Информационная безопасность

• Защита информационного пространства • Роль информации в глобализации по-американски • СМИ в России

Одна из форм защиты любого государства — безопасность его информационного пространства. Кто контролирует информационное пространство, тот контролирует государство. Поэтому средства массовой информации власти любых стран используют для информационных воздействий на население, мировую общественность, отстаивая свои государственные, национальные интересы. Информационные, а шире — идеологические — диверсии — это подрывные акции многоразового использования и многоплановые по своей структуре: в них прослеживаются различные уровни, связи и переплетения с политикой, экономикой, социальными, духовными процессами.

19.1. Защита информационного пространства

Во время Отечественной войны 1812 г. Генеральный штаб русской армии разработал и активно применял на практике инструкции по защите от информационно-идеологических воздействий наполеоновской армии и ведению информационно-идеологической работы среди населения освобожденных стран. Такие работы появились в России в начале XIX в. В русской армии соблюдалась традиция, в соответствии с которой офицеры Генерального штаба ежегодно представляли доклады о своих научных исследованиях на специально устраиваемых для этого заседаниях. Были работы и по проблемам воздействия на человеческое сознание, управления людьми. Так, русские офицеры А. Зыков, А. Резанов предвидели, какие беды могут принести России такие воздействия, выступали с докладами на основе исследования опыта военной психологии, например на такие темы, как армия и толпа, управление людьми.

Они понимали, что противник может в нужное для него время использовать информационно-идеологические воздействия, чтобы изменить государственное устройство противоборствующей стороны, сделать ее неспособной для сопротивления, заставить исполнять чужую волю[1].

Успех гитлеровского вермахта в начальный период войны с СССР был обеспечен благодаря прежде всего внезапности нападения, которая была достигнута информационно-идеологическими воздействиями гитлеровской Германии на все социальные слои СССР.

Англичане лет пятнадцать исследовали работу геббельсовского пропагандистского ведомства, которое, по оценке специалистов, работало как швейцарские часы.

В теоретико-методологическом плане информационный повод — это специально организованное и проведенное событие, рассчитанное на освещение в СМИ. В основе таких событий — новость, способная заинтересовать журналистов, а затем и аудиторию средств массовой информации, которую они представляют. Отсюда закономерные вопросы: что есть новость, почему одно событие может затмить, отодвинуть по приоритетности другое?

Одна из причин — потребность военно-политической конъюнктуры. Для публикации редакции отбирают самое, с точки зрения редакции, интересное, способное привлечь читателей, слушателей, зрителей. Если СМИ перестанут размещать то, что интересно их целевым аудиториям, то от них просто отвернутся. Редакции, чтобы удержаться на плаву, ориентируются на информационные потребности своего читателя и стремятся максимально удовлетворить его. Так, на этапе назревания и эскалации вооруженного конфликта аудитория общественно-политических СМИ ждет глубоких аналитических комментариев по сути складывающейся обстановки, громких заявлений политических руководителей, обнародования антикризисных решений органов государственного и военного управления.

В периоды вооруженных конфликтов диапазон информационных ожиданий значительно расширяется. Новая военнополитическая обстановка будит новые информационные потребности и возможности. Высший информационный пилотаж — яркие комментарии из зоны конфликта.

Главное здесь — уловить ту самую военно-политическую конъюнктуру, блеснуть креативностью и получить на выходе вал нужных публикаций, способных осуществить массовую прокачку мозгов. Само по себе устройство информационных поводов имеет широкое хождение и не таит особой опасности. Это хорошо усвоили политтехнологи, специализирующиеся на выборах. В ходе предвыборных кампаний они всеми силами стараются придумать и организовать что-то такое, что заслужит внимание прессы.

Действие аналогичного информационно-коммуникативного механизма запускается в угрожаемый период. Согласно теории активации СМИ, в основу которой положен тезис американских исследователей Эдварда Хермана и Ноама Чомски о «фабрикации согласия», средства массовой информации играют ключевую роль в легитимации войны, потому что основной объем информации о международной обстановке общество получает через них. Понимая это, органы государственной власти и военного управления стремятся всячески активизировать СМИ для убеждения общества в правоте своей позиции.

Обратная сторона технологии информационных поводов — искажение реальности или ее подмена. Как свидетельствует анализ массмедийной практики, именно к этому тяготеют западные идеологи информационного противоборства, стремясь максимально использовать информационно-пропагандистский потенциал информационных поводов[2].

В современных условиях, когда Вашингтон и НАТО применяют для проведения геополитических операций разного рода революции, не грех вспомнить работы офицеров Генерального штаба русской армии по проблеме «Толпа и управление ею». Важно, чтобы работы царских офицеров, созданные на основе российского национального менталитета, геополитических данностей тех времен, были хорошо изучены.

Очень важно в информационной войне учитывать менталитет народа. Вспомним недавние кадры бегства Саакашвили от мнимой атаки российской авиации. Их также показали все ведущие телеканалы мира. Налицо версия об использовании тактики все тех же информационных поводов. В ее пользу говорит прежде всего политическая подоплека сцены в Гори — показать «реальную угрозу» политическому лидеру Грузии со стороны России. Это, на наш взгляд, и было главной целью, хотя без труда видны и сопутствующие задачи: от поддержки в общественном сознании напряженности между Россией и Грузией до демонстрации выучки охраны грузинского президента.

Подобная информация от СМИ оказывает максимальное влияние на судьбу политиков. Российские специалисты в области информационных войн выделяют четыре категории резонансности: высокую, среднюю, низкую и отрицательную. Демонстрация кадров «героизма» М. Саакашвили, безусловно, обладала бы высокой степенью резонансности.

Можно смело утверждать, что ни в одной из «горячих» войн не участвовало столько добровольцев, сколько ныне бьется на информационном поле. В Интернете — это миллионы участников форумов и блогов.

Информационный шум политиков, СМИ, спорящих политологов, общественных деятелей, писателей, артистов и даже школьников и студентов как раз и создает определенные принципы, в соответствии с которыми реальность понимается и демонстрируется. Из этого и вываривается мягкая сила государства — как элемент конкурентного преимущества, которое перестает быть конкурентным, если оно подчинено целям и средствам информационной войны.

В новейшей истории можно выделить три информационные войны между Западом и Россией: Вторая чеченская, события вокруг «оранжевой» революции и события в Южной Осетии в августе 2008 г. Это примеры классических пропагандистских кампаний.

Неверно считать, что есть одна большая война, а упомянутое — лишь ее эпизоды. Большую часть времени на протяжении последних десятилетий плюрализм мнений в обоих лагерях преобладал над их единообразием, характерным для войны.

Используя любой информационный повод, Вашингтон, Лондон, НАТО постоянно атаковали СССР и атакуют Россию, пекут новости как пирожки, освещая в нужном им свете все позитивные шаги Москвы, касающиеся защиты ее национальных интересов.

19.2. Роль информации в глобализации по-американски

Для создания глобального монополярного мира, где все народы жили бы под руководством США, у западных политиков и ученых, кроме стратегии «анаконды» и контроля над Римлендом, наработано много сценариев, включая стимуляцию интереса Китая к малозаселенным территориям Сибири, Средней Азии, Дальнего Востока, а также тихое поэтапное продвижение НАТО на Восток, включая Кавказ и Среднюю Азию, а как идеальный вариант — расчленение России. Для достижения этих глобальных целей Вашингтон применяет весь арсенал новейшего оружия, и прежде всего информационного.

От полноты, достоверности и своевременности информации зависит адекватное решение политических, экономических, оборонных, правовых, научных, образовательных, культурных и иных задач в интересах отдельного человека, общества и государства. Например, как использовал СМИ Вашингтон в конце XX в. и сейчас, в XXI в.?

Одним из показательных примеров искусственного конструирования и использования информационных поводов в интересах дос тижения военно-политических целей стал документальный фильм, показанный в 1990 г. в преддверии операций «Щит пустыни» и «Буря в пустыне».

В фильме некая медсестра из Кувейта рассказывала, как иракские солдаты вошли в палаты родильного дома, украли кювезы для выхаживания недоношенных детей, а самих малюток выбросили на пол без малейшего сострадания. Внимание прессы было обеспечено. Жестокосердные детали из рассказа симпатичной медсестры тиражировались по радио- и телеканалам, на страницах печатных изданий. Конгресс и американское общественное мнение были шокированы этой бесчеловечной историей и уже не сомневались в кровожадности иракского режима.

Подсчитано, что фильм посмотрели около 53 млн человек по всему миру. Естественно, все они также были настроены против Ирака. И лишь после войны выяснилось, что репортаж с душераздирающим рассказом кувейтской медсестры готовила одна из аффилированных с Пентагоном медиаструктур. Нашлась и «медсестра», уверявшая, что видела, как иракские солдаты «убивали» новорожденных детей в родильном доме. Она оказалась дочерью кувейтского посла в США. Выяснилось и то, что ее громогласное заявление было придумано и составлено не кем иным, как бывшим советником Рейгана по связям с общественностью Майклом Дивером.

Итак, операции «Щит пустыни», «Буря в пустыне» были подготовлены американскими, западноевропейскими СМИ. США удалось мобилизовать против Ирака мировое общественное мнение, создать антииракскую коалицию, углубить существующий раскол в арабском мире, разжечь эйфорию ура-патриотизма в Америке и других странах Запада. Таким образом, проведенная пиар-акция преследовала конкретные военно-политические цели и оказалась сокрушительной для Хусейна.

Показательна в плане конструирования информационных поводов и агрессия США—НАТО против Югославии. «Жертвы» сербов в те тревожные дни имели доступ к СМИ ничуть не меньший, чем известные политики и деятели шоу-бизнеса. В их уста вкладывалась информация такого содержания, которое, с одной стороны, соответствовало облику притесняемых албанцев, а с другой — органично вписывалось в восприятие ситуации антисербски настроенной западной аудитории.

Многие радиорепортажи, телесюжеты были искусно смонтированы и поданы, чтобы мобилизовать общественное мнение против бывшей СРЮ и ее военно-политического руководства, углубить существующий раскол между сербами и косоварами. В итоге свет увидели статьи и передачи, основанные на откровенной и преднамеренной дезинформации, например об устроенном сербами концлагере для албанцев.

Такого рода информационные поводы добавляли злобы в атмосферу тех лет. Они не просто оправдывали кровопролитные бомбардировки Белграда и других городов, поселков и сел Сербии, но и готовили почву для будущих суровых решений Международного трибунала по бывшей Югославии.

Однако спустя некоторое время прозвучало, на наш взгляд, сенсационное заявление «принципиального» обвинителя на процессе, прокурора с мировым именем госпожи Карлы дель Понте. Она признала наличие фактов, свидетельствующих, что усердие противоположной стороны на почве массового истребления сербов было отнюдь не меньшим, а подчас и превосходящим их по жестокости. Но это не стало информационной бомбой, поводом к расследованию нарушений норм международного гуманитарного права.

В современных условиях традиционные методы жесткого управленческого воздействия на общество применяются все реже и заменяются, при все большей формализации прав человека, методами прямого централизованного воздействия на население с целью добиться формирования такого общественного мнения, которое выражало бы не подлинные интересы людей, а заложенные в их сознание пропагандой нужные стандартизированные мнения и оценки.

Сотрудники СМИ превращаются в особую организацию, формирующую уровень сознания и мышления, в своеобразный орган управления. В итоге позиция людей зависит от той информации, которую они получают. Поэтому власть над ТВ, радио, прессой оберегается с такой непреклонностью.

В недалеком прошлом основной вид конкуренции между общественно-политическими системами лежал в плоскости военных столкновений. Иные виды противоборства между системами были вспомогательными. Лишь после информационной революции в 1960—1970 гг., когда информационные потоки космополитизировались, стали прорисовываться новые формы военного противостояния. Появилась непосредственная возможность доступа как к географическому, так и к социокультурному пространству государства из единого информационного центра. Сейчас глобальные и региональные информационные сети и другие коммуникационные информационные каналы по значимости можно сравнить со средствами доставки ядерного вооружения, а дезинформацию — с ядерной боеголовкой.

Информационное воздействие малозаметно, проявляется постепенно, менее затратно, экологически безопасно, а самое главное — трудноустранимо. Чтобы сломать сложившийся стереотип под воздействием ранее поданной информации, надо затратить усилий, финансов и времени в 10 раз больше. Вашингтон понимает, что традиционное вооружение и военная техника все более становятся фактором сдерживания, уступая место информационному оружию.

В XXI в. информационное воздействие способно не только обеспечить успех в войне, но во многих ситуациях заменить ее. На арену выдвигается новый тип вооружений — средства РЭБ, СВЧ-генераторы, информационные вирусы, электронные ловушки, компьютерные «закладки», программы двойного назначения, интеллектуальные программные системы, навязывание эталона, голосовые синтезаторы, искусственные изображения в атмосфере.

Новое оружие действует в первую очередь на компьютерные сети, линии связи, информационную инфраструктуру систем управления различными сторонами деятельности общества: транспортными потоками, средствами и каналами коммуникаций, технологическими связями, финансовыми потоками, средствами массовой информации, в первую очередь электронными. Все это позволяет дезорганизовать управление государством или отдельными сторонами его жизнедеятельности, заставить исполнительную власть принять неадекватное решение. В стратегическом плане это означает блокировку информационных потоков и интеллектуальных ресурсов страны, а в концептуальном — дезориентацию общественного сознания. Сейчас сама информационная среда в известной степени стала компонентом социального и индивидуального сознания[3].

Контроль, блокировка и управление сознанием населения страны противника в конечном счете обеспечивают свободное политическое и экономическое проникновение на его географическую территорию. В случае успешного завершения информационной обработки духовной сферы военное проникновение, как правило, не имеет смысла или происходит в другом качестве.

Сфера духовной жизни весьма чувствительна к информационно-пропагандистскому воздействию, идеологическому давлению, экспансии на культурном уровне. Назначение информационнопсихологического оружия — создать эмоциональный дискомфорт, вызвать страх, отчаяние, апатию, депрессию и неуверенность, нарушить физическую, социальную или духовную целостность человека и через это переориентировать его на другие отношения.

Психологический комплекс человека — один из самых уязвимых, и поэтому воздействие на него представляется наиболее простым и эффективным. Развивая исследования в данной области с начала 1940-х годов, американские профессионалы отмечают, что только с помощью психологического воздействия можно управлять сознанием многих наций и народов. Основная задача пропаганды состоит в том, чтобы превратить осведомленного человека в неосведомленного, информированного — в дезинформированного, убежденного — в сомневающегося[4]. Сказанное особенно актуально для современного периода развития России, когда в ней бушует финансово-экономический кризис, по существу, свернуты национальные приоритеты, а групповые интересы выдаются за общенациональные.

В США давно ведутся работы по созданию информационного оружия, которое определяется как совокупность средств и методов, позволяющих похищать, искажать или уничтожать информацию, ограничивать или прекращать доступ к ней законных пользователей, нарушать работу или выводить из строя телекоммуникационные сети и компьютерные системы, используемые в обеспечении жизнедеятельности общества и государства.

Информационное оружие в американской военной доктрине XXI в. — доктрине «направленной силы» — рассматривается как основной элемент. В Вашингтоне разрабатывается стратегический план ведения информационной войны, а в вооруженных силах созданы службы по ее ведению — Управление информационных систем (DISA), Центр информационной войны ВВС (AF IVC) и Служба ВМС по информационному оружию (NIVA), а также введены должности офицеров по информационной войне.

В рамках сказанного как подготовку к информационным войнам следует рассматривать и инициативу США по созданию национальной информационной структуры (N11) и глобальной информационной инфраструктуры (GII) на основе международной сети Интернет, находящейся практически под полным контролем США.

В современном информационном пространстве борются несколько панидей, т.е. идей-концепций, преследующих глобальные цели, которые, по мнению К. Хаусхофера, охватывают целые народы. Эти панидеи становятся формами организации пространства, т.е. «жиз

ненными формами будущего»[5]. Следует отметить, что современные панидеи имеют разные исторические и географические корни. Например, концепция пан-Китая, истоки которой лежат в конфуцианстве, лаозцы, появилась на свет около 4 тыс. лет тому назад. Концепция панисламизма возникла менее полутора тысяч лет тому назад, когда стала формироваться могущественная империя — Арабский халифат, превзошедший по захваченной территории Римскую империю. В свое время появились идеи пантюркизма, панславянизма, пан-Европы, пан-Америки. В последние десятилетия одна из доминирующих идей — панглобализм.

В американском понимании панидея глобализации сводится к тому, что в страхе перед терроризмом, включая ядерный (американцы немало потрудились и потратили денег на организацию талибов, Аль-Каиды, создание негативного образа Бен Ладена и т.д.), нации сдадут свои суверенные права международным организациям, которые наведут жесткий и стабильный порядок. Мировая экономика будет вращаться вокруг глобальной экономики, а главные международные разграничительные линии будут проходить не между цивилизациями, а между теми, кто либо отверг ее, либо по той или иной причине оказался неспособным играть по ее правилам.

Для пропаганды и привлечения широких масс американцы применяют массовую культуру, рассчитанную на удовлетворение первичных физиологических потребностей. В России эта идея звучит просто: стремись к легкому и примитивному. Глобальные СМИ (отечественные и зарубежные) постепенно изменяют самые главные человеческие способности: сопоставлять факты, анализировать их, приглушают и глушат способности к творчеству. Американцы почти два десятка лет активно привлекают творчески мыслящих личностей изо всех стран мира, а чаще всего из России. В информационных технологиях (особенно электронных) все больший упор делается не на слова, а на образное восприятие. А в результате роль логического мышления постоянно снижается.

19.3. СМИ в России

По замерам социологов, до 70% российских телепрограмм имеет развлекательный характер. А в таких программах, как «Времена», «Зеркало», «К барьеру» и других, в недалеком прошлом слушателям навязывалась одна «правильная» точка зрения. Глобальные сети,

компьютеры, электронные СМИ не только снижают творческие способности человека (особенно детей), отучают его читать серьезные книги, но и активно способствуют нарастанию психических заболеваний, блокируют полноценное интеллектуальное развитие. По данным американских ученых, в США сегодня 20% населения — психически больные люди, здоровы только 18%, а более 60% — потенциальные клиенты психиатрических больниц и клиник.

У России фактически отсутствует суверенитет информационного пространства, нет разработок по противодействию информационно-психологической агрессии.

Информационные каналы в стране — пункты управления, сбора, обработки, распределения и передачи информации, по существу, потеряны, уничтожены, подавлены, блокированы или не обеспечены государственным контролем. Доказательством служит тот факт, что информационные сети, их жизненно важные узлы переориентированы на зарубежную элементную базу. Отдельные лица страны под политическими предлогами безнаказанно выдают зарубежным политикам, журналистам, спецслужбам стратегические государственные секреты. Многочисленны факты обмена на зарубежные материалы архивных материалов и раритетных (единичных) рукописей, принадлежащих России, без их предварительной публикации в стране. Патентные разработки российских ученых не слишком надежно защищены.

Прозападная ориентация в нашей стране оформилась к концу 1980-х годов. Именно благодаря зарубежным средствам массовой информации успешно проводятся широкомасштабные операции по дезинформации и морально-психологическому воздействию на народные массы в целом. Немало высших руководителей СССР, России, спецслужб, Вооруженных сил и других силовых структур России также ориентированы на Запад. Они целенаправленно уничтожают историю и традиции страны. Один зарубежный политик высказал удивительно верную мысль: «Нация, чьи средства массовой информации управляются из-за границы, не является нацией».

На поле информационно-психологической войны СМИ России практически уничтожили моральный и духовный потенциал государства. Россия — одна из редких в мире стран, в которой СМИ до недавнего времени серьезно говорили о патриотизме как о последнем прибежище негодяев. В информационной среде России голоса государственников-патриотов слышны слишком слабо. Поэтому большинство русских, татар, башкир и других народов России как добрый сигнал восприняли критическую оценку российских электронных СМИ, которую им дал вице-премьер С.Б. Иванов. По его выражению, такие передачи на телевидении, как «Дом-2», «Аншлаг» и другие, занимаются дебилизацией населения страны, особенно ее молодежи.

Такое положение дел в области обеспечения информационной безопасности не позволяет России на равноправной основе включиться в мировую информационную систему и требует безотлагательного решения многих ключевых проблем, каждая из которых зависит только от одного фактора — политической воли властей проводить национальную политику в процессе вхождения в мировую глобальную систему.

Считается, что информационную войну проигрывают навсегда, поскольку возможные шаги проигравшей стороны по изменению ситуации в области финансов, экономики, технологий могут полностью отслеживаться, контролироваться, а следовательно, и нейтрализоваться победившей стороной. Поэтому построение границ информационного пространства России требует выполнения следующих условий:

  • • колоссальных материальных и интеллектуальных затрат;
  • • открытого провозглашения государственной официальной идеологии, приемлемой для большинства населения и учитывающей культурные и исторические традиции многонациональной страны; лишь на основе такой идеологии могут быть выработаны четкие критерии оценки угроз информационной безопасности, основные приоритеты и национальная политика в этой сфере;
  • • разработки и осуществления цивилизованных, демократических, но законодательно жестко выраженных форм и методов воздействия на средства массовой информации в целях формирования и распространения духовных ценностей, отвечающих национальным интересам страны, воспитания гражданского и патриотического долга и защиты от враждебной или недружественной пропаганды.

Контрольные вопросы

  • 1. Когда началось изучение проблем воздействия на управление людьми в России?
  • 2. Что такое информационный повод? Каковы методы его использования?
  • 3. Охарактеризуйте категории резонансности.
  • 4. Какова роль информационной среды на сознание населения?
  • 5. Раскройте роль информационного оружия в американской военной доктрине.

Глова

  • [1] Баринов Л. Часть психологической войны. России предстоит накапливать опыт защиты своего информационного пространства // Военно-промышленный курьер. 2008. № 24.
  • [2] Паутина В. Противоборства // Военно-промышленный курьер. 2009. № 17. 2 См. подробнее: Алексеева А. Рычаги общественного мнения // Известия. 2009. № 64.
  • [3] См. подробнее: Соколов К.Н. Духовные основания геополитической борьбы. М.: Поколение, 2009.
  • [4] См.: Тиранов А. Марионеточный мир. Путем информационно-идеологического воздействия на общественное сознание им управляют США // Независимое военное обозрение. 2002. № 33; Кара-Мурза С.Г. Манипуляция сознанием. М.: ЭКСПО-ПРЕСС, 2002.
  • [5] См.: Хаусхофер К. Панидеи в геополитике // О геополитике. Работы разных лет. М., 2001. С. 253. 2 International Studies. Sum. 1999. Р. 91.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >