Введение

Эпоха немецкой колонизации занимает исключительно важное место на пути исторического развития Чехии. Вопрос о её природе и исторических последствиях долгое время (начиная с середины XIX века) находился в центре внимания нескольких поколений историков, которые были склонны связывать с этой эпохой коренной переворот общественного и государственного строя, радикально изменивший направление развития и судьбу чешского народа.

У истоков такого рода представлений стояла концепция чешской истории, созданная основоположником чешской исторической науки Ф. Палацким (1798-1876). В своей пятитомной «Истории чешского народа»[1], написанной на основе осмысления огромного материала источников, он, разделяя многие положения гегелевской философии истории, высказывал мысль о том, что борьба между германским и славянским началами составляет главный направляющий стержень истории Чехии: «Мы можем сказать, что чешская история основывается главным образом на споре с немецким миром и на принятии или отвержении чехами немецких обычаев и порядков».

В духе ведущих идей романтизма первой половины XIX века Ф. Па-лацкий противопоставлял пути исторического развития германских и славянских народов, видя в них исконных носителей противоположных духовных начал. Если славянский «народный дух», по мысли Ф. Па-лацкого, находил своё естественное выражение в свободе, равенстве и

демократии, то германский выражался в иерархичности, господстве и подчинении. При этом наиболее ярким выражением германского духа Ф. Палацкий считал феодализм.

Эпоха немецкой колонизации трактовалась им как время, когда в Чехию проникли, а затем и укоренились вместе с переселением значительных масс немецких колонистов чуждые славянскому духу феодальные порядки. Вспыхнувшее в XV веке гуситское движение было, по мнению Ф. Палацкого, героической попыткой сбросить чужеземное духовное иго и вернуть чешский народ на путь естественного исторического развития. Но эта попытка потерпела поражение, что в конечном счёте обусловило утрату Чехией национальной независимости и поставило чешский народ под угрозу полного исчезновения в «эпоху тьмы»[2].

Во второй половине XIX века оценка сущности и исторического места немецкой колонизации в исторической науке приобрела новые краски и оттенки. Утверждение позитивистской методологии в исторических исследованиях учёных Европы и Америки, под определяющим влиянием которой находилась и чешская историография, обусловило коренную переоценку ценностей. Чешская история стала рассматриваться как органическая составная часть истории Европы, ее содержание определялось теми же явлениями и процессами, что и история народов Запада, которые с точки зрения общественной и исторической мысли того времени развивались опережающими остальные народы Европы и тем более остального мира темпами.

Среди чешских историков второй половины XIX - первых десятилетий XX века возобладала мысль о том, что время немецкой колонизации было периодом преодоления имевшего в предшествующее время место отставания Чехии от стран Западной Европы. Исторические последствия немецкой колонизации оценивались как однозначно благотворные.

Подобного же рода представления высказывались и в немецкой историографии, для которой этот сюжет является составной частью национальной истории. При этом следует отметить, что наряду с представителями либеральной исторической мысли[3] в этот период вопросы средневековой истории Чехии энергично разрабатывали и историки иного склада мышления, в мировоззрении которых присутствовали, а подчас и доминировали элементы шовинизма и расизма.

Для них немецкая колонизация являлась временем духовного подвига немецкого народа, трудами которого пребывавшие прежде в состоянии косности и отсталости чешские земли постепенно приобщились к достижениям культурного развития западных соседей. Историки этого направления преобладали среди авторов специальных работ по истории Чехии, большинство которых составляли австрийцы и немцы, родившиеся и выросшие в Чехии.

Воинственно-националистические настроения в немецкой исторической науке стали нарастать по мере приближения к рубежу XIX и XX столетий в связи с процессами, происходившими в идейном развитии немецкого народа (многие историки были связаны с основанным в 1891 году Пангерманским союзом), и приобретали всё большую агрессивность по мере развития чешского общественного движения, вынашивавшего идеи возрождения национальной государственности.

В первые десятилетия XX века такого рода настроения получили дополнительный импульс к развитию в связи с нарастанием субъективистских тенденций в методологии исторического познания. Применительно к проблематике немецкой колонизации в Чехии наиболее ярким примером стала парадоксальная концепция моравского немца Бертольда Бретхольца (1862-1936), который не был, подобно историкам второй половины XIX века, склонен придавать особое значение влиянию колонизации XIII века на развитие Моравии на том основании, что немецкое население в моравских землях будто бы оставалось преобладающим со времён, предшествовавших эпохе Великого переселения народов, на

всём протяжении средних веков[4]. Субъективистские тенденции в немецкой историографии особенно усилились после создания Чехословацкой республики и достигли своей вершины в историографии фашистской Германии.

В послевоенный период постепенно утвердились представления о том, что, несмотря на значительные изменения, происходившие в Чехии в период немецкой колонизации, они не могут трактоваться как всеохватывающий переворот в общественных отношениях. Эпоха немецкой колонизации стала с полным, на наш взгляд, основанием рассматриваться как время продолжения и вместе с тем резкого ускорения развития чешского общества в русле тех же тенденций, которые были характерны для непосредственно предшествующего ей периода. При этом на развитие чешских земель стали оказывать мощное влияние новые факторы: внешняя колонизация и непосредственно связанное с ней влияние западноевропейских политико-правовых и культурных традиций и институтов, которые были принесены в Чехию волнами немецких колонистов.

В теснейшей связи с изучением истории средневековой немецкой колонизации в Чехии находилось и находится изучение вопросов городского развития страны. Сама урбанистическая проблематика, которая рассматривалась Ф. Палацким в общем контексте чешской истории, во второй половине XIX века обрела самостоятельное место и значение, причём выработанные тогда подходы оказали определяюшее влияние на характер освещения истории средневековых городов Чехии в течение всего последующего времени.

Позитивисткая историография второй половины XIX века исходила из той предпосылки, что в основе всякого исторического исследования

должны находиться тексты источников, а главной задачей исследователя является извлечение из них объективной информации.

Эта фундаменальная методологическая предпосылка обусловила возобладание историко-правового подхода к изучению развития средневековых городов Чехии (главным критерием городского характера поселения является в этом случае наличие либо отсутствие городского права), поскольку первым типом письменных источников, порождённых собственно городским развитием, в которых история чешских городов нашла относительно подробное освещение, являлись грамоты городских привилегий, появившиеся только в XIII веке в ходе немецкой колонизации.

С первых же шагов специального изучения истории средневековых городов на основе грамот городских привилегий как среди немецких историков, склонных к недооценке исторической роли славянских народов, так и среди чешских историков, не лишённых патриотических чувств[5], утвердилась мысль о том, что история городов Чехии в собственном смысле слова начинается только в XIII веке, вместе со становлением в стране городского строя, основанного на западноевропейских традициях и принесённом немецкими колонистами особом городском праве. Как отмечал чешский немец Адольф Циха, автор специального исследования по истории городов Чехии XIII века, появившегося в свет в начале XX века, «для историка вопрос о происхождении города является прежде всего вопросом истории права».

В своей книге он обобщил данные письменных источников о развитии городов Чехии в XIII веке, сделав особый акцент на роли королевской власти, выступившей главным организатором немецкой колонизации, неутомимым основателем городов и заботливым покровителем немецких городских общин.

Работа А. Цихи подвела итог изучению средневековых городов Чехии в историографии второй половины XIX - начала XX века и долгое время оставалась единственным специальным исследованием по истории

чешских городов в эпоху немецкой колонизации. Отсутствие новых обобщающих работ было обусловлено крайней трудностью полного охвата, систематизации и анализа материала даже о политико-правовой истории городов Чехии XIII века, нашедшей непосредственное отражение в грамотах городских привилегий, не говоря о других сторонах городской истории.

Так, выдающийся представитель чешской исторической науки XX века Бедржих Мендл (1892 - 1940), отошедший в принципиальных оценках развития средневековых городов Чехии от восторжествовавшего в предшествующий период формально-юридического критерия сущности городской жизни и в духе концепции развития средневековых городов А. Пиренна придававший основополагающее значение развитию экономики (прежде всего, торговли), сосредоточил главное исследовательское внимание на XIV веке[6] и ограничился краткими экскурсами в городскую историю более ранних столетий, а автор капитального исследования о средневековом ремесле в Чехии 3. Винтер обозначил рамками своего исследования X1V-XV столетий.

Марксистская чешская историография первых послевоенных десятилетий также обходила вопрос о развитии городов в эпоху немецкой колонизации, сосредоточив своё главное внимание на изучении городского развития предгуситского и гуситского времени, в особенности на выявлении социальных и национальных противоречий в городах, которые стали одним из главных источников огромной взрывчатой силы гуситского движения.

Те же черты характеризуют и работы советских историков этого времени. Ярким примером тому могут послужить исследования А. И. Виноградовой, автора первых в отечественной богемистике специальных трудов по истории средневековых городов Чехии. Её перу принадлежит статья «К вопросу о возникновении городов в Чехии», сквозь содержание которой красной нитью проводится мысль о том, что чешские го

рода возникли задолго до начала немецкой колонизации. Вслед за этим А. И. Виноградова опубликовала две статьи и защитила кандидатскую диссертацию о развитии городов Чехии в XIV - начале XV века. В центре её внимания находилась проблема предпосылок гуситского движения[7]. Что же касается эпохи немецкой колонизации, развития городов Чехии в XIII веке, то эти вопросы остались практически незатронутыми.

Эта особенность чешской и советской историографии первых послевоенных десятилетий вполне объяснима. В послевоенное время, когда еще были живы воспоминания о трагедии славянских народов в годы Второй мировой войны, в ходе которой был поставлен вопрос о самом их дальнейшем существовании, историкам славянских стран было трудно сохранить беспристрастность по отношению к такому явлению, как немецкая колонизация. Поэтому многие из них предпочитали обходить данный вопрос молчанием, включая роль немецкой колонизации в историческом развитии средневековых городов Чехии.

Лишь в последние десятилетия XX века, по мере того как нанесённые войной раны стали исцеляться с неумолимым течением времени, в чешской историографии вновь было обращено внимание на эту проблематику, в значительной мере под влиянием успехов западной урбанистики. В конце 1960-1970-е годы с рядом проблемных статей выступил видный чешский историк-медиевист И. Кейрж, побудительным импульсом к написанию которых стала общеевропейская научная дискуссия о критериях определения городского характера средневекового поселения. Участники этой дискуссии ставили своей целью выработку системного, свободного от преувеличения роли той или иной составляющей средневековой городской жизни подхода к истории раннего города. Отталкиваясь от итогов дискуссии, И. Кейрж обосновывает мысль о том, что применительно к специфическим условиям развития средневековой Чехии такой подход приводит к следующему выводу: определяющим признаком городского характера поселения является здесь наличие (или отсутствие) у поселе

ния особого юридического статуса на основе городского права. В связи с этим в научный оборот было введено понятие «институциональный город» как город в собственном и полном смысле слова в отличие от предшествовавших ему догородских и предгородских поселений[8].

Работы И. Кейржа стали главным методологическим ориентиром для чешских историков последующего времени при освещении ранней истории средневековых городов. В этом же ключе она была представлена в обобщающем труде по истории средневекового урбанизма в чешских землях, принадлежащем перу Ф. Хоффманна. И. Кейрж и Ф. Хоффманн остаются ведущими исследователями средневековых городов Чехии до настоящего времени, о чём свидетельствует относительно недавнее переиздание их обобщающих трудов.

Нельзя не отдать должного чешским исследователям, которым принадлежит безоговорочный приоритет в изучении истории родной страны. Несомненно, что вышедший на чешском и немецком языках громадный по объёму обобщающий труд И. Кейржа, состоящий из десяти глав, является вершиной научного изучения ранней истории средневековых городов Чехии.

Тем не менее даже после его опубликования эта проблематика едва ли может считаться, на наш взгляд, исчерпанной. Хочется надеяться, что речь идёт об одном из тех случаев, когда русская славистика может сказать своё слово при изучении ключевых проблем чешской истории.

В этой связи уместно вспомнить работы видного русского слависта и медиевиста конца XIX - начала XX века А. Н. Ясинского, которые сыграли в своё время исключительно важную роль в изучении аграрной истории средневековой Чехии и существенно способствовали преодолению кризисной ситуации в чешской историографии. Их новизна опре

делилась широким взглядом на проблемы аграрного развития средневековой Чехии, активным привлечением к анализу материала чешской истории фактов и явлений из истории не только стран Западной Европы и соседних западнославянских областей, но и Великого княжества Литовского и Русского государства.

Думается, что современная чешская историография средневековых городов, если рассматривать их развитие исключительно в контексте западноевропейского урбанизма, рискует оказаться односторонней в своих подходах и оценках. Напротив, весьма плодотворными видятся сравнительно-исторические наблюдения, в особенности с привлечением материала истории Древней Руси, которые, на наш взгляд, очень важны для изучения доколонизационной эпохи как в силу скудости материала письменных источников, так и, главным образом, по причине высокой степени сходства древнерусской и чешской моделей организации общества и государства X-XII веков. Они, как нам представляется, способны в какой-то мере пролить свет и на эпоху немецкой колонизации, прежде всего, в силу односторонности содержания источников по истории городов Чехии, которые оставила нам немецкая колонизация.

Разумеется, сравнительно-исторический анализ способен принести плодотворные результаты только в процессе анализа оригинальных источников. Здесь наблюдается относительно благоприятная картина: если применительно к чешской истории до немецкой колонизации можно посетовать на относительную скудость письменных источников, то о дошедших до нас памятниках XIII века этого сказать нельзя. Благодаря работе нескольких поколений чешских историков в распоряжении исследователей имеются два многотомных издания чешских грамот: «Regesta diplomatica пес non epistolaria Bohemiae et Moraviae» и «Codex diplomati-cus et epistolaris regni Bohemiae».

Второе издание, у истоков которого стоит виднейший чешский специалист в области дипломатики Густав Фридрих (1871-1943) (его достойными продолжателями стали во второй половине XX века И. Шеба-нек и С. Душкова), выглядит с точки зрения требований современной науки более предпочтительным, представляя собой результат работы нескольких поколений чешских историков. Это издание отразило огромные успехи в развитии чешской дипломатики и других вспомогательных исторических дисциплин в исторической науке XX века. В его рамках в хронологическом порядке публикуются тексты чешских грамот с древнейших времён. В том случае, если документ дошёл до наших дней в нескольких редакциях, воспроизводятся все его варианты. В процессе

1

Codex diplomaticus et epistilaris regni Bohemiae (далее - CDB). Первый том этого многотомного собрания вышел в свет в Праге в 1904-1907 гг., в 2011-2013 гг. были опубликованы две части седьмого тома. Издание продолжается.

подготовки издания было установлено, что многие чешские грамоты представляют собой фальсификаты, составленные в эпоху Средневековья, поэтому были предложены их наиболее достоверные датировки.

Однако и первое издание[9] по-своему интересно и до сих пор во многих отношениях незаменимо. Оно было основано видным деятелем Чешского национального возрождения, поэтом и историком Карлом Яромиром Эрбеном (1811-1870), и также продолжается до наших дней. Сам по себе жанр регестов появился в Германии в первой половине XIX века и был связан с успехами в развитии методики исторического исследования и вспомогательных исторических дисциплин в трудах Л. Фон Ранке и представителей его школы. Первым образцом такого рода издания были «Regesta chronologica-diplomata rerum atque imperatorum», изданные И.В. Б. Бёмером во Франкфурге-на-Майне в 1831 году, поэтому основанное К. Я. Эрбеном издание (одно из первых в Европе) не без оснований рассматривается в Чехии как один из важнейших памятников истории национальной исторической науки.

Для данного типа изданий характерна большая предварительная работа, выявляющая наиболее достоверную и информативно значимую часть текста, публикации которого предпосылалось краткое изложение содержания памятника. В регесты было принято включать не только дошедшие до нового времени документы эпохи Средневековья, но и информацию о таких источниках, о существовании которых можно предполагать на основании косвенных данных (сообщений нарративных источников, упоминаний в одних документах о других и т. п.).

Особое значение для изучения истории средневековых городов Чехии имеет основанное Я. Челяковским специализированное издание грамот городских привилегий. В нём трудами нескольких поколений чешских историков собраны, тщательно проверены инструментарием вспомогательных исторических дисциплин и изданы в хронологическом порядке грамоты привилегий городов разных типов, с изучения которых, собственно, начинались историко-урбанистические исследования в Чехии.

Данные грамот дополняют материалы формуляриев - сборников образцов документов, которые составлялись и хранились в чешских канцеляриях в XIII и XIV веках в качестве руководства для обучения и пособия при составлении грамот. Формулы не вошли ни в одно из изданий грамот, однако во многих случаях содержат первостепенно важные сведения. Наиболее значительным памятником этого рода является формулярий, составленный в канцелярии пражского епископа Тобиаша из Бехине[10].

Для изучения истории городов Чехии в XIII веке большое значение сохраняют нарративные источники, прежде всего хроники, которые (в особенности составленная в первой четверти XII века «Чешская хроника» Козьмы Пражского) во многих случаях имеют основополагающее значение для изучения начальных страниц истории средневековых городов Чехии. Наиболее полным собранием памятников средневекового чешского летописания является изданная во второй половине XIX века серия «Источники чешской истории». События XIII века нашли наиболее подробное освещение в произведениях так называемых Вторых продолжателей хроники Козьмы Пражского, а также Збраславской хроники Петра Житавского.

Важное значение имеют материалы археологических исследований средневековых городов Чехии, которые приобрели в период после Второй мировой войны широкомасштабный характер и постоянно приносят новые открытия. Их данные во многих случаях позволяют дополнить и скорректировать сообщения письменных источников. Кроме того, по самой своей природе они предполагают определённую степень свободы от историко-правового подхода к осмыслению ранней истории средневековых городов Чехии.

Это видится особенно важным в свете того, что историко-правовой подход, как и в последние десятилетия XIX - начале XX века, продолжает удерживать ведущие позиции в чешской средневековой урбанистике.

Работая над настоящей книгой, автор пытался опереться на достижения саратовской школы историков средневекового города, которая

предлагает несколько иной подход к изучению этой проблематики. Во введении к своей главной урбанистической работе основатель саратовской школы медиевистов С. М. Стам отмечал следующее: «Анализируя явления экономической и социальной жизни раннего города и их отражение в учреждениях и праве, мы стремились обнаружить лежавшую в их подоснове борьбу интересов различных социальных слоёв и групп, порождённую противоречиями экономического развития раннего города в условиях феодализма. За сложным ходом этого развития мы стремились выявить могучую творческую силу исторической (прежде всего - экономической) необходимости, которая, различно преломляясь в действиях классов групп и лиц в данных конкретных условиях, и образует живую и неповторимую ткань данного конкретного исторического процесса»[11].

Разумеется, речь в этой связи может идти только о той цели, которую ставит перед собой автор настоящей работы. В какой мере ему это удалось - судить уважаемому читателю.

  • [1] Наиболее последовательно историческая концепция Ф. Палацкого была изложена в первом чешском издании, выходившем в свет в 1848-1876 гг. Поскольку издания XIX века остались для нас недоступными, мы пользовались в процессе работы над настоящей книгой изданием 1939 года, воспроизводящим первое чешское издание (см.: Palacky F. Dejiny narodu ceskeho v Cechach a v Morave. D. I-IV. Praha, 1939). Интересующий нас период рассматривается в двух первых томах труда Ф. Палацкого. 2 Palacky F. Dejiny... D. I. S. 19.
  • [2] «Эпохой тьмы» принято называть время после поражения восстания чешских сословий 1618-1620 годов до конца XVIII века, когда австрийскими властями были ликвидированы институты чешской государственности, осуществлена река-толизация чешских земель и проводилась целенаправленная политика подавления чешской культуры и национального самосознания. 2 Исследования чешских историков этого периода были обобщены в огромном многотомном труде Вацлава Новотны (1869-1932) «Чешская история», который задумывался и создавался как попытка заменить казавшийся устаревшим труд Ф. Палацкого (см.: Novotny И Ceske dejiny. Praha, 1912. D. I, с. 1 782 s. ; 1913. D. 1, c. 2. 608 s. ; 1927. D. I, c. 3. 1085 s. ; 1937. D. I, c. 4. 499 s.). После смерти В. Новотны чешские учёные пытались продолжить издание многотомной «Чешской истории». В частности, в качестве 5-й части первого тома был опубликован труд И. В. Шимака о средневековой колонизации (см.: SimakJ. V. Stfedoveka kolonisace v ceskych zemich. Praha, 1938. 1310 s.).
  • [3] Одним из ярких её представителей был всемирно известный этнограф, уроженец Чехии Юлиус Липперт (1838-1909), опубликовавший двухтомный труд «Социальная история Чехии в догуситское время», первый том которого был посвящён самобытному развитию чешских земель, а второй - немецкой колонизации и её последствиям (см.: Lippert J. Social-Geschichte Bohmens in vorhussitischer Zeit. Bd. 1-2. Wien, 1896-1898. Bd. I. 214 s. Bd. II. 446 s.). 2 Cm.: Schlesinger L. Geschichte Bohmens. Prag ; Leipzig, 1869. 657 s. ; Bachmann A. Geschichte Bohmens. Bd. I—II. Gotha, 1899-1905. Bd. I. 940 s.; Bd. II. 874 s. 3 В 1862 году ими было создано «Общество по изучению истории немцев в Чехии», которое развернуло активную исследовательскую и публикаторскую деятельность.
  • [4] См.: Bretholz В. Geschichte Bohmens und Mahrens bis zum Aussterben der Pfemysliden. Miinchen ; Leipzig, 1912. 568 s. 2 Cm.: RadiE. Dcr Kampf zwischcn Tschcchcn und Dcutschcn. Rcichcnbcrg, 1928. 208 S. ; Bittner K. Deutsche und Tschechen. Brunn ; Prag ; Leipzig ; Wien, 1936. 239 s. 3 См. работы немецких (Prinz F. Bohmen im mittelalterlichen Europa: Friihzeit, Hochmittelalter, Kolonisationsoche. Miinchen, 1984. 238 S.) и чешских (Pfehled dejin Ceskoslovenska : D. I—II. Praha, 1980. D. I, c. 1. 648 s.; Zemlicka J. Stoleti poslednich Premyslovcu. Praha, 1998. 416 s.) историков. 4 Признавая тот факт, что городское право как явление пришло в чешские земли вместе с потоком немецких колонистов в XIII веке, Ф. Палацкий был, тем не менее убеждён в исконности существования в чешских землях городов. Сообщения нарративных источниках о чешских градах и выросших под их стенами в XI -XII вв. торгово-ремесленных поселениях трактуются Ф. Палацким как свидетельства развития и преуспевания городской жизни в Чехии доколонизационной эпохи (Palacky F. Dejiny... D. I. S. 363-377). Городское право, по мысли Ф. Палацкого, лишь изменило правовой статус городов Чехии.
  • [5] Из их числа следует, прежде всего, назвать Яромира Челяковского (1846-1914), сына видного деятеля чешского национального возрождения, поэта Франтишека Ладислава Челяковского, автора обобщающего труда по истории чешского права: Celakovsky J. Povsechne ceske dejiny pravni. Praha, 1900. 650 s. 2 Zycha A. Uber den Ursprung der Stadte in Bohmen und die Stadtepolitik der Premysliden. Prag, 1914. S. 8. 3 Его предшественники опубликовали ряд статей обобщающего характера. См.: Pangerl М. Uber Stadtegriinder und Stadtegriindungen in Bohmen und Mahren // Mitteilungen des Vereins fur Geschichte der Deutschen in Bohmen. 1878. Bd. 16. S. 33-46; Werunsky E. Die culturhistorische Bedeutung des deutschen Stadtewesens in Bohmen // Mitteilungen des Vereins ... 1882. Bd. 20. S. 61-71 ; Grunzel J. Uber die deutschen Stadtrechte Bohmens und Mahrens // Mitteilungen des Vereins ... 1892. Bd. 30. S. 128-154.
  • [6] Mend! В. Hospodafskc a sociaalni pomcry v mcstcch Prazskych v Ictcch 1378-1434 // Cesky casopis histiricky. 1916. Roc. 22. S. 54-67, 422-445 ; 1917. Roc. 23. S. 74-84 ; Idem. Social™ krise a zapasy v mestech ctrnacteho veku. Praha, 1926. 206 s. 2 Cm.: Winter Z. Dejiny femesei a obchodu v Cechach v XIV. a v XV. stoleti. Praha, 1906. 976 s. 3 Наиболее яркие историко-урбанистические работы первых послевоенных лет принадлежали перу Ф. Грауса (см.: Graus F. Chudina mestska v dobe pfedhusitske. Praha, 1949. 236 s.; Idem. Cesky obchod se suknem ve 14. a pocatkem 15. stoleti. Praha, 1950. 128 s.). В последующие десятилетия исследовательские приоритеты чешских историков сохранялись (см.: Озолин А. И. Новейшая чехословацкая литература о чешском городе предгуситского времени // Средневековый город. Саратов, 1975. Вып. 3. С. 79-95). 4 См.: Учёные записки Института славяноведения АН СССР. 1954. Т. X. С.389-412.
  • [7] См.: Виноградова А. И. Чешский город в XIV - начале XV в. // Краткие сообщения Ин-та славяноведения АН СССР. 1955. Вып. 14. С. 88-97; Она же. Чешские цехи XIV - начала XV в. и социальная борьба внутри них // Учен. зап. Ин-та славяноведения АН СССР. 1955. Т. XI. С. 260-288. 2 Исключение составила кандидатская диссертация Ю. Ф. Иванова «Аграрные отношения в Чехии в XIII - XIV вв.» (М., 1954. 343 с.), предметом рассмотрения которой стало развитие чешской деревни в тот период, когда немецкая колонизация оказывала большое влияние на социально-экономические процессы на селе, не вызывая при этом обострения межэтнических противоречий. 3 См.: KejrJ. Die altesten bohmischen und mahrischen Stadte // Historica. Praha. 1969, Sv. 16. S. 81-116 ; Idem. Nad pocatky nasich mest // Ceskoslovensky casopis historicky. 1976. Roc. 24. S. 377-401 ; Idem. Mestske zrizeni v ceskem state ve 13. stoleti // Ceskoslovensky casopis historicky. 1979. Roc. 27. S. 226-252.
  • [8] См.: Kejr J. Nad pocatky nasich mest. S. 388. 2 Результаты своих историко-урбанистических исследований учёный обобщил в большой монографии (см.: Kejr J. Vznik mcstskcho zfizcni v ccskych zcmich. Praha, 1998. 345 s.). 3 Cm.: Hoffmann F. Ceske mesto ve stfedoveku. Zivot a dedictvi. Praha, 1992. 453 s. 4 Cm.: Hoffmann F. Ceske mesto ve stfedoveku. Zivot a dedictvi. 2. vyd. Praha, 2009. 712 s.; Kejr J. Die mittelalterlichen Stadte in den bomischen Landern : Griindung - Verfassung - Entwicklung. Wien ; Koln ; Weimar, 2010. 450 s. 5 См.: Ясинский A. H. Падение земского строя в Чешском государстве. Киев, 1895. 193 с. ; Он же. Очерки и исследования по социальной и экономической истории Чехии в средние века. Юрьев, 1901. Т. 1. 328 с. О значении трудов А. Н. Ясинского для изучения аграрной истории средневековой Чехии см.: Рубцов Б. Т. Исследования по аграрной истории Чехии. XIV- начало XV вв. М.. 1963. С. 8-13 ; Graus F. Dejiny venkovskeho lidu v Cechach v dobe pfedhusitske : D. I—II. Praha, 1953. D. I. S. 29-30.
  • [9] Regesta diplomatica пес non epistolaria Bohemiae et Moraviae и Codex diplomaticus et epistolaris regni Bohemiae (далее - RBM). Первый том издания был опубликован в Праге в 1855 г., восьмой - в 2014 г. Издание продолжается. 2 См.: Вайнштейн О. Л. Историография средних веков в связи с развитием исторической мысли. М. ; Л., 1940. С. 105. 3 См.: Codex juris municipalis regni Bohemiae. Первый том этого собрания вышел в свет в Праге в 1886 г., четвёртый - в 1954-1961 гг. Издание прдолжается. Для нашей работы особенно важны материалы, опубликованные в первых двух томах этого собрания источников, вышедших в свет в 1886 г. и 1895 г. и подготовленных к печати Я. Челяковским.
  • [10] См.: Formula? biskupa Tobiase z Bechyne (1279-1296) / ed. J. B. Novak. Praha, 1903. 294 s. 2 Подробная источниковедческая характеристика чешских хроник ХИ -XIV вв. содержится в книге Л. П. Лаптевой «Письменные источники по истории Чехии периода феодализма» (М., 1985. С. 48-68). 3 Fontes rerum Bohemicarum (далее - FRB). Первый том издания вышел в свет в Праге в 1871-1973 гг., последний (восьмой) - в 1923-1932 гг. 4 Наиболее значительные чешские хроники XIII - XIV веков были опубликованы во втором - четвёртом томах (каждый том в нескольких частях) издания, выходивших в Праге в 1874-1875, 1878-1882 и 1882-1884 гг. Тексты хроник были подготовлены к публикации выдающимся чешским историком Иозефом Эмлером (1836-1899).
  • [11] Стам С. М. Экономическое и социальное развитие раннего города (Тулуза XI—XIII веков). Саратов, 1969. С. 34.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >