Вербальная диагностика этнической напряженности

Вербальная диагностика этнической и межэтнической напряженности была объектом исследования в ряде теоретических работ, но значимые результаты получены, на наш взгляд, только в исследованиях И.В. Рогозиной и З.Г Адамовой [Рогозина, 2003; Адамова, 2006]. Ученые опираются, во-первых, на положение о языковом сознании как средстве познания своей и чужой культуры в ее предметной и ментальной формах; во-вторых, акцентируют идею о репрезентации национально-культурной специфики языкового сознания в языке; в-третьих, подчеркивают, что переструктурирование старых и формирование новых структур сознания, обусловленных в первую очередь его этнической спецификой вследствие формирования новых социальных установок, связано с изменениями в общественно-политической, экономической, культурной жизни нашей страны. Кроме того, процесс глобализации сознания, связанный с расширением межкультурных контактов, тоже специфически отражается в содержании и структурах языкового сознания.

Теоретико-методологические основания вербальной диагностики этнической напряженности

Понятие языкового сознания как базовой исследовательской категории

В отечественной науке первый этап исследования проблемы сознания связан в первую очередь с психологическими трудами Л.С. Выготского, С.Л. Рубинштейна и А.Н. Леонтьева. Л.С. Выготский считал, что для объяснения сознательной жизни человека необходимо выйти за пределы организма, искать источники этой сознательной деятельности не в глубинах мозга, а во внешних условиях жизни, и в первую очередь во внешних условиях общественной жизни, в социально-исторических формах существования человека. По Л.С. Выготскому, сознание следует рассматривать как «частный случай социального опыта», поскольку «индивидуальное сознание конструируется как производное на основе социального и по его точному образцу» [Выготский, 1982, с. 165]. Согласно Л.С. Выготскому, сознание есть взаимодействие, отражение, взаимовозбужде-ние различных систем рефлексов [Там же, с. 89]. При этом основополагающей является группа социальных, «обратимых» рефлексов, т.е. слов. Именно слова создают основу для социального поведения, служат коллективной координации поведения, так как здесь раздражитель может стать реакцией, и наоборот. Речь и есть система «рефлексов социального контакта», с одной стороны, а с другой — система рефлексов сознания по преимуществу, т.е. «аппарат отражения» других систем [Там же, с. 95]. Последнее представляется для нас чрезвычайно важным, так как здесь, очевидно, речь идет о невербализованных, неосознаваемых и бессознательных процессах мышления, находящих свое выражение в речи. Рассуждая о «социо-логизированности» всего сознания, Л.С. Выготский делает заключение, что «сознания как определенной категории, как особого способа бытия не оказывается», «сознание есть сложная структура поведения», так как оно «есть только рефлекс рефлексов» [Там же, с. 98]. Другими словами, речевая деятельность есть процесс смыс-лопорождения по принципу условного рефлекса, где слово-раздражитель актуализирует цепь взаимосвязанных актуальных для индивида систем рефлексов, отражающуюся в слове-реакции, которое одновременно является и раздражителем. При этом эта динамическая цепь рефлексов имеет функциональный характер. Поэтому, сознание, по Л.С. Выготскому, имеет смысловое строение. Следовательно, о сознании человека мы можем судить в зависимости от его смыслового строения, в котором может выражаться отношение к внешнему миру.

По С.Л. Рубинштейну, сознание — это психическая деятельность, состоящая в рефлексии мира и самого себя. «Единицей» сознательного действия является целостный акт отражения объекта субъектом, включающий единство двух противоположных компонентов: знания и отношения [Рубинштейн, 1998]. В основе теории А.Н. Леонтьева лежит учение Л.С. Выготского. А.Н. Леонтьев отмечал, что «сознание в своей непосредственности есть открывающаяся субъекту картина мира, в которую включен и он сам, его действия и состояния» [Леонтьев, 1975, с. 125]. Значения, по А.Н. Леонтьеву, с одной стороны, производятся обществом и имеют свою историю в развитии форм общественного сознания, а с другой стороны, они функционируют в процессах деятельности и сознания конкретных индивидов. Для нас особенно важно подчеркнуть мысль А.Н. Леонтьева о том, что в значениях «представлена преобразованная и свернутая в материи языка идеальная форма существования предметного мира, его свойств, связей и отношений, рас крытых совокупной общественной практикой» [Там же, с. 141]. В индивидуальном сознании эти «идеализированные в значениях продукты общественно-исторического опыта» вступают в иную систему отношений, связанную с чувственным восприятием субъектом действительности, и приобретают «личностные смыслы», которые в отличие от значений «не имеют своего надындивидуального, своего непсихологического существования», так как они связывают значения с деятельностью индивида, побуждаемой его личными потребностями, мотивами. А.А. Леонтьев акцентировал, что в процессах производства и восприятия речи следует различать два существенных аспекта: 1) производство тел языковых знаков и создание из этих тел речевых высказываний и 2) их восприятие и манипулирование знаниями в виде образов сознания различной психической модальности [Леонтьев, 1969], что позволяет заключить: всякое продуцирование и восприятие речевого высказывания — это конструирование смысла на базе содержания сознания, это вербальное выражение сознания, содержание которого можно моделировать по языковым данным.

Адекватным методом изучения вербальных репрезентантов сознания является свободный ассоциативный эксперимент, позволяющий обнаружить ментальные репрезентации «системности действительности» через изучение ассоциативно-семантической сети усредненного носителя лингвокультуры. При моделировании языкового сознания выделяется ядро [Залевская, 1981], включающее наиболее частотные понятия, обозначенные словами, и их связи. Ядро языкового сознания можно рассматривать как лингвистическую проекцию бытия человека, устойчивую на протяжении его жизни. Связи понятий выявляются на основе частотности вербальных ассоциатов. Ю.Н. Караулов акцентировал эту мысль так: «...большинство ассоциативных полей обнаруживают особую внутреннюю организацию своего состава, характеризующую поле как единицу знания о мире, соотнося его строение с отраженной в нем структурой реальности» [Караулов, 2000, с. 194].

Таким образом, изучение вербально-ассоциативной сети помогает смоделировать представление о системности содержания сознания носителей различных лингвокультур, особенностях их образов мира и тем самым интерпретировать этническое сознания и его национально-культурную специфику. В свою очередь, сказанное позволяет выявить трудности, возникающие из-за различий образов мира индивидов в процессе коммуникации, в том числе и межкультурной.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >