ПЕРСПЕКТИВЫ ТЕХНОГЕННОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ

Заключительные абзацы предшествующей главы уже наметили мосты к будущей архитектуре ближайших, по-видимому, не более 50 лет.

Рассчитывая условно на благоприятное течение эволюции планеты и поддержание социального мира, можно прогнозировать следующие подготовительные акции, посильные для современного состояния технических мощностей цивилизации и востребованные перманентно нарастающими стремлениями к комфорту:

  • 1. Прекращение губительных воздействий на биосферу планеты, нейтрализуя или избавляясь от источников загрязнения среды, достижение на международном уровне выполнения конвенций о сохранении экологического баланса.
  • 2. Глобальная реконструкция среды обитания с уравновешиванием коэффициента заселенности и размеров городов, ослаблением концентрации населения в агломерациях и угрозы транспортного коллапса. Принимаемые сейчас меры ступенчатого погашения напряженности ведут к тупику, откуда выход — катастрофическая пандемия.
  • 3. Повышение статуса мобильности архитектуры в смысле быстрой сменяемости и обновления отслуживших форм расселения и обитаемых зданий; устранение зависимости от существующей застройки, что, по-видимому, потребует психологического воздействия на сложившиеся привычки «своего двора», на ментальность обитателей.
  • 4. Обновление инфраструктуры в аспектах социально-культурного обслуживания и радикального преобразования сетей инженерных коммуникаций, их ре-м о нтодоступ ности.
  • 5. Возвращение к концепции концентрации производства в промзонах по цепной схеме: продукт предшествующего предприятия есть исходный материал для последующего. Автоматизация производства и нейтрализация его вредности.
  • 6. Преобразование экстенсивных форм производства продуктов питания на интенсивные, учитывая возможную опасность от потребления генетически модифицированных продуктов.
  • 7. Активизация освоения экстремальных сред с соблюдением экологических норм.
  • 8. Прекращение бесконтрольного выкачивания полезных ископаемых из недр Земли.

Неужели добытого до сих пор металла недостаточно для поддержания производственных и хозяйственных нужд? Пора использование хотя бы металлов включить в замкнутый цикл.

Этот неполный, по-видимому, список проблем, к решению которых необходимо приступить без промедления, характеризует современное состояние мира и общества, требующее совершенствования.

Программирование будущего как профессиональное составляющее деятельности архитектора исходит из двух полярных предпосылок: предвидения прекрасного будущего или осознания грядущих бед.

Парадоксально, но райские видения возникают в пору исторического ненастья — так родились религии, обещающие блаженство терпеливым. И, с другой стороны, в относительно благополучные времена цивилизации возникают опасения грядущих несчастий. Архитекторы как творцы среды первыми откликаются на позитивные и негативные ожидания и тревоги человечества. Ну и, конечно, профессиональные навыки преобразуют ментальные структуры в зримые образы.

Степень социализации прогнозов, «упакованных» в архитектурные формы (от урбанистики до жилой ячейки) в наше время достигла уровня, с которым не управятся ни увражи Серлио или Палладио, предлагавший будущим застройщикам варианты проектов, ни безответственные опусы футуристов начала XX в., которые можно списать на революционный пафос, в том числе заведомо нереализуемые.

Конечно, в это же время появились и пророческие проекты регулирования городской среды, объемных объектов. Это картины видения будущих индустриальных городов (А. Сант-Элиа, С. Кинг), рискованные тектонические образы зданий — И. Леонидов, Л. Комарова, Эль Лисицкий, Н. Ладовский. Мера их реалистичности (а это вторая, материальная ипостась архитектуры) оценивается не политической ангажированностью, а трезвым расчетом, удачно совпавшим, если покажет практика, с динамикой жизни.

Относительную социальную зрелость архитектурная философия приобрела впервые в 60-е гг. прошлого века, мирные, если не считать акты агрессии западных стран в Юго-Восточной Азии.

Научно-техническая революция после Второй мировой войны опосредованно стимулировала рост населения планеты. Полагали, что демографический взрыв усугубит продовольственные проблемы, и будет угрожать перенаселением городов, несмотря на послевоенный бум градостроительства.

В то же время бурное развитие науки и техники подогревало фантазии архитекторов. В итоге на выставке городов будущего в Париже в 1985 г. сформировался паноптикум всевозможных представлений о новом облике города, решающего социальные проблемы жилища, труда, отдыха, образующего деполитизиро-ванное постиндустриальное общество.

Эту идеалистическую концепцию подвергли жесткой критике советские идеологи. Время было такое — противостояние двух систем: капитализма и социализма.

Проекты «Города будущего» тем не менее заслуживают интереса с точки зрения формальной организации пространства. На самом деле решались фактически современные проблемы: расширение территории городов за счет освоения литорали (на плаву или на опорах — Монако, Токио), или освоения подземного и надземного пространства, а также в перспективе создания пространственных структур экстравагантных форм вроде масштабных конструкций вертикального города Плаг-ин-сити (см. прил. рис. 84) или шагающего города Рона Херрона, одного из членов группы Аркигрэм (см. прил. рис. 197).

Предлагались также различные матричные агрегаты геометрических фигур: пирамид — правильных или перевернутых, конусов, линейных городов, кластеров, а также небоскребов, — вертикальные коммуникационные каркасы, обвешанные, как елочка, обитаемыми ячейками, наконец, просто нагромождение коробок — унифицированных бетонных капсул М. Сафди и К. Курокавы.

С легкой руки футуристов, вбросивших в профессиональную среду свежие идеи, стали проектироваться дома террасного типа, зооморфные и бионические сооружения, дома, напоминающие недостроенные индустриальные руины, многоярусные общественные центры под землей и даже под руслом рек.

Была реанимирована идея Нового Парижа, вознесенного на платформе над историческим центром. Строить точечные небоскребы здесь пока опасались, справедливо полагая, что супервысокие здания масштабно уничтожат сложившуюся застройку. Высотные дома на Монпарнасе довольно долго мозолили глаза парижанам, и они стали собирать деньги для разрушения монстров. Между тем район Дефанс, где вначале композиционно господствовала арка Шпрекельсона и Андрэ (см. прил. рис. 198), оброс небоскребами, снова изменившими масштаб района.

Успехи развития строительной технологии и конструкций: большепролетных пространственных систем, оболочек тонкостенных и пневматических, вантовых и тентовых — наметили простор для инженерных экспериментов, открывших неожиданные возможности для архитектурного морфогенеза и новые футуристические горизонты.

Гравитационно-независимые системы Б. Фуллера и Ф. Отто, геодезические купола и надувные оболочки предполагалось использовать при освоении экстремальных зон, защищая от сурового климата целые города, что повлекло за собой идею создания искусственного климата под общим куполом и избавления от привычных зданий, т.е. «дематериализацию» архитектуры (см. прил. рис. 199).

Легкие тросо-стержневые конструкции оказались как нельзя кстати для прокладки путепроводов если не трансконтинентального масштаба, то все же достаточно актуальными для связи островов Великобритании с континентальной Европой, Японией, Зондским архипелагом, преодоления Гибралтара, Босфора, Берингова пролива, моста к Сахалину, Мадагаскару, Тайваню.

При той скорости рождения новых, все более смелых идей, вызванных бумом футурологии 60-х, трудно было остановиться на замыслах, обещающих скорую реализацию.

Но образы ходячих и плавающих городов, обитаемых подземелий, поселений на околоземной орбите, на Луне, на Марсе, черт возьми, и в океане, конечно, — прочно поселились в сознании землян; обновилась парадигма жизненных установок, они были нацелены на вполне благополучное будущее.

К сожалению, разделение обитателей планеты на два враждующих лагеря: капитализма и социализма, демонстрировавших преимущества своих общественных систем мирными и силовыми приемами, инспирированными и подстрекаемыми идеологами с обеих сторон, привели к поляризации социально-экономического и культурного развития лагерей, к необъяснимому, по большому счету, противостоянию народов, живущих своей мирной жизнью, традициями, обычаями, эстетическими воззрениями. Человечеству должно быть стыдно перед Разумом Универсума!

Или это предначертано самой природой, чтобы в конце концов самозомбиро-ванное человеческое стадо аннигилировалось в бессознательном суициде?

К этому вопросу мы еще вернемся.

Футуристическая архитектура 60-х представила в образах максимально возможный (по своему времени) охват направлений развития среды обитания с учетом научно-технического прогресса. И в эти же годы рождается научное движение по изучению глобальных проблем человечества, центром которого стал Римский клуб. Базовой концепцией деятельности клуба, основанной на представлениях о включенности биоты Земли в общекосмический круговорот материи, стала идея неотвратимости конца света (применительно к существующей цивилизации). Предпосылка такой концепции виделась в динамике коэволюции человека и биосферы. В дополнение к безудержному истреблению живой природы технологии современного производства становятся все более разомкнутыми, т.е. часть перерабатываемых и потребляемых ресурсов уходит в отбросы. «Как мусоропроизводитель человечество в 1000 раз обогнало природу» [73, 124]. А при утрате 10 % земной фауны начинается необратимый процесс гибели биоты в целом.

Неравномерность распределения производительных сил приводит к тому, что валовый продукт в странах третьего мира на душу населения в 10-20 раз ниже уровня развитых стран. Это — на конец XX столетия.

Результат сегодня — апокалиптическая миграция населения стран Востока в Европу, явное изменение ее демографии с соответствующими социально-политическими и геоэкономическими последствиями в ближайшей перспективе.

Объектом исследований стали также возможные последствия глобального повышения температуры планеты из-за перенасыщения воздуха парниковыми газами, атмосферные явления в процессе оседания вулканической пыли после масштабных извержений и, конечно, результаты ядерной войны, угрожающие помимо радиации ядерной зимой с последующим — после осаждения сажи на поверхность — активным таянием льдов и сухой жарой. Климатические последствия ядерной зимы человечество вряд ли переживет.

Необузданное расширение производства в глобальном масштабе означает перепроизводство и выброс энергии, вызывающие перегрев планеты даже без катастрофических социальных и эндопланетных событий, таяния льдов Антарктиды и Гренландии. В 80-х эта тема задета социологами лишь между прочим, сейчас она становится главной.

Складывается впечатление, что безответственное паразитическое и устремленное к суициду человечество просто препятствует реализации на Земле универсальной космической программы последовательного прогресса мыслящей материи. «Существование вариационных принципов создает впечатление о том, что в природе существует некая «высшая целесообразность», а физическая частица, начиная свое движение, как бы уже заранее согласуется с конечным результатом» [73, 187], и еще: «Какие-то универсальные механизмы, законы — преобразуют хаотическое движение материи в направленную эволюцию от простого к сложному. Иными словами, у природы существует какая-то своя направленность к будущему» [73, 183.]. Подобная мысль, кстати, встречается и у Аристотеля, и она далека от религиозности!

В книге «Слово о научно-технической революции» Н. Моисеев обращает внимание на феномен взаимокорреляции возрастного состава населения Земли: увеличение смертности стимулирует рост рождаемости, и наоборот, удлинение жизни (чем озабочены — или притворяются — современные медики) тормозит обновление человеческой популяции.

Иными словами, бессмертие человечества покупается своевременной смертностью индивидов, повышающих от поколения к поколению свой адаптационный ценз. В этом ракурсе обесценивается идея гуманистической этики. «Альтруизм, эта защита слабых, дополнительная, часто обременительная нагрузка, которую взяло на себя общество, прекратила действие механизма естественного отбора» [72, 133].

Человечество способно поддерживать свой уровень жизнедеятельности в весьма узком диапазоне природных обстоятельств. Поэтому условия его выживаемости — «жить возможно дальше от границы гомеостазиса», как в природном, так и в социальном смысле [72, 204]. Задача ученых — определить точку роковой черты, не допуская превышения пределов прочности природной среды. Задача политиков — услышать голос ученых.

А сейчас все же обратимся к процессам совершенствования архитектуры, которые внешне отображают успехи цивилизации, но внушают беспокойство ощущением тупика, неустойчивого равновесия, которое должно разрешиться — в неизвестном направлении.

Коллега кандидат архитектуры М.Н. Полещук, анализируя проблемы реализма в архитектуры, приводит шесть принципов, лежащих в основе требований, предъявляемых архитектуре обществом:

«Собственно полезность определяет социальный принцип. Функциональное совершенство определяет инженерный принцип. Удобство... эргономический принцип. Экономическая целесообразность — экономический принцип. Красота — эстетический принцип. И, наконец, экологическая целесообразность определяет экологический принцип архитектуры» [89, 43]. Должны добавить сюда еще один принцип архитектуры, узурпирующий ее пространство; это политизация, не вписывающаяся в социальный принцип как антисоциальное явление.

В прогностическом ракурсе приведенные принципы в активном состоянии образуют предпосылки реанимации идей, числившихся футуристическими и пребывавшими в анабиозе, пока не созрели условия и потребности их осуществления.

Так, гробница персидского царя Кира нашла продолжение в Мавзолее Ленина и волне подобных сооружений; замысел А. Аверлино в XV в. возвести в идеальном городе высотный дворец ярусной композиции, увенчанный статуей Лодовико Сфорца, отражен в монументальном проекте Дворца советов через 500 лет.

Идея многоуровневых пересечений транспортных артерий города, заложенная еще Леонардо и подхваченная А. Сант’Элиа, логично встроилась в урбанистические концепции современного города, вынужденного расслоить внутренние коммуникации на три уровня среды обитания. Общий паспорт в будущую жизнь предоставляется прогнозом, выдерживающим тест на усовершенствование (по форме и содержанию) на новых условиях.

С максимальной эффективностью формула Леонардо работает в пределах архетипов, сложившихся на заре цивилизации. К ним, в контексте рассуждения, можно отнести многоярусный режим обитания, высотность, монументальность (от истока — пирамид), выразительность отношений с гравитацией в своей тектонической системе (стена, ордер, арка).

И в функции носителей, катализаторов архетипических констант выступают ассоциации, поддерживающие и ограничивающие морфологические процессы в параметрах выбранного генерального кода.

В прошлом объектом эстетической разработки всегда был внешний образ сооружения, обязательно вписанный в канон «большого» стиля-архетипа, и в рамках этих ограничений художественные различия выявлялись рафинированными композиционными приемами, детально отработанными теоретически и выверенными практикой.

С утратой формальных приоритетов репрезентативности «одежды вплоть до брутальных дисгармоний фасадов и учреждения господства внутреннего содержания как объекта декларации образности теряют смысл композиционные изыски симметрии, традиционной тектонической пропорциональности. И тогда ассоциативное мышление архитектора смягчает переход к будущей жесткой предметности стиля хай-тек художественными метафорами, породившими образный мозаичный паноптикум бутафорской архитектуры переходного периода в виде кристаллов, парусов, раковин, рептилий, «растущих» сооружений, блоб-архитектуры, оплывших знакомых уже творений 3. Хадид в духе фантазий С. Дали.

В дополнение к представленной нами ранее (глава 3) схеме синусоидального развития архитектуры (предельно сжатой в амплитуде своих колебаний на сегодня) приведем схему эволюции архитектуры XX в. Г. Ревзина, моделированную как прогрессивно-регрессивное движение по спирали: «модерн — эклектика (неоклассицизм) — конструктивизм — эклектика (традиционализм) — функционализм — эклектика (постмодернизм)» [97].

Со времени изложения этой схемы прошло уже более четверти века, и сюда можно добавить пару «эклектика (персонализм)», поскольку коллекция образцов современной архитектуры складывается из монополизированных известными архитекторами художественных приемов формообразования, подражание которым выглядит откровенным эпигонством. Здесь эклектика — продукт ассоциативного мышления, получающего простор при падении оков господства предшествующего стиля.

Но это — все же переходный этап.

Современной архитектуре накануне входа в новое образное состояние придется пережить шок, близкий замешательству архитекторов перед натиском формообразующей инженерии накануне XX в.

Как отмечает М. Полещук в своей острополемической книге «Архитектура и реализм»: «Приходится констатировать, что художественные качества не являются необходимыми, а высокий уровень утилитарности формирует некий современный уровень «дизайна среды», не претендуя на художественные достоинства... Общество потребления формирует среду потребления, такую же бездухов ную, как и сам социальный феномен, и в этом смысле правдиво отражает социально-культурные процессы современности, потребительски-глобалистического мироустройства» [89, 15].

Пессимистично, но перекликается с мнением А. Кончаловского о том, что бомба нравственного падения искусства заложена в потребностях пораженного пороками рынка общества. Неудивительно, что классическая эстетика перестраивается в своих категориях и постулатах на новые режимы восприятия художественных ценностей.

Амбициозности архитектуре переходного периода функциональная обозна-ченность только мешает, она вполне самодостаточна как композиционная фигура, как визуальный ребус, пугающий обывателя (монголы XIII в. боялись входить в каменные церкви, построенные несторианами в Каракоруме, потому что в них отпевали покойников) [116].

Образная яркость, экзотичность, «текучие» объемы и складки архитектуры Хадид позитивно воспринимаются, как и авангардная музыка, подготовленным зрителем, знакомым с приемами трансформации изображений в компьютере и рефлексирующим положительно на виртуальные видения «другого мира», которые, безусловно, влияют на эстетическое воспитание мировоззрения общества.

Основным требованием к архитектуре всегда была ее адекватность, соответствие всему комплексу принципов, дающих позитивный ответ на все тот же вопрос ЗАЧЕМ?

Начнем с наиболее емкого формата организации среды обитания страны и ответа на поставленный вопрос в интересах решения социальных задач на уровне государства, являющегося до сих пор гарантом экономической, политической и военной безопасности, хотя с серьезными пороками «на местах».

«Градостроительная логика заменена более мощной откатно-взяточной логикой как идеологической доктриной системы «кормления с земли», дарованной местным ничтожным феодалам от великих нефтегазовых или озерных» [89, 25].

Почти 50 лет назад М. Рагон в книге «Города будущего», отмечая недостатки современного ему градостроительства, все-таки оптимистично полагал, что в будущем, третьем тысячелетии люди будут жить как в городах — мозговых центрах цивилизации, так и в рассредоточенных индивидуальных домах — «жить будут либо на лоне природы, либо в прозрачных городах» [95, 281].

Прошло не так много времени, но романтика будущего уступила безвозвратно место жесткой прагматичности в оценке жизнестроительных функций архитектуры, которым соответствуют принципы мобильности, маневренности, усиления инженерного начала в архитектурном формообразовании, его модульности, допускающем типологические модификации зданий-трансформеров, повторное использование деталей и агрегатов (см. прил. рис. 200).

Постепенно будут исключаться из практики минеральные материалы в традиционных компоновках. Активизируется использование алюминия; его запасы на Земле третьи по объему после железа и углерода.

Производство полимеров будет основано на извлечении необходимых компонентов из атмосферы. Сократятся возможности традиционной энергетики на базе сжигания невозобновляемых ресурсов. Потепление климата и таяние льдов Антарктиды и Гренландии поднимут уровень океанских вод и намного сократят территории, пригодные для жизни и значительно ужесточат условия обитания и трагичность передела суши (см. прил. рис. 201).

Прогнозируемые ранее без учета этого обстоятельства виды на коэволюцию человека и природы, синергетику и возвращение человеческого долга природе, конвергенцию естественной и искусственной сред вряд ли осуществятся.

Человеку придется по-новому выстраивать свои отношения с окружающим миром, который «заболеет» и будет долго восстанавливать гомеостазис своего нарушенного бытия.

Литосфера прежней Земли сформировалась благодаря жизнедеятельности живой материи, создавшей известковые горы и рифы, кислород и почву, запустившей механизм трофических цепей, антропогеоценоза.

Человечеству придется забыть свои цивилизационные инстинкты, причинявшие так много неприятностей биоте и самому себе как ее части, если оно собирается выжить в новых планетарных условиях. Надо помнить, что человек не венец творения, а лишь одна из ступеней самореализации мыслящей материи.

Если очередной раз эксперимент подготовки человеческой расы к космическим контактам (с собратьями по разуму!) сорвется — ничего страшного для безвременья Вселенной.

За какой-нибудь миллион лет эволюция подготовит следующее поколение приматов, и через 45 тысяч лет после школы очеловечивания в условиях ледникового периода (или другой стрессовой ситуации) новые люди (?) повторят наш путь, нравственно более совершенный.

Или это иллюзии, и именно в таком качестве человечество способно и должно дотянуть до нового этапа своего ментального развития и подготовить себе смену?

Посмотрим, так ли это, действительно ли физиологический и психологический процесс становления человека завершен и нужен только всеобщий консенсус — и вечный рай в нашем распоряжении; или родившаяся техногенная цивилизация с помощью все же человека перельется в новые формы — неорганические, способные продолжить человеческую эволюцию на пути к клубу обитателей Универсума.

Ведь тот узкий диапазон комфортного обитания людей никакая эргономика не расширит за пределы Земли. Жизнь в скафандре возможна только при временном выходе в другую среду — ядовитое подземелье, разреженную стратосферу, глубины океана. Космос органике человека вообще противопоказан, как и добровольное заточение в капсулах инопланетных станций. Прав был Д. Андреев, осудивший в книге «Роза мира» стремление покорения космоса: «...чужие планеты негостеприимны; после нескольких разведывательных экспедиций эти полеты прекратятся. И сама жажда знания начнет менять свою направленность. Будут разработаны системы воспитания и раскрытия в человеческом существе потенциально заложенных в нем органов духовного зрения, духовного слуха, глубинной памяти, способности к произвольному отделению внутренних, иноматериальных структур человека от его физического тела» [7, 21].

Удовлетворение экзопланетных амбиций реализуется по-другому.

Да и на Земле, где после программного всемирного потопа останется не так много суши; придется уже сейчас фокусировать внимание на превентивной подготовке к жизни в ограниченном пространстве.

Привычные нормативы и обычаи эксплуатации пространства — компактность домашнего быта, сопряженная с дистанцированием мест приложения труда, обслуживания, рекреации, спорта — будут предельно обострены и урезаны.

Некоторые движения в этом направлении уже сделаны, например, изобретен бытовой комбайн, совмещающий в себе функции кухни, информационного блока, места отдыха, учебы, сна и занимающий немного места в квартире, а также максимальное приближение к обитателям супермногоэтажных кластеров систем обслуживания и общепита, бюро, компактных спорткомплексов (тренажеров), яслей и школ, и даже профессионального образования, распределенных по этажам в меру понимания их доступности.

Трудно поверить в целесообразность этой игры в поддавки, замыкающей людей в изолированном пространстве, культивирующей гиподинамию и мышечную дистрофию. Хотя...

Грамотное решение распределения пространства по режиму обитания придет в свое время, когда потребуется конкретно дифференцировать среду в соответствии со статичным и кинетическим образом жизни в будущем.

Планетарные преобразования потребуют конструктивной реакции: возведения защитных сооружений, сдерживающих натиск океанских вод, установки обитаемых платформ, путепроводов на опорах, соединяющих сохранившиеся островки суши, перенесение поселений на повышенные места, реорганизации производства, переориентации на новые пищевые цепи и т.д.

Это гигантские затраты труда, энергетики и целевого финансирования. Вероятно, должна подвергнуться преобразованиям структура эквивалентного обмена; современная финансовая система дошла до крайности в достижении своей абсурдности и конвенциональное™, инициирующих социальные потрясения. В конце концов коммерциализация отношений честнее, чем их политизация, и на этом фоне пробивается в жизнь криптовалюта — биткоин.

Эстетическое осмысление происходящих преобразований и ожидаемых результатов, неизбежно сопровождаемое революционным пафосом, вряд ли освободило людей искусства от обязательств перед социумом в выполнении своих прямых функций: вносить оптимизм и гармонию в среду обитания, решать задачи нравственного воспитания (пусть это будут те же десять заповедей), понять все ту же вечную истину — свобода творчества есть осознанная необходимость.

Пора, наконец, уяснить, что экстравагантные проявления в области искусства индивидуальных психических отклонений, апология патологических явлений беспринципным искусствоведением являются не проявлением свободы человеческого творческого духа, а нравственная скверна, отходы паранормального бытия. Недаром К.-Г.Юнг отмечал, что «художественное произведение возникает в условиях, сходных с условиями возникновения невроза» [135, 269].

Показательно, что явления абстрактного, мистического искусства присущи эпохам социального декаданса, морального помрачения, которые, действительно, чутко улавливаются людьми с неуравновешенной психикой, довольно часто имеющими художественные наклонности. Примеров тому в истории искусства много.

Подобная, выраженная в искусстве, волна социальной нестабильности проецируется и на мышление архитекторов.

Возникает пресловутая переходная фаза архитектуры экстремальных форм, заряженных ассоциативными образами, динамичной тектоникой или просто заказанных восточным олигархом с экзотическим вкусом.

Современное общество цивилизованных центров — благополучных стран располагает большим объемом свободного от зарабатывания хлеба насущного времени, которое тратится на развлечения, культивирование пороков, потребление извращенного искусства. Увы, попытки приобщить население к полезным, нравственно безупречным формам досуга все менее успешны, и это кладется на чашу весов апокалипсиса.

Но грядущее всепланетное усложнение условий быта, труда, отдыха делает более строгим режим жизни, регламентирует работу сознания, выветривая из него искусы криминальных развлечений, провоцируемые бездельем.

Общество приходит в нормальное состояние без вмешательства полиции нравов и пропаганды реалистичного, эстетически неущербного искусства, пусть даже абстрактного или перформанса — ведь дело не в форме актуализации, а в сути эстетического предмета [14, 167].

Параллельно идет процесс очищения архитектурных форм с синхронным освобождением от декоративного экстремизма, обостренной ассоциативности образов, архскульптуры, а также утопических реминисценций в духе ироничных футуристических эскизов коллеги А. Скижали-Вейса (см. прил. рис. 196).

Психологически более удобно обитать в среде нейтральной образности с визуальными акцентами ритмичного эмоционального воздействия, чем среди притупляющего внимание и раздражающего обилия разнообразных праздничных объектов. Этот тезис можно проверить визитом на ВДНХ.

Архитектор будущего должен быть готов к тому, что начальные этапы адаптации к новым планетарным условиям ориентированы на перевес технических аспектов архитектурного творчества. До художественных игр архитектурного морфогенеза еще нужно дожить.

Романтика обитания в будущем мире созреет после решения утилитарных задач. На ближайшее будущее, растянутое во времени лет на 1000 и детерминированное очередным всемирным потопом, и на отдаленное время, человечеству необходимо подготовить себя к переходу из организменного состояния в само-воспроизводящийся технический субъект, наделенный душой и сознанием — если, конечно, успеет.

Решающим обстоятельством в прогнозировании будущего человечества и изменения форм организации среды обитания становится появление качественно новых отношений человека с водой, обусловленных радикальными изменениями климата планеты.

Накоплен большой опыт противостояния агрессии воды, адаптации к ее режимам, отраженный в образе жизни и локальной архитектуре народов различных регионов планеты. Но это опыт в пределах изолированных территорий, и его разнообразие выражается в формах пространственной организации местной среды обитания.

А сейчас приближается проблема планетарного масштаба, глобальная и неумолимая, решение которой потребует коллективных усилий.

Обобщая хронологический график наступления океана на сушу, можно видеть, что последовательность этого процесса для бытового наблюдения незаметна — в пределах жизни одного поколения изменения неуловимы. И оценивать его нужно не как катастрофу, повторим это, а как перманентный стимул осознанного владения ситуацией. Накопленного опыта вполне достаточно, чтобы воспользоваться им на первых порах, повышая в дальнейшем уровень технических мероприятий защиты и определения путей дальнейшего отступления. Однако серьезность грядущего заставляет корректировать существующую парадигму жизни, начать перестраивать формы государственных и социальных отношений, предметно-пространственную организацию среды обитания в ее градостроительных и архитектурных аспектах.

Прогностические проекты как отражение социальных потребностей видеть будущее существуют в качестве темы общественного обсуждения со времен Т. Мора и Т. Кампанеллы. Волна футуристической архитектуры 60-х гг. XX в. представила массу увлекательных замыслов, под которыми не было жизненно важных предпосылок; осознание последствий потепления климата складывается только сейчас.

И, несмотря на аргументированные концепции, проекты скорее приглашали к созерцанию сияющего будущего. Как заметил Кевин Линч, американский специалист по теории градостроительства: «есть предложения по устройству подземных и подводных поселений, но никто всерьез не занят осмыслением социальных и психологических (не говоря о технических) проблем, связанных с таким непривычным типом среды обитания» [61J.

Потепление — процесс двуполюсный: затоплению прибрежной океанской полосы материков, наиболее плотно заселенной и хозяйственно освоенной, симметрична внутриконтинентальная засуха. Гигантские сложившиеся прибрежные промышленные агломерации (США, Японии) должны будут с большими потерями перемещаться вглубь материков. Такие перемещения менее болезненны для стран, располагающих большими территориями, и могут быть растянуты на десятки, а то и на сотни лет.

Островные государства, такие, как Япония, Великобритания, Индонезия, Куба, Новая Зеландия, имеют ограниченные ресурсы и территории, и времени. Именно для них разработка моделей адаптации должна учитывать ускоренное развитие экстремальной и даже трагической ситуации.

Отселение с затопляемых приморских территорий начнется не сразу с первыми признаками повышения уровня вод — люди покидают земли исконного обитания только под давлением непреодолимых обстоятельств, но сокращение территорий сельского хозяйства грозит голодом, эпидемиями, войнами.

Последующие, где это возможно, миграции, игнорирующие международное право неприкосновенности государственных границ, приведут к этническим столкновениям, перераспределению территорий, пригодных для жизни. И это на фоне радикального изменения вида пищевых ресурсов, привычных природно-климатических условий, необходимости сокращения рождаемости, новых социальных институций.

С ослаблением регулирующих функций государства создаются новые градообразующие условия: этносоциальная изоляция групп населения в укрепленных фортах с усилением защиты и реанимацией средневековой практики сюзеренитета в отношении окружающих поселений. Застройка городов-крепостей становится сверхплотной (подобно городу-муравейнику Шибаму в Йемене с игнорированием существовавших некогда норм по инсоляции, доступности, эвакуации, по наличию инфраструктуры социального обслуживания и технического обеспечения. Общество нужно будет строить заново, закрепляя новые структуры архитектурными формами.

Для островного населения неизбежно осязаемое сокращение рекреационного пространства (на суше), расстояний между жилой и производственной (в широком смысле) сферами, преобразование видов транспорта.

Сложится типологическая дифференциация поселений на суше, на и под водой, стационарных и мобильных. С преобладанием в фортах многоэтажной кластерной застройки интерьерного принципа организации среды с исключительной прагматичностью в отношении внешней архитектуры вопросы производства, досуга, управления, жизни, воспитания и обучения детей будут решаться в среде высокой плотности.

Похоже, что планета дает нам шанс отрезвления и осознания необходимости решать проблемы действительно важные, угрожающие всем без исключения.

Если, по Е.П. Блаватской, нас наследует шестая раса, то, скорее всего, это будут представители нашей, пятой расы, людей, прошедших чистилище катастроф, понявших цену самоубийственного финиша своей цивилизации, подготовивших эру сообщества, способного противостоять планетарным катаклизмам.

Этот процесс уже начинается и состоит он из трех фаз:

  • 1. Начальная фаза — пассивная адаптация человека к наступлению океанских вод.
  • 2. Переходная фаза — активная разработка программ средств защиты от агрессии вод и организации жизни в новых, ограничительных условиях.
  • 3. Финишная (условно) фаза — психологическое и практическое осознание естественной логики сложившегося бытия с успешным освоением всех земных сред и началом преобразования биоцивилизации в технотронную.

Начальная фаза, собственно, уже стартовала. Потепление подтверждается, да еще как, ломкой климата, заметным подъемом уровня вод Мирового океана, активизацией атмосферных и литосферных явлений, вызывающих тайфуны, ураганы, цунами, смерчи.

Временной защитной мерой остается возведение дамб на основе опыта Нидерландов с разработкой эффективных и экономичных устройств, успешно заменяющих земляные насыпи. Отсроченное затопление городов средиземноморской Европы может обеспечиться перекрытием водопропускными сооружениями Гибралтара и Красного моря.

Затопление низинных сельскохозяйственных земель означает свертывание экстенсивного земледелия и необходимость поиска более эффективных и приближенных к потребителю форм производства биологической продукции — растительной и животной. Публикуются концепции «зеленой архитектуры», скоррелированные с идеей высотного городского домостроения.

На основе анализа космических съемок National Geographic Society разработало карту затопления материков, где выявлены зоны, которые скроются под водой первыми и выпадут из системы обитаемых территорий. Наиболее острой на первых этапах затопления окажется проблема эвакуации всего океанского ожерелья самой активной хозяйственной деятельности и градостроительной освоенности (см. прил. рис. 202).

Отвечая интенсивной реурбанизации, тянущей за собой целый шлейф экологических проблем, на рынок архитектурных идей вбрасываются предложения, уже вполне продуманные с точки зрения синтеза пространственно-конструктивных и технологических решений компактного обитания и реконструкции транспортных связей через водные пространства.

Разрабатываемые под руководством малайзийского архитектора Кен Янга проекты «зеленых домов» в Сингапуре (например, ЭДИТТТауэр) в рамках архитектуры био-тек вписываются в превентивные программы преобразования перед угрозой глобального затопления, как и проектирование и строительство небоскребов, представленных, в частности, в коллекции проектов, изданных директором бельгийской проектной компании Ж. Биндером в 2006 г. [140].

Праздничная амбициозность, свойственная авангардизму и коммерческой конъюнктуре, футуристичность этой архитектуры со временем совместятся с реальной тяжестью проблемы компактного расселения, потребующего ограничения объема инфраструктуры, замкнутой системы метаболизма. Не везде будет климат как в Юго-Восточной Азии, снимающий много забот о комфорте среды обитания. Северные территории под влиянием ломки климата (гипотеза М. Юинга и У. Донна), когда к этому переходному периоду растаявшие льды Антарктиды охладят Гольфстрим, окажутся в зоне оледенения, осложняющего возможность обитания и доступ к полезным месторождениям. Усложнятся и социальные проблемы: житейская неустроенность породит волну зла, которое всегда более активно и лучше организовано — тем самым труднопреодолимо.

Удастся ли убежать из погруженной в апокалипсис Земли на другие планеты? Но кто подготовит беженцам уютные убежища или орбитальные станции с лужайками и парковыми пейзажами? Вне фантазий пионерам освоения соседних планет придется привыкать там к замкнутому, компактному пространству обитания большую часть времени в скафандрах.

С таким допущением можно без уничтожающей критики оценивать плавучие города экзотического силуэта, плоды красивых фантазий молодого бельгийца Венсана Кальбо. Его города-цветы, зооморфные экополисы создают иллюзии будущего, что-то вроде рая.

Более практичную идею с точки зрения технической реализации на основе уже опробованных форм — океанских кораблей-гигантов длиной до 400 м — активно осуществляет американец Норман Никсон. Его компанией Engineering Solutions создан проект «Корабля свободы» длиной 1500 м с полным автономным обеспечением, рассчитанного на постоянное обитание 50 тыс. чел.

Архитектурной фирмой AT Design разработан проект плавучего города Atlantis, который подрядилась строить китайская фирма.

Большая часть таких проектов рассчитана на коммерческую поддержку состоятельных инвесторов и интерес со стороны элитных потребителей, что уже обнадежило предпринимателей эмиратов и Южной Кореи.

На первых этапах затопления стремиться к переселению на плавающие острова рано. Лучше обратиться к обустройству территорий отступления.

Первую защиту от затопления (см. прил. рис. 203-а) вполне обеспечивают дамбы с водопропускными сооружениями, сохраняя прибрежную зону в хозяйственном пользовании. Особого внимания потребует регулирование стока рек в океан, образующего разливы.

Неизбежная активизация водного транспорта заставит выносить за пределы защитных дамб устройства причалов, верфей, вокзалов, отелей и рекреационных заведений на опорах с горизонтальными разводками транспортных сетей над водой.

Мы уже упоминали о прогностическом предложении К. Танге продолжить развитие Токио в сторону залива, ориентируясь на линеарную планировочную схему, снимающую тенденции переуплотнения замкнутых радиально-кольцевых структур существующего города.

При переносе городов с затопляемых побережий (с Рио-де-Жанейро к Бразилиа) линеарные структуры предоставляют возможность поочередного наращивания застройки блоками, каждый из которых представляет автономную зону как урбанистическую целостность. Нехватка территорий для переноса поселений заставит обновить освоение пограничной территории «земля-вода», перекрывая ее на гарантирующей от затопления высоте обитаемой платформой. Базовые опорные пилоны платформ, на которые опирается первый уровень обитания, в последующем могут быть наращены с переводом на новый уровень жизненных структур, чем реализуется формальная идея «растущей архитектуры», существовавшая до этого как выразительный образ.

Очевидно, что на начальном этапе адаптации к глобальному затоплению человечество может пользоваться существующим материальным ресурсом и опытом строительства в экстремальных условиях. Формы организации среды, отраженные в градостроительных и архитектурных приемах, не скоро уйдут от ориентации на образы прошлого, потеря которого обострит чувства ностальгии и вызовет действия по переносу на новое место памятников архитектуры и истории, подобно эпопее перемещения мемориала Рамзеса II в Абу-Симбеле, попыткам театрализованной архитектурной реплики исторических образцов (как здесь не вспомнить Площадь Италии, созданную Ч. Муром в Новом Орлеане в 1985 г.)

Хотя вполне закономерно предположить и безучастное отношение будущих поколений к историческим реликвиям предков.

Скорее всего, возвращению исторической памяти должен предшествовать некий временной антракт технологической деятельности решения утилитарных проблем.

Сохранение памятников, как представляется, должно служить фактором общественного сплочения, крайне важного в эпохи нестабильности. Эту же роль культурных мостов будут играть музеи погружения в прошлое, 3D- фильмы историко-природной тематики, имитирующие виртуальный эффект присутствия.

Этнорелигиозные и социально мотивированные принципы общественной кооперации, господствующие вначале, в последующем, вероятно, перейдут к интеграции норм и обычаев, с постепенным размыванием расовых и культурных различий и обособления.

Но возможны и длительные пассионарные периоды гегемонии отдельных групп, располагающих подчиненными людскими ресурсами, финансовой и военной опорой.

Человечество с трудом будет отвыкать от привычной сухопутной жизни, позволяя себе рецидивы поведения, преодолевающего пространственные ограничения.

Переходная фаза (см. прил. рис. 203-6).

В графике затопления эта фаза соответствует примерно 10-30 метровой высоте подъема океанских вод и временной дистанции 500 лет, что по геологическому времени совсем немного.

Общее сокращение территории суши, пригодной для обитания, усугубляется разливом внутренних крупных рек, который сменится засухой после истаивания горных ледников и истощения других источников континентальной пресной воды.

Особое значение приобретает развитие трансокеанского сообщения судами крупных размеров и, возможно, длительного обитания. Сложится в общих чертах три типологических вида урбанизации:

  • - поселения, осваивающие сушу повышенных территорий;
  • - поселения надводные, частично с подводными службами;
  • - поселения мобильные на кораблях или дрейфующих понтонных платформах.

Неизбежно появление индивидуальных автономных плавсредств, население которых ведет мобильный образ жизни с возможными объединениями в плавающие кампусы.

В каждом типе поселения формируется архитектурная среда со своими особенностями в планировочных и конструктивных решениях — они очень различаются. Уже на этом этапе рассредоточения очагов поселений придется начать разработку новых форм объединения производственно-экономических систем в единую структуру.

Существенно меняется номенклатура промышленного производства, ориентированного на заготовку металлоконструкций, сборное строительство в рамках жесткой стандартизации, эффективность монтажной техники, разработку транспортных амфибий.

Усилится концентрация производства.

Резко ограничится список отраслей легкой промышленности с расчетом на долговременное пользование предметами быта и изживание комплексов общества потребления.

В энергетике будущее за потенциалами Солнца и ветра, подводных течений, а в последующем — за электромагнитными силовыми линиями Земли.

Особую ценность приобретают территории суши с запасами ценного сырья, они будут располагать предпочтениями как объекты защиты от затопления.

В освоении экстремальных зон получит развитие сборно-разборное и мобильное строительство, «отверточная архитектура», ориентированная на предельную целесообразность форм и объем служб, что получит отражение в образах хай-тек, в сопровождении, возможно, декоративной стилистики, близкой модерну начала XX в., черпавшего свои художественные образы в таинственных силуэтах морской флоры и фауны.

Постепенно угаснет интерес к стилям архитектуры прошлого, по крайней мере, к реанимации ее форм, исходящих из тектонических представлений и декора сухопутного мира.

Эпидемическое всесилие приобретут информационные технологии, радикально меняющие работу общественных учреждений и быт. Индивидуализация и малогабаритность устройств получения и обмена информацией в любой области положат конец книжным библиотекам, музеям, кино и театрам, общим собраниям, потребностям личного общения, то есть таким формам контактов, которые требуют пространственного соприсутствия.

Под большим сомнением сохранение института семьи как средства, цементирующего социальные отношения и культурную связь поколений.

Отчуждение детей и вообще размножения людей от семьи развяжет руки генетикам, снесет этические барьеры перед экспериментами по евгенизации человеческой расы (в том числе пренатальное предупреждение рождения нездоровых детей) и выведению расы людей или разумных существ-химер), для которых обитание под водой не будет органической проблемой.

Завершающая фаза (см. прил. рис. 2ОЗ-в).

Затухание процесса затопления при достижении высоты подъема вод на 70 м и стабилизация изменений в географии человеческой цивилизации покажет, что даже при сильном сокращении внутриконтинентальных территорий, затопленных в низовьях и средних течениях крупных рек из-за подпора их вод натиском океана (это Амазонка и Парана, Миссисипи, Нил, Обь, Тигр-Евфрат, Янцзы-Хуанхэ, Меконг), экономика и социальные структуры крупных стран в основном сохранятся.

Возможно, что таяние ледовых щитов Антарктиды и Гренландии изменит векторы давления на мантию, и литосферная оболочка придет в движение, активизируя вулканические процессы, в частности, Йеллоустонского кратера, вулканических разломов Тихого океана, которые могут высвободить гигантские ресурсы воды под землей, добавить их к общему затоплению.

Наиболее серьезные испытания выпадут, как уже было сказано, островным странам, прежде всего многострадальной Японии. Но они же и стимулируют быстрое развитие ее адаптационных систем: в быту, индустрии, высокоточной технике, архитектуре.

И, конечно, в этот список входят Великобритания, Исландия, Новая Зеландия, страны Зондского архипелага, Куба, Вьетнам, Чили, где в полной мере будет реализована трехстадийная схема поэтапного подъема к горным местностям и их освоения.

В любом случае глобальный феномен затопления суши вызовет активное освоение водной стихии как мобильными, так и стационарными системами, подтолкнет интенсификацию освоения морского дна и заставит опровергнуть утверждение о том, что космос мы знаем лучше, чем собственный океан.

Интенсивное развитие получит отрасль тоннельного строительства, буровзрывных работ, активизирующей освоение подземного пространства, и надземного строительства. Тем самым реализуется идея многоуровневого освоения литосферы.

Понятно, что биологическая форма существования человека как продукта совместного развития земной биоты не позволит ему пускаться в дальние космические путешествия, несмотря на большое число фантазийных моделей, предлагающих, например, запуск в космическом корабле целой популяции, существующем в автотрофном режиме.

Более реалистична концепция вовлечения в такие экспедиции техноэтров (удачный термин, придуманный фантастами для мыслящих технических созданий) или роботов, наделенных сознанием, вариативным мышлением и способностью существовать вне среды обитания, привычной для человека.

Как из рога изобилия сыплется информация о летающих тарелках и пирамидах над Кремлем, зеленых человечках, цилиндрах с мигающими огнями, для которых нет сложности в стремительном парении в воздухе и под водой.

Однако почему же таинственные пришельцы никак не хотят официально представиться и вступить с нами в контакт?

Просто потому, что мы им неинтересны, ибо находимся на органической, «животной» фазе жизни, и большинство законов Вселенной нам пока недоступно — для общения на равных.

Можно предположить, что естественным законом бытия сознательной материи (Высшего разума, если угодно) программируется такой процесс перехода разумной цивилизации органической структуры с ограниченными телесными возможностями в цивилизацию безошибочно мыслящих и действующих материальных существ высокого уровня интеллекта, прошедших тот путь развития, в начале которого стоим мы.

Человеческой расе в таких программах отводится роль ИНКУБАТОРА с коллективным творческим разумом; это обязательная стадия развития цивилизации, куколка, созревающая до обретения способности безболезненно выйти в космос и только тогда получающая доступ в клуб цивилизаций соседних галактик, завершивших подобные метаморфозы и приступивших к следующим преобразованиям, возможно, к дематериализации с сохранением мышления. И только тогда мы, будущие, сможем понять, что делают на нашей планете эти тарелочки!

Переход к режиму существования на большой воде не только перестраивает образ жизни и ее материальные формы, ио и ведет к глубоким цивилизационным преобразованиям — от организма к механизму.

На стадии превращения «куколки» — это ближайшее будущее — в архитектуре в целом закрепятся тенденции конструктивной и композиционной целесообразности. Эстетическое же мировоззрение будущего не нуждается в эмоциональном подогреве визуального восприятия архитектурных объектов, подчеркивая их выразительность экспрессивными формами.

Повышение уровня индустриализации строительства до автоматизации укрепляет основы сугубо логического мышления в проектах материальной организации предметной среды обитания, чуждого креативным играм формотворчества.

В этом ракурсе вычурные формы, выражающие конъюнктурность тектонических и композиционных изысков авторов, имитирующие зооморфные и бытовые силуэты, стилевые реминисценции, становятся образно неуместными, тем более что архитектура перед лицом надвигающейся необходимости вскоре решать нетривиальные социально и технически задачи новой реальности, своими масштабами, опирающимися на точность расчета и экономику, исходит из имманентных композиционно-конструктивных предпосылок, периодически напоминающих о себе в авангардных замыслах прошлого и мотивациях освобождения «чистой формы» настоящего времени.

Будущее, вероятнее всего, за ортогональными формами, обладающими качествами углового равновесия, сборности и реконструктивности, ресурсами роста и мультипликации, удобством трассирования инфраструктуры.

Основы стандартизации распространятся не только на детали (в том числе повторного использования), но и на комплексные пространственные блоки, наборы которых обеспечивают функционально полноценное агрегатирование объектов среды, как это было в утраченной практике сборного домостроения античности и середины XX в.

Существует психологическая альтернатива восприятия архитектуры: гармония взвешенного контраста объемов и силуэтов различной геометрии (например, прямоугольник и круг) и автоморфная гармония фрактальности, приемлющая только сочетания подобных форм в крупных масштабах. Оценивать изящество композиции в будущем будет некому (или недосуг), поэтому перспективы за архитектурой подобия модулей.

Предполагая жесткие в будущем обстоятельства, формирующие рационализм эстетического мировоззрения, в недрах последнего угаснет интерес к художественной интриге, исторически взращенной в традиционном человеческом обществе сюжетными архетипами вроде любовного треугольника, гадкого утенка, преступления и наказания, иерархии подчинения и т.п. — питающими современную культуру и утрачивающими актуальность в псевдосоциуме будущего, из которого выхолащиваются проявления былых человеческих эмоций, ведь душа как психическая категория сознания техноэтра отсутствует.

Избавление сознания техноэтра от балласта человеческой психики, нагруженной модуляциями лично-общественных отношений во всех сферах организменного бытия приведет к выпадению из мира превращающегося человека социальных функций, проецируемых на комфортный дизайн жилища, культурноразвлекательные и обслуживающие учреждения (кино, театр, музей, дискотека, магазины, больницы, школы).

Время техноэтра должно быть занято рациональными делами, дифференцированными по кастовому признаку, снимающему случайность в выборе профессии, упорядочивающему иерархию, систему обучения (настройки), исследовательскую работу по перспективным задачам технической цивилизации и поиску путей их рационального решения.

Ущербной ли будет такая цивилизация, основы которой закладываем мы сами?

Для наших механически-электронных потомков, безусловно, нет, ибо наличие и выражение эмоций — это издержки «материнской» организменной цивилизации.

Техноэтр-изобретатель не станет восклицать «Эврика!» по случаю нового открытия. Не будут востребованы и исчезнут музыка, литература, искусство — порождения психологии двуполой любви; раса техноэтров будет бесполой.

Для нашего дальнего потомка все это вполне оптимистично! Во-первых, зачем обременять техноэтра комплексами человеческой психики органического существа — продукта весьма нелинейной биотической эволюции. Во-вторых, это очевидно, современный человек сам быстрыми темпами теряет инициативу в качестве венца мироздания и, в сущности, планомерно, хотя и бессознательно, готовит себе замену в виде технически совершенного существа для решения задач, которые ему уже не по силам — хотя им же поставлены!

Переход от плохо управляемого, амбициозного, вспыльчивого человеческого общества, исправляющего сделанные ошибки новыми ошибками, к рационально организованному, слаженно работающему социуму техноэтров должен получить поддержку самого человека, которому нужно успеть преодолеть кризис самоуничтожения, пройдя инкубационный период морального и физического страдания, прежде чем погрузиться в апатию баловня природы, выполнившего свою миссию.

Снять ореол трагичности будущего для человечества можно, изменив парадигму мышления с устойчивой мифологии неотвратимости ада-рая на понимание неизбежных законов Универсума, предполагающих естественный ход трансформации разумной биожизни в технотронную цивилизацию с искусственным, но более устойчивым к агрессивной среде и лучше приспособленным для дальнейшего прогресса интеллектом техноэтров. Переходный период пришелся на нашу расу — пятую по эсхатологическому раскладу.

В соответствии с мифами, неожиданно обретающими плоть реальных событий, мы находимся на финишной прямой бытия и нас должна сменить раса более совершенных и нравственно чистых существ. Но не сразу, а через горнило отбора по библейской схеме: достойные попадут в мир беззаботного веселья, индивидуумы с тяжелой кармой будут наказаны. В художественной интерпретации образы рая и ада прилагаются как свидетельства реальности провидения.

То есть самое время исповедоваться?

Чтобы постичь логику перехода в иное состояние, целесообразно представить в ретроспекции по возможности всю динамику существования рода человеческого своей расы, выявить закономерности и случайности бытия. Картина пророчеств конструктивно меняется, насыщаясь светским содержанием.

Во-первых, развитие человечества от первобытности до сего дня пошло по пути совершенствования технической цивилизации, начиная от усвоения природных подсказок через века бронзы, железа, пара, электричества к эпидемии виртуально-электронных технологий. Этот процесс актуализировался как запрограммированная трасса безальтернативного движения к роковому рубежу, невзирая на попутные отклонения и торможения, зависящие от планетарных катастроф или вспышек пассионарности.

Во-вторых, почти сбылась голубая мечта человечества: передать машинам функции физического и умственного труда, оставив себе блаженство телесных и духовных наслаждений и комфорта. Есть те, кто утверждает, что освобожденное время будет затрачено на ускорение технического прогресса и развитие интеллекта, но одно другому не мешает.

Неосторожность пафоса избавления от труда (который, как известно, создал человека!), демобилизует жизненный тонус и порождает ядовитые цветы беззаботности. Это движение к абсолютной синекуре можно только немного притормозить, но не остановить.

В-третьих, любознательность человека способствовала благодаря развитию ассоциативного мышления изобретательской деятельности по совершенствованию средств производства, познанию мира и самого себя.

Интерес к созданию андроидных роботов перерос в исследования психологии интеллекта и разума, в философию меры адекватности биоразума и искусственного сознания.

Разграничим понятия. Интеллект — актуализация накопленного сознанием опыта целесообразной деятельности — физической и ментальной, опирающейся на системность, упорядоченность намерений и средств их осуществления. Разум — высший уровень ментальной деятельности сознания, допускающий трансценден-тальность мышления, использующий творческий инструментарий познания: ассоциации, эвристику, воображение, инсайт, вариативность решений, интеллект в том числе. Одухотворенность деятельности разума не исключает и даже предполагает возможность ошибочных решений и тактику выявления их абсурдности.

Одухотворение киборга и техноэтра открыло бы фантастические возможности расширения границ деятельности человека — органического существа, генетически адаптированного к узкому спектру условий обитания.

Здесь также следует разграничить понятия.

Киборги — механические агрегаты, преимущественно в форме андроидных роботов, имитирующих образ и кинетику человека, с искусственным интеллектом, программированным на выполнение тривиальных заданий по регламентированным правилам и последовательности при полном контроле со стороны человека.

Техноэтры — системно организованная раса механизмов и агрегатов, изначально запрограммированных человеком на самовоспроизводство, самокон-тролируемую репродуктивную и творческую деятельность, энергетическое самообеспечение, обладающих комплексом реактивного рассудочного и ассоциативного мышления на основе взаимодействия рецепторов и ресурсов электронной памяти.

Одновременно, с расширением фронта деятельности механических помощников, создаются предпосылки самоустранения человека от реальной роли хозяина жизни.

Как заметил кто-то из фантастов, кажется, Ежи Лец, созданная человеком киберцивилизация вскоре перестанет в нем нуждаться.

Вот в этом-то суть проблемы!

Ее естественная развязка предполагает возведение на краю цивилизационной пропасти моста в будущее — нечто иное, чем мы можем себе представить в гуманитарных видениях, но по большому счету заложенное в программу бытия Универсума.

Увязывая убежденность в неизбежности и универсальности закономерностей мироздания с гипотезами о том, что «ментальность является онтологически фундаментальным свойством Вселенной» [18, 150], можно предвидеть резкое сокращение дистанции креативности между явлениями космической физики и генезисом разума (даже сверхсознания).

В числе предшественников философии «панпсихизма» и протоментальности нельзя не упомянуть А.Н. Уайтхеда [8].

Завершение существования органической по природе расы, развившейся до высот самосознания и потребностей познания Универсума, уже неизбежно по причине достижения дисбаланса в сопоставлении физических потенциалов органического сознания и жесткости условий допуска до секретов Вселенной (с барьерами убийственного холода, вакуума, космического излучения). Можно, конечно, унять амбиции космического любопытства, как это рекомендовал Д. Андреев в «Розе мира», но безудержное стремление к риску никогда не покидало людей.

Выйти из футуристического тупика поможет изменение парадигмы в трактовке будущего как эквивалента представлениям о райском благоденствии человечества, успешно преодолевшего критическое состояние своего социального бытия, на осознание приближения эпохи техноэтров, обладающих высоким уровнем самостоятельного существования и конструктивного мышления, заложенных в них человеком.

Каковы шансы безопасности такой капитуляции людей перед мыслящими машинами (даже с встроенными предохранителями), стартовому существованию которых положила начало деятельность самих людей?

Надо надеяться, что игры по созданию андроидных роботов не дойдут до организации для них социума, подобного человеческому, с потребностями, свойственными людям и формирующими ненужную конкуренцию, хорошо описанную фантастами.

Болевой синдром замещения не будет ощутимым, поскольку последовательность преобразований, инициированных человеком, осуществляется в интересах спасения и пролонгации цивилизации людей в технотронную цивилизацию, где к помощи людей техноэтрам надлежит обращаться в критических ситуациях, требующих осмысления и принятия решения эвристическими и парадоксальными приемами. То есть стартовая устойчивость системного мира техноэтров должна обеспечиваться людьми-кураторами.

И параллельная технотронной человеческая цивилизация со временем дифференцируется: из общего числа пребывающих в синекуре выделяется элита, обладающая высоким потенциалом научного и творческого мышления. Причем не обязательно с к.п.д., равным 100 %.

Витающие в воздухе идеи трансдукции качеств биосознания в электронный мозг техноэтра поддерживаются не единственно гипотезой уайтхедизма.

Известный в прошлом исследователь перспектив организации среды обитания Паоло Солери связывает процесс самопроизвольного, «неотермитного» морфогенеза архитектуры с естественным «программированным» ходом инкорпорации бионических принципов в проектную и строительную практику, из которой постепенно вытесняется человек, чьи действия управляются социальной конъюнктурой и нередко радикально ошибочны с затратой энергии на преодоление искажений основной линии развития целесообразной технологии бытия и его архитектурных форм.

Апологией П. Солери слаженной бессознательно целесообразной деятельности термитов в сущности предвосхищается начало эры так называемой прототехнологии, понимаемой как феномен самопроизвольной деятельности механизмов.

«Если о прототехнологии можно сказать, что космическая материя циркулирует по квазивероятностным путям, то можно ли говорить о посттехнологии, технологии работы мозга как его продукта и супертехнологии — механики, химии и микроэлектроники» [8, 170].

В отношении заселения мира людей механическими существами, обладающими встроенным интеллектом (не разумом!), Солери высказывает опасение, свойственное фантастами XX в., не преодолевшим барьер органического сознания в описании экспансии агрессивной техники: «Технология неразумна. Я имею в виду буквальный смысл. Приборы, оборудование, изобретенные нами, лишены разума. Они — суть физическая материя, лишь немного преобразованная и реорганизованная для выполнения указанных человеком операций» [8, 171].

Но всего лишь через полстолетия концепции архитектора Рэма Колхаса по синтезу деятельности проектировщика с электронной техникой уже лишены страхов от перенесения творческой фазы проектирования на производящую машину с идентификацией архитектора в качестве «архи-плоттера». Нерукотвор-ность, в том и интерес, архитектурного замысла обеспечивается «случайными» помехами в ортодоксальной программе проектирования и завершается «сборкой» объекта. Дигитальная архитектура, уже реализуемая в материальном пространстве, задумана электронным мозгом как результат агглютинативной фрактально-сти (склеивания тождественных форм), обеспечивающей эффект новизны и символического экстремизма.

Вышеприведенные уровни готовности человека к сложению с себя не только технических, но и ментальных полномочий лишний раз подтверждают естественность и неизбежность грядущего пересмотра доли участия человека в общих цивилизационных процессах планеты. Речь идет в том числе и об изменении ментальности — в области бытовых отправлений, формах трудовой занятости и рекреации, в сфере искусства, эстетических предпочтений, социальных структур.

Импульсом встряски и катализатором активизации технической мысли становится надвигающееся потепление климата с затоплением океанских береговых зон и литоралей континентов, вынужденное перемещение населения с традиционных мест обитания с вытекающими отсюда сложностями, освобождающими мышление человечества от шелухи псевдокультурных явлений, изощренности бытовых потребностей, апологии экстравагантности эстетических воззрений, выраженных в «нервных» формах современной культуры.

Природные ограничения определенно способствуют рационализации сознания, чему иллюстрация лаконичность и взвешенная простота быта и архитектуры японцев, обитающих на узкой полосе между горами и морем.

Чтобы проследить динамику становления технотронной цивилизации в отрезке времени переломных событий — передаче эстафеты креативного состояния от био- к техносуществам, рассмотрим параллельные потоки прогресса человека и машины на едином хронологическом поле — ментальной карте, позволяющей видеть и сопоставлять события и качественные изменения одновременно.

Последующие комментарии будут понятнее и обоснованнее.

Технологические рамки бумажного носителя заставляют прибегнуть вначале к общей схеме ментальной карты (см. прил. рис. 204), а затем дать подробную и по возможности адекватную характеристику попутных восходящих потоков от современности к ближнему и дальнему будущему человечества в сопровождении прогресса техники от механизмов к киборгам и техноэтрам.

МЕНТАЛЬНАЯ КАРТА

Этап 1. Современность

Люди

Состояние — биологический организм, с ортодоксальным (интеллект) и трансцендентальным (разум) уровнями мышления. Высокие показатели творческого тонуса. Социальные структуры — сложившиеся традиционные на уровне государства, больших и малых сообществ, семьи. Этнорелигиозное и национальное противостояние до стадии взаимной идиосинкразии. Активная миграция населения, в т.ч. межконтинентальная.

Социальная деградация, преступность.

Трудозанятость — активная, с отраслевой дифференциацией и тенденцией передачи физического труда механизмам. Активизация сферы распределения и потребления.

Рекреация — с предпочтением пространственной разобщенности рекреационных мест с сохранением компактности жилых кластеров и непосредственности личных контактов, постепенным смещением популярности публичных форм отдыха к виртуальным, заочным формам участия (телеигры).

Механизмы

Техническое освоение территорий, располагающих доступными природными ресурсами, в том числе зон с экстремальными условиями.

Рост индустриализации производства, его автоматизация с диспетчерским контролем человеком. Механизмы-гиганты и микромеханизмы. Нанотехнология. Компьютеризация процессов, требующих особой точности и безопасности (авиация, АЭС).

Постановка задач снижения экологической опасности производств, отходов жизнедеятельности. Использование андроидных роботов в сфере обслуживания и развлечения, а также для исследований в экстремальных условиях, дистанционном управлении мобильными аппаратами на космических объектах.

Сохранение актуальности человеческого фактора в устранении сбоев работы автоматических систем.

Этап 1. Современность

Люди

Механизмы

Автоматизация управления военными операциями с перспективами ведения войн без солдат и традиционной тактики. Разработка идеи электронного мозга. Миниатюризация информационных, счетных, запоминающих компьютерных устройств — гаджетов.

Форма сознания — имитации осмысленного поведения механизмов за счет встроенных программ деятельности. Зависимость от внешней энергетики

Среда обитания — расширение типологии архитектурных сооружений и сфер существования. Безуспешное противодействие суперурбанизации и угнетению экологии.

Экстравагантность архитектурной стилистики. Совершенствование строительных технологий и производства искусственных материалов. Сокращение времени транспортных коммуникаций. Медицина — как средство поддержания качественного генезиса человека. Функциональновосстановительные операции. Компьютеризация протезирования. Социальный кризис медицины. Гуманитарные аспекты поддержки инвалидов, борьбы с социальными болезнями.

Наука — попытки достижения методологической интеграции и преодоления самоизоляции отраслей науки [54, 50]. Изучение микро- и макросфер мироздания. Стремительное развитие электроники, ее влияние на информационный бум и контроль производства.

Прогресс науки и техники вооружений, гражданская адаптация его результатов. Эксперименты по освоению возобновляемых источников энергии. Нефтяной кризис.

Теоретический штурм барьеров перед всеобщими законами Вселенной. Культивация утопических концепций: машины времени, бессмертия, клонирования человека, тайн НЛО, телепортации. Космос — активизация космических маршрутов к ближним планетам и укрепление инфраструктуры космической отрасли. Срыв колонизации Луны и Марса. Перенастройка моральных кодексов международных контактов и обязательств. Сохранение потенциальной опасности войны ва-банк с использованием космического оружия. Искусство — тенденция к дегенерации реалистичного направления и виртуализации изобразительного искусства. Усиление влияния символизма, апологетика декаданса и абстракционизма, антиэстетические демарши искусствоведения. Тяготение архитектурной стилистики к бутафорности и цветности, утрата сооружениями имиджа монументальности. Автоматизация проектирования. Упадок театра, проведение перформансов с участием публики. Кино, телевидение с усилением эффектов присутствия.

Форма сознания — прагматичная ментальность общества потребления

Люди

Состояние — биологический организм, возможны генетические преобразования, коррективы, замена внутренних органов и двигательного аппарата с управлением мысленными сигналами. Усиление экстрасенсорных способностей.

Практика евгенизации.

Увеличение продолжительности человеческой жизни. Пересадка головы. Допущение клонирования человека. Успехи генной инженерии. Попытки установления диалогового контакта с дельфинами и приматами.

Социальные структуры — военный передел территорий и государственных границ.

Сокращение числа государств. Стратификация людей по отраслевой «приписке». Ориентированность и контроль обучения по показателям индивидуальных тестов.

Интеграция и грамматическое упрощение языков. Устранение национально-этнических различий как повод разгосударствления при установлении монопольного управления планеты элитными кланами и ментального контроля каждого жителя планеты.

Общая зомбированность населения как основа регулируемого социального благоденствия, профилактики конфликтов, преступности, жажды наживы. Спорт риска как средство нейтрализации агрессивных инстинктов. Наличие районированных сил быстрого реагирования для подавления выступлений диссидентов.

Среда обитания — с учетом динамики затопления суши и перемещения населения прибрежных океанских агломераций вглубь материков, конфликтов. В основе архитектурных концепций — компактная урбанистика, высокий уровень технологии строительства на основе модульности («отверточная архитектура»); логика пространственной функциональной целесообразности архитектурных объектов. Освоение подземного уровня и оксана.

Эстетика лаконичности и индустриальное™. В городской застройке — сверхкомпактные кластеры с объединением функций жилища, рекреации, инфраструктуры. «Зеленая архитектура» небоскребов. Плавающая архитектура, мобильность. Интернированные развлекательные зоны с имитацией исторических ландшафтов и ролевыми играми-приключениями.

Киборги

Переход от андроидных роботов, имитирующих кинематику и интеллект человека, к агрегатным киборгам-трансформерам. Разработка компактных моделей электронного мозга с программируемым и контролируемым интеллектом. Полная автоматизация производства и транспорта с самокорректировкой сбоев и устранением типовых поломок; ремонт и восстановление под контролем человека.

Самообеспечение энергией от традиционных источников. Использование мобильных и стационарных киборгов и механизмов в строительных мероприятиях планетарного масштаба (тоннели и подземные полости, надводные платформы, дамбы, плотины, трансконтинентальные мосты). Вертикальная планировка горных ландшафтов, города-корабли. Космические базы. Осуществление дистанционного управления превентивными мероприятиями при космической угрозе.

Форма сознания — программируемый интеллект и вариативно-рассудочное квазимышление при выполнении репродуктивных работ с возможностью выбора варианта наиболее целесообразного решения. Сохранение выборочного контроля со стороны человека

Люди

Медицина — развитие пренатальной терапии, устраняющей риски рождения нездоровых детей. Экстракорпоральное оплодотворение. Выведение рас людей, обладающих специальными качествами: физической силой, интеллектом, экстрасенсорикой, земноводного обитания. Эксперименты воскрешения из криоанабиоза. Клонирование.

Регенерация органов. Подавление эпидемий.

Наука — решение насущных проблем обитания в условиях ограничения территории, изменения климата; освоение океанской среды и ее ресурсов. Успехи в освоении закономерностей Вселенной, установление контактов с космическими «гостями».Выделение касты ученых-разработчиков электронного мышления киборгов.

Эксперименты по освоению силовых линий Земли, освоение эффектов Теслы.

Стабилизация связей с орбитальными колониями. Влияние достижений космической физики на религиозные доктрины.

Искусство — развитие динамических видов изобразительного искусства, вызывающих эффект эмоционального воздействия непосредственно на мозг без предъявления произведений. Цветомузыка. Утрата традиционных в прошлом культурных архетипов в морали, этике, эстетике. Замена повествовательной литературы реферативным изложением замысла с предоставлением читателю права самому развертывать сюжет.

Комиксы. Выход из оборота бумажной книги. Перформанс выходит за пределы пространства театра. Кино со спецэффектами укрепляется как средство ударного зомбирования населения. Установление единого глобального языка с максимальной редукцией знаков в расчете на развитое ассоциативное мышление в информационном обмене.

Информационно-символический язык общения с киборгами.

Форма сознания — зомбирование и контроль мышления демоса; культивация высокого уровня интеллекта научной, технической, административной элиты

Люди

Состояние — биоорганизм с возможной инкорпорацией заменителей органов и «усилителей» для элитной (ученые, контактеры) группы населения. Синекура для базовой части сохраняемого человеческого генофонда с созданием условий полноценного физического развития и обитания, экранированием сознания и регулярным контролем психологического состояния и нравственности, зомбирование гаджетами. Выведение элитной расы для оказания техноэтрам экстренной помощи в нестандартных обстоятельствах (например, при контактах с иными формами жизни, имеющими эмоциональные уровни мышления, близкие человеку).

Среда — формы обитания и пространственной организации в зависимости от синхронных природно-климатических условий: затопления материков, засухи, оледенения, вулканической деятельности и литосферных изменений, экзопланетных событий.

Возможны варианты очередного полного уничтожения биоты, в том числе и человека. Колонии и резервации поселений людей с организацией жизненных функций включая творческий труд прикладного жанра (это, напомним, фаза активного замещения человека техноэтрами).

Переход на синтетическое питание. Попытки расширить интеллектуальные контакты с сохранившимися домашними животными. Трудовые обязанности переложены на техноэтров. Медицина — репродукционно-контрольная. Поддержание режима здоровой жизни человека. «Умный дом». Деактуализация гуманных мотивов в отношении инвалидов, безнадежно больных. В то же время высокий уровень реабилитационной медицины. Выведение «декоративных» пород людей. Экстрасенсорика в формах общения. Сосредоточение репродуктивной науки в ведении техноэтров. Поддержка техноэтрами узких групп ученых-консультантов креативного клана. Соблюдение некоторое время техноэтрами неприкосновенности табу обеспечения комфортного обитания человека.

Искусство — для людей частично реабилитируются «древние» формы искусства: реалистическая живопись, скульптура, театр, прикладные художественные ремесла, развлекательная

Техноэтры

Социум техноэтров: по вертикали — иерархия по уровню контролирующих и контролируемых функций, по горизонтали — отраслевая дифференциация субъектов-техноэтров и стационарных агрегатов.

Жилище мобильных техноэтров: ангары, депозитарии, склады, ремонтнореабилитационные узлы и инкубаторы — в виде сооружений с различным температурно-влажностным режимом, соответствующим технологическим требованиям.

Техноэтры способны на контакты с эквивалентными по уровню технического развития и интеллекта существами в межпланетном режиме.

Дистанционная связь с клонами, выполняющими в космосе исследования или работу (монтаж орбитальных станций, подводных баз).

Язык общения техноэтров — система лаконичных сигналов: импульсных звуковых, световых, цветовых, цифровых. Форма сознания — рассудок как реактивное мышление в автономном режиме с возможностями обмена информацией и контрольными функциями. Наличие разума — способность сознания к трансцендентному, нелинейному мышлению, эвристическому режиму деятельности — сохраняет актуальность в присутствии человека и утрачивает сс в пространственно-временном континууме дальнейшего бытия технотронной цивилизации по законам Универсума

Люди

электроника. Создание эффекта присутствия

средствами кино, телевидения в их новой форме.

Спортивные формы коллективных развлечений.

Сознание — соответствующее стадии угасания организменной расы хомосапиенс и передаче основных деятельных функций сообществу мыслящих техноэтров

Комментарий к ментальной карте.

Обращает на себя внимание разница между сокращением деятельностных функций человека и параллельно нарастающей динамикой активности технологических устройств вплоть до самоорганизации и самовоспроизводства техноэтров, своеобразных пасынков человеческой расы.

Без предварительной работы человека по подготовке плацдарма для создания самодеятельных механических существ, вначале только для обслуживания людей, не была бы подготовлена техническая база, запустившая процесс саморазвития мыслящих машин. Попытки создания гомункулуса, по большей части ментальные, предпринимались неоднократно: достаточно вспомнить кентавров, русалок, драконов, Голема, Франкенштейна, Минотавра, наконец, услужливого робота или монстра-трансформера, чтобы понять, что человек морально давно подготовил себя к восприятию обыденности таких существ.

Только биологическое по природе существо, развившее в себе высокий уровень потребностей и амбиций, гибкость и широкий диапазон творческого мышления и воображения, смогло, вначале из любопытства, создать свое механическое подобие, имитирующее сознание и способность к диалогу, а затем и самостоятельно мыслящее, хотя и железное по конструкции существо, неожиданно для создателя, но непреложно по высшим законам Универсума заменившее его на трассе развития цивилизации.

И это явление не уникально.

На неисчислимом множестве планетных систем Вселенной реализуется эта схема трансформации биожизни в технотронную цивилизацию (как следующий шаг), обладающую большей устойчивостью и безошибочным интеллектуальным потенциалом, о дальнейших этапах самопостроения которой можно только гадать.

Многие из таких сложившихся цивилизаций ушли так далеко в своей технической ипостаси носителя сознания, что обретаются уже в пространственно-временных режимах квантовой физики, заявляя о себе космическими феноменами активности бестелесной сознательной материи. Возможно, кто-то из них курирует ход продвижения нашей цивилизации к успешному завершению очередного этапа, оберегая хрупкую технологию от внешних ударов и людской безответственности.

Наши догадки в шаге от религии?

Напомним, что предположения о божественном промысле в жизни человека исходили из антропоморфных упрощенных представлений о моделях будущего, о высших силах, их персонификации и наивных формах контактов с ними. Они уходят в историю, насыщенную нелепостями, которые не в силах оправдать церковные мифы.

Сейчас оформляется концепция креативной роли человеческой расы в драматургии созревания и прогресса технотронной цивилизации, для которой организменная фаза является деятельной куколкой.

Нам трудно вырваться из мира ассоциаций, порождаемых ограниченностью биологического естества, позволяющих сделать ближайшие проекции на логичные, с нашей точки зрения, варианты прогресса мирового сознания.

Самое дальнобойное предвидение преобразования разума на квантовом уровне сделали древние индусы, определив конечную цель самосовершенствования в образе шуньяты — голубого квадрата пустоты в центре города небожителей Мандалы.

Каким образом вселенский разум внушил им такую простую и великую мысль, наблюдая в своих фантазиях битвы драчливых индуистских божеств?

Ответом может быть упоминавшаяся закономерность бытия: витающие в ментальном пространстве ассоциативные архетипы улавливаются и вербально фиксируются не единственным наблюдателем. Ответ кукушки на вопрос «сколько мне лет осталось» предназначается не только вам. Обнаруженные сцепления идей подтверждаются и выстраиваются в стройные суждения порой через многие годы и из фантастических видений в художественных образах превращаются в реальность.

И откровения попавшей в поле нашего зрения книги В. Крыжановской «Смерть планеты» тоже не случайность, они плотно ложатся в наш контекст.

«Приближается кончина планеты, на которой мы живем... В этом наша Земля подчиняется, конечно, лишь общему закону, так как все рождающееся должно умереть, планета истощилась.

Научные и промышленные изобретения вконец преобразовали не только внешний вид земной поверхности, но и нравы, характеры, потребности, привычки и образ жизни людского муравейника, сведя почти на нет личный труд. По мере сокращения труда развивалась праздность, которая мало-помалу сделалась культом масс.

И странное явление, в силу ли закона атавизма, но вековая интеллектуальная работа этого вымирающего человечества как будто кристаллизовалась порой, и среди невежественной наглой толпы появлялись гениальные люди, которые своими изумительными все же открытиями вызывали настоящие перевороты. Но, увы, эти гениальные головы направляемы были точно лукавым духом, и все изобретенное ими способствовало главным образом усилению могущества зла, распространению порока, праздности и низменных страстей» [53, Гл. 7,8].

100 лет назад В. Крыжановская сделала массу устрашающих точностью прозорливости дедукций, проекция которых на современный «прогресс» наводит на удручающие мысли.

Финал близок и надо оправдать свое земное бытие полезным делом. Надо успеть подготовить своих «железных» наследников, свободных от пороков органических существ, живущих только за счет сложившейся исторически программы трофических цепей — взаимопожирания, исчерпавшей свою целесообразность из-за выпадения отдельных звеньев.

Как будто в понимании необходимых метаморфоз человечество ускоряет темпы своих цивилизационных акций, совершенствуя медицину, технологию производства и обустройства среды обитания, трезвея в ощущении угрозы суицида по социальным мотивам или от неверной трактовки результатов физических экспериментов.

Пока безусловной позитивностью представляются достижения строительной отрасли, за которыми проглядывает облик архитектуры будущего — целесообразной по эстетике форм, функциям и технологичности созидания, вполне в духе Ле Корбюзье: «Дом — машина для жилья» [58, 143].

И теперь мы вполне готовы осознать идеи В.И. Вернадского о ноосфере, устраняющей аберрацию между амбициями и возможностями человеческого рода перед осмыслением своего долга Универсуму.

Осталось только дотянуться разумом до понимания вселенских процессов не только как активности звездной материи, созданной вибрацией волн, но и существования ее разумных форм на разных стадиях реализации и взаимных контактов.

В изменении состояния человечества заметнее всего линия физической и социальной деградации при возвращении приглушенных экстрасенсорных способностей, заблокированных ортодоксальным мышлением и утилитарными интересами. В тлеющем состоянии вера в них поддерживается эсхатологическими мифами.

Снятие лицемерных табу с экспериментов над человеческим организмом (в интересах, конечно же, самого человека!), клонирование, заместительная и пренатальная медицина в целом должны содействовать стабилизации здоровья на высоком уровне без лекарственных интервенций. Но высокий уровень цивилизации с передачей подавляющего большинства трудовых обязанностей технике становится роковым для человечества. Эта демобилизация физических и ментальных усилий по поддержанию жизненного тонуса оставляет людям только сферу праздных развлечений для основной массы населения с отчуждением ее от элиты ученых, развитие социальных пороков, начало которым положено уже в наше время, и не видно усилий, пресекающих их.

Техническая составляющая, напротив, будет быстро приобретать формы, независимые от человека: общеплаиетные сети энергетики и производственно- отраслевых связей, самовоспроизводство и заложенные человеком программы прогресса машинной цивилизации и электронного интеллекта.

Техноэтр — не конкурент человеку, потому что наиболее ценный с точки зрения человека аспект бытия — эмоциональная составляющая сознания, отраженная в культурных субстратах цивилизации (литературе, искусстве, социальных отношениях) — техноэтру не нужна.

Более того, для машинного сознания наличие разума есть разрушающее его «мозг» обстоятельство, подобное резкому повышению напряжения в сети.

В отношении формирования среды обитания человек неуклонно предъявлял требования все более высокого уровня комфорта, что с одной стороны повышало качественные стандарты жизни, с другой — вело к понижению средовой устойчивости организма. Появившаяся недавно в СМИ мешковатая фигура Ждуна — отличное провидение будущего иммобильного человека.

Лозунги занятия спортом, здорового образа жизни всегда были свойственны эпохам революционных потрясений и находили отзыв в виде всенародного движения в тоталитарных системах.

Но постепенное снижение подвижности в эпохи благоденствия, обильная еда, нездоровые привычки пустого времяпровождения переносят оздоровительные мероприятия в ведение медицины.

Отдельные эскапады, утверждающие высокие физические возможности — путешествия Ф. Конюхова, альпинизм, олимпиады и прочее — только оттеняют ущербность виртуального спорта болельщиков у телевизора или футбольных ти-ффози на стадионах. Добавим скрытые процедуры использования допинга, анаболиков и прочих стимуляторов, нередко смертельных для спортсменов.

Перспективы оказаться мыслящими мешками уже реализуются — в США бьют тревогу по поводу ожирения большинства населения.

Но это — феномен цивилизованных стран. Его симметричное отражение — катастрофическая нищета, голод, суеверия, антисанитария и страшные эпидемии «отсталых» народов Азии, Африки и Ближнего Востока, зомбированных радикально-феодальными устоями жизни и религии. Встреча двух миров на одной территории ведет к их аннигиляции.

Чем в конце концов завершится переход человека в эпоху техноэтров, нетрудно предположить.

Большая часть уже редеющего населения планеты, беззаботно обитающего в комфортной среде, будет ускоренно вымирать еще и по причине угасания интереса не столько к осознанному воспроизводству, сколько к естественному сексу (пока единственному источнику пополнения человечества) — снизить взаимное влечение полов постараются СМИ, порнография и легализация гомосексуализма, вскармливаемые безответственным либерализмом (или кем-то дальновидным?) Вполне возможно, что природа попробует поискать выход и воспроизводство людей станет обходиться без мужчин, в режиме партеногенеза. А вы представляете себе жизнь и искусство без интриг и любовных треугольников?

Ввиду грядущего затопления материков существенно сократится площадь обитаемой территории с перемещением поселений к повышенной, гористой зоне континентов.

Задел конструктивного опыта высотных сооружений, возведения дамб, плотин, надводных платформ и вообще строительных работ планетарного масштаба позволяет представить возможный облик будущих компактных городов, интенсифика цию сельского хозяйства с автономизацией деятельности техноэтров в неблагоприятной среде: в горных выработках, в толще океанских вод, на околоземной орбите — это на переходный период паритетного существования человека и техноэтра.

Возможно, суровые условия обитания потребуют регулирования численности населения, планеты, позволят, с одной стороны, остановить процесс физической и моральной деградации человечества. Людям придется привыкать к обитанию в плотной застройке, где большая часть функций «упакована» в сжатом пространстве — с дизайнерской имитацией простора (если из сознания людей не выветрится ностальгия по безбрежной земле предков).

Архитектура людей, вопреки фантастическим видениям футурологов, станет предельно рациональной по формам и стилю, близкой ортогональности хай-тека. Видимо, сократится использование минералосодержащих конструкций, активизируется использование алюминия и полимеров.

Ограниченный доступ к традиционным источникам энергии (производство которой основано на сжигании ресурсов) заставит ускорить разработки по исследованию и эксплуатации энергии Солнца и ветра, силового поля Земли, энергии космоса.

Немалая часть энергоресурсов уйдет на опреснение океанской воды, поскольку иссякнет большая часть рек, акватории которых затопит океан, а горные ледники растают.

Человечеству, соблюдая свои интересы, придется активно заботиться о будущей самостоятельности техноэтров, их воспроизводстве, обновлении и ремонте производственного оборудования «родильных» цехов, настройке деятельности юной технической цивилизации.

И, чтобы завести БЕЗчеловеческую цивилизацию, люди должны будут поддерживать некоторое время свой собственный технический потенциал, отдавая отчет в том, что только благодаря их усилиям их потомки с металлическим телом и электронным мозгом смогут вдохнуть жизнь в технотронную цивилизацию.

Пространственное разделение среды обитания получит отражение и в предметной реализации форм существования. Возможно, что медленный темп затопления обусловит бескризисную реструктуризацию социальной ткани расселения и человечество обойдется без шокирующих метаморфоз среды обитания, здраво реагируя на внешние изменения.

А техноэтры не нуждаются в семье, жилище, стадионах, театрах. Но для них необходимо организовать блоки для ремонта, чистки, переоборудования, хранения.

Может показаться, что перспективы человечества откровенно безнадежны. Беглый осмотр исторически сложившихся жизненных традиций, их реализации на современном человеческом материале и предположения их развития в будущем убеждают в безальтернативности движения к дегенерации людского сообщества, которое время от времени предпринимает акции самоуничтожения.

Значит, пока человек не перешагнул роковую черту невозврата, нужно успеть подготовить смену. Снабженная электронным мозгом с высоким к.п.д. и гибким мышлением, металлическим телом, устойчивым к космическому холоду, радиации и эпидемиям, способная к деятельности в любой среде, новая ипостась человека преодолеет барьер органической ущербности и снимет множество препятствий по освоению мироздания.

По какому сценарию при техноэтрах будет существовать человеческая раса: позитивному, как заслуживающий достойного существования предок-креатор, или негативному — как мавр, сделавший свое дело и прозябающий в зомбированном состоянии любимого домашнего животного — решит провидение, естественный закон Универсума, точный механизм действия которого нам неизвестен. Но оказать сознательное содействие его реализации — последний долг нашей расы, ее благородная миссия.

Это не выбор человечества, а его естественное предназначение.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >