Разложение системы градской организации и развитие городов Чехии во второй половине XII века

XII век занимает исключительно важное место в чешской истории. В силу особенностей исторического развития страны происходившие в это время события и процессы не оставили столь яркого и глубокого следа в письменных источниках, который привлёк бы к ним пристальное внимание первооткрывателей истории чешского средневековья - учёных XIX века. Однако время расставляет всё по своим местам, и в современной историографии XII столетию уделяется большое внимание. И - с полным основанием. Уже его первые десятилетия были отмечены появлением новых социально-экономических явлений, менявших жизненный уклад чешских земель, а с середины XII века в Чехии с редким для средневековой истории динамизмом развернулся процесс перерождения всей системы общественного и государственного устройства.

С первыми десятилетиями XII века связано начало коренных изменений в укладе жизни чешского села, мощной движущей пружиной которых стала внутренняя колонизация. По подсчётам чешских историков, в течение этого столетия площадь обрабатываемых земель в Чехии удвоилась, а освоенные в XII веке земли составили 45 % всех площадей, вовлечённых в сельскохозяйственное производство с древнейших времён до середины XIV века.

Основополагающей предпосылкой интенсивного развёртывания внутренней колонизации было неуклонное возрастание продуктивности сельского хозяйства. Его ближайшим следствием был рост крестьянского населения, часть которого оказывалась в старопахотных районах избыточной. Выталкиваемое из старопахотных областей малоземельем крестьянство имело, однако, широкие возможности для освоения пустошей и особенно лесов, покрывавших тогда большую часть территории страны. Вырубка и раскорчёвка лесов встречали заинтересованную поддержку княжеской власти ещё во второй половине XI века. В первые десятилетия

XII в. к процессу освоения пустующих земель активно подключились монастыри, а затем и представители светской знати, добиваясь земельных пожалований в районах колонизации[1].

Следствием развёртывания колонизационного процесса стало осознание чешской знатью ценности обладания землёй как таковой. Этот важнейший для средневекового чешского общества рубеж нашёл отражение в содержании грамот дарения: если грамоты XI - начала XII века тщательно фиксировали профессии, имена и прозвища жалуемых работников, то с начала 30-х годов XII века главный интерес в глазах получателей дарений приобретает количество и качество полученной земли .

Внутренняя колонизация превратилась со временем в один из важнейших источников обогащения чешской знати, а в середине XII века в сознании представителей верхнего социального слоя средневековой Чехии произошла коренная переоценка ценностей, чему в значительной мере способствовали контакты чешской военно-служилой знати с западноевропейскими феодалами, участившиеся в связи с началом крестовых походов, непосредственное знакомство чешских аристократов с общественным строем западноевропейских стран и бытом феодалов (в особенности во время походов Фридриха I Барбароссы в Италию).

Если прежде чешская знать видела основу своего социального статуса в государственной службе, точнее, в занимаемом в иерархии должностей месте, то теперь в качестве таковой стало рассматриваться обладание земельными владениями. Важнейшим рубежом на траектории этого поворота стало начало самовольной приватизации земель в старопахотных районах, когда процесс роста крупного землевладения вышел из ставших для него тесными рамок районов внутренней колонизации.

В ходе этого процесса были разрушены основы общественного и государственного строя Чехии - системы градской организации. Стремительность её распада объясняется тем, что главными разрушителями системы градской организации являлись именно те люди, которые составляли её плоть и кровь. Княжеские наместники узурпировали право верховной собственности на землю, причём в процессе приватизации доля её участника при разделе земель определялась его местом в служебной иерархии.

Разложение системы градской организации сопровождалось в первые десятилетия второй половины XII века массовым отъездом проживавших на градах и составлявших становой хребет системы градской организации дружинников на село, в пределы собственных земельных владении .

Обретение представителями военно-служилой знати земельных владений повлекло за собой начало становления частновладельческого поместья и сеньориальной эксплуатации крестьянского населения. Поэтому лишённая возможности противостоять происходящим процессам и потому вынужденная мириться с ними королевская (княжеская) власть по настоянию крупных землевладельцев стала предоставлять им иммунитетные грамоты, подтверждавшие переход в их руки административной и судебной власти в пределах их владений[2].

Грады пустели, лишаясь постоянных обитателей, а главное теряя роль центров административной и судебной власти, что, в свою очередь, имело следствием утрату изначального смысла существования многолюдных посадов близ областных градов, которые были призваны обслуживать потребности проживавшей в них военно-служилой знати.

Казалось бы, разложение системы градской организации должно было повлечь за собой упадок и запустение подградий. Однако этого не произошло. Напротив, вторая половина XII века характеризовалась территориальным и демографическим ростом подградий, а также важными качественными изменениями, наиболее заметными на примере столицы страны Праги.

Характерной, очень значимой чертой развития Праги в этот период стали топографические перемены. Если прежде очаги заселения были рассредоточены по пространству Пражской котловины, а главными центрами его сосредоточения являлись Пражский град и Вышеград с примыкавшими к ним подградьями, то во второй половине XII века начинается быстрое заселение правобережного пространства вокруг рыночной площади, непосредственно примыкавшей к гостиному двору - Тыну. Пространственное обособление нового центра концентрации населения от градов-крепостей нашло отражение в появлении его особого названия, которое само по себе несёт важную информацию. Как свидетельствуют древние юридические формулы еврейской общины Праги, поселение, выросшее вокруг рыночной площади, называлось Междуградье.

Это название свидетельствует о важном рубеже в истории Праги: если прежние подградья были неразрывно связаны с градами, то новое поселение оторвалось от утробной пуповины и приобрело экономическую самостоятельность и хозяйственное сердце в рыночной площади, которая впоследствии получила название Староместской.

Одним из важнейших новшеств в жизни Праги во второй половине XII века стал соединивший два берега Влтавы по кратчайшему пути между Пражским градом и рыночной площадью каменный мост[3], строительство которого было завершено к 1172 году. Мост стал крупнейшим такого рода сооружением в Центральной Европе, не зная себе равных ни по размерам, ни по сложности конструкции.

Решение о строительстве каменного моста (в те времена исключительно редкого явления к северу от Альп) было продиктовано потребностью обеспечить постоянную связь между левым (где располагалась резиденция правителей) и правым берегами реки. Столь многотрудное и дорогостоящее предприятие было обусловлено тем, что на правом берегу к этому времени выросло поселение, которое по своему значению стало превосходить левобережную крепость-резиденцию.

Этот важный рубеж в истории чешской столицы нашёл отчётливое отражение и в терминологии письменных источников: если для Козьмы Пражского и его современников понятие «Прага» всегда было тождественно понятию «Пражский град», то начиная с середины XII века нарративные и документальные источники называют Прагой весь выросший в пределах Пражской котловины комплекс крепостей и торгово-ремесленных поселений по обоим берегам Влтавы.

Основу для определения примерных очертаний охваченной интенсивным освоением правобережной территории составляют данные о выросших здесь в течение XII века храмах. Сообщения письменных источников и данные археологии дают основание для вывода о совпадении территории сплошной застройки с ареалом сосредоточения шестнадцати воздвигнутых к началу XIII века храмов.

На основании всего комплекса вовлечённых в научный оборот данных ориентировочная площадь компактно застроенного в правобережной части Пражской котловины к началу XIII века пространства определяет

ся в 70 га, а численность населения Праги составляла по меньшей мере 3,5 тыс. человек[4].

Поселение вокруг рыночной площади формировалось из различных социальных источников. С одной стороны, сюда переселялись жители подградий для того, чтобы обеспечить себе оптимальные условия ремесленной и торговой деятельности. С другой стороны, это были и новопоселенцы из числа сельских жителей, выталкиваемых земельной теснотой из старопахотных районов. Последние прибывали как стихийно, так и организованно на основе правил, выработанных в ходе внутренней колонизации.

Церковные институты первыми стали проявлять активность в приобретении земельных участков в местах формирования рыночных поселений близ областных градов, осознав выгоду привлечения в бойкие торговые места поселенцев. Такого рода поселения были по своей природе близки к «белым» слободам городов Московской Руси, поскольку их жители находились под покровительством земельных собственников, обладавших правами судебного, административного и податного иммунитета.

Интересным свидетельством этих процессов является грамота, выданная в 1186 году Кладрубскому монастырю, согласно которой он получал в качестве дарения участок неосвоенной земли, примыкавший к густо застроенной территории пражского правобережного рыночного поселения. Земля жаловалась монастырю для основания двора и обустройства новопоселенцев. Подробно оговаривая границы жалуемого участка земли, грамота позволяет установить, что его площадь составляла около 6 га. Размеры и местоположение приобретения дают возможность предположить, что речь в данном случае шла об основании торгово-ремесленной слободы.

Приведённые факты подводят к выводу о том, что во второй половине XII века произошло превращение Праги в экономически самодостаточный центр товарного производства и обращения. Сходные процессы происходили в других центрах Чешского государства, которые обладали благоприятными предпосылками для такого рода перемен. Это выявляется, в частности, в диссертации А. А. Лебедевой на материале Моравии. Чешские историки на основании изучения письменных и археологических источников пришли к выводу о том, что подградские агломерации второй половины XII века, сформировавшиеся вокруг крупнейших об

ластных градов Чешского государства, в полной мере выполняли экономические функции средневековых городов[5].

Важным свидетельством данного процесса стала пришедшаяся на середину - вторую половину XII века волна оснований монастырей в чешских землях. Эти монастыри принадлежали к числу новых орденов, возникших в странах Западной Европы и в Святой Земле в XII веке, во время становления и роста городов, и с первых лет своего существования активно включались в хозяйственную жизнь города. В Праге в 1140 году был основан Страговский монастырь ордена премонстрантов, а между 1158 и 1169 годами - коммеида ордена иоаннитов, ставшие активными дейстующими лицами городской торговли.

Городские центры Чехии, таким образом, сделали в середине - второй половине XII в. значительный шаг по пути сближения природы их жизненного уклада с экономическими и социальными основами развития средневековых городов Западной Европы. Главная черта этого усиливавшегося с течением времени внутреннего родстства - экономическая самодостаточность тех и других. В условиях перенесения центра тяжести политической жизни из градов на село, в феодальные замки, концентрация политической власти в руках органов дворянского самоуправления, рыночные поселения подградских агломераций проявили неодолимую жизнеспособность, заняв прочное место в социально-политической структуре изменяющегося общества. В большинстве случаев они сохраняли связь с градами, но она носила теперь не прямой, а гораздо более опосредованный характер. Первостепенное значение имело то, что именно грады с древнейших времён являлись наиболее оживлёнными дорожными перекрёстками, центрами локального продовольственного и иного (включая международный) торгового обмена, обеспечивая оптимальные условия для занятий торгово-ремесленной деятельностью.

При этом в подградских агломерациях Чехии второй половины XII века отсутствовало такое явление, как городское самоуправление на основе особого городского права. С точки зрения многих историков разных стран и поколений, в том числе представителей современной чешской историографии, это является основанием для того, чтобы отрицать городской характер подградских торгово-ремесленных центров.

Однако такой подход представляется, на наш взгляд, не вполне обоснованным. Западнославянское общество во второй половине XII века значительно приблизилось к западноевропейскому, однако имело и немало особенностей. Самое же главное - путь к этому состоянию был крайне несхожим. Если на Западе складывание феодализма предшествовало рождению города, а сам город был порождён противоречиями феодального поместья, то в Чехии процессы становления городов как самодостаточных очагов товарного производства и обращения и складывания феодального поместья разворачивались одновременно, будучи органически связанными с разложением системы градской организации, не имевшей аналогов в странах Западной Европы.

Западноевропейский город, возникая, сразу же оказывался под властью сеньора («Нет земли без сеньора» - гласит известная формула, являющаяся одним из краеугольных камней феодального общества). Необходимость противостоять сеньориальному произволу и безудержному обирательству породила освободительное коммунальное движение, в ходе которого и было создано особое городское право, призванное защитить город и создать условия для его развития в чужеродной и во многих отношениях враждебной феодальной среде. В любом случае, очевидно, что между рождением западноевропейского средневекового города и появлением первых записей городского права пролегал длительный, исполненный драматической борьбы этап исторического развития.

Чешский же город, обретая во второй половине XII века природу центра свободного труда, очага товарного производства и обращения, не испытывал сеньориального гнёта, подобного тому, который имел место в странах Западной Европы. В большинстве случаев чешские города рождались на княжеской (королевской) земле, а многие их жители оставались формально служилыми людьми государства, находящимися под его защитой и покровительством. Сама система феодального поместья, сеньориальной власти крупных землевладельцев только складывалась, феодальное право как таковое не оформилось, поэтому и городское право как его антитеза ещё не стало насущной потребностью для жителей чешских городов.

Тем не менее начало становления городского права в чешских землях было положено уже во второй половине XII века. Первым шагом в данном направлении стало формирование особого рыночного права, в чём нашёл отражение развернувшийся в это время процесс превращения рынков и городской торговли в неотъемлемый элемент повседневной жизни чешских земель.

1

См.: Стам С. М. Экономическое и социальное развитие раннего города. С.300-305.

Рынки и прежде являлись не только важным слагаемым хозяйственной жизни, но и государственным институтом. Обеспечивая безопасность и порядок в местах торговли, княжеская власть взимала с участников торговли пошлины, пополнявшие казну. Доходы от рынков и сами рынки нередко являлись объектами дарений чешских правителей церковным институтам[6]. Вместе с тем рынки выполняли некоторые публичноправовые функции: служили местом донесения до жителей страны важнейшей информации, местом казни.

Во второй половине XII века интенсивность рыночных связей неуклонно возрастала, сеть официальных рынков становилась всё более густой, среди её участников видное место занимало крестьянское население. Регулирование рыночных отношений постоянно требовало новых правил и установлений. Едва заметные следы этого процесса можно, как нам представляется, обнаружить и в тексте статутов Конрада-Оттона - важнейшего юридического памятника истории Чехии последних десятилетий XII - начала ХШ века. Временем их создания принято считать 1186 год, но оригинальный текст до наших дней не дошёл, и его содержание известно по грамотам подтвержения статутов для Зноемской (1222), Брненской (1229) и Бржецлавской областей Моравии. Наиболее важным установлением статутов было жизненно важное для крупных землевладельцев законодательное закрепление права наследования земельных владений. Наряду с этим статуты содержат другие важные установления, отражавшие изменения, которые происходили в чешском обществе.

Рынок выступает в статутах в качестве официального института, сама причастность к которому создавала определённую правовую защи

ту (вернувшись раненым с рынка, пострадавший имел право обратиться в суд; находясь на рынке, он был защищён от материальных взысканий за совершённые ранее правонарушения, в частности незаконную порубку леса; направлявшийся на рынок знатный человек (de hominibus nobilium) освобождался от уплаты проездных пошлин)[7].

Складывается и особая система королевского управления рынком: для охраны мира и порядка, а также разрешения возникавших на пражском рынке конфликтов и споров была учреждена должность рыночного судьи (judex forensis), первое упоминание о существовании которой в письменных источниках относится к 1212 году. Занимавший эту должность Блажей был приглашён королём Пржемыслом Оттокаром I в качестве свидетеля при составлении грамоты пожалования новых привилегий Вышеградскому капитулу.

Наряду с формированием рыночного права материал Праги даёт нам возможность говорить и о начале формирования в Чехии во второй половине XII века и собственно городского права.

Уникальным памятником, отразившим этот процесс, является уже упоминавшаяся выше привилегия князя Собеслава II (1174-1178), пожалованная им пражским немцам.

Текст привилегии начинается с провозглашения правовой обособленности немецкой общины, членам которой предоставлялось право строить жизнь «по законам и обычаям своего народа». Общине жаловались широкие права судебного самоуправления, включая право избрания собственного судьи. Последний обладал в рамках общины всей полнотой судебной власти, за исключением некоторых тяжких преступлений, перечисленных в грамоте (убийство, нарушение мира, кража), остававшихся в сфере компетенции княжеского суда.

Обходя молчанием отношения внутри самой общины, привилегия уделяет главное внимание вопросам регулирования её отношений с внешним миром.

Представители других народов, проживавшие в Праге (прямо называются чехи, евреи и «римляне»), должны были обратиться к высшему

коморнику, который посылал своего представителя к немецкому судье, после чего последний проводил судебное разбирательство и выносил решение. В тех случаях, когда требовалось привлечение свидетелей, истец, обвиняющий немца, должен был представить трёх свидетелей - двух немцев и одного соотечественника истца.

Привилегия Собеслава II предусматривала для пражских немцев возможность снять с себя обвинение посредством принесения присяги. В частности, при обвинении в краже вещей, обнаруженных в пределах его двора, пражский немец должен был найти семь соприсяжников. При освобождении от обвинения в краже коня присяга приносилась в пределах круга, начертанного мечом на земле. Единственным местом принесения пражскими немцами присяги являлась площадь перед костелом св. Петра, богослужение в которой осуществлялось избираемым пражскими немцами священником.

Провозглашая неприкосновенность личной свободы членов немецкой общины («Знайте, что немцы - свободные люди»), привилегия Собеслава II содержала ряд предписаний, защищавших их имущественные и личные права. Привилегия, в частности, постановляла, что никто (включая государственных чиновников) не имеет права захватывать и содержать в заточении немца, если у того есть поручители или собственный дом в Праге. Если на немца падало подозрение в совершении кражи (преступления, попадавшего в сферу судебной власти князя), то установление факта кражи должно было происходить при непременном присутствии немецкого судьи. Привилегия признавала обоснованным обвинение немца в изготовлении и распрстранении фальшивых монет только в том случае, если княжеские чиновники обнаруживали их в сундуке подозреваемго (но не на дворе и даже в доме). Немцы освобождались от ответственности за совершённое в пределах занимаемой ею территории ночное убийство в том случае, если пострадавший находился на «немецких улицах» без зажжённого факела.

Когда совершённое немцами преступление, выходившее за рамки судебной автономии общины, было доказано, виновный передавался в руки княжеского правосудия в присутствии и под контролем немецкого судьи. Специальное установление запрещало любые недружелюбные действия по отношению к жене и детям осуждённого за совершённое преступление немца.

Силой установления привилегии Собеслава II пражские немцы осов-бождались от некоторых чрезвычайных государственных повинностей: от обязанности приёма на постой по требованию княжеской власти, от участия в военных походах чешских правителей за пределами страны. В последнем случае немцы обязывались выставлять двенадцать щитоносцев для охраны башен Пражского града.

Привилегия Собеслава II предоставляла немецкой общине также право неограниченного приёма новопоселенцев, причём главным условием для желающих получить её защиту и покровительство было не их немецкое происхождение, а готовность жить по тем законам и обычаям, которыми руководствовалась немецкая община.

Хотя причастность привилегии Собеслава II к процессу становления городского права в средневековой Чехии иногда ставится под сомнение, думается, что это не имеет достаточных оснований.

Содержание данного памятника, направленность его установлений ориентированы, прежде всего, на обеспечение насущных потребностей городской жизни. Большая их часть посвящена вопросам охраны мира и безопасности, предельно актуальным для жизни любого средневекового города. В этом обнаруживается её глубокое сущностное родство с западноевропейскими городскими хартиями. Суровые предписания привилегии Собеслава II по отношению к виновникам насилия и произвола находят многочисленные аналогии в ранних хартиях городов Германии[8]. Столь же настойчиво, как и в ранних памятниках немецкого городского права, в привилегии Собеслава II защищаются личная свобода членов немецкой общины, их право на свободное распоряжение своим временем и имуществом. При этом в ряде случаев пражским немцам были предоставлены более широкие права, нежели те, которыми пользовались жители городов Германии. Примером может послужить безоговорочное освобождение пражских немцев от обременительной повинности постоя, борьба за ограничение или отмену которой с переменным успехом велась немецкими горожанами в течение столетий. Важным достижением пражской общины было право избрания собственного судьи, которое было одним из наиболее далеко идущих требований освободительного коммунального движения.

Время издания привилегии Собеслава II было далеко не случайным. Она была вызвана к жизни происходившими в первые десятилетия второй половины XII века изменениями в жизни средневековой Праги. Старые вольности и льготы немецкой слободы оказывались недостаточными, да и сама обособленная от других поселений Пражского подградья слобода уходила в прошлое, что нашло отражение в переселении богатых немецких купцов из Поржиче в район рыночной площади.

Ярким свидетельством этого процесса являются открытые в ходе археологических раскопок фрагменты каменной светской застройки - так

называемые пражские романские[9] каменные дома. Первый из них был обнаружен в 1896 году, к середине XX века число таких находок достигло тридцати, к началу 1980-х годов - семидесяти, исследования продолжаются и приносят новые находки.

Романские каменные дома, ближайшие архитектурные аналогии которым обнаружены в крупных городах Германии (Регенсбург, Кёльн), были сконцентрированы в центральной части компактной застройки правобережного рыночного поселения, что свидетельствует о том, что именно немецкие купцы составляли наиболее богатую часть населения Праги второй половины XII века.

Приобретение немецким купечеством этих позиций было обусловлено характером тех перемен, которые наблюдались в течение XII века в структуре происходившей в Праге и других городах Чехии международной торговли. Если прежде её содержание и интенсивность были обусловлены политико-географическим фактором, превратившим столицу Чехии в крупнейший в Центральной Европе очаг международной транзитной торговли, то в новых условиях главные импульсы к развитию международных торговых связей исходили от социально-экономических процессов, разворачивавшихся в самих чешских землях. Степень интенсивности международной торговли определялась теперь главным образом материальными возможностями чешских потребителей западноевропейских товаров.

Характер международной торговли в Праге в XII веке нашёл отражение в тексте так называемого дарения Борживоя - грамоты, датированной 1101 годом, но составленной, по-видимому, в более позднее время. В ней перечисляются доставляемый на пражский гостиный двор (Тын) товары, в числе которых наряду с товарами, производимыми не только за границей, ио и в самих чешских землях (золото, серебро, вино, льняные ткани, волы, хлеб), присутствуют также такие бесспорные предметы импорта, как перец, сукно, соль и даже морская рыба. Весь перечень свидетельствует о том, что международная торговля в Праге выполняла одну доминирующую функцию - она обеспечивала постоянно растущие потребности землевладельческой знати.

Поскольку движение товаров на торговых трассах, связывавших Прагу со странами Западной Европы, приобрело по преимуществу односторонний характер, а прибыль приносил главным образом сбыт ввозимых в Чехию из стран Западной Европы товаров (в том числе восточного

происхождения), наилучшие возможности для занятия этим родом деятельности имели купцы, обосновавшиеся в Праге на постоянное место жительства.

Неудивительно, что в Прагу устремился новый поток немецких купцов, поставивший старую немецкую слободу перед необходимостью отставать свои интересы. Одними из путей приспособления к новым условиям стали переселение немецких купцов-старжилов в район рыночной площади, отказ от прежней обособленности немецкой слободы, находившейся в районе Поржиче (где и находился упоминаемый в привилегии собор св. Петра). Другим путём приспособления стало открытие доступа в наделённую ещё во второй половине XI века льготами и вольностями общину как вновь прибывавшим в столицу Чехии купцам из городов Германии, так и представителям других этнических групп населения Праги (исключение составляли представители еврейской общины, сохранявшие административную и территориальную обособленность и постепенно терявшие былые позиции в международной торговле).

Таким образом, привилегия Собеслава II представляет, на наш взгляд, интереснейший памятник городского развития, который зафиксировал важный (если не ключевой) момент процесса перерождения одной из иноземных слобод в городскую общину столицы Чехии.

Пражские немцы добивались издания привилегии, использовали опыт борьбы немецких городов за коммунальные вольности. Не случайно она была издана Собеславом II, который на протяжении всего своего короткого правления находился в состоянии борьбы с другими претендентами на пражский престол - представителями рода Пржемысловичей. Издавая привилегию, князь, долго живший в Германии, пытался найти опору в богатейшей части столичного купечества.

Последние десятилетия XII века были отмечены непрекращающи-мися княжескими усобицами, что было закономерным следствием разложения системы градской организации и складывания крупного землевладения.

За период с 1073 (год смерти короля Владислава II) по 1097 год (время восшествия на престол Пржемысла Оттокара I, правившего до 1230 года) в стране сменились десять правителей.

Внутренние усобицы сопровождались вмешательством в чешские дела иноземных правителей. В 1282 году император Фридрих I Барбаросса в духе своей политики дробления имперских княжеств объявил Моравию княжеством империи, зависимым непосредственно от императора. Самостоятельным имперским князем был провозглашён в 1287 году пражский епископ Фридрих Бржетислав.

1

См.: История Чехословакии : в 2 т. М., 1956. Т. I. С. 83.

Конец ослаблению государства и княжеским усобицам положило правление короля Пржемысла Оттокара 1, которое занимает важное место на пути средневекового развития Чехии.

Пржемыслу Оттокару удалось к концу правления укрепить королевскую власть, хотя ему пришлось вести борьбу не только с соперниками из собственного рода, опиравшимися на землевладельческую знать, но и пройти через острый конфликт с епископом Даниилом, за спиной которого стояла римская курия, и в частности сам Иннокентий III. Королю удалось добиться издания в 1212 году так называемой золотой буллы Сицилийской - документа, в котором был окончательно зафиксирован стутус Чехии в составе Священной Римской империи.

Успехи Пржемысла Оттокара I были обусловлены его гибкой и дальновидной политикой, одним из действенных инструментов которой стала немецкая колонизация.

  • [1] См.: Ясинский А. Н. Очерки и исследования... С. 265-281. 2 См.: Sasse В. Die Sozialgeschichte Bohmens... S. 253-257. 3 См.: Novy R. Premyslovsky stat v 11. a 12. stoleti. Praha, 1972. S. 87-136.
  • [2] См.: Ясинский А. Н. Падение земского строя в Чешском государстве (X-XIII вв.). С. 152-155. 2 Вышеград - крепость, построенная, по всей вероятности, в X века на отвесной скале над Влтавой на правом берегу реки и защищавшая вход в Пражскую котловину с юга (менее чем в 4 километрах от Пражского града). Во второй половине XI - первых десятилетиях XII века служила главной резиденцией Пржемыс-ловичей. 3 См.: Podiebrad D. J. Altertumer der Prager Josefstadt. Prag, 1870. S. 6. Рыночная площадь действительно располагалась примерно на середине пути из Пражского града в Вышеград - княжескую крепость, основанную, по всей вероятности, в X веке на правом берегу Влтавы вверх по течению реки и в ХІ-ХП веках часто служившую в качестве главной резиденции правителей Чехии.
  • [3] Мост получил неофициальное название «Юдифин» в память об особых заслугах королевы Юдифи в деле его возведения. 2 См.: FRB. Т. 11. Р. 408, 409. 3 См.: CarekJ. Romanska Praha. Praha, 1947. S. 342. 4 См.: Fiala Z. Die Anfange Prags. Eine Quellenanalyse zur Ortsterminologie bis zum Jahre 1235. Wiesbaden, 1967. S. 26-36. 5 Cm.: Turek R. Die Anfange der Prager Siedlungskonzentration // Probleme des friihen Mittelalters in archaologischer und historischer Sicht. Berlin, 1966. S. 136.
  • [4] См.: Hoffmann F. Ceske mesto ve stredoveku. S. 30. 2 Cm.: CDB. T. I, № 390. P. 397, 398. 3 ad curiam et ad hospites locandos. 4 Cm.: Lorenz V. Nove mesto Prazske. Praha, 1973. S. 26, 27. 5 См.: Лебедева А. А. Города Моравии в ранний период средневекового развития (IX-X1II вв.). С. 16, 17.
  • [5] Этот вывод был сделан чешскими исследователями на основании изучения как письменных (см.: Zemlicka J. Pfemyslovska hradska centra a pocatky mest v Cechach // Ceskoslovensky casopis historicky. 1978. Roc. 26. S. 582, 583), так и археологических (см.: Richter М. Archeologicky vyzkum mest 13. Stoleti // Mesta v ceskych zemich v obdobi feudalismu. Praha, 1979. S. 9-14) источников. 2 См. сообщение хрониста Винценция: FRB. T. II. P. 410. 3 См.: CDB. T. 1, № 245. P. 215.
  • [6] В дошедших для нас подлинных грамотах XII в. в качестве объектов дарения выступают, как правило, рыночные поселения (CDB. Т. I, № 110. Р. 111; № 313. Р. 286; № 355. Р. 320; № 358. Р. 326). В составленных в XII—XIII вв. подделках, датированных концом X-XI в., церковным институтам чаще жалуется право на присвоение доли доходов от рынков (см.: CDB. Т. I, № 375. Р. 348; № 379. Р. 354; № 381. Р. 357; № 382. Р. 361; № 383. Р. 363; № 386. Р. 370; № 393. Р. 406: № 399. Р. 414; № 406. Р. 435). 2 См., например: Козьма Пражский. Чешская хроника. С. 81, 200, 210; FRB. Т. II. Р. 211. 3 См.: KejrJ. Trhy a trhove vsi v Cechach a na Morave // Pravnehistoricke studie. Praha, 1987. Sv. 28. S. 42. 4 В этой связи будет, на наш взгляд, уместным сослаться на предписание изданной в 1222 году Пржемыслом Оттокаром I грамоты привилегий чешской церкви, в которой предписывалось, что пошлинное обложение подданных монастырей (pauperes), продающих на рынке зерно, горох, просо и другие продукты, должно ограничиваться взиманием 1 денария 1 раз в неделю (по пятницам) (см.: CDB. Т. II, № 227. Р. 211). 5 Конрад II Оттон являлся в 1182 и 1189-1191 годах князем Чехии, а в 1182— 1189 годах - маркграфом Моравии.
  • [7] См.: Statuta ducis Ottonis 1222 // Codex juris Bohemici / ed. H. Jirecek : in 4 t. Pragae, 1867. T. I. S. 56, 57. 2 Cm.: CDB. T. Il, № 90. P. 88. 3 Примечательно, что в числе свидетелей находился пражский епископ Даниил, а текст грамоты был публично оглашён на пражском рынке. 4 Единственное прямое упоминание о рыночном праве (ius forensis) в письменных источниках содержится в одной из грамот пражского епископа (1182-1197), а в 1193-1197 князя (герцога) Чехии Генриха Бржетислава, изданной в 1195-1197 гг. (см.: CDB. Т. I, № 356. Р. 322). 5 См.: Codex juris municipalis regni Bohemiae. T. I, № 1. P. 1-3.
  • [8] См.: Средневековое городское право ХП-ХШ вв. / под ред. С. М. Стама. Саратов, 1989. С. 24-27, 35-45, 49-51, 56-60 и др. 2 Там же. С. 113-114, 116-123, 129-140, 143-148 и др. 3 См.: Негуляева Т. М. Средневековый город и городское право // Средневековое городское право XII - XIII вв. С. 15, 16.
  • [9] Термин указывает на их принадлежность романскому стилю архитектуры средневековья. 2 См.: JanacekJ. Male dejiny Prahy. Praha, 1983. S. 36. 3 Cm.: CarekJ. Romanska Praha. S. 425; SeibtF. Deutschland und die Tschechen. Miinchen, 1974. S. 65. 4 Cm.: RBM. T. 1, № 189. P. 84, 85.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >