцев, поскольку это облегчало процесс их собственной адаптации к новым условиям жизни в инонациональной и иноязычной среде. Этим процессам способствовало складывавшееся в ходе немецкой городской колонизации разделение труда между исконным населением городов и колонистами. В чешских городах XIII века выделились отрасли ремесленного производства, преимущественно немецкие и чешские.

Немецкие ремесленники занимали господствующее положение в новых отраслях ремесленного производства, ориентированных первоначально на потребление как в среде собственно городского немецкого населения, так и в среде землевладельческой знати и высшего духовенства. Многие из этих товаров составляли в доколонизационный период предметы чешского импорта из городов соседних немецких земель, находившие сбыт в среде военно-служилой знати и высшего духовенства.

Именно с отраслями этого рода было связано преобладание немецких ремесленников. Речь идёт о производстве сукна, пошиве одежды и обуви, производстве высококачественных продуктов питания (мясообра-ботка, хлебопечение, пивоварение).

Чешские ремесленники сохранили ведущее положение в кузнечном деле, гончарном производстве, деревообработке и других традиционных отраслях, связанных с обеспечением насущных потребностей крестьянского и городского населения. Эта группа ремёсел, технология производства в которых была теснейшим образом связана с традиционными, уходящими в глубь веков формами хозяйственного быта чешских славян, оставалась полем деятельности местных мастеров.

Эпоха немецкой колонизации в Чехии стала временем рождения и стремительного развития по сути дела новой для страны отрасли производства, ставшей в XIII веке источником мощных обновляющих импульсов как в самой сфере экономического развития, так и в других областях жизни общества, включая международную политику. Этой отраслью стало горное дело.

1

См.: Petran J. Stfedoveka femesla v dejinach hmotne kultury. Sv. 8. S. 30.

  • [1] См.: Майер В. Е. Немецкое крестьянство в XI—XIII вв. // История крестьянства в Европе : в 3 т. М., 1986. Т. II. С. 168-179. 2 Там же. С. 179-184. 3 Об основании вендских городов см.: Никулина Т. С. Реформация и конфес-сионализация в ганзейских городах Северной Германии. Самара, 2011. С. 41-75. 4 См.: Негуляева Т. М. Условия возникновения средневекового городского права И Средневековый город. Саратов, 1989. Вып. 9. С. 3-17. 5 См.: Стоклицкая-Терешкович В. В. Основные проблемы развития средневекового города X-XV вв. М., 1960. С. 161, 162 ; Engel Е. Die deutsche Stadt im Mittelalter. Dusseldorf, 2005. S. 51, 52.
  • [2] См.: Zemlicka J. Ekonomika ceskych zemi v obdobi pfechodu od raneho k vrcholnemu feudalism //Folia historica Bohemica. Praha, 1979. Sv. l.S. 109-130 ; Idem. Premysl Otakar 1. Panovnik, stat a ceska spolecnost na prahu vrcholneho feudalism. Praha, 1990. S. 133-178. 2 Cm.: Stepanek M. Pluzina jako pramen dejin osidleni // Ceskoslovensky casopis historicky. 1968. Roc. 16. S. 263-264 ; Лаптева Л. П. История Чехии периода феодализма (V - середина XVII в.). М., 1993. С. 29. Материалы специальных исследований показывают, что распространение трёхполья и тяжёлого плуга происходило в
  • [3] См.: Dejiny hutnietvi zeleza v Ceskoslovensku. Praha, 1984. D. I. S. 55. 2 Cm.: Pavlu J. Prazska keramika dvanacteho a trinacteho stoleti. Praha, 1971. S. 96. 3 Общая характеристика технологического развития ремесленного производства в чешских землях XIII века даётся в работе: Richter М., Smetanka Z. Archeologie a stadium stfedoveke femesine vyroby // Archeologia historica. Praha ; Brno, 1983. Sv. 8. S. 11-26. 4 Cm.: Zemlicka J. Ekonomika ceskych zemi v obdobi pfechodu od raneho k vrcholnemu feudalism. S. 123. 5 Cm.: Zemlicka J. Pfemyslovska hradska centra a pocatky mest v Cechach // Ceskoslovensky casopis historicky. 1978. Roc. 26. S. 582, 583.
  • [4] «Удельный вес немецких колонистов в сложных и по маршрутам и по этническому составу миграциях варьировал в зависимости от времени и места. В чешских землях XIII в. осадчики-нсмцы зафиксированы в 17 грамотах, чехи - в 7 (если брать те случаи, когда возможна достаточно уверенная этническая идентификация). Для XIV в. соотношение иное: чехов - 26, немцев - 14. Видна область наиболее активного проникновения последних - пограничные округа на севере и северо-западе» (Разумовская Л. В., Якубский В. А. Крестьянство Польши и Чехии в XII-XIV вв. С. 193). 2 Ванечек В. История государства и права Чехословакии. М„ 1981. С. 130-133. 3 «На немецкое право начали в скором времени переводиться и крестьянские поселения, существовавшие давно и руководствовавшиеся отечественным правом. Делалось это обычно следующим образом. Владелец земли собирал с таких крестьян «закуп» и одновременно гарантировал им (обычно в письменной форме, грамотой) право наследственной аренды, а также устанавливал их обязанности по отработкам и выплатам» (Ванечек В. История государства и права Чехословакии. С. 133).
  • [5] Наиболее удачным предприятием подобного рода принято считать основание королём Пржемыслом Оттокаром II города Полички в 1265 г. См. текст учредительной грамоты: Codex juris municipalis regni Bohemiae. T. II, № 14. P. 42-45. 2 Cm.: Drda M. Die archaologische Erforschung der mittelalterlichen Stadte in Bornen // Osterreichische Osthefte. Wien, 1986. Bd. 285. S. 328-335. 3 На это прямо указывают пожалования обширных участков пахотной земли и альменды городским общинам немецких колонистов (см., например: RBM. Т. I, № 670. Р. 310-311; № 686. Р. 317; № 700. Р. 323; № 737. Р. 346). 4 Petran J. Stredoveka remesla v dejinach hmotne kultury. Sv. 8. S. 29-30.
  • [6] Наряду с областными градами местом, благоприятным для образования институционального города, являлись так называемые торговые сёла, появившиеся в чешских землях во второй половине XII века. 2 См. учредительную грамоту города Уничова 1223 г., согласно которой горожанам даровалось jus Meidburgense (см.: RBM. Т. I, № 670. Р. 311), или грамоту короля Пржемысла Оттокара I бюргерам города Оломоуца от 18 марта 1229 г., подтверждавшую пожалование им «немецкого права, которое называется в просторечии Магдебургским» (jus Teutonicorum, quod Meideburgense vulgariter nuncipatur) (RBM. T.l, № 743. P. 350) 3 Codex juris municipalis regni Bohemiae I ed. A. Haas. Pragae, 1954. T. IV/1, №4. P. 15.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >