вторая. Шекспир и подготовка бакалавров-конфликтологов

АНТИКОРРУПЦИОННАЯ ПОЛИТИКА

Пороку коррупции подвержены различные персонажи Шекспира. Порой они цинично откровенны, как, например, персонажи трагедии «Генрих IV»:

Гедсхил

«Я вожу компанию не с какими-нибудь бездомными бродягами, не с какими-нибудь громилами, что готовы тебя пристукнуть дубинкой из-за шести пенсов, не с какими-нибудь краснорожими усатыми пьянчугами, а с господами знатными и весьма приятными, с бургомистрами и богачами, которые умеют за себя постоять, которые охотнее ударят, чем откроют рот, охотнее говорят, чем пьют, и охотней пьют, чем молятся. Но нет, черт возьми, я соврал: они то и дело молятся своей святой покровительнице - государственной казне, или, вернее, они не умоляют ее, а умаляют, потому что стригут ее день и ночь и сделали из нее себе сапоги.

Трактирный слуга

Как! Из казны - сапоги? А они не промокнут в непогоду на дурной дороге?

Гедсхил

Ничего-ничего, благодаря правосудию они выйдут сухими из воды. Мы грабим как за каменной стеной, в полной безопасности. Мы раздобыли папоротниковый цвет и теперь ходим невидимками».

[Генрих IV. Часть первая.II. 1]

В том же стиле продолжается разговор в ближайших сценах той же трагедии:

«Бычок

Добрейший господин капитан Бардольф, замолвите за меня словечко, и вот вам за это четыре монеты по десяти шиллингов французскими кронами. Честное слово, сэр, для меня идти на войну - все равно что на виселицу. О себе самом, сэр, я и хлопотать бы не стал, но потому как мне больно неохота, и уж очень мне желательно с друзьями остаться; не будь этого, сэр, я бы нипочем не стал о самом себе хлопотать.

Бардольф

Ладно, отойди в сторонку.

Плесень

Добрейший господин капрал-капитан, ради моей старухи замолвите за меня словечко. Ежели я уйду, то некому будет по хозяйству работать, а она у меня старенькая и сама не может управиться. Я дам вам сорок шиллингов, сэр.

Бардольф

Ладно, отойди в сторонку».

[Генрих IV. Часть вторая. III.3].

Коррупционеры под пером Шекспира выглядят просто отвратительно.

АНТИТЕРРОРИСТИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА

Устранение верхушки политической элиты путем нескольких террористических актов отражено в акунинской версии трагедии «Гамлет». Там, где Шекспир поставил точку, происходит следующий диалог:

«Фортинбрас

С такими слугами, как вы, фон Дорн,

Нетрудно стать великим государем.

Но как вам удалось в один прием

Расчистить путь мне к датскому престолу?

Гораций

Это было не так трудно, милорд. Понадобился маленький фокус с призраком, подмененное письмо, душеспасительная беседа с королевой да несколько капель яда, которым я смазал клинки перед поединком. Ваши мнимые пираты, доставившие Гамлета обратно в Данию, исполнили задание безукоризненно. Единственную серьезную угрозу представлял заговор французской партии, но мне удалось вовремя устранить его предводителя, канцлера Полония, а молодой Лаэрт был неопасен» [Акунин. Гамлет. II. 8].

Одним из наиболее реальных претендентов на роль «истинного автора шекспировских текстов» считается поэт Кристофера Марло. Его гибель может быть использована для сравнения с современными актами индивидуального политического террора: «30 мая [1593г.] в таверне Дептфорда, в 3 милях от Лондона, он убит ударом кинжала в висок, что должно было выглядеть как пьяная драка, правдоподобная при характере М. и его богемной жизни (он уже однажды привлекался по аналогичному случаю). Его убийцы - люди, не раз замешанные в делах тайной полиции и близкие дому Уолсингема, что заставляет предположить наличие чьего-либо заказа; видимо, М. стал слишком опасен для своих покровителей».1

О существенном направлении в профилактики терроризма в наши дни дает понять известный просветитель Михаил Казиник: «Когда читаешь газеты, смотришь телевидение, невольно задумываешься о том, ЧТО мы натворили с самими собой и с нашей Планетой, и удивляешься только одному: как получилось, что мы еще не надоели Управлению нашей Галактики или (я с этой иерархией не знаком) Управлению Вселенной.

То неимоверное количество зла, которое мы выделили во Вселенную, те бесконечные преступления против Слова, Смысла и Гармонии, которые мы совершили на доверенной нам Планете, не может оправдать ни один Высший Суд.

Мы не столько строим, сколько восстанавливаем разрушенное в очередных войнах.

Ни один вид на планете не уничтожает столь планомерно самих себя, как это делаем мы, люди.

И даже когда мы поняли, что живем на крохотной планетке, как на острове посреди безбрежного Океана Вселенной, то вместо того, чтобы обняться, сплотиться, объединиться, мы разъединились.

По каким угодно признакам: расовым, национальным, социальным, политическим, религиозным.

В разные времена убивали друг друга.

Вначале из-за чувства голода,

затем - жажды.

Затем убивали тех, кто христиане,

затем, тех, кто не христиане,

затем тех, кто не мусульмане,

затем тех, кто не коммунисты,

затем тех, кто не фашисты,

затем тех, у кого черная кожа,

затем тех, у кого кожа белая,

затем тех, кто не с нами,

1 Культура Возрождения. Т. 2. Кн. 1. С. 214.

затем тех, кто против нас

затем тех... кто и с нами, и за нас...

И так - до бесконечности.

И все-таки мы продолжаем существовать, продолжаем совершать преступления - одно страшнее другого.

Мы словно ничему не научились, так ничего и не поняли

Я думаю, причина того, что мы не приговорены Судом к высшей мере, в том, что у нас просто-напросто есть очень хорошие адвокаты.

Их имена некоторым хорошо известны: Шекспир, Микеланджело, Леонардо, Данте, Рембрандт, Гете». Показательно, что лучший российский пропагандист музыкальной культуры на первое место среди известных адвокатов человечества поставил именно Шекспира!

ВВЕДЕНИЕ В КОНФЛИКТОЛОГИЮ

Цитата из Шекспира придаст доказательность самой первой лекции курса «История конфликтологии как науки. Развитие конфликтологии в России». Она засвидетельствует, что издревле человечество пыталось осознать гибельность неуправляемых конфликтов и пыталось нащупать механизмы их профилактики. Хорошо тут привести первые строки обращенной к юности трагедии: «Две равно уважаемых семьи

В Вероне, где встречают нас событья,

Ведут междоусобные бои

И не хотят унять кровопролитья» [Ромео и Джульетта. Перевод Б.Пастернака. Пролог].

Лекция № 4. Методика написания курсовых работ для студентов, обучающихся по направлению «Конфликтология», включает в себя дидактическую единицу «Основные этапы выполнения курсовой работы и ее защита». Именно студентам-первокурсникам важно разъяснить принципы работы с источниками:

Во-первых, источники должны отражать РАЗНЫЕ точки зрения на события. Как минимум их должно быть три: видение событий двумя основными участниками конфликта, а также взгляд со стороны, то есть

1

Казиник М.С. Тайны гениев. 2-е изд. М.: Новый Акрополь, 2015. С. 58-59.

критический (скептический) по отношению к основным участникам конфликта. На примере шекспировских персонажей это будет означать взаимные обличения Монтекки и Капулетти, а также отчаянный предсмертный крик Меркуцио: «Чума на оба ваши дома» [Ромео и Джульетта. Перевод А. Григорьева .III. I]1;

Во-вторых, следует привлекать РАЗНЫЕ ГРУППЫ источников. Основой их, конечно, явятся письменные источники, однако следует привлекать фотодокументы (фотография современного вида театра «Глобус»[1] ), вещественные источники (например, значки, о которых речь пойдет в заключительной главе данной монографии), лингвистические источники (проблемы перевода шекспировских текстов - см. первую главу данной монографии). Мастерство конфликтолога заключается в том, что им извлекается информация из относительно редких групп источников. Таковыми могут стать даже археологические источники, которые представлены на фотографии «Останки Ричарда III, найденные на автостоянке в Лестере в 2012 году».

Следующая дидактическая единица к лекции №4 «Требования к оформлению курсовой работы». Многочисленные монографии на шекспировскую тему позволяют проиллюстрировать правило оформления постраничных, внутритекстовых и заключительных сносок. О различных типах нумерации страниц можно также порассуждать с помощью книг о Шекспире (см., например, раздел «Теоретикодисциплинарные подходы анализа конфликта» в третье главе данной монографии).

Необходимость тщательной работы с источниками доказывает исключительно успешный драматург Том Стоппард, автор известного римейка шекспировской прессы (см. первую главу данной монографии). В другой своей пьесе, имеющей непосредственное

отношение к российской истории, он обстоятельно характеризовал ее источниковедческую базу: «Почти все сказанное Лениным и Надеждой Крупской взято из Собрания сочинений В.И.Ленина и «Воспоминаний о Ленине» Крупской. Кроме того, многое я почерпнул из следующих книг: «Ленин» Майкла С.Моргана, «Ленин» Роберта Пейна, «Ленин и большевики» Адама Б.Улама, «На Финляндском вокзале» Эдмунда Уильсона, «Дни с Лениным» Максима Горького, «Иллюстрированная история Первой мировой войны» А Дж. П.Тейлора, «Джеймс Джойс» Ричарда Эллмана, «Джойс» Джона Гросса, «Дада: искусство и антиискусство» Ганса Рихтера, «Художники и поэты дада» под редакцией Роберта Мазервелла - за что и выражаю признательность их авторам. Хочу поблагодарить также Джеймса Клингмана за помощь в сборе материалов о пребывании Ленина в Швейцарии».[2] В этой же пьесе существенную смысловую нагрузку приобретает разрезанный на отдельные слова сонет Шекспира:

«Тцара. Вся поэзия - не больше чем перетасовывание колоды карт с рисунками, а все поэты - обманщики. Это - сонет Шекспира, но он уже больше не принадлежит ему. Он стал источником атомов, из которых я, рука об руку со слепым случаем, создаю свои творения.

Гвендолен. Какой это был сонет?

Тцара. Восемнадцатый.

Гвендолен.

Сравню ли с летним днем твои черты?

Но ты милей, умеренней и краше.

Ломает буря майские цветы,

И так недолговечно лето наше!

Начиная с этого места на заднем плане начинает звучать романтическая мелодия.

То нам слепит глаза небесный глаз, То светлый лик скрывает непогода. Ласкает, нежит и терзает нас Своей случайной прихотью природа. А у тебя не убывает день, Не увядает солнечное лето.

И смертная тебя не скроет тень —

Ты будешь вечно жить в строках поэта.

Среди живых ты будешь до тех пор,

Доколе дышит грудь и видит взор.

Вы порвали это, потому что вам не нравится, как он пишет? {Берет горсть клочков бумаги, затем разжимает пальцы, и обрезки падают обратно в шляпу Начинает говорить снова, но теперь уже не печально, а гневно)

Это только вихрь бессвязных слов, милорд» В контексте работы с первоисточниками, данный фрагмент может быть рассмотрен как проявление иронии или даже самоиронии создателя пьесы.

ВВЕДЕНИЕ В НАРКОКОНФЛИКТОЛОГИЮ

Классический диалог из «пьесы пьес» абсолютно актуален как своей центрированостью на носители самого популярного ПАВ, так и темой ответственности власти:

«Г амлет

Король сегодня тешится и кутит,

За здравье пьет и кружит в бурном плясе;

И чуть он опорожнит кубок с рейнским,

Как гром литавр и труб разносит весть

Об этом подвиге.

Г орацио

Таков обычай?

Гамлет

Да, есть такой;

По мне, однако, - хоть я здесь родился

И свыкся с нравами, - обычай этот

Похвальнее нарушить, чем блюсти.

Тупой разгул на запад и восток

Позорит нас среди других народов;

Нас называют пьяницами, клички

Дают нам свинские» [Гамлет. Перевод М.Л.Лозинского. 1.4].

Перевод А.И.Кронеберга1 существенно ослабляет антиалкогольный пафос речи Гамлета:

«Г амлет

Король всю ночь гуляет напролет, Шумит, и пьет, и мчится в быстром вальсе. Едва осушит он стакан рейнвейна, Как слышен гром и пушек, и литавр, Гремящих в честь победы над вином,

Г орацио Обычай это?

Гамлет

Да, конечно, так -

И я к нему, как здешний уроженец, Хоть и привык, однако же по мне Забыть2 его гораздо благородней, Чем сохранять. Похмелье и пирушки Марают нас в понятии народа: За них зовут нас Бахуса жрецами -И с нашим именем соединяют Прозванье черное. Сказать по правде, Всю славу дел великих и прекрасных Смывает с нас вино» [Гамлет. III.3].

Одаривать пьяниц, имеющих свинские клички, высоким званием «жрецы Бахуса», можно ли при очень вольном обращении с первоисточником.

Данный сюжет дает основание (наряду с многими другими аналогичными фактами) сделать вывод о об одном из основных механизмов наращивания Пронаркотического культурного поля: устранение негативной по отношению к алкоголю информации. В

  • 1 Перевод А.И.Кронеберга (1815-1855), впервые опубликованный в 1844 году, продолжает пользоваться популярностью. Первый том новейшего собрания сочинений Шекспира открывается «Гамлетом» в переводе А.И.Кронеберга.
  • 2 Забыть о пьянстве означает также забыть о его негативных последствиях. Такая забывчивость, конечно, дает пьянству шанс на возрождение.

экранизации «Гамлета», осуществленной Г.Козинцевым, данный эпизод исключен, хотя участники его в это время идут молча и вполне успели бы провести этот диалог. Данной пронаркотической ампутацией нарушается естественная логика Шекспира. У Гамлета, вернувшегося на родину, нарастает эскалация потрясений:

  • 1. мать быстро забывает покойного отца и выходит замуж;
  • 2. датский двор погряз в пьянстве;
  • 3. отца убили.

После устранения второго звена потрясения главного героя усиливается рваный ритм произведения, сюжет которого в целом разворачивается в достаточно спокойном темпе.

Гамлет спрашивает у своих друзей:

«Но почему же вы не в Виттенберге? <.. .>

Но что у вас за дело в Эльсиноре?

Пока вы здесь, мы вас научим пить» [Гамлет. Перевод М.Л.Лозинского. 1.2].

Таким образом, принц противопоставляет развратный датский двор более достойному занятию - учебе в университете. Сам Гамлет, до получения информации об убийстве отца, стремится вернуться в Виттенберг.

Наращивание пронаркотического культурного поля проявляется в горькой реплике Макбета:

«Все стало прахом в этом бренном мире, Где больше нет ни щедрости, ни славы.

Вино существования иссякло,

И может лишь подонками похвастать

Наш погреб сводчатый» [Макбет. II, 2].

Однако в той же пьесе персонаж дает исходный материал для демонтажа пронаркотического культурного поля. Привратник четко формулирует три последствия пьянства: «Красный нос, мертвецкий сон и обильную мочу. А вот похоть оно и вызывает и отшибает: вызывает желание, но препятствует удовлетворению. Поэтому добрая выпивка, можно сказать, только и делает, что с распутством душой кривит: возбудит и обессилит, разожжет и погасит, раздразнит и обманет, поднимет, а стоять не даст; словом, она криводушничает с ним до тех пор, пока не уложит его в постель, не свалит всю вину на него же и не уйдет» [Макбет. II, 2].

Другим примером манипулирования шекспировским наследием может служить следующий артефакт:

Налицо двойное насилие над историей во имя наращивания пронаркотического культурного

На1,1 л. ПОЛЯ.

Во-первых, шекспировский Гамлет не курит на протяжении всей пьесы (как, впрочем, и другие персонажи).

Во-вторых, исторический Гамлет физически не мог курить сигареты, ибо в VI веке табак был европейцам еще не известен.

Шекспировские тексты дают материал для размышления, почему разрушение государства и падение старых моральных норм не только не сокращают потребление легальных наркотиков, но, напротив, служит их наращиванию:

«Лондон. Кеннон-стрит.

Входит Джек Кед со своими приверженцами. Он ударяет жезлом о лондонский камень.

Кед

Теперь Мортимер - хозяин этого города. И здесь, сидя на лондонском камне, я повелеваю и приказываю, чтоб в первый год нашего царствования на счет города из всех городских фонтанов било одно только красное вино. И отныне будет изменником тот, кто назовет меня иначе, как лордом Мортимером».

[Генрих VI, часть вторая. IV.6].

К теме «Наркоконфликты первого порядка» может служить следующий факт: персонаж Шекспира отпускает резкие слова в адрес трактирных счетов: «они напоследок отравляют полученное удовольствие. Входишь туда - голова кружится от голода, выходишь - от вина, и злость тебя разбирает, что ты и лишнее перехватил, и переплатить пришлось. И кошелек и голова у тебя пусты. Голова тяжела, потому что ты был легкомыслен, а кошелек легок, потому что освободился от тяжести». [Цимбелин. V.4].

Негативное влияние потребления алкоголя на нравы, рост связанных с опьянением сексуальных преступлений были известны уже в конце XVI века. Их жертвой становится добродетельная римлянка Лукреция, героиня одноименной поэмы Шекспира:

«Из лагеря Ардеи осажденной

На черных крыльях похоти хмельной

В Колладиум Тарквиний распаленный

Несет едва горящий пламень свой,

Чтоб дерзко брызнуть пепельной золой

И тлением огня на взор невинный

Лукреции, супруги Коллатина» [Лукреция].

Расхожий в наши и исключительно порочный штамп «Все они (актеры/рок-музыканты/художники) пьяницы и гуляки», к сожалению, имеет и обратную силу, распространяясь на Шекспира. Однако авторы двух самых основательных биографий гениального стратфордианца дают основания отвергнуть попытки вылить лишку спиртного к основанию его монумента.

«Прочие полагают, что он умер от пьянства. Мы уже упоминали «веселую встречу» Шекспира, Майкла Дрейтона и Бена Джонсона. Викарий Стратфорда сообщает, что «они выпили слишком много, и Шекспир умер от лихорадки, которую тогда подхватил». Болезнь, конечно, могла не иметь отношения к пьянству»1.

Шекспир и его коллеги по театру «десятилетиями, были связаны узами дружбы и родства, их дети нередко вступали в браки между собой. Судя по тому, что мы знаем о них, это были совсем не те люди, кого можно представить буйной толпой идущих большой дорогой и коротающих время за пивной кружкой. О ком-то знаем, что он был образован и щедр, кто-то участвовал в жизни своего прихода, где прожил несколько десятилетий, как Хеминг и Кондел, поднявшие большие семьи и оставившие им солидное обеспечение... <...> Шекспир был не единственным из актеров, кто получил дворянское достоинство и герб. Того же удостоились Хеминг и Филипс»[3] .

Словно для иронической иллюстрации механизмов создания пронаркотического культурного поля написана Борисом Акуниным новая версия «Гамлета». Уже в первой сцене первого акта датский принц, решительно осуждавший в первоисточнике алкогольные обычаи, выглядит совсем по-другому.

Г ораций

«До меня дошла весть о смерти вашего батюшки, вот я и решил проведать веселого принца, по чьим дурачествам соскучились витенбергские пивнушки и бордели» [Акунин. Гамлет. I. 1].

Под стать Гамлету его закадычные друзья по университету

«Г ораций

Глядите, ваши витенбергские собутыльники. Впору открывать в Эльсиноре филиал университета.

Г ильденстерн

Милейший принц!

Розенкранц

Хмельнейший принц!

И вы, Гораций многомудрый,

Привет собратьям по ученью,

Нет, по мученью — так верней» [Акунин. Гамлет. I. 4].

Свои хмельные пристрастия друзья Гамлета не только не скрывают от короля, но и торжественно их демонстрируют:

«Клавдий

Я вижу, Розенкранц и Гильденстерн -

По-прежнему задорные щенята.

Сухарь науки впрок вам не пошел,

Не затупил молочных ваших зубок.

Г ильденстерн

По правде молвить, мы не слишком

Штаны просиживали там.

Розенкранц

Просиживали, но в трактире.

Г ильденстерн

В трактире или в бардаке» [Акунин. Гамлет. I. 3].

Акунинский Гамлет радостно откликается на призыв к выпивке:

«Г ильденстерн

Не то чтоб вовсе добровольно.

Нас кое-кто сюда позвал.

Розенкранц

И кое-что в награду дал.

Глядите-ка: вот этот ключик

Откроет райские врата

В дворцовый погреб, где томятся

Красотки бочки. Невтерпеж

Им с нами слиться в поцелуе.

Идемте, принц! Поговорим

О том о сем, повеселимся.

А то вас прямо не узнать Как будто кислых слив наелись.

Гамлет

Я в самом деле тут закис,

И, право, есть на то причины.

Но видеть вас сердечно рад

И выпью с добрыми друзьями» [Акунин. Гамлет. 1.4].

Вместо решительно осуждавшего пьянство Гамлета, Б.Акуниным выведен образ трезвенника Горацио/Горация.

«Г амлет

Не верю! Часовой был, верно, пьян!

Г ораций

Но я-то вина не пью, вы знаете. А между тем я видел рыцаря, вот как сейчас вижу вас».

[Акунин. Гамлет. І. 1].

С его оценкой согласный и окружающие. Одни высказывают ее заочно, например Гильденстерн:

«Гораций вовсе не зануда,

Я раз завел с ним разговор -

Ей-богу, он отличный малый,

Везде бывал, все повидал,

Дурак лишь, что вина не пьет» [Акунин. Гамлет. I. 3].

Другие признают Горация трезвенником очно, например в данном диалоге:

«Гораций

Он прав. В такой развеселой компании я был бы лишним. А всему виной то, что я не умею пить. От скучных людей вроде меня любому застолью гибель. Вы не представляете, приятель, как много мне вредит в жизни эта дурацкая фобия. Ах, если б нашелся добрый товарищ, который научил бы меня получать удовольствие от хмеля!

Г ильденстерн

Чего же проще! В той науке

Достиг я высших степеней.

И преподам урок охотно,

Вот лишь из Англии вернусь» [Акунин. Гамлет. II. 2].

Если у Шекспира антиалкогольные идеи провозглашает положительный герой Гамлет, то у Акунина трезвенником становится злодей из злодеев.

ИНОСТРАННЫЙ ЯЗЫК

Текст «Гамлета» поможет объяснить востребованность нескольких переводчиков одного и того же текста. Напомнив начало диалога принца с могильщиком о сумасшествии наследника престола (см. раздел «Этнические конфликты» второй главы данной монографии), преподавателю целесообразно привести его блестящее продолжение:

«Г амлет

Каким образом он помешался?

Первый могильщик

Говорят, весьма странным.

Гамлет

Каким же именно?

Первый могильщик

А таким, что взял и потерял рассудок.

Гамлет

Да, но на какой почве?

Первый могильщик

Да все на той же, на нашей датской...».

[Гамлет. Перевод Б.Пастернака. V. 1 ].

На фоне блестящей характеристики остроумия могильщика («сумасшествие на датской почве») банально выглядит другой вариант перевода:

«Гамлет

Как же он сошел с ума?

Первый могильщик

Очень странно, говорят.

Гамлет

Как так "странно"?

Первый могильщик

Да именно так, что лишился рассудка.

Гамлет

На какой почве?

Первый могильщик

Да здесь же, в Дании...» [Гамлет. Перевод М.Л.Лозинского. V.1].

Однако те конфликтологи, кому требуется максимально точный перевод, должны брать именно вариант М.Л.Лозинского. Для доказательства можно привести данный фрагмент на языке оригинала: «HAMLET

Upon what ground?

First Clown

Why, here in Denmark»

Крылатую фразу из трагедии «Ромео и Джульетта» «Чума на оба ваши дома!» («А plague on both your houses») обязательно надо использовать в переводе А. А. Григорьева (1864). «Чума возьми семейства ваши оба!»— перевод Б. Л. Пастернака 1942 года, во-первых, проигрывает вышеприведенному варианту в точности. Во-вторых, перевод А.А.Григорьева значительно более «на слуху», при его цитировании он будет в максимальной степени способствовать установлению эмоционального контакта со слушателями.

Тем конфликтологам, которые изучают английский язык как начальный, значение определенных и неопределенных артиклей можно объяснить через «Историю с артиклем»1. Шекспировская комедия. «Укрощение строптивой» называется The Taming of the Shrew. Однако один из современников в своем дневнике перед словом «строптивая» ставит неопределенный артикль: a shrew. Этот факт дает основание отмести от Шекспира обвинение в плагиате: «А что, если он переписывал не других, а самого себя? Положительный ответ все более согласуется с меняющимся представлением о судьбе шекспировских текстов, главным переработчиком которых был он сам, приспосабливая их к новой труппе, новой сцене и новым обстоятельствам. И — можно добавить — обретая мастерство, завоевывая репутацию.

Не на это ли указывает смена артикля? История некой строптивицы — A Shrew — может быть теперь представлена как именно та самая история о той самой — The Shrew, которой если вы еще и не видели, то наверняка о ней знаете»[4] .

В курсе «Иностранный язык», где элементы страноведения востребованы больше, чем во всех других предметах бакалаврского

цикла, можно вернуться к переводу антиалкогольного диалога из «Гамлета» посредством известного романа «Гамлет, отомсти!». Постановка этого фрагмента пьесы обсуждается на страницах романа достаточно подробно1. Однако профилактический потенциал этих важнейших строк Шекспира оказывается существенно ослаблен: в российском издании используется перевод А.И. Кронеберга, где принц датский призывает забыть порочный алкогольный обычай, но не уничтожить его.

Первые страницы романа, где повествуется о становлении рода Криппенов в бурные годы Реформации, в эпоху Гражданской войны[5] , можно использовать для напоминания студентам ключевых событий в истории Англии XVLXVII вв.

Во вводном занятии можно продемонстрировать, какие возможности участвовать в научных дискуссиях предоставляет хорошее знание иностранных языков. Об этом свидетельствует доклад Марии Елифёровой на шекспировском семинаре 27 августа 2009 года. Тщательный анализ цитат на иностранных языках и заимствованных сюжетов приводит ученого к выводу о весьма скромных познаниях Шекспира за пределами родного для него, английского языка. Таким образом, устраняется почва для сенсаций (приписывание авторства Френсису Бэкону или другому представителю элиты).

ИСТОРИЯ

Профессия конфликтолога требует хорошего представления об узловых моментах исторического процесса, знания основных альтернатив, существовавших в переломные эпохи. Апелляция к шекспировской вселенной позволит педагогу донести до студентов

более адекватную схему «времен минувших». Рубеж во всемирной истории можно охарактеризовать с помощью фундаментального исследования Л.К.Нефедовой: «Особенность XVII века проявляется в его граничной природе. Он занимает особое место в хронологическом отношении, знаменуя начало Нового времени. Ренессанс -гуманистическое течение Средневековья - переживает к началу XVII века кризис. Показателен в этом отношении второй период творчества В. Шекспира с 1600 по 1608 год, время создания им трагедий «Гамлет», «Король Лир», «Макбет», «Отелло». Эти трагедии по своей сути уже не ренессансное, а нововременное искусство, так как вплотную подходят к осмыслению основных бытийных проблем с позиций Нового времени. Шекспир - выражение рубежа, граничности начала XVII века. Первое десятилетие XVII века, говоря языком В. Шекспира, - время, когда «порвалась дней связующая нить» и «мир выломился из суставов», став «словно невыполотый сад». Это шекспировская метафора начала века революций, Реформации, ужесточения законов, уничтожения целых сословий («овцы съели людей»). Возрожденческий идеал человека-титана уступает место рационалистическому взгляду Б. Паскаля на человека как на «мыслящий тростник»[6].

Конфликтологам желательно иметь хотя бы общее представление об XI веке в истории Англии. Дважды в этом столетии она становилась жертвой могущественных иноземных завоевателей. В 1016-1035 гг. Англия входила в состав державы датского короля Кнута Великого. Запомнить о датском периоде в истории Великобритании поможет студентам трагедия «Гамлет»: «Он в Англию отправится немедля, / Сбирать недополученную дань» [Гамлет. Перевод М.Л.Лозинского. III. 1] - решает за принца новый король Клавдий. Далее во внутреннем монологе он дает зрителям понять причину покорности англичан:

«Когда мою любовь ты чтишь. Британец, -А мощь моя ей цену придает, Затем что свеж и ал еще рубец

От датского меча и вольный страх твой

Нам платит дань, - ты не воспримешь хладно Наш царственный приказ, тот, что содержит,

Как это возвещается в письме» [Гамлет. Перевод М.Л.Лозинского. IV.3]

Диалог на почве интерпретации шекспировских образов возникал во второй трети XIX века в России. Рассказ западника (или, говоря современным языком, либерала) И. С. Тургенева назывался «Гамлет Щигровского уезда» (1849). Ему отвечала повесть, по нынешней терминологии «почвенника», Николая Лескова «Леди Макбет Мценского уезда» (1865) *.

Насколько антитиранический «Макбет» мог выступать в качестве примирителя, перебрасывающего тонкие паутинки взаимопонимания славянофилов и западников, настолько не вписывался он в вопиюще антидемократическую систему советского тоталитаризма. Показательна статья «При Сталине «Макбет» в СССР не шел», передающая выступление одного из самых известных дирижеров мира Владимира Юровского[7] . Согласно В.Юровскому, Мейерхольд «всю жизнь мечтал поставить «Гамлета» и «Короля Лира»! Но когда еще Шекспира можно было ставить, не доходили руки — Мейерхольд уделял повышенное внимание актуальным, современным пьесам. А потом Шекспир уже превратился в СССР в персону нон грата; «Гамлет» и «Макбет» при Сталине просто не ставились. «Король Лир» какое-то время шел в Еврейском театре, и Михоэлс был знаменитейшим Лиром, но судьба его была столь же трагична, как и Мейерхольда».

Драматична была судьба и другого важнейшего искусства: «Итак, музыка к постановке «Короля Лира» Григория Козинцева в БДТ. Музыкальный язык Шостаковича к тому времени стал уже

настолько ясен и выразителен, что, слушая звуки оркестра, вы легко представляете себе невидимый спектакль, слышите отголоски еще не написанных симфоний — особенно в фанфарах слышны провозвестники и Седьмой «Ленинградской», и Восьмой.

Спектакль Козинцева вышел в 1941-м. Мейерхольда уже год как не было в живых. А вскоре после его ареста в своей квартире была зверски убита его жена Зинаида Райх, у которой, помимо 17 ножевых ран на теле, были выколоты оба глаза. Это имеет прямое отношение к музыке: когда Шостакович писал сцену «Ослепление Глостера», он знал об этом убийстве. И невольно создал памятник убиенным Всеволоду Мейерхольду и Зинаиде Райх»

КОНФЛИКТОЛОГИЯ ДУХОВНОЙ СФЕРЫ

Пребывание в гуще споров, связанных с важнейшими посылами постмодернизма, требует от высококвалифицированного специалиста хорошей ориентации в понятиях, описывающих проблемы заимствования и реинтерпретаций. Окунуться в данные проблемы позволяет роман Д. Апдайка «Гертруда и Клавдий». Послесловие к роману открывается фразой: «Далее, естественно, следует действие трагедии Шекспира»[8] . Тут уместно задать аудитории вопрос, чем является роман по отношению к пьесе: приквелом, сиквелом или триквелом?

Тема «модернизация» может быть освоена при взгляде из Шекспировской вселенной с совершенно разных ракурсов.

В пьесе пьес содержатся кратчайшая, но абсолютно точная характеристика диалектики двух великих художественных стилей и стоящих за ними мировоззрений. Гамлет отражает мироощущение человека, находящегося на стыке эпох Ренессанса (с его ясностью и оптимизмом) и барокко (драматического, растерянного): «эта прекрасная храмина, земля, кажется мне пустынным мысом; этот несравненнейший полог, воздух, видите ли, эта великолепно раскинутая твердь, эта величественная кровля, выложенная

иным, как мутным и

золотым огнем, - все это кажется мне не чем чумным скоплением паров. Что за мастерское создание - человек! Как благороден разумом! Как беспределен в своих способностях, обличьях и движениях! Как точен и чудесен в действии! Как он похож на ангела глубоким постижением! Как он похож на некоего бога! Краса вселенной! Венец всего живущего! А что для меня эта квинтэссенция праха? Из людей меня не радует ни один; нет, также и ни одна» [Гамлет. Перевод М.Л.Лозинского. II.2].

Быстроту смены эстетических предпочтений подчеркивает шекспировский персонаж Норфолк:

«Любое завтра выше, чем вчера. Последний день собрал все чудеса: Звенящие доспехами французы, Все в золоте, как дикарей кумиры, Сегодня затмевают англичан, А завтра - словно Индия пред нами, И каждый бритт как золотой рудник. Вот рядом с ними их пажи-малютки, Как раззолоченные херувимы, А дамы, не привыкшие трудиться, Под грузом драгоценностей потели, Их красил и румянил этот труд. Какой-нибудь наряд на маскараде Сегодня объявлялся несравненным, А в следующий вечер он казался Уже нелепым нищенским отрепьем» [Генрих VIII. 1.1].

Однако время в эпоху Шекспира текло значительно медленнее, чем в наши дни. Минимальным промежутком времени, заслуживающим внимания, служил час. Широко известный 194-ый сонет рисует принципиально отличный от нашего часовой механизм: «На циферблате, указав нам час, Покинув цифру, стрелка золотая Чуть движется, невидимо для глаз. Так на тебе я лет не замечаю» Более мелкие отрезки «подручных» средств. Узнав инициирует следующий диалог:

времени считались с помощью о появлениях призрака, Гамлет

«И он долго пробыл?

Г орацио

Вы счесть могли бы до ста не спеша.

Марцелл и Бернардо

Нет, дольше, дольше.

Горацио

При мне не дольше». [Гамлет. Перевод М.Л.Лозинского. П.2]. То есть, друзья Гамлета к минутам не апеллируют.

Заключительная тема предмета затрагивает судьбы книжной культуры, в частности, обсуждает тревожную для российской духовности версию о грядущей кончине «Галактики Гуттенберга». Новейшие формы бумажного бытия шекспировских текстов в России показывают, что тревоги поклонников книги напрасны. Примером могут служить две билингвы Центра книги Рудомино. Одна из них отражает перевод 1787 года (!) не самой популярной шекспировской трагедии1. Другая вообще посвящена литературному и театральному явлению, причастность Шекспира к которому остается гипотезой[9] . Они отличаются изысканным дизайном и даже формой. Каждая из них на четыре сантиметра в высоту превышает книги стандартного формата. При постановке их на полку они сразу бросаются в глаза. Вполне вероятно, что для части продвинутых читателей такая необычная форма может стать стимулом для создания небольшой коллекции. То есть, шекспировские тексты в России свидетельствуют, что книга в начале XXI века обретает новое дыхание. Для российской культуры с ее ярко выраженной литературоцентричностью данный является источником оптимизма.

Подлинный музейный артефакт представляет ныне видеокассета «Гамлетом» с принцем датским в исполнении гениального И.Смоктуновского на обложке. Для юных преподавателей конфликтологии, уже не заставших такие архаизмы как видеомагнитофоны, сообщаем размеры видеокассет образца 90-х -начала нулевых годов: 103 х 188 х 26 мм, то есть одна видеокассета занимает место в несколько раз больше, чем средний жесткий диск образца 2017 года.

Тщательное изучение картонной коробки кассеты позволяет преподавателю работать с антиисторической мифологией. Например, недобросовестными пропагандистами усердно муссируется миф об упадке российской культуры в «лихие 90-е». Видеокассета была выпущена в конце упомянутого периода, в 2000 году. С четырех ее сторон можно обнаружить знак «Литературная классика на экране». Следовательно, студент может самостоятельно сделать вывод о том, что ядро российской культуры (литература) не только не потерпело крах, но получило в 90-е годы новые возможности для распространения.

Одна из самых изысканных трагедий мировой литературы позволяет обсудить со студентами диалектику высокого искусства и китча: «слева внизу - кондитерская "Дом Джульетты". К чашке кофе дают пакетик сахара с изображением акробатического объятия на балконе. У входа продают мешочки с двуцветной карамелью: "Поцелуи Ромео и Джульетты".

Поцелуев полно в палатках на пьяцца делле Эрбе. <...> В центре - колодец, говоря точно - водоразборная колонка XVIII века, возле которой бабка вырезает сердцевины из артишоков, обмывает и складывает в корзину. Бабка там бессменно - по крайней мере, с 85-го, когда я впервые попал в Верону. Сколько купят, столько бабка вырежет, и груда мокрых артишоковых сердец в центре Вероны не уменьшается. Сердца на всех окрестных прилавках - одинарные, двойные, пронзенные, надписанные, съедобные. Занятно, что универсальный гений Шекспира предусмотрел и собственное будущее в виде китча. Музыканты, призванные в конце четвертого акта на свадебный пир, отмененный в силу известных трагических событий, обсуждают значение строк:

Коль изнывает грудь от муки И душу думы грустные мрачат,

То музыки серебряные звуки...

- и приходят к выводу: "потому серебряные звуки, что музыканты играют за серебро". Таков смысл сувениров.

На пьяцца делле Эрбе можно <...> бродить от лотка к лотку, разглядывая десятки предметов с образами веронских любовников: календари, кружки, брелоки, полотенца, кепочки. Заводные игрушки: все для детишек.<...>. Пепельницы в виде балкона Джульетты: идея бренности в наглядном бытовом варианте. Но лучше всего барометры: подешевле - просто фигуры в объятии, подороже - объятие в балконном антураже»[10]. Данный сюжет представляет возможность для построения интересной дискуссии: чем является Джульетта в виде ширпотреба - профанацией великой трагедии Шекспира или первой ступенькой к постижению бессмертного текста.

КОНФЛИКТЫ И ДЕВИАЦИИ В МОЛОДЕЖНОЙ СРЕДЕ

Второй раздел курса открывается темой «преступность», которая предусматривает различение понятий «кража», «грабеж» и «разбой».

Кража есть тайное похищение чужого имущества. Шутливым эпиграфом к теме может послужить обличительная речь известного афериста Остапа Бендера, в котором слова монолога, созданного Шекспиром, предстают в парадоксальном свете:

«— А мои инструкции? — спросил Остап грозно. — Сколько раз я вам говорил, что красть грешно! Еще тогда, когда вы в Старгороде хотели обокрасть мою жену, мадам Грицацуеву, еще тогда я понял, что у вас мелкоуголовный характер. Самое большое, к чему смогут привести вас способности, — это шесть месяцев без строгой изоляции. Для гиганта мысли и отца русской демократии масштаб как будто небольшой, и вот результаты. Стул, который был у вас в руках, выскользнул. Мало того, вы испортили легкое место! Попробуйте нанести туда второй визит. Вам этот Авессалом голову оторвет. Счастье ваше, что вам помог идиотский случай, не то сидели бы вы за решеткой и напрасно ждали бы от меня передачи. Я вам передачи

носить не буду, имейте это в виду. Что мне Гекуба?1 Вы мне, в конце концов, не мать, не сестра и не любовница»2.

Более сложный, но еще более смешной эпиграф может составить реальный эпизод, связанный с инобытием шекспировских текстов. Актёр, укравший у коллег текст «Гамлета» (составив его из своей роли и по памяти восстановленных реплик других персонажей) существенно исказил монолог «Быть или не быть»:

«Быть или не быть, в этом всё дело,

Умереть, уснуть, и всё? Да, всё:

Нет, спать, видеть сны... тут-то всё и начинается,

Так как в этом смертном сне, когда проснемся...

Эта реконструкция находится где-то на полпути к другой — у Марка Твена в «Приключениях Гекльберри Финна», где лжегерцог, актерствующий жулик, смешивает монологи Гамлета с реалиями «Макбета» и подпускает сниженный жаргон:

Быть или не быть? Вот в чем загвоздка!

Терпеть ли бедствия столь долгой жизни,

Пока Бирнамский лес пойдет на Дунсиан,

Иль против мира зол вооружиться?

Макбет зарезал сон...

О милая Офелия! О нимфа!

Сомкни ты челюсти, тяжелые, как мрамор,

И в монастырь ступай (Пер. Н. Дарузес)»3.

Печально известные разбойники предстают в письме, которое друг Гамлета зачитывает королю: «Горацио, когда ты это прочтешь, устрой этим людям доступ к королю; у них есть письма к нему. Мы и двух дней не пробыли в море, как за нами погнался весьма воинственно снаряженный пират. Видя, что у нас слишком малый ход, мы поневоле облеклись храбростью, и во время схватки я перескочил к ним: в тот же миг они отвалили от нашего судна; таким образом, я один очутился у них в плену. Они обошлись со мною, как милосердные разбойники; но они знали, что делают; я должен сослужить им службу. Позаботься, чтобы король получил письма, которые я послал; и отправляйся ко мне с такой же поспешностью, как если бы ты бежал от смерти. Мне надо сказать тебе на ухо слова, от которых ты онемеешь; и все же они слишком легковесны для дела такого калибра. Эти добрые люди доставят тебя туда, где я сейчас. Розенкранц, и Гильденстерн держат путь в Англию; про них я тебе многое должен рассказать. Будь здоров. Тот, о ком ты знаешь, что он твой, Гамлет» [Гамлет. Перевод М.Л.Лозинского. IV. 6].

Эпиграфом к теме «Изнасилования» могут стать строки из 66-го сонета: Зову я смерть. Мне видеть невтерпеж / ... девственность, поруганную грубо».

Тема «убийство» столь обильно представлена в шекспировской драматургии, что преподавателю можно дать единственный универсальный совет: избрать образ насильственного лишения человека жизни из того произведения, которое читается и цитируется с максимальным для говорящего комфортом. Со своей стороны, автор данной монографии нашел для себя образ в пьесе, находящейся на весьма низком - третьем! - уровне «Пирамиды Вильяма»: Макбет фиксирует извечность убийств в человеческой истории: «Кровь лили и тогда, когда закон Еще не правил диким древним миром;

И позже леденящие нам слух

Убийства совершались. Но, бывало, Расколют череп, человек умрет -И тут всему конец. Теперь покойник, На чьем челе смертельных двадцать ран, Встает из гроба, с места нас сгоняя, А это пострашнее, чем убийство» [Макбет. III. 4].

Главный образ для изучения темы «суицид» - Офелия. Он может быть актуализирован как многочисленными строками из пьесы «Гамлет», так и отражением трагической истории Офелии в живописи.

«Г ертруда

Нет, невиновна я в убийстве! И мой Клавдий

Его не убивал. Муж сам испил

Из кубка смертоносную отраву,

Когда узнал... когда узнал о том,

Что брат родной и милая супруга

Давно в связи любовной состоят.

Двойной измены он не снес, бедняга,

И принял смерть от собственной руки.

Вот в чем виновна я, а вовсе не в убийстве!» [Акунин. Гамлет. II. 7].

Многомерность и неоднозначность проблемы подчеркивает один из символов самоубийства во имя чести, символ добродетельного Рима - Лукреция, персонаж одноименной пьесы [Лукреция].

Есть аналогичные девиации и других произведениях Шекспира. В первой сцене пятого акта пьесы «Сон в летнюю ночь» происходит двойное самоубийство - кончают с собой Пирам и Фисба. Данный печальный перечень поможет закончить любая студенческая аудитория, вспомнив повесть, «нет которой печальнее на свете».

В сжатом виде многочисленные мотивы для самоубийства излагает персонаж конфликтологически-универсального 66-го сонета Шекспира. Завершается сонет решением персонажа воздержаться от суицида, что подчеркивает важнейшее профилактическое значение шекспировской поэзии.

Длинный перечень персонажей, добровольно ушедших из жизней, поднимает закономерный вопрос о причинах столь пристального интереса к проблемам суицида. Возможно, свою роль сыграл личный опыт драматурга. Зарубежный ученый подсказывает: «Здесь уместно сделать еще один «юридический» экскурс. Если молодой Шекспир в самом деле служил у какого-то стратфордского чиновника, он должен был хорошо знать дело молодой женщины, утонувшей в 1580 году в Эйвоне. Предполагалось самоубийство, но семья, желавшая похоронить ее достойно, по-христиански, настаивала, что она спустилась с подойником к берегу набрать воды и случайно упала в реку. Эйвон вблизи Тиддингтона славится нависающими над берегом ивами и гирляндами водорослей. Если бы ее признали виновной в самоубийстве, то зарыли бы на перекрестке, в яме, куда кидали камни и битые горшки. Разбирал этот случай Генри Роджерс и пришел к заключению, что она на самом деле встретила смерть per infortunium, то есть случайно. Если при этом вспомнить Офелию, то интересно заметить, что девушку звали Кэтрин Гамлетт»

Образ несчастной Офелии применим также при изучении темы «Психические расстройства». Самый известный безумец (точнее персонаж, имитирующий безумство) - это, кончено, Гамлет. Опытный царедворец Полоний обращается к венценосной чете:

«... ваш сын безумен; нам осталось

Найти причину этого эффекта,

Или, верней, дефекта, потому что

Дефектный сей эффект небеспричинен.

Вот что осталось, и таков остаток.

Извольте видеть. У меня есть дочь... <.. .> .. .я взялся круто

И так моей девице заявил:

"Принц Гамлет - принц, он вне твоей звезды;

Пусть этого не будет"; и велел ей

Замкнуться от дальнейших посещений,

Не принимать послов, не брать подарков.

Дочь собрала плоды моих советов;

А он, отвергнутый, - сказать короче -

Впал в скорбь и грусть, потом в недоеданье,

Потом в бессонницу, потом в бессилье,

Потом в рассеянность и, шаг за шагом, -

В безумие, в котором ныне бредит,

Всех нас печаля» [Гамлет. Перевод М.Л.Лозинского. II. 2].

В безумие впадал и реальный прототип шекспировского персонажа - король Генрих VI. Его заслуженно нелестную характеристику содержит песня, созданная поэтом, способным адекватно почувствовать далекую шекспировскую эпоху -А.М.Г ородницким: «Окрестности в пожаре Пылают за окном.

1 Акройд П. Шекспир. Биография. С. 133.

Король наш старый Гарри

Подвинулся умом.<...>

Повсюду запах гари,

Покинуты дома.

Король наш старый Гарри

Совсем сошел с ума» (целиком песня приведена в Приложении к данной монографии).

К теме «Проституция» можно обратиться, через пьесу «Перикл», значительная часть действия которой происходит в публичном доме (см. акт IV, сцена 2). Персонаж Сводня указывает на связанные с торговлей телом болезни:

« А то как же? Ведь посмотри, какой у нас хлам остался! Они до такой степени прогнили, что от ветра валятся.

Сводник

Что правда, то правда! Да оно и для потребителей нездорово, говоря по совести. Помнить бедного трансильванца, что переспал с нашей малюткой? Он ведь помер.

Засов

Да, быстро она его доканала! Для червей, впрочем, блюдо получилось отличное». [Перикл. IV. 2]

Положительная героиня предлагает четкую социальную альтернативу сводничеству

«Марина

Займись любой работой: убирай

Отхожие места, канавы чисти,

Служи у палача - занятья эти,

Как ни ужасны, лучше твоего.

Ведь постыдился б даже павиан

Такого ремесла. О, если б боги

Мне помогли отсюда убежать!

Вот золото. Возьми его себе.

Быть может, твой хозяин согласится,

Чтоб деньги зарабатывала я

Тканьем и вышиваньем, даже пеньем.

Я многое умею - я могла бы

Учить других. Ваш город многолюден.

Учеников нашла бы я легко» [Перикл. IV. 6].

В апокрифической пьесе «Двойное вероломство» содержится чересчур оптимистический взгляд на проблему «Изнасилование»:

«Пусть этот век причтет себе к победам,

Что многоженства грех теперь неведом. ...

А изнасилования сгинут скоро» [Двойное вероломство. Эпилог]. Хотя возможно, что эти радужные прогнозы обязаны редакторам пьесы, жившим в эпоху Просвещения.

Само молчание Шекспира о девиации может быть использовано в педагогическом процессе. Сославшись на Шекспира при обсуждении нескольких девиаций, можно задать студентам вопрос: «Почему Шекспир умолчал о свингерстве»? Очевидный ответ подчеркнёт «юность» данной формы девиации - свингерства.

В предмете «КРИМИНОЛОГИЯ» существенную роль играет тема «Теория причинности в криминологии», которая включает в себя изучение дидактических единиц «Преступление как сочетание проявления определенных личностных свойств и внешней ситуации. Объективное содержание и субъективное восприятие ситуации личностью». Тут могут придти на помощь несколько реплик шекспировских персонажей. Ситуацию в государственном масштабе видит король Клавдий:

«В порочном мире золотой рукой

Неправда отстраняет правосудье

И часто покупается закон

Ценой греха» [Гамлет. Перевод М.Л.Лозинского. III. 3].

Страх ответственности, который испытывают закононепослушные личности, описывает Глостер:

«Всегда в душе преступной - подозренья;

Вор принимает каждый куст за стражу».

[Генрих VI, часть третья. V.6].

Еще более поучительна сентенция персонажа, названного Шекспиром вторым рыбаком: «Рыба запуталась в сетях, как бедняк в наших законах: ей уже не выпутаться». [Перикл. II. 1].

Персонаж Шекспира Гвидерий не считает себя обязанным соблюдать требования закона, поскольку тот несправедлив:

«Ведь закон

Нам не зашита - так ужель мы станем

Сносить его угрозы малодушно

Иль ждать, чтобы кусок спесивый мяса

Судьею нашим стал и палачом

Лишь потому, что вне закона мы?» [Цимбелин IV.2],

Многочисленные примеры, яркие и убедительные, нарушений закона, приведенные в пьесах Шекспира, позволяют на занятии поставить интересную проблему: когда и как в Англии и в ряде других англо-саксонских стран сложилось нынешнее уважительное отношение к праву?

МЕЖКУЛЬТУРНЫЕ КОММУНИКАЦИИ И КОНФЛИКТЫ

Простейшим доказательством пользы межкультурных коммуникаций и, соответственно, актуальности изучения данного курса является количественный анализ пьес пирамиды Вильяма. Вершина ее, пьеса пьес развертывается «на датской почве». При рассмотрении высшего и второго уровня зарубежный сегмент пополняет еще двумя «зарубежными» (для Шекспира) сюжетами: действия трагедий «Отелло» и «Ромео и Джульетта» происходит в итальянских государствах и их заморских владениях. Следовательно, два высших уровня на три четверти воплощают собой межкультурные коммуникации. Единственная комедия, включенная в состав пирамиды Вильяма - «Укрощение строптивой», также посвящена итальянским событиям. Результатом таких несложных подсчетов может стать простая дробь - 4/7. То есть, сюжеты больше половины самых известных пьес Шекспира повествуют о зарубежных конфликтах. А если вместе со студенческой группой вспомнить, что даже названия ряда других пьес прямо отсылают «за рубеж» («Венецианский купец», «Два веронца», «Тимон Афинский»), то доказательств пользы межкультурных коммуникаций будет более чем достаточно.

Мастером межкультурных коммуникаций предстает Гамлет. Может быть, именно это позволяет ему решить задачу о причинах гибели отца. Принц тестирует предполагаемого убийцу с помощью иностранного текста: «Он отравляет его в саду ради его державы. Его зовут Гонзаго. Такая повесть имеется и написана отменнейшим итальянским языком. Сейчас вы увидите, как убийца снискивает любовь Гонзаговой жены» [Гамлет. Перевод М.Л.Лозинского. III. 2]..

Одной из важнейших тем курса являются конфликты, связанные с межпоколенческой трансмиссией культуры. Они отражены, например, в реплике пастуха: «Лучше бы люди, когда им уже исполнилось десять, но еще не стукнуло двадцать три, вовсе не имели возраста. Лучше бы юность проспала свои годы, потому что нет у нее другой забавы, как делать бабам брюхо, оскорблять стариков, драться и красть» [Зимняя сказка. III.3].

Король Клавдий подчеркивает, что поколения могут различаться даже внешним видом:

«юности к лицу

Беспечная и легкая одежда,

Как зрелым летам - сукна и меха,

С их строгой величавостью» [Гамлет. Перевод М.Л.Лозинского. IV. 7].

Неготовность к полноценному диалогу со следующим поколением демонстрирует персонаж 151-го сонета. Словно приглашая молодежь к конфликту, он уже в первой строчке сонета заявляет: «Не знает юность совести упреков...»

Современная культура позволяет межпоколенческие конфликты не только обрисовать вербально, но продемонстрировать на материальных носителях. Изящным примером, вызывающим различные, главным образом положительные эмоции, может служить серия книг «Детск. #Шекспир_в_смайликах». В ней классические тексты стилизованы под формат чатов, смс-переписок и приложений для смартфонов, позволит обсудить, во-первых, особенности языка в социальных сетях, во-вторых, коммуникации между старшим и подрастающим поколениями.1 Можно провести шуточное микроисследование, представителям какого поколения - старшего или младшего - будет понятно название книги: «кета Гамлет»?

1 На лето 2017 года русскоязычный вариант серии был представлен тремя книгами. Для решения педагогических задач достаточно в личной библиотеке иметь одну из них. По понятным причинам, автор данной монографии первоначально сделал выбор в пользу издания «кета Гамлет» (Уильям Шекспир, Кортни Карбоун. М.: Эксмо, 2017. 128с.). Аналогично в современную лексику и графику были «переведены» «Макбет» и «Ромео и Джульетта». Все три книги имеют сходный - весьма привлекательный - дизайн и объем. Они вышли достаточно большим тиражом - по семь тысяч экземпляров, и продаются по одной цене.

Для размышления о способах управления межпоколенческими конфликтами на практическом занятии можно продемонстрировать обложку вышеупомянутого номера журнала «Дилетант». Издалека хорошо виден герб, украшающий обложку. Под ним размещена весьма крупная надпись «ВОЙНА РОЗ. Красные против белых»[11]. Связь этих элементов с шекспировскими сюжетами, наверняка, будет установлена студентами. Чем дольше студенты с первой парты будут разглядывать подзаголовок журнала, тем больше у преподавателя возможностей наводящими вопросами и сообщение дополнительных сведений привести студентов к их «самостоятельному выводу». Подсказка названием весьма прозрачна: «Дилетант. История для всей семьи». Установить контакт между поколениями, создать темы для совместных обсуждений, позволяет совместное чтение художественной литературы и материалов, растолковывающих исторический контекст прочитанных произведений.

В предмете «МИРОВЫЕ РЕЛИГИИ И МЕЖКОНФЕССИОНАЛЬНЫЕ КОНФЛИКТЫ» востребованы как сами шекспировские тексты, так и сведения о жизни великого драматурга.

Обсуждение важнейшего события в духовной жизни Европы 2017 года - пятисотлетия начала лютеровской Реформации - удобно начинать с пьесы пьес. Куда рвется вернуться Гамлет из опостылевшего Эльсинора? В Виттенберг. Просто учиться в одном из высших учебных заведений Европы? Ближе к Дании находились куда более известные университеты. Логичнее предположить, что Гамлета влекла туда духовная атмосфера. Именно там 31 октября 1517 года Мартин Лютер и совершил свой великий символический жест: прибил к дверям церкви 95 тезисов против индульгенций. А вскоре после возвращения в Эльсинор Гамлету предстояла встреча с загробным миром куда более драматичная, чем выкуп грехов.

Таким образом, духовные искания Гамлета органично подводят читателя (а за ним и студента конфликтолога) к проблеме: какого веры придерживался создатель «Гамлета»: «Пьесы не дают ответа на вопрос о вероисповедании их автора. Или предлагают

слишком много возможностей.... Одни считают Шекспира католиком, другие — сторонником англиканства, в ритуале которого он прожил жизнь. ... Существуют и более экзотические предположения, явившиеся в наше приверженное сенсациям время: а не склонился ли он в буддизм или иудаизм... Православным его пока не объявляли»1.

Судя по тому кругу литературы, который был рассмотрен при подготовке данной монографии (в книгах и статьях самих авторов, а также в многочисленных ссылках), самыми популярными версиями являются две, и именно их как проблему можно обрисовать студентам: Шекспир - протестант (не рьяный, не фанатичный пуританин) или «тайный католик»? Чем больше будет высказано аргументов за ту или иную точку зрения, чем более страстный окажется шуточное разделение группы на «католиков» и «протестантов», тем интереснее впишется Шекспир и его творчество в осмысление религиозных конфликтов и их профилактику[12] .

Мнение автора данной монографии (которое он не навязывает ни своим ученикам, ни читателям) сводится к следующему. Если мы признаем столь большой корпус источников - трагедии, комедии, хроники, поэмы, сонеты - принадлежащими руке одного человека, то они должны быть достаточными для определения его позиции по центральному мировоззренческому вопросу его эпохи. Само молчание по тому или иному вопросу уже предоставляет определенные сведения о «молчуне». В начале XXI века секуляризация культуры существенно сузит информационный потенциал умолчания.

Исходя из данного положения, целесообразно начать рассмотрение проблемы с конспирологической, следовательно, более занимательной версии: «Шекспир мастерски прятал свое католическое мировосприятие».

Для католика важен авторитет папы, его представителей по различным регионам и структурам (кардиналов, аббатов, пасторов). Однозначно симпатичные католические священнослужители в текстах Шекспира отсутствуют.

Самый положительный из представителей аппарата католической церкви, брат Лоренцо, своим благим по замыслу, но неуклюжим советом доводит до двойного самоубийства очаровательную пару влюбленных.

В адрес попов отпускаются самые резкие суждения. Так заявляет Глостер: «Что церковь? Не молись попы так рьяно, Не кончилась бы жизнь его так рано.

Безвольный государь желанен вам,

Который слушался бы вас, как школьник» [Генрих VI, часть первая. 1.1].

Все хроники, составленные Шекспиром, представляют собой, с точки зрения педагога высшей школы, цельное, яркое и доступное изложение политической истории Англии с конца XIV по конец XV вв. Исключение составляет пьеса «Король Иоанн», повествующая о монархе начала XIII века, который «был героизирован в эпоху Реформации как первый борец с папством и жертва римского католицизма. Такая трактовка протянулась от моралите о нем до двухчастной хроники «Исполненное бедствий царствование Иоанна, короля Англии», числившейся в репертуаре труппы королевы»1. Будь Шекспир замаскированным католиком, от героизации жертвы католицизма можно было воздержаться. Очередную историческую хронику можно было бы приблизить, а еще лучше присоединить к основному блоку Хроник. Или в качестве преамбулы, находящейся на отлёте от первого сюжета, избрать брата Иоанна - Ричарда Львиное Сердце. Сюжет был бы куда более занимательнее для зрителя[13] .

С надрывной искренностью, словно побывав с помощью машины времени в драматическом XVI веке, повествует современный ученый: «Монастыри распускались, грабились вплоть до стен, камень которых шел на строительство. Разрушенные хоры монастырских церквей имеет в виду Шекспир в 73-м сонете:

То время года видишь ты во мне, Когда один-другой багряный лист От холода трепещет в вышине — На хорах, где умолк веселый свист...

В переводе С. Маршака «хоры» звучат несколько загадочно и иносказательно, а в оригинале — точная картина исторического пейзажа: Bare ruined choirs... От монастырей остались руины, монахи изгнаны, самые упорные казнены...»[14]. Печальная картина разрушений. Но нарисовать ее мог и католик (как жаль разрушенных храмов!), так и протестант (так этим папистам и надо!).

Нет, Шекспир не похож на католика искреннего. А быть неискренним католиком, формальным, католиком по обязанности в это время смысла не имело.

Также трудно заподозрить в Шекспире фанатично настроенного протестанта. В драмах и сонетах нет регулярного обращения к библейским текстам, нет трепетного отношения к христианской догматики.

Горацио, персонаж, во-первых, положительный, во-вторых, имеющий, говоря современным языком, незаконченное высшее образование, упоминает дневного бога - god of day [Гамлет.1.1]. Для правоверного христианина, Бог, сотворивший свет и тьму, является богом дня и ночи. Другой персонаж, король Лир, уже в своем первом обмене репликами с Корделией совершает «богословскую ошибку. На его вопрос, что она скажет ему в знак своей любви, она отвечает: «Ничего». В английском nothing заключено и русское просторечное «ничего», и глубокомысленное «ничто», так что переводчики буквально разрываются между тем, как сохранить естественность речи и в то же время не утратить глубины смысла! Тем более что на это nothing Лир зловеще (имея в виду дележ наследства, поставленный в зависимость от меры любви) откликается: «Из ничего не выйдет ничего».

Lear.... Speak.

Cordelia. Nothing, my lord.

Lear. Nothing?

Cordelia. Nothing.

Lear. Nothing will come of nothing, speak again (I, 1).

Комментаторы отмечают, что в данном случае Лир вольно или невольно цитирует Аристотеля, но приходит в противоречие с Книгой Бытия, где именно из ничего Господь творил мир. Лиру еще предстоит

проникнуться глубиной, которая сквозит из «ничто», а само слово nothing станет одним из смысловых лейтмотивов трагедии»1

Так что же, Шекспир - не протестант и не католик?! Если погрузиться в глубь нижеследующей довольной длинной цитаты, может возникнуть вопрос: а был ли Шекспир верующим вообще?2 Слово известному биографу Шекспира: «Эдвард Аллейн купил экземпляр сонетов летом 1609 года (если только это не выдумка, появившаяся позднее), а в целом, похоже, эта небольшая книжка не пользовалась безумной популярностью. Ее переиздали только в 1640 году, спустя много лет после кончины поэта. Заметим попутно, что цикл сонетов Майкла Дрейтона печатали целых девять раз. Тем не менее публикация шекспировских сонетов не прошла незамеченной. Молодой Джордж Герберт осудил стихи за непристойность, а один из первых читателей написал на своем экземпляре: «Нагромождение жалкой безбожной чепухи». Потомки не согласились с этим мнением, зато во времена Шекспира о его стихах отзывались весьма нелестно, в особенности о тех, что были посвящены смуглой леди, а также о ранних сонетах, носивших отпечаток гомосексуальности».3

Так что же согласится с биографом: «Шекспир, хоть и был связан со многими католиками, сам никакой определенной веры не исповедовал. Церковные колокола не звали его на службу. Они напоминали ему о быстротечном времени. Он был свободен не только от определенных воззрений и пристрастий, но также и от верований. Он подчинял себя тем целям, которые ставила перед ним пьеса. В этом смысле он был выше веры»4.

Нет, Шекспир был не выше веры, а выше линии раздела католиков и протестантов. На чем основано такое предположение?

В первом приближении, основанном не на английских первоисточниках, а на переводах, и потому не строго достоверном, в текстах Шекспира содержится внушительный перечень античных богов и, похоже, что он куда внушительнее христианского пантеона.5

  • 1 Шайтанов И.О. Шекспир. С. 396.
  • 2 Такой ответ очень бы устроил автора данной монографии, атеиста по убеждениям. Но истина дороже убеждений!
  • 3 Акройд П. Шекспир. Биография. С. 668. Выделено мною - В.Л.
  • 4 Там же. С. 660.
  • 5 Сначала в списке дается венценосная пара, потом - боги и полубоги по алфавиту. В целях упрощения поиска греческие и римские боги

Юпитер (варианты: Зевс, Дий)

Юнона

Аполлон

Бахус

Белона

Венера

Г еката

Геркулес

Гименей

Дафна

Диана

Купидон

Марс

Минерва

Меркурий

Нептун

Плутон

Сатурн

Сивилла

Фаэтон

Феб

Цербер

Церера

Янус[15] .

Данный перечень из двух с половиной десятков имён составлен на основе «пост-античных» пьес Шекспира. Обращение к античным богам персонажей такой трагедии, как «Юлий Цезарь»,

продиктовано материалом. И сам Цезарь, и его современники исповедовали многобожие. Частота образов греко-римских божеств, оснащающая «пост-античные сюжеты, уже является материалом для размышления о мировоззрении самого Шекспира.

В том же направлении посылает исследователя разное отношение к самоубийству в различных религиях (приведенные далее цитаты могут быть использованы также в преподавании предмета «Конфликты и девиации в молодежной среде»). Христианство осуждало суицид. Античность смотрела с пониманием на самоубийство во имя правого дела. Именно так выглядит легендарная римлянка, символ добродетели, давшая имя целой поэмы Шекспира [Лукреция].

А каково представление о загробном мире у самого знакового персонажа Шекспира? Слово принцу датскому:

«Вот что сбивает нас; вот где причина

Того, что бедствия так долговечны;

Кто снес бы плети и глумленье века,

Гнет сильного, насмешку гордеца,

Боль презренной любви, судей медливость,

Заносчивость властей и оскорбленья,

Чинимые безропотной заслуге,

Когда б он сам мог дать себе расчет

Простым кинжалом? Кто бы плелся с ношей,

Чтоб охать и потеть под нудной жизнью,

Когда бы страх чего-то после смерти -

Безвестный край, откуда нет возврата

Земным скитальцам, - волю не смущал,

Внушая нам терпеть невзгоды наши

И не спешить к другим, от нас сокрытым?» [Гамлет. Перевод М..Л.Лозинского. ІП.1].

Никакой веры в загробное воздаяние! Игнорирование центральной для души идеи: достичь райского блаженства и избежать адских мук.

Перечисленный комплекс свидетельств дает основание предполагать, что античные образы, античные сюжеты, античные модели поведения были для Шекспира чем-то большим, нежели красивыми иносказаниями. Автор Гамлета был воплощением эпохи Возрождения. Возрождения античной системы ценностей. Шекспир, конечно, не стал неоязычником в современном смысле слова, однако с высоты невиданных красот античной культуры различия католиков и протестантов оказывались менее значимыми. Он был вне кровавого конфликта по французскому образцу (католиков и гугенотов). Воспарив над партиями, он оказался вместе со всеми участниками конфликта. Поэтому-то его и смотрят с замиранием сердца и в католической Южной Европе, и в протестантской Европе Северной, и в синтоистской Японии, и в атеистическом Советском Союзе, и в формально светской посткоммунистической России.

Так из далекого Ренессанса преподаватель может органически перейти к девятому разделу курса «Новые религиозные движения», в котором предусмотрено изучение следующих проблем: «Нетрадиционные культы: неохристианские и неоязыческие объединения, неоисламизм, неоориенталистские культы, сайентологическое направление, оккультизм, новые магии, сатанизм...».

В этом же девятом разделе можно обсудить такое явление как суеверия. Об их силе повествует следующий сюжет:

«Первый матрос

Царь, надо бы тело царицы бросить за борт: смотри, как воет ветер, как разъярилось море, - оно ведь не успокоится, пока мертвое тело будет на корабле.

Перикл

Это суеверие!

Первый матрос

Ты на нас, царь, не сердись, но у нас в море такой обычай, а обычаи мы привыкли строго соблюдать. Словом, поскорее отдай нам тело царицы: его нужно бросить за борт» [Перикл. III. 1].

Царю приходится смириться с мощью суеверий и отдать тело любимой жены.

На бытовом уровне возможным источником конфликтов может стать религиозное лицемерие, фальшивая набожность. Зная силу лицемерия Полоний дает указание Офелии:

«Читай по этой книге,

Дабы таким занятием прикрасить

Уединенье. В этом все мы грешны, -Доказано, что набожным лицом И постным видом мы и черта можем Обсахарить» [Гамлет. Перевод М.Л.Лозинского. III. 1].

ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ КОНФЛИКТЫ

Большинство исследователей сходится на том, что годы ученичества Шекспира были далеки от идеальных. Основанием к тому они видят (и вполне справедливо) в следующих строках:

«.. .плаксивый школьник со щеками

Румянее зари, с набитым ранцем

Ползет улиткой в школу» [Шекспир У. Как вам это нравится. II.7].

Верна ли гипотеза по поводу Шекспира-ребенка или она ошибочна - решать британоведам-медиевистам, но педагогам-конфликтологам она предоставляет хорошую возможность поговорить о современных проблемах в средней и высшей школе.

Юность будущего гения была полна конфликтами и за пределами школьного здания: «Шекспиру было тринадцать лет, когда его отец отказался от общественной жизни и почестей. Можно только догадываться, как это подействовало на сына; но мальчик был в том возрасте, когда положение в обществе имеет большое значение для приятелей. Вполне вероятно, что в таком маленьком и глубоко иерархическом сообществе он ощущал отставку отца особенно остро. В попытке оценить его реакцию правильнее будет обратиться непосредственно к текстам, нежели к личности их автора. В пьесах Шекспира то и дело встречаются образы сильных, влиятельных героев-мужчин, которые терпят крах. Таких образов мог просто требовать жанр трагедии; в таком случае это — одна из причин привязанности Шекспира к трагедийным формам. Многие из героев его пьес разочарованы в практической деятельности, можно вспомнить здесь Тимона и Гамлета, Просперо и Кориолана. Такие неудачи не вызывают нападок или горечи со стороны автора; совсем наоборот. Шекспир неизменно сочувствует провалу Антония, Брута или Ричарда II. Как пишет его первый биограф, Николас Роу, имея в виду образ Булей в «Генрихе VIII», «он делает из его [Булей] падения и краха предмет всеобщего сочувствия». Как только герои-мужчины теряют положение в обществе, Шекспир вкладывает в их образы всю поэзию, на какую способен. Возможно, из-за отставки Джона Шекспира его сын впоследствии взялся за тему знатного происхождения и восстановления фамильной чести. Последнее также может если не объяснить, то пролить какой-то свет на его беспримерный интерес к королевским особам. Если глава семьи терпит крах, вполне естественно придумать идеализированную верховную патриархальную власть или такие же взаимоотношения между отцом и сыном. Во всяком случае, Шекспир в своих текстах дает понять, что никогда не примирился бы с отцовским поражением»1.

Даже зрелость нашего героя - удачный повод обсудить причины педагогических конфликтов: «Стоило преодолеть опасности детского возраста, как возникали дальнейшие трудности. Средняя продолжительность жизни взрослого мужчины составляла сорок семь лет. И поскольку родители Шекспира прожили, по меркам своего времени, долгую жизнь, он мог рассчитывать на большее. Но Шекспир только на шесть лет превысил средние показатели. Жизненные силы иссякли. Средний срок жизни человека в Лондоне в более богатых приходах исчислялся всего лишь тридцатью пятью годами и двадцатью пятью — в бедных; может быть, это город убил его? Такой разгул смерти влек за собой неизбежное следствие: половине населения не было и двадцати. Это была молодая культурная среда, по-юношески энергичная и честолюбивая. Сам Лондон был вечно молод»[16] .

Яркий очерк Виктора Шендеровича (см. Приложение) иллюстрирует конфликт между недобросовестным студентом и преданным своему делу преподавателем по поводу вопроса о Шекспире на экзамене. Автор данной монографии его многократно пересказывал или зачитывал на занятиях. После взрыва смеха возникала возможность обсудить проблему: является ли процесс обучения односторонним? Могут ли нерадивые ученики научить чему-то мэтров?

Один из спорных способов разрешения педагогических конфликтов проявился в жизни Маргарет Митчелл, создавшей грандиозную эпопею «Унесенные ветром». На его страницах «в образе главной героини, Скарлетт О’Хара, автор воплотила самое себя, свой характер, привычки и взгляды от юности до зрелых лет. Она росла в своей семье такой же избалованной и своенравной девочкой.

Маме, всерьез озабоченной образованием дочери, приходилось тайком от отца платить Маргарет небольшие деньги за чтение

Шекспира, Канта, Диккенса...»[17]. В многочисленных апокрифических материалах, гуляющих по безбрежным просторам Интернета, можно найти даже расценки. За прочитанную пьесу Шекспира маленькая Пегги получала, якобы, по пять центов... Расходы матери окупились сполна. Юная читательница Шекспира обеспечила себе литературное бессмертие.

ПОЛИТИЧЕСКАЯ КОНФЛИКТОЛОГИЯ

Персонаж не самой популярной пьесы Шекспира - Имогена указывает на ответственность всех власть имущих, включая главу исполнительной власти: «Мы привыкли, Что часто лгут богатые, и все же

В богатстве лгать постыдней, чем в нужде:

Ложь королей гнусней, чем ложь бездомных». [Цимбелин III.6].

Однако эта же героиня пьесы, Имогена, выражает сомнение в изменении отношения властителей к своим подданным:

«О, если б на земле существовали

Такие короли, под чьим господством

Исчезли б рабство, голод и нужда;

Дворцы такие, где одна лишь совесть

Мерилом бы величия служила,

А не хвала льстецов! О, будь на свете

Такие короли - то и они

Не превзошли б своим величьем этих

Простых людей!» [Цимбелин Ш.З].

Борьбу за власть на самом-самом верху, то есть политические конфликты среди элиты, иллюстрирует своей речью Полоний (в интерпретации Б.Акунина):

«Отлично. Подозрений не возникнет,

Ведь я был против твоего отъезда.

«Езжай, дружок», — он сам тебе сказал.

Теперь ему конец, а вместе с ним

Династии, что слишком скверно правит

И Данию влечет в тартарары.

Что за король! Ты слышал, как пред чернью

Он лебезил, достоинство теряя,

И хныкал: «О, прошу, пребудь со мною

И поддержи в час тяжких испытаний!»

Он прав в одном: олень наш датский

Ослаб, растратил силу, охромел.

Сначала был гадюкою ужален,

Потом обвенчан воровским манером,

А олененок на головку слаб.

Наш род на век древней, чем королевский, Кровосмесительством, безумьем не запятнан. Полоний Первый — плохо ли звучит?

Лаэрт, принц датский, — музыка для слуха.

Как только из Парижа привезешь

Ты Генриха прямое обещанье

Нас от норвежских козней защитить,

Тут и ударим. План уже составлен.

Когда я бью, то бью наверняка» [Акунин. Гамлет. I. 3].

В интерпретации Т.Стоппарда интригу разворачивают другие персонажи. Розенкранц однозначно стремится к обострению политических конфликтов: «Позвольте мне напрямик. Ваш отец был королем. Вы - единственный сын. Ваш отец умирает. Вы -совершеннолетний. Ваш дядюшка становится королем» [Стоппард. Розенкранц и Гильденстерн мертвы. I]. В этом же духе восприняли трагедию принца датского, взявшиеся за постановку в наши дни: «Это был «Гамлет», в котором, при всей его психологической и поэтической сложности, главный упор делался на проходящий красной линией скрытый конфликт между узурпатором и законным наследником». Показательно, что автор романа употребляет и само понятие - «конфликт».

Важное для политической конфликтологии понятие «гражданское общество» можно объяснить через «Кружок шекспировских чтений (Shakespeare Reading Circle)» описанный в романе Маргарет Митчелл «Унесенные ветром». Он являлся только частью многочисленных объединений граждан, консолидировавших

1

южан после ликвидации их государственности (Конфедерации рабовладельческих штатов).

При наличии времени, можно перечислить и все организации.

Мелани «просто считала, что люди хорошо к ней относятся и потому приходят в гости и приглашают ее в свои кружки по шитью, котильонные клубы и музыкальные общества. <...>

На самом же деле объяснялось это тем, что Мелани сумела весьма дипломатично объединить Дам-арфисток, Мужской хоровой клуб и Общество юных леди-гитаристок и мандолинисток с Субботним музыкальным кружком, так что теперь в Атланте появилась возможность слушать хорошую музыку. <...>

Мелани вошла в совет дам-патронесс детского приюта и помогала собирать книги для только что созданной Ассоциации юношеских библиотек. <...>

Мелани избрали также секретарем Ассоциации по благоустройству могил наших доблестных воинов и Кружка по шитью для вдов и сирот Конфедерации. <...>

Это она, проголосовав в Кружке шекспировских чтений за то, чтобы произведения барда перемежались чтением творений Диккенса и Бульвер-Литтона, помогла одержать победу над неким молодым и, как втайне опасалась Мелани, весьма разнузданным холостяком, который предлагал читать поэмы лорда Байрона»'.

После огласки всего перечня общественных организаций целесообразно спросить студентов: «Помнят ли они, какая роль отведена М.Митчелл даме по имени Мелани?» У слушателей должен сложится образ: центральной фигурой, вокруг которой консолидировался социум, была если не главная, то самая обаятельная героиня романа.

Согласно Шекспиру, для удержания власти главам государств надо избегать конфликтов со своими приверженцами, то есть, им надо давать какие-то материальные преимущества:

«Симонид

Нет, запомни, дочь моя;

Цари, как боги, осыпают щедро

Дарами тех, кто воздает им честь. Иначе царь похож на комара:

Пока живет - жужжит неугомонно,

А умер - не осталось и следа» [Перикл. П.З].

Приверженцы нужны власти для противостояния смутам. Их потенциальную опасность фиксирует в одноименной пьесе король Генрих IV:

«Да, вы уже об этом разгласили; На площадях читали и в церквах, Чтобы наряд восстанья приукрасить Отделкой яркою, пленяя взор Изменчивых глупцов и недовольных, Что, рот разинув, потирают руки При всякой новой бурной суматохе. Бунт не терпел от века недостатка В дешевых красках, чтоб раскрасить цели, И в злобных нищих, жаждущих всегда Кровопролитных смут и беспорядков» [Генрих IV. V.1],

Реальный мятеж, едва не закончившийся свержением существующего монарха, описан в трагедии «Гамлет»:

« Королева

Боже, что за шум?

Король

Швейцары где? Пусть охраняют дверь.

Входит второй дворянин.

Что это там?

Второй дворянин Спасайтесь, государь!

Сам океан, границы перехлынув, Так яростно не пожирает землю, Как молодой Лаэрт с толпой мятежной Сметает стражу. Чернь идет за ним; И, словно мир впервые начался, Забыта древность и обычай презрев -Опора и скрепленье всех речей, Они кричат: "Лаэрт король! Он избран!" Взлетают шапки, руки, языки: "Лаэрт, будь королем, Лаэрт король!"

Королева

Визжат и рады, сбившись со следа! Назад, дрянные датские собаки!.

Шум за сценой.

Король Взломали дверь.

Входит Лаэрт, вооруженный; за ним - датчане» [Гамлет. Перевод М.Л.Лозинского. III.5].

Наряду с внутриполитическими конфликтами в данном предмете изучаются и конфликты международные. Ничтожность поводов для самых острых форм международных конфликтов - войн -потрясает принца датского:

«Г амлет

На всю ли Польшу вы идете, сударь, Иль на какую-либо из окраин?

Капитан

Сказать по правде и без добавлений, Нам хочется забрать клочок земли, Который только и богат названьем. За пять дукатов я его не взял бы В аренду. И Поляк или Норвежец На нем навряд ли больше наживут. <...>

Гамлет

Две тысячи людей

И двадцать тысяч золотых не могут Уладить спор об этом пустяке!

Вот он, гнойник довольства и покоя: Прорвавшись внутрь, он не дает понять,

Откуда смерть» [Гамлет. Перевод М.Л.Лозинского. ІІІ.5].

Урон экономики от непреодоленных политических конфликтов, от войн фиксирует Герцог, герой пьесы «Комедия ошибок»:

«Не трать речей, купец из Сиракуз;

Я беспристрастен и храню закон.

Вражда, раздор родились из обиды,

Которую нанес ваш злобный герцог

Купцам, почтенным нашим землякам:

Им не хватило золота на выкуп

Своих голов, и был тогда скреплен

Его декрет их кровью; с той поры

И мы к вам потеряли состраданье.

Как только начался раздор смертельный,

Решили мы в собрании старейшин

Немедленно торговые сношенья

Двух наших стран враждебных прекратить!

И сверх того:

Коль кто-нибудь, рожденный здесь, в Эфесе,

Свезет товар на рынок в Сиракузы

Или, напротив, сиракузский житель

Прибудет в порт Эфеса, - пусть умрет,

Имущество же герцог конфискует,

Когда себя не выкупит виновный

И тысячу нам марок не внесет.

Твое ж добро, как ни цени высоко,

Не стоит сотни марок; стадо быть,

Ты осужден на смерть законом нашим». [Комедия ошибок.1.1]

Ироническое описание поводов для конфликта - гибель Гамлета - позволит не только обсудить тему причины и поводы к войне, но и порассуждать со студентами о том, насколько талантливые люди могли предугадать конфликты грядущего:

«Если через два дня мы не получим приличной пищи, я взбунтую какие-нибудь племена. Честное слово! Назначу себя уполномоченным пророка и объявлю священную войну, джихад. Например, Дании. Зачем датчане замучили своего принца Гамлета? При современной политической обстановке даже Лига наций удовлетворится таким поводом к войне. Ей-богу, куплю у англичан на миллион винтовок, они любят продавать огнестрельное оружие племенам, - и марш-марш, в Данию. Германия пропустит — в счет репараций. Представляете себе вторжение племен в Копенгаген?»

ПСИХОЛОГИЯ КОНФЛИКТА

Конфликтологическую интуицию Шекспира целесообразно описать в лекции № 18 «Психологическая сущность агрессии».

«Как тот актер, который, оробев,

Теряет нить давно знакомой роли,

Как тот безумец, что, впадая в гнев,

В избытке сил теряет силу воли» — говорит поэт устами персонажа сонета № 23 (в переводе С.Маршака).

Гипертрофированная самокритика представлена в «пьесе пьес»: «А я,

Тупой и вялодушный дурень, мямлю,

Как ротозей, своей же правде чуждый,

И ничего сказать не в силах; даже

За короля, чья жизнь и достоянье

Так гнусно сгублены. Или я трус?» [Гамлет. Перевод М.Л.Лозинского. ІІ.2].

Знание такой характеристики личности как совесть позволяет Гамлету проверить информацию, полученную от призрака: «Зрелище -петля, / Чтоб заарканить совесть короля» [Гамлет. Перевод М.Л.Лозинского. ІІ.2].

Аутопсихотерапия за счет выхода эмоций представлена в совете персонажа пьесы «Макбет» Малькольма:

«Пусть боль себя в стенаньях изливает:

Немая скорбь нам сердце разрывает» [Макбет. IV. 3]

Многие психологические конфликты позволяет обсудить следующий диалог:

«Норфолк

Что гнев? О кротости молите бога.

Одна она недуг ваш исцелит.

Бекингем

Против меня он что-то замышляет,

По взгляду видно. На меня глядел

1

Ильф И.А., Петров Е.П. Двенадцать стульев. Золотой телёнок. С. 611.

Он как на омерзительного змея.

Сейчас готовит он какой-то фокус.

Пошел он к королю, и я пойду

И брошу вызов там.

Норфолк

Постойте, герцог!

Пусть посоветуются гнев и разум

О том, что вы хотите предпринять.

На холм крутой взбирайтесь не спеша,

Ведь гнев похож на пылкого коня:

Ослабь узду - и он себя загонит.

Вы лучше всех давали мне советы,

Так будьте другом самому себе.

Бекингем

Я брошусь к королю, и голос чести

Изобличит ипсуичского нахала,

А не удастся - объявлю публично,

Что нет различья меж людьми.

Норфолк

Спокойней!

Вы горн так раскалите для врага,

Что сами обожжетесь. В бурной спешке

Вы можете промчаться мимо цели,

И кончено! Ужель вам не известно -

Вскипая, влага льется через край:

Прирост по виду, а на деле убыль.

Спокойней! Повторяю, лучше всех

Себя в руках вы можете держать,

Но только влагой разума гасите

Иль охлаждайте пламя страсти». [Генрих VIII. 1.1].

Сложность постижения психологических конфликтов позволяет подчеркнуть вывод Л.К.Нефедовой: «Резкость событий и конфликта не зависит от того, скрытый он или открытый для участвующих в нём персонажей. Так, у В. Шекспира в конфликте антиподов: Яго и Отелло, Эдмунд и Эдгар - Отелло и Эдгар не догадываются о враждебном отношении к ним их антиподов, но конфликт от этого не смягчается, напротив, становится ещё более острым»1.

При изучении типологии темпераментов можно обратиться к трагедии «Юлий Цезарь». В ней Шекспир «попробовал применить «теорию гуморов» в полном ее объеме. Четыре протагониста его трагедии соответствуют четырем основным темпераментам: Цезарь — флегматик, Брут — меланхолик, Кассий — холерик, Марк Антоний — жизнелюб-сангвиник. Некоторые политические закономерности на основе «гуморов» в пьесе действительно намечены. Одна принадлежит Цезарю (и Плутарху, поскольку Шекспир почти буквально воспроизводит его реплику): «А Кассий тощ, в глазах холодный блеск. / Он много думает, такой опасен» (I, 2). Понятно, почему в своей свите Цезарь предпочитает сангвиника. Холерик всегда недоволен всем, в том числе и властью. Меланхолик еще более предан размышлению, еще глубже недоволен, прежде всего — самим собой. Меланхолия — печать размышления и политической неудачи»[18] .

РЕГИОНАЛЬНАЯ КОНФЛИКТОЛОГИЯ

О возможности регионов неконфликтно утверждаться в рамках Российской Федерации и даже в международном масштабе свидетельствует отрадный факт культурной истории Республики Татарстан. В октябре 2014 года на малой сцене театра имени Г.Камала (Казань) состоялась премьера трагедии Шекспира «Ричард III» на татарском языке. Спектакль пользовался успехом не только в России, но и за рубежом. Таким образом, была возобновлена ценная культурная традиция, ведь еще в 1957 году на

декаде татарского искусства и литературы в Москве театр показал спектакль «Король Лир» на татарском языке.1

СЕМЕЙНЫЕ КОНФЛИКТЫ

Один из острейших семейных конфликтов, столь же древний, как сама семья, является сердцевиной пьесы пьес: мать-отец-сын-отчим. Читателям и зрителям, естественно, передаются симпатии Шекспира. Все оказываются на стороне несчастного принца. Другой взгляд на конфликт - право двух немолодых людей на свою долю семейного счастья - представляет Джон Апдайк. В конце своего романа он рисует эмоции столь отвратительного, казалось бы, отчима: «Воображение короля, забегая вперед, уже рисовало беседы мудрых наставлений и остроумной пикировки, которыми он будет наслаждаться в обществе своего эрзацсына, единственного, кто равен ему умом в замке, не говоря уж о том, какие прочные позиции завоюет ему такая семейная идиллия в сердце матери мальчика, вновь обретшей любовь к нему. Занимается эра Клавдия, она воссияет в анналах Дании. Он, если умерит свои плотские эксцессы, просидит на престоле еще лет десять. Гамлет, когда корона перейдет к нему, как раз достигнет сорока лет, идеального возраста. Они с Офелией уже обзаведутся наследниками, будто цепочкой утят. Гертруда будет мягко исчезать из памяти народной как его благочестивая седовласая вдова».2

В другой известнейшей трагедии Шекспира «не ревнивый Отелло убивает из ревности не заслуживающую ревности Дездемону».3 Данное утверждение выдающегося отечественного психолога представляется, на первый взгляд, упражнением в остроумии, однако анализ аргументации Л.С.Выготского убеждает в сложности, многомерности семейных конфликтов.

1 Татарский академический театр имени Галиаскара Камала.

http://www.millattashlar.ru/index.рИр/Татарскийакадемическийтеатр

Дата обращения 24.06.2017.

  • 2 Апдайк Д. Гертруда и Клавдий. С. 251.
  • 3 Выготский Л.С. Психология искусства. СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2016. С. 355.

Формирование семьи может сопровождаться глубокими противоречиями не только среди брачных партнеров, но и их родственников. Об этом повествует диалог, происходящий в первом акте «Отелло»: «ДЕЗДЕМОНА

Отец, в таком кругу мой долг двоится.

Вы дали жизнь и воспитанье мне.

И жизнь и воспитанье говорят мне,

Что слушаться вас - мой дочерний долг.

Но вот мой муж. Как мать моя однажды

Сменила долг перед своим отцом

На долг пред вами, так и я отныне

Послушна мавру, мужу моему.

БРАБАНЦИО

Ну, Бог с тобой. - Я кончил, ваша светлость.

Приступим к государственным делам. —

Я б лучше принял девочку чужую,

Чем породил и воспитал свою!

Будь счастлив, мавр. Моя бы воля - дочки

Ты не видал бы, как своих ушей.

Тебе ж, мой ангел, вот что на прощанье:

Я рад, что ты единственная дочь.

Побег твой сделал бы меня тираном.

Я б в цепи заковал твоих сестер» [Отелло. I, 3]

Действительные и мнимые супружеские измены -драматический источник семейных конфликтов всех времен и народов. В такой ситуации оказался персонаж Леонт:

« Рога, рога! громадные рога!

Играй, мой сын, - и мать твоя играет,

И я играю, но такую роль,

Которая сведет меня в могилу.

Свистки мне будут звоном погребальным.

Играй, играй! Иль твой отец рогат,

Иль дьявол сам его толкает в пропасть.

О, разве я один? Да в этот миг

На белом свете не один счастливец

Дражайшую супругу обнимает,

Не помышляя, что она недавно

Другому отдавалась, что сосед

Шмыгнул к жене, как только муж за двери,

И досыта удил в чужом пруду.

Хоть в этом утешение: у многих

Ворота настежь, как ни запирай,

И если б всех распутство жен смущало,

Так каждый третий в петлю бы полез.

Лекарства нет! Какая-то звезда

Все развращает, сводничает всюду

И отравляет воздух - ей подвластны

И юг и север, запад и восток.

Один лишь вывод - чрево не закроешь:

И впустит в дверь и выпустит врага

Со всем добром. И тысячи мужей

Больны, как я, но этого не знают» [Зимняя сказка. 1.2].

Причиной измен и других семейных трагедий персонажи Шекспира видят порой преходящий характер любви. Об этом говорит, в частности, актер, играющий роль короля в пьесе «Мышеловка»: «Вполне естественно, из нас любой Забудет долг перед самим собой;

Тому, что в страсти было решено,

Чуть минет страсть, забвенье суждено.

И радость и печаль, бушуя в нас,

Свои решенья губят в тот же час;

Где смех, там плач, - они дружнее всех;

Легко смеется плач и плачет смех.

Не вечен мир, и все мы видим вновь,

Как счастью вслед меняется любовь;

Кому кто служит - мудрый, назови:

Любовь ли счастью, счастье ли любви?» [Гамлет. Перевод М.Л.Лозинского. III.2]. В том же духе несколько позже выскажется и настоящий король, Клавдий:

«...знаю сам, любовью правит время,

И вижу на свидетельстве примеров,

Как временем огонь ее притушен.

Таится в самом пламени любви

Как бы нагар, которым он глушится;

Равно благим ничто не пребывает,

И благость, дорастя до полноты,

От изобилья гибнет; делать надо,

Пока есть воля; потому что воля

Изменчива, и ей помех не меньше,

Чем случаев, и языков, и рук,

И "надо" может стать как трудный вздох

Целящий с болью». [Гамлет. Перевод М.Л.Лозинского. IV.7].

Неравный брак описывает персонаж Шекспира Клотен: «Но вы Грешите непокорностью отцу.

Ваш брак с безродным, недостойным нищим,

Которому из милости кидали

Объедки с царского стола, - не брак!

Пусть черни низкой, как и Постум ваш,

Разрешены те узы, от которых

Плодятся только нищие ублюдки, -

Но вы принцесса, вы от уз таких

Ограждены престолом, и не вам

Пятнать свой сан с рабом, отребьем грязным, Наемником, рожденным для ливреи, С каким-то приживалом, недостойным Быть даже свинопасом» [Цимбелин П.З].

Гендерные предрассудки отразил персонаж пьесы «Цимбелин» Постум:

«Обеты женщин так же ненадежны,

Как вся их добродетель напускная». [Цимбелин П.4].

Далее он еще усиливает свои антифеминистские нападки: «От женщин в нас, мужчинах, все пороки.

От них, от них и мстительность, и похоть,

Распутство, честолюбье, алчность, спесь,

И злой язык, и чванство, и причуды!

Пороки все, какие знает ад,

Частично ль, целиком - да, целиком -

У нас от женщин! И в самих грехах Они непостоянны!.. Все обман!

Спешат они, одним грехом пресытясь,

Сменить его на тот, что поновее.

Кричать о них я буду, бичевать,

Их проклинать и ненавидеть! Нет, Чтоб мщение мое насытить вволю,

Молить я буду дать во всем им волю!

Сам дьявол худшей пытки им не сыщет!» [Цимбелин II.5].

Однако в той же пьесе героиня (Имогена) свидетельствует, что гендерные предрассудки не вечны, они могут быть преодолены при практическом знакомстве с тем, что считается уделом противоположенного пола:

«Теперь я знаю - трудно быть мужчиной!

Я так устала. Вот уже две ночи

Моя постель - земля. Не будь мой дух

Так тверд, занемогла бы я» [Цимбелин III.6].

С помощью шекспировских текстов можно начать разговор о биологическом и социальном наследовании в семейных отношениях. Персонаж Беларий заявляет: «Вот она,

Кровь королей! Природное величье!

Ничтожество - отродие ничтожеств;

Рождает труса трус. В природе есть

Мука и отруби, позор и честь» [Цимбелин IV.2].

В качестве резерва для обсуждения источников семейных трагедий можно приберечь реплику весьма вольной фантазии на тему биографии Шекспира. Вынужденный жениться, он потом выплескивает раздражение на свою супругу:

«— Ты всю свою жизнь ловишь мужиков, но сумела поймать только меня. Да и то я тогда был смертельно пьян. Это лишний раз доказывает, что много пить — вредно»1.

Печальная история влюбленных из Вероны позволяет осмыслить семейные конфликты как диалектическую проблему -проблему, хранящую сущностное единство на протяжении тысячелетий, но испытывающую модификации от века к веку: «То, как воспринимается шекспировская трагедия на протяжении веков, подтверждает краеугольные правила - несправедливые, но реальные, потому что приняты подавляющим большинством.

Прежде всего - остаются слова. Не дела. Слова.

Второе: право правды - за последними словами.

Третье и самое важное: общество всегда виноватее личности.

1 Берджесс Э. Влюбленный Шекспир. С. 69.

Надо сказать, развитие человеческой истории в последние полвека предвещает иное прочтение "Ромео и Джульетты" школьниками будущих столетий. Это будет история о том, как в знойный день два юных существа, смутно, но сильно любя любовь, начали извечную игру мужчины и женщины и по неопытности заигрались, как дети, забравшиеся в лес и не нашедшие дороги обратно»1.

СОЦИАЛЬНАЯ РАБОТА

Остроту социальных проблем может смягчить международное сотрудничество. Такой случай описан в пьесе «Перикл». Ее персонаж, в честь которого названо всё произведение, заявляет:

«Правитель! Пусть ни наши корабли,

Ни войско наше взор твой не смущают

Слепящим светом, как маяк полночный.

О бедствиях народа твоего

Узнали в Тире мы, и вот пред нами

Безлюдье этих мертвых, страшных улиц.

Явились мы не с тем, чтобы умножить

Страданья ваши, но чтоб это бремя

Тяжелых испытаний облегчить.

Не думайте, что эти корабли -

Троянский конь, набитый до отказа

Безжалостными слугами войны.

Они везут зерно - залог спасенья,

От голода и смерти избавленье» [Перикл. 1.4].

Одним их важнейших индексов остроты социальных проблем и, следовательно, потребности в социальной работе, является нищенство. О ней беседуют персонажи Шекспира:

«Перикл

Я был игрушкой ветров и валов.

Меня, как мяч, швыряло на просторе.

Теперь у вас я жалости прошу,

Я, отроду подачек не просивший.

Первый рыбак 1 Вайль П. Гений места. С. 168.

Это жаль, приятель, что ты не умеешь просить. Здесь у нас в Греции есть такие, которые, попрошайничая, зарабатывают больше, чем мы, работая.

Второй рыбак

Ну, а рыбу-то ты ловить умеешь?

Перикл

Ни разу не пробовал.

Второй рыбак

Так ты с голоду пропадешь, право! В наши дни кто не умеет рыбу ловить - хоть в мутной воде, - обязательно пропадет» [Перикл. II. 1].

Одна из важных задач - научить людей ценить то, что у них есть, строить жизнь в соответствии с имеющимися возможностями и радоваться такой жизни. Беларий, в прошлом вельможа, ныне изгнанник призывает молодых людей: «припомните мои рассказы

О принцах, о дворцах, делах военных.

О том, что свет не по заслугам чтит,

А за уменье льстить. И, помня это,

Вы пользу извлечете из всего.

Утешьтесь тем, что жук короткокрылый

Порой надежней защищен бывает,

Чем воспаривший в облака орел.

Поверьте, дети, наша с вами жизнь

Достойней прозябанья в суете

И вечном униженье. Мы богаче

Подачками живущих вертопрахов

И благородней щеголей нарядных,

Берущих в долг шелка свои; торговец

С поклоном провожает их, однако

Не вычеркнет из списка должников.

Нет! Мы счастливей их!» [Цимбелин III.3].

СОЦИОЛОГИЯ

Многократно Шекспир описал явление абсолютной и относительной депривации. Наиболее выпукло это проявилось в трагедии «Король Лир». Один из братьев, Эдмон, имея весьма высокое с точки зрения многих современников положение, тем не менее недоволен, завидует своему законорожденному брату.

«Природа, ты моя богиня! В жизни

Я лишь тебе послушен. Я отверг

Проклятье предрассудков и правами

Не поступлюсь, пусть младше я, чем брат.

Побочный сын! Что значит сын побочный?

Не крепче ль я и краше сыновей

Иных почтенных матерей семейства?

За что же нам колоть глаза стыдом?

И в чем тут стыд? В том, что свежей и ярче

Передают наследственность тайком,

Чем на прискучившем законном ложе,

Основывая целый род глупцов

Меж сном и бденьем? Да, Эдгар законный,

Твоей землей хочу я завладеть.

Любовь отца к внебрачному Эдмонду

Не меньше, чем к тебе, законный брат,

Какое слово странное: "законный"!» [Король Лир. 1.1.]

Эдгар, потерявший положение из-за интриг брата, описывает социальную мобильность как таковую и отрываемые ею возможности: «Отверженным быть лучше, чем блистать

И быть предметом скрытого презренья.

Для тех, кто пал на низшую ступень,

Открыт подъем и некуда уж падать.

Опасности таятся на верхах,

А у подножий место есть надежде» [Король Лир. IV. 1.]

Актер, играющий роль короля в пьесе «Мышеловка» более кратко резюмирует конфликты. Связанные с вертикальной мобильностью:

«Вельможа пал, - он не найдет слуги;

Бедняк в удаче, - с ним дружат враги...

А кто в нужде спешит к былым друзьям,

Тот в недругов их превращает сам» [Гамлет. Перевод М.Л.Лозинского. III.2]..

Аналогичные явления происходят в менее известной пьесе Шекспира «Перикл»:

«Клеон

Гляди же,

Как небо покарало нас теперь!

Вот эти рты, которым было мало

Всей роскоши земного изобилья,

Которых щедро и вода и воздух

Богатыми дарами ублажали,

Теперь, как позабытые дома,

Потрескались от злого запустенья.

Вот эти рты, что тешили себя

Изысканными яствами недавно,

Теперь бывают рады корке хлеба.

Вот эти матери, детей любимых

Привыкшие закармливать сластями,

Теперь готовы съесть своих малюток:

Так остры зубы голода! Супруги

Бросают жребий, кто продлит другому

Существование, погибнув первым.

Как нищие, рыдают богачи,

Все мечутся в отчаянье. И, видя,

Как надают от голода другие,

Не в силах мы ни руку им подать,

Ни, даже мертвых, их земле предать.

Дионисса

Запавшие глаза и щеки наши

О бедствии свидетельствуют этом.

Клеон

Пускай же города, что пьют беспечно

Из чаши изобилья золотой,

Услышат вопль измученного Тарса!

Их может ждать такая же судьба» [Перикл. 1.4].

Сложное экономическое положение современной России придает социальным конфликтам, описанным Шекспиром, особую актуальность.

ФИЛОСОФИЯ

Согласно Л.К.Нефедовой, «Шекспир был новатором, взявшим на себя ответственность за способ переосмысления категорий пространства и времени средствами драмы, увидев их в метафизических основаниях человеческой души, одним из первых выявившим средствами драмы внутреннее время субъекта. Он развернул это время, показал специфику его движения, отнюдь не всегда линеарную, соответствующую схоластической процедуре, и вывел это внутреннее время на сцену»[19]. В силу этого к Шекспиру целесообразно обращаться при изучения категориального аппарата философии.

К разговору о центральной категорией философии подводит самая известная цитата из Шекспира: «Быть или не быть?»

Время у Шекспира говорит от собственного имени:

«Не всем я по душе, но я над каждым властно.

Борьбу добра и зла приемлю безучастно.

Я - радость и печаль, я - истина и ложь.

Какое дело мне, кто плох, а кто хорош.

Я - Время. Я хочу вас наделить крылами.

Мы сказочный полет свершаем ныне с вами

И вмиг перенеслись через шестнадцать лет,

Они ушли во тьму, но не исчез их след.

Игра и произвол - закон моей природы.

Я разрушаю вмиг, что создавалось годы,

И созидаю вновь. С начала бытия

От прихотей своих не отступало я.

Свидетель прошлого, всего, что стало былью,

Я настоящее покрою темной пылью,

И лучезарный круг свершающихся дней

Потомки назовут легендою моей» [Зимняя сказка. IV. 1 ]

К нему же обращается Лукреция, главная героиня одноименной поэмы:

«О Время, с Ночью схожее отчасти,

Гонец и вестник пагубных забот,

Враг юности и раб преступной, страсти,

Конь, на котором Грех летит вперед, -

Рождает все и губит твой полет!

О Время, в жизни ты играло мною,

Так стань же гибели моей виною!

Зачем же Случай, верный твой холоп, Меня настиг, когда я отдыхала?

Разбив мне жизнь, его рука по гроб Меня к несчастьям ныне приковала. Врагов мирить тебе бы надлежало И ложность мнений исправлять - вот цель! А не вторгаться в брачную постель.

Твой долг - кончать все распри меж царями, Ложь обличать, возвысив правды свет, Прижать печать над прошлыми веками, Будить рассвет, ночной сметая вред, Злодеев исправлять годами бед И всюду разрушать земные зданья, Темня их башен золотых блистанье.

В добычу храмы отдавать червям, Все меркнущее в пасть швырять забвенью, Вскрыть новый смысл в старинных книгах нам, У ворона раздергать оперенье, Не ветхость славить, а весны цветенье, Отжившее, как молотом, дробить И вихрем колесо судьбы кружить.

Дать внучек старым дамам, обращая Младенца в мужа, старика в дитя, Убить убийцу-тигра, укрощая Единорога или льва, шутя, Разить плута, его же плутней мстя, Рождать крестьянам урожай огромный И скал громады рушить каплей скромной.

Зачем лишь зло творишь, свершая бег, Раз для добра не можешь ты вернуться? Отдай хотя 6 минуту нам за век -И тысячи вокруг тебя сомкнутся, Они умно с долгами разочтутся...

Один лишь час бы я вернуть могла, И я бы отразила натиск зла.

О Время, вечности лакей бессменный!

Обвей бедой Тарквиния уход,

Измысли ужас необыкновенный...» [Лукреция].

Многообразными, интересными поворотами дискуссии в студенческой группе может обернуться озвучивание следующей мысли отечественного ученого: «... неожиданно и враждебно врывается в шекспировскую хронику понятие «Время», ему на шекспировском языке сопутствует идея упорядоченности истории. Оно — символ перемен и связи времен, символ нового отношения Времени и человека, гораздо более близкого, взаимозависимого, личного, что и подчеркнуто словосочетанием, в котором понятие впервые возникает в этом монологе: «мое Время». Оно возникает в речи человека, который повествует о себе, о том, что он явился в мир «уродлив, исковеркан и до срока» — before ту time. Ричард Глостер не принял Время, ибо не был принят им»[20].

Диалектика как учение о всеобщей связи и развитии отражена в речи королевы, героини пьесы пьес:

«Мой милый Гамлет, сбрось свой черный цвет, Взгляни как друг на датского владыку.

Нельзя же день за днем, потупя взор, Почившего отца искать во прахе. То участь всех: все жившее умрет И сквозь природу в вечность перейдет» [Гамлет. Перевод М.Л.Лозинского. 1.2].

На сцене, созданной гением Шекспира, кипят такие страсти, глубина погружения в тайны человеческих взаимоотношения столь поразительная, что у преподавателя философии для конфликтологов будет проблема не в том, что набрать для методического оснащения занятий в стихах и прозе гения из Стратфорда, а в том, что отобрать из массы ярких, убедительных и стимулирующих к дискуссии цитат.

ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ КОНФЛИКТЫ

Во вводной лекции обращение к тексту «Гамлета» демонстрирует студентам необходимость внимательного отношения к первоисточникам. Как объяснить послесловие Джона Апдайка к своей известной повести, где он обращает внимание на «причуды климата, который через четыре месяца после "сна в яблоневом саду" оборачивается "жестокой стужей" на парапете замка, а затем позволяет Офелии собирать майские и июньские цветы»1. Проявилось ли тут небрежное противоречие, как считает сам Д.Апдайк? Или стужа объясняется реальным перепадом температуры, усиленным морскими ветрами? Эльсинор ведь стоит на побережье...

В той же вводной лекции к курсу высокую эмоциональную и интеллектуальную планку можно поставить, обратившись к пьесам гения из Стратфорда: «У Шекспира в хаос и разрушение вовлечено все сущее: люди, государство, стихия. На смену умиротворяющему, пасторальному Лесу комедий является страждущая природа «Лира» и «Макбета». Порча, пожирающая тело вселенной в «Гамлете», свидетельствует о тех же грозных катаклизмах, потрясающих самые основы мироустройства».[21] Для иллюстрации грозных сил природы можно привлечь отчаянные речи изгнанника Лира из второй сцены третьего акта пьесы «Король Лир», его обращения к ветру, грому, молнии и ливню. Трагедию данной сцены адекватно отражает экранизация Г.Козинцева. Показав несколько минут из этого фильма, преподаватель продемонстрирует гигантские силы, таящиеся в природной стихии, подтвердит важность грамотного, планомерного взаимодействия человека и природы.

Марина, персонаж пьесы «Перикл», напомнит студентам этику Альберта Швейцера:

« Но для чего ей смерть моя нужна?

Клянусь, я за собой вины не знаю:

Я никогда не досаждала ей,

Я никогда ей зла не причиняла,

Не только ей - ни одному созданью!

Ни мухи не убила, ни мышонка;

Я, даже наступив на червяка

Нечаянно, до слез о том жалела» [Перикл. IV. 1].

Порассуждать об острой ныне проблеме - замусоривании всей планеты - поможет фигура Джона Шекспира, отца великого драматурга: «Первое упоминание о нём в Стрэтфорде (1556) ... связано со штрафом: он и два его соседа свалили кучу навоза на Хенли-стрит»1.

Экологический конфликтолог обязан четко удерживать в памяти календарь памятных дат, связанных с охраной природы. В эти дни легче привлечь внимание администрации и СМИ к проблемам защиты окружающей среды. В преддверии бёрдинга, Всемирного дня птиц, можно напомнить слушателям следующее: «Слова из детства обступали его всякий раз, когда в воображении возникали луга и сады. Ни один поэт, кроме Чосера, не восславил так очарование птиц, будь то снижающий полет жаворонок или ныряющая птица-поганка, храбрый вьюрок или безмятежный лебедь. Всего у Шекспира упоминается около шестидесяти видов птиц. Ему известно, например, что стрижи вьют гнезда на голых стенах. Из певчих птиц он отмечает дроздов. Самые зловещие — сова и ворон, ворона и сорока. Он знает всех и отслеживает их путь в небе. Птица в полете завораживает его. Ему невыносима мысль, что птица может попасться в силок, что ее вообще можно поймать. Он любит движение и энергию, инстинктивно ощущая нечто сходное в собственной натуре»2.

Изучение условий, в которых творил Шекспир, позволит эмоционально ощутить скромные масштабы человека по сравнению со всем окружающим миром: «С вымиранием к концу XVII века черных крыс в Европе связывают тот факт, что эпидемии чумы прекратились. Не менее важным было и улучшение гигиенического состояния. Лондон будет очищен Великим пожаром 1666 года, когда выгорел средневековый город, где стены в комнатах для тепла обивали

  • 1 Шайтанов И.М. Шекспир. С. 25.
  • 2 Акройд П. Шекспир. Биография. С. 58.

войлоком, а земляные полы покрывали тростником; когда он грязнился, его не убирали, а поверх накладывали новый слой. Под тростником и войлоком обитали крысы. Это был город, в котором жил Шекспир; город, регулярно опустошаемый чумной эпидемией, не ведая ни того, когда она вновь наступит, ни того, откуда приходит. В следующем, 1593 году чума в Лондоне унесет 10 575 жизней. Точность статистики свидетельствует и о том, как упорно — в меру тогдашнего знания и сил — чуме пытались противостоять, и о тщетности таких попыток.

Средств борьбы с чумой придумывали много — от снадобий до молитв и психологического противостояния: верили, что чума минует тех, кто весел и крепок духом. Отсюда — пир во время чумы, не метафора, а довольно частое явление. Но надежнее всего было бежать от заразы на свежий воздух, в сельскую местность, укрыться в поместье, как некогда сделали герои «Декамерона» Боккаччо»[22]. В начале XXI века рецепты эпохи Возрождения уже неприменимы, ибо городское население резко выросло. Со студентами следует обсудить более эффективные способы профилактики инфекционных заболеваний.

Экологическое воспитание должно строиться на привлекательных образах природы в литературе и искусстве. Их можно создать, например, прочитав наизусть большую часть пятого сонета Шекспира:

«Украдкой время с тонким мастерством

Волшебный праздник создает для глаз.

И то же время в беге круговом Уносит все, что радовало нас.

Часов и дней безудержный поток

Уводит лето в сумрак зимних дней,

Где нет листвы, застыл в деревьях сок, Земля мертва и белый плащ на ней.

И только аромат цветущих роз -

Летучий пленник, запертый в стекле, -

Напоминает в стужу и мороз О том, что лето было на земле».

Привлекательные образы природы можно обнаружить и во многих других сонетах Шекспира.

Неожиданный поворот к проблемам взаимоотношения людей с домашними животными можно осуществить, показав студентам упаковки с лакомствами для домашних животных с надписью ... «Shekspir»[23]. Лицевая их сторона представлена небольшими репродукциями картин английских художников анималистов Чарльза Бертона Барбера (1845-1894) и Артура Джона Элсли (1860-1952). На оборотной стороне содержатся их краткие биографические справки. На репродукциях представлены умильные сценки общения детишек с собаками. Словно для того, чтобы сделать отсылку к Шекспиру еще более прозрачной, подпись под репродукциями (ФИО автора, название картины) сделаны на английском языке. Следовательно, с помощью упаковок «Shekspir» можно перейти к обсуждению различных аспектов взаимодействия общества и природы, в частности, привлечь еще инструмент экологического воспитания и профилактики экологических конфликтов - живопись.

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ КОНФЛИКТОЛОГИЯ

Весьма успешный в житейском плане шекспировский персонаж, Полоний, учит взрослого сына, как избегать конфликтов в финансовой сфере:

«В долг не бери и взаймы не давай;

Легко и ссуду потерять и друга,

А займы тупят лезвие хозяйства» [Гамлет. Перевод М.Л.Лозинского. 1.3]. Впрочем, такая логика была объяснима в предшествующие капитализму эпохи. Новое время как раз и требовало развитие кредитно-денежной сферы: банков, займов, кредитов, рискованных

финансовых операций и т.п. Не случайно, видимо, Полоний гибнет задолго до конца пьесы. Место в будущем ему не предвиделось.

Лекция №2 «Экономические конфликты, их многообразие в различных сферах общественной жизни» открывается дидактической единицей «Виды конкуренции. Недобросовестная, ценовая, чистая конкуренция». Недобросовестная конкуренция и конфликты с нею связанные были известны и во времена Шекспира. Персонажи его пьесы «Перикл» размышляют:

«Третий рыбак

...Дивлюсь я, хозяин, как это рыбы живут в море!

Первый рыбак

Да живут они точно так же, как и люди на суше: большие поедают маленьких. Посмотри, например, на богатого скрягу: чем не кит? Играет, кувыркается, гонит мелкую рыбешку, а потом откроет пасть и всех их, бедненьких, одним глотком и сожрет. Да и на суше немало таких китов: откроет пасть и целый приход слопает, да и церковь с колокольней в придачу...» [Перикл. II. 1]. Если преподаватель не просто возьмет этот яркий образ в свой педагогический резерв, а сделает его обязательной частью лекции, очень уместно будет в презентацию поставить репродукцию всемирно-известной гравюры эпохи Возрождения «Большие рыбы поедают маленьких»[24]. Ее можно на первом кадре показать целиком, а затем крупно выделить несколько деталей, в том числе разрезанное брюхо гигантской рыбы, которую размеры не спасли от гибели.

«Большие рыбы поедают маленьких», нидерландская гравюра XVI века

Лекция № 5 «Экономические конфликты, их многообразие в различных сферах общественной жизни» содержит дидактическую единицу «Мировой финансовый кризис».

Формы проявления кризиса финансовых систем поможет изучить Шекспир, упомянутый привлекательной героиней в драматической ситуации.

«— Сегодня в Фейетвилле мне попалась на глаза одна весьма занятная штучка, - сказал Уилл. - Я подумал, что вам, сударыня, будет интересно это увидеть, и решил прихватить ее с собой. - Порывшись в заднем кармане брюк, он вытащил обшитый лыком коленкоровый бумажник, который смастерила для него Кэррин, и достал оттуда денежную купюру Конфедерации.

  • - Если вам кажется, Уилл, что в деньгах Конфедерации есть что-то занятное, то я никак не разделяю вашего мнения, - резко сказала Скарлетт, так как один вид этих денег приводил ее в исступление. - У папы в сундуке лежит этих бумажек на три тысячи долларов, и Мамушка давно рвется заклеить ими дыры на чердаке, чтобы там не гулял сквозняк. И, пожалуй, я так и сделаю. Тогда по крайней мере от них будет какой-то толк.
  • - «Державный Цезарь, обращенный в тлен...» - пробормотала Мелани с грустной улыбкой. - Не нужно, Скарлетт, не делай этого. Сохрани их для Уэйда. Он, когда подрастет, будет гордиться ими» *.

Следует обратить внимание, что снять напряжение, вызванное разным отношением к обесценившимся денежным знакам, позволяет Шекспир. Хорошее знание текстов Шекспира проявляет персонаж, весьма достойно проявивший себя и в других ситуациях (см. выше раздел «Политическая конфликтология»).

ЭТНИЧЕСКИЕ КОНФЛИКТЫ

Шекспир очень выпукло показывает один из самых эффективнейших механизмов формирования ксенофобии: приписывание другому народу нелюбви к народу собственному. Так датчанину приписывается негативизм к родине Шекспира («все они такие»):

«Первый могильщик

А вы сами сказать не можете? Это всякий дурак может сказать: это было в тот самый день, когда родился молодой Гамлет, тот, что сошел с ума и послан в Англию.

Гамлет

Вот как, почему же его послали в Англию?

Первый могильщик

Да потому, что он сошел с ума, там он придет в рассудок; а если и не придет, так там это не важно.

Гамлет

Почему?

Первый могильщик

Там в нем этого не заметят, там все такие же сумасшедшие, как он сам» [Гамлет. Перевод М.Л.Лозинского. V.1].

Отвратительные характеристики антисемитизма могут быть проиллюстрированы пьесой Шекспира «Венецианский купец» и еще более выпукло - ее относительно новой экранизацией (Режиссер Майкл Рэдфорд, 2004). В фильме, исполненном 1 Митчелл М. Унесенные ветром. В 2 томах. Т. 1. С. 602.

блестящими современными актерами (в их числе Аль Пачино и Джереми Айронс), в самой первой сцене появляется эпизод плевка в лицо еврею, а также избиения и другие оскорбительные действия в адрес его соплеменников. Собственно шекспировский текст открывается значительно менее конфликтными сценами1. В первых кадрах фильмах содержится краткая историческая справка, удачно характеризующая сложное положение евреев даже в таком свободном по понятиям XVI века городе как Венеция. Горящие книги, которых в значительной мере составляют фон исторической справки, подчеркивают разрушительное влияние национальных конфликтов на культуру. Инициатором погрома в первой сцене фильма предстает монах, что дает основание использовать фильм в курсах, затрагивающих религиозные конфликты.

Традиционное противостояние французов и англичан отражается в приписываемой Жанне д'Арк реплике, оскорбительной для ее собственного народа: «Вот истинный француз: то их, то наш» [Генрих VI, часть первая. II.3].

Получив доказательства причастности короля Клавдия к смерти отца, принц датский проговаривается о том, что есть еще один народ, к которому англичане испытывают острую неприязнь: «если в остальном судьба обошлась бы со мною, как турок...» [Гамлет. Перевод М.Л.Лозинского. III.2]

В завершении этноконфликтологического сюжета приводится цитата, предназначенная, так сказать, для внутреннего, преподавательского пользования: «Считается, что Шекспир-

англичанин не смог преодолеть национального предрассудка и несправедлив к Жанне д'Арк. Во всяком случае, в отношении ее автор не проявил того, что отличает его в других случаях — умения сострадать в момент падения и гибели даже врагу, порой — даже злодею. Благодаря этому умению создается иное ощущение истории, только Шекспиру присущее среди елизаветинцев, — на грани человеческой трагедии, а не политической интриги или торжественного обряда государственных событий»[25] . Каков завет, невольно посланный нам страффордеким гением! Если уж великий

Шекспир допустил такой промах, то сколь осторожными, деликатными в национальном вопросе должны быть педагоги XXI века!

Итак, шекспировское наследие можно и нужно использовать в учебном процессе бакалаврского цикла. В рамках цикла магистерского к вышеперечисленным сюжетам можно вернуться для проверки выживаемости знаний. Выпускникам других ВУЗов, пришедшим в КНИТУ усовершенствовать свое образование, шекспировский ракурс конфликтологических проблем может оказаться новой приятной неожиданностью.

Отступление. Единственное.

Дорогой читатель, раз ты пролистал уже две главы из четырех и тем самым дошел до «экватора» книги, то произошло чудо. А точнее даже два чуда. Во-первых, книга всё-таки увидела свет, из электронного, виртуального бытия перешла в существование гутенберговское, бумажное. Во-вторых, нашелся вдумчивый, любопытствующий россиянин, пробившийся через Монблан цитат и, надеюсь, не бесполезных вкраплений между бессмертными шекспировскими строками. Поэтому я решился, пусть и частично, вернуть к жизни форму изложения, самоуверенно внедренную мною в три сугубо научных монографии 2012-2014гг.[26]: сухой научный текст каждой главы и заключения завершался личностным отступлением. Да еще с канонического «Times New Roman» я на простецкий «АгіаІ» переходил.

Эта форма, как ни странно, выдержала проверку практикой. Книги читают. Регулярно мне приходят из разных мест запросы на электронные версии. Первую книгу переиздали тиражом в 2,5 раза больше первоначального. А первая и вторая книги стали основой для защиты докторской диссертации по специальности 24.00.00 «Теория и история культуры».

Дорогой читатель, я буду очень рад, если ты меня не послушаешься! Основной пафос данной монографии в самоограничении, от введения до заключения рассыпаны утверждения: довольно, хватит, не замахивайся на большее, выше головы не прыгнешь. Это не так! Чем больше ты узнаешь про Шекспира, тем лучше будет для тебя и как полноценного человека, и как профессионала! Окунешься в проблемы переводы английских цитат - лучше будешь знать основной источник межнаучных коммуникаций (английский язык). Возьмешься за фолианты литературоведов, искусствоведов и театроведов - усовершенствуешь, сам того не заметив, свой стиль устного выступления (авось и студенты чаще будут отвлекаться от рассылок селфи в ходе твоих лекций). Примешься разгадывать загадку, был ли, собственно, Шекспир Шекспиром - больше узнаешь об истории в целом (и уж про драматический российский XVI век это точно!). Решишься составить небольшую шекспировскую коллекцию - выделишь по «Гамлетов» и «Королей Пиров» отдельную полочку, тем самым наведешь, хоть отчасти порядок в личной библиотеке, (вдруг и мою монографию рядом с пьесой пьес поставишь?) Чем больше Шекспира будет в твоей жизни - тем лучше.

Теперь мне жаль, что «Дионис» и «Гомер» (так я для скорости называю монографии соответственно 2015 и 2016 гг.) были лишены моих личностных обращений к читателю. Нужны ли такие отступления в сугубо научных монографиях в будущем - пусть нас Шекспир рассудит!

  • [1] Можно согласиться с Петером Вайлем, что это «знаменитые, уступающие в популярности только гамлетовским “быть или не быть” слова» (Вайль П. Гений места. М.: Астрель: CORPUS, 2011. С. 169). Подробнее о переводе данной реплики см. раздел «Иностранный язык» в первой главе данной монографии. 2 Хибберт К. Лондон: Биография города. М.: Мир энциклопедий Астрель, 2012. С. 52. 3 Устинов В.Г. Ричард III. М.: Молодая гвардия, 2015. Блок иллюстраций находится между страницами 95 и 96.
  • [2] Стоппард Т. Травести, или Комедия с переодеваниями в двух действиях. В кн.: Розенкранц и Гильденстерн мертвы: Пьесы. М: Иностранка, 2008. С. 218.
  • [3] Акройд П. Шекспир. Биография. С. 713. 2 Молчанов О.И. Шекспир. С. 241.
  • [4] Так называется часть главы из книги О.И. Шайтанова «Шекспир» (см. стр. 185-189). 2 Шайтанов О.И. Шекспир. С. 187.
  • [5] Иннес М. Гамлет, отомсти! - М.: Издательство ACT, 2017. - С. 44-45. 2 Иннес М. Гамлет, отомсти! С. 6-7. 3 Елифёрова М. Сколько языков знал Шекспир? Один миф и три аспекта реальности. http://svr-lit.ru/svr-lit/articles/english/eliferova-skolko-yazykov-znal-shekspir.htm Дата обращения 14.02.2017 4 Здесь заключается принципиальное отличие исторического от конфликтологического образования. Историк, перефразируя В.В.Маяковского, должен в своём предмете знать больше событий хороших и разных. Конфликтологу целесообразно ограничиться принципом разумной достаточности.
  • [6] Нефедова Л.К. Онтология культурного конфликта в европейской драме: Античность - Новое время: монография. С. 120.
  • [7] Хронология художественного ристалища на шекспировском поле великих российских литераторов XIX века - очередной аргумент за Пирамиду Вильяма (см. начало первой главы данной монографии). Диалог начат И.С.Тургеневым с «Гамлета» (высший уровень Пирамиды), продолжен Н.С.Лесковым «Макбетом» (третий уровень Пирамиды). Конечно, сегодня уроженка Мценского куда популярнее щигровсковского персонажа, она даже переставила ударение в своем прозвище), но без уездного Гамлета этой блестящей пары не было бы вообще! 2 Зимянина Н. «При Сталине «Макбет» в СССР не шел» // Новая газета. 2013, №75, С. 17-18. 3 Там же. С. 18.
  • [8] Зимянина Н. «При Сталине «Макбет» в СССР не шел». С. 18. 2 Апдайк Д. Гертруда и Клавдий. М.: ООО «Издательство АСТ»; ЗАО НПП «Ермак», 2004. С. 252.
  • [9] Шекспир, Уильям = Shakespeare, William. Юлий Цезарь = Julius Caesar [на русском и английском языках; перевод и предисловие Николая Карамзина; вступл. Ю.Г.Фридштейна]. М.: Центр книги Рудомино, 2014. 240 с. 2 Double Falsehood. The lost play by William Shakespeare and John Fletcher adapted by Lewis Theobald = Двойное вероломство. Потерянная пьеса Уильяма Шекспира и Джона Флетчера. Перевод А.Корчевского. М.: Центр книги Рудомино, 2016. 224 с.
  • [10] Вайль П. Гений места. М.: Астрель: CORPUS, 2011. С. 175-176.
  • [11] Именно такое соотношение прописных и строчных букв в надписи на обложке журнала.
  • [12] Шайтанов О.И. Шекспир. С. 30. 2 Кстати, если кипение страстей на занятии, действительно, достигнет большой силы, преподавателю можно будет убедительно напомнить про опасность религиозного фанатизма.
  • [13] Шайтанов И.О. Шекспир. С. 267. 2 См., например, издание, сочетающее достоинства компактности, достоверности и престижности: Перну Р. Ричард Львиное Сердце. М.: Молодая гвардия, 2009. 232 с.
  • [14] Шайтанов И.О. Шекспир. С. 32.
  • [15] даются в одном списке, так как они выглядели в переводах шекспировских текстов на русский язык. 2 Автор данной монографии боится прогневать великих античных богов, упомянутых Шекспиром, но не попавшим в данный список. Это было сделано по рассеянности и близорукости, а не от злого атеистического умысла. Еще раз подчеркиваем: вполне вероятно, что в текстах представлено куда больше богов, чем перечислены только что. Но чем чаще персонажи, созданные гением великого стратфордианца, обращаются к верховным существам Античности, тем больше оснований искать сведения о религиозности Шекспира за пределами конфликта «католики-протестанты».
  • [16] АкройдП. Шекспир. Биография. С. 106-107. 2 Там же. С. 17.
  • [17] Унесенные ветром - роман длиной в жизнь. Маргарет Митчелл. http://tbn-tv.ru/lady/unesennye-vetrom-roman-dlinoyu-v-zhizn-margaret-mitchell/ Дата обращения 10.02.2017
  • [18] Нефедова Л.К. Онтология культурного конфликта в европейской драме: Античность - Новое время: монография. С. 33. 2 Шайтанов И.О. Шекспир. С. 316-317. 3 Как татарский драматург Ильгиз Зайниев поставил британского драматурга Уильяма Шекспира. https ://www.business-gazeta.ru/article/116629. Дата обращения 24.06.2017.
  • [19] Нефедова Л.К. Онтология культурного конфликта в европейской драме: Античность - Новое время: монография. С. 101-102.
  • [20] Шайтанов И.М. Шекспир. С. 167.
  • [21] Апдайк Д. Гертруда и Клавдий. С. 252. 2 Бартошевич А.В. «Шекспир. Англия. XX век» http://www.w-shakespeare.ru/ library/shekspir-angliya-xx-vek 17.html Дата обращения 7.02.2017
  • [22] Шайтанов И.М. Шекспир. С. 151.
  • [23] Очередная версия написания фамилии гениального драматурга объясняется, видимо, рекламной стратегией. Каноническое написание фамилии Шекспира наверняка кем-то уже запатентовано. Возможно также, что свою роль сыграло чувство юмора хозяина фирмы.
  • [24] Об авторстве гравюры у искусствоведов нет сегодня единого мнения. Ее приписывают и Иерониму Босху, и Питеру Брейгелю Старшему. Достаточно будет сказать студентам, что популярная нидерландская гравюра создана старшим современником Шекспира. В Интернете 2017 года присутствуют несколько вариантов гравюры. Цитируемый на следующей странице вариант соответствует тому, который представлен в фундаментальной, качественно иллюстрированной монографии: Хаген Р.-М. и Р. Питер Брейгель Старший. Крестьяне, дураки и демоны. - Кёльн: Taschen / Арт-Родник, 2000. - С. 22.
  • [25] В первой сцене первого акта собеседники мирно обсуждают грусть одного из персонажей [Венецианский купец. I. 1]. 2 Шайтанов О.И. Шекспир. С. 138.
  • [26] Ловчев В.М. Алкоголь в европейской культуре. М.: КДУ, 2012. 548с. Ловчев В.М. Алкоголь в российской культуре (конфликтологический аспект). Казань. КНИТУ, 2013. 252 с. Ловчев В.М. Знаки и символы в сфере потребления алкоголя: конструирование, развертывание, противодействие (нарко-конфликтологический аспект). Казань: КНИТУ, 2014. 178с.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >