Вопросы и задания

  • 1. Какая из задач является одной из важнейших в современной лингвистической науке?
  • 2. Что лежит в основе речевой деятельности? На что она направлена?
  • 3. Как описывается технология речевой деятельности в рамках классической риторики? Какие пять последовательных этапов выделяет риторика в механизме коммуникации?
  • 4. Что находится в фокусе исследования лингвопрагматики?
  • 5. Какие акты в рамках своих теорий выделяют Т. Рейд и А. Райнах?
  • 6. Кто считается основателем традиционной теории речевых актов? Выявление каких "особых" предложений послужило основанием для традиционной теории речевых актов? В чем заключается особенность данных предложений?
  • 7. Каким условиям должен отвечать каждый классический перформатив?
  • 8. Какими свойствами обладают перформативные высказывания?
  • 9. Могут ли перформативы являться одновременно утверждениями, а утверждения - перформативами?
  • 10. С каким процессом можно отождествить процесс восстановления перформативной формулы слушающим?
  • 11. Что является основным средством экспликации интенции в процессе речевого взаимодействия? Что является основным способом выражения интенции?
  • 12. Какие три аспекта анализа речевого акта выделяет Дж. Остин?
  • 13. Что является критерием различения иллокутивного и перлокутивного уровней речевого акта, по мнению Е.В. Падучевой?
  • 14. Что представляет собой процесс говорения в теории Дж. Серля?
  • 15. Какими типами правил руководствуется человек в различных видах деятельности (и речевой в том числе), по мнению ученого?
  • 16. Каковы условия успешного выполнения речевого акта (на примере речевого акта обещания)?

Типология речевых актов и принципы их классификации

По мнению Л. М. Медведевой, под типом речевых актов следует понимать "модель, образец однородной группы речевых актов, которые характеризуются определенными общими признаками, отражающими тот или иной аспект вербальной человеческой коммуникации" [Медведева 1989: 44]. В настоящее время существует большое количество типологий речевых актов, в которых речевые действия выделяются и классифицируются с точки зрения различных внешних формальных и внутренних содержательных признаков, причем те характеристики речевых актов, которые для одних исследователей являются наиболее существенными, могут признаваться наименее важными или вовсе не упоминаться в типологиях других ученых. Тем не менее, речевые акты - это сложное явление, поэтому их таксономия не должна иметь односторонний характер: в классификации речевых действий должны находить отражение и органично сочетаться все выявленные на сегодняшний день признаки и свойства этого явления. Создание комплексной классификации каждой конкретной группы речевых актов, выражающих определенную интенцию участника вербальной коммуникации, является важной задачей для современного исследователя данной проблемы.

Первая классификация речевых актов принадлежит Джону Остину. В своей классификации он выделил пять классов речевых действий в соответствии с иллокутивной силой входящих в них высказываний, а именно: вердиктивы, представляющие собой выражение оценки, мнения или одобрения чего-либо (от англ, verdict - "выносить приговор, вердикт")-, экзерситивы, включающие в себя высказывания, являющиеся осуществлением власти, прав или влияния (от англ. exercise - "осуществлять, использовать"); бехабитивы, связанные с общественным поведением и взаимоотношениями людей (от англ, behave - "вести себя" и habit -"привычка"); экспозитивы, показывающие какое место занимает высказывание говорящего в ходе спора или беседы (от англ, expose - "показывать, выставлять на показ"). Интересующие нас высказывания, выражающие обещания "или другие обязательства", Остин включил в класс комиссивов (от англ, commit - "связать обязательством”). В этот класс Остин включил больше тридцати глаголов, таких как: promise (обещать), vow (клясться), undertake (гарантировать) и др. Как отмечает сам Остии, заявления о намерениях отличаются от фактических обязательств, но объединение их в одну группу объясняется общим первичным перформативом "буду". Количество же иллокутивных глаголов английского языка, которые должны распределяться в выделенные классы, оценивается Остином величиной 103, при этом величина эта должна пониматься как интервал от 1000 до 9999 [Остин 1986: 117-129].

Классификация Остина имеет существенные недостатки, которые были отмечены и учтены в следующей классификации речевых действий, созданной Джоном Серлем. Как пишет сам Серль: "В качестве основания для классификации я предлагаю избрать иллокутивную цель и вытекающие из нее понятия: направленность приспособления и выражаемые условия искренности" [Серль 1986: 180]. Предложенная им таксономия речевых действий по количеству классов не 78

отличается от классификации Джона Остина. Она включает в себя репрезентативы, "фиксирующие ответственность говорящего за истинность выражаемого суждения"; директивы, представляющие попытки говорящего заставить слушающего совершить какое-либо действие; комиссивы, возлагающие на говорящего обязательство совершить какое-либо действие; экспрессивы, выражающие некоторое психологическое состояние говорящего; и декларации, представляющие собой статусно-маркированные речевые действия осуществление которых "устанавливает соответствие между пропозициональным содержанием и реальностью" [Серль 1986: 170-195]. Однако в отличие от Остина, Серль классифицировал не иллокутивные глаголы, а именно иллокутивные акты в соответствии с выражаемым ими намерением говорящего. В более развернутом исследовании Серля и Вандервекена добавляются некоторые дополнительные критерии для классификации иллокутивных актов (хотя самым главным основанием для классификации остается все-таки иллокутивная цель), а именно:

  • а) соотношение речевого акта с предшествующим текстом (например, как ответ, так и утверждение - репрезентативы, но ответ, в отличие от утверждения, предполагает предшествующий ему вопрос);
  • б) соотношение социальных статусов коммуникантов (например, приказ и требование - директивы, но при приказе статус говорящего должен быть выше статуса слушающего, а при требовании это не обязательно);
  • в) способ связи речевого акта с интересами говорящего и слушающего (например, поздравление и соболезнование - это экспрессивы, отличающиеся друг от друга не только выражаемым чувством радости и печали соответственно, но и тем, что событие, с которым поздравляют, рассматривается как благо для слушающего, а событие, по поводу которого соболезнуют, - как постигшее его горе);
  • г) степень интенсивности представления иллокутивной цели (так, просьба и мольба, равно являющиеся директивами, отличаются друг от друга прежде всего по этому параметру) [Searle, Vanderveken 1985:12-20].

В новой классификации осталось также пять классов, однако класс репрезентативов получил новое название "ассертивы" (от англ, assert - "утверждать, заявлять"), а класс деклараций - "декларативы" (от англ, declare - "провозглашать") [Searle, Vanderveken 1985: 37-38].

Классификация речевых актов Г. Г. Почепцова, в которой типы речевых актов называются "прагматическими типами предложений", также включает в себя пять классов. Основанием для классификации прагматических типов предложений служит их коммуникативно - интенциональное содержание, то есть коммуникативная интенция говорящего. По этому признаку выделяются такие речевые акты, как констативы, коммуникативно-интенциональное содержание которых заключается в утверждении; промисивы (предложения - обещания) и менасивы (предложения - угрозы), имеющие общие формальные признаки, но отличающиеся условиями реализации (в промисивах адресат действия заинтересован в осуществлении того, о чем идет речь в предложении); директивы, выражающие прямое побуждение адресата к действию и включающие в себя два подкласса предложений - приказаний (инъюнктивов) и предложений - просьб (реквестивов)', квеситивы, представляющие собой вопросительные предложения в их традиционном понимании; и, наконец, перформативы, служащие, по мнению Почепцова, "для "отражательного" сообщения о фактах действительности" (примерами таких предложений могут быть предложения, содержащие перформативную формулу "I welcome you”, "I guarantee” и т. п.) [Почепцов 1981: 271-278]. Однако, как справедливо замечает В. В. Богданов, выделение перформативов как особого прагматического класса предложений является неоправданным, так как "перформатив - не класс, а функция, присущая иллокутивным глаголам и, следовательно, содержащим эти глаголы высказываниям в определенных условиях", то есть в форме эксплицитного перформатива могут быть выражены практически все представленные классы, кроме менасива [Богданов 1989: :27-28].

По признаку иллокутивной направленности построена также и таксономия речевых действий Дж. Лича, включающая в себя пять классов, четыре из которых

{ассертивы, директивы, комиссивы и экспрессивы} по сути и наименованию совпадают с классами, представленными в классификации Серля-Вандервекена, а пятый класс — класс рогативов — включает в себя речевые акты, выражающие вопросы и запросы [Leech 1983: 211-212].

Классификаций, подобных вышеперечисленным, существует несколько, и разница между ними заключается лишь в некотором колебании в количестве классов (от нескольких единиц до нескольких десятков) и в их названии, хотя нужно отметить, что некоторые классы в работах исследователей могут пересекаться или даже совпадать. Так, например, акты-обязательства (комиссивы, промисивы, менасивы и т. п.) в разных вариациях встречаются практически во всех таксономиях. Их можно встретить и в системе иллокутивных актов Б. Фрейзера, включающей в себя восемь классов (акты утверждения', акты оценки', акты обусловливания', акты осуществления власти', акты обязательства', акты, отражающие установку говорящего, акты предложения, акты просьбы [Fraser 1975: 190-193]), и в таксономии Ю. Д. Апресяна, состоящей из пятнадцати классов глаголов, сгруппированных по их способности к перформативному употреблению {признания, обещания, прощения, осуждения, речевые ритуалы и др. [Апресян 1986: 209-210]), и во многих других классификациях.

Особенностью некоторых типологий речевых актов на основании их иллокутивной силы является то, что в больших классах иллокутивных актов выделяются также подклассы. Необходимость деления больших групп речевых действий на более мелкие подгруппы обусловливается и оправдывается тем, что количество различных перформативных глаголов, способных обозначить какую-либо интенцию говорящего, слишком велико, и, чтобы выделить различные "оттенки" выражаемого намерения, некоторые исследователи строят свои таксономии по принципу классов и подклассов. Одной из таких таксономий является классификация иллокутивных актов, которую предлагают К. Бах и Р. Харниш. В их классификации представлено четыре коммуникативно релевантных класса речевых действий, а именно: констативы, директивы, комиссивы и признания {acknowledgements}. При этом констативы включают в себя двадцать два подкласса {подтверждения, провозглашения, утверждения, информирования и т. п.); директивы - пятнадцать {советы, просьбы, инструкции и т. п.); признания -шесть {поздравления, приветствия и т. п.). Класс комиссивов насчитывает семь подгрупп: соглашения {agreeing), гарантии {guaranteeing), приглашения {inviting), предложения {offering), обещания {promising), кчятвы {swearing), акты добровольного принятия обязательств {volunteering) [Bach, Harnish 1989: 40-113].

Многие ученые придерживаются той точки зрения, что способность иллокутивного глагола эксплицировать иллокутивную силу высказывания, является одной из его наиболее существенных характеристик [Богданов 1983: 37-38], поэтому некоторые исследователи создают целые словари иллокутивно-перформативных глаголов. В качестве примера можно привести работу А. Вежбицкой, в которой иллокутивно-перформативные глаголы разбиты на 36 групп типа The Ask Group (группа глаголов запрашивания информации), The Forbid Group (группа глаголов запрещения), The Order Group (группа глаголов приказания), The Argue Group (группа глаголов аргументации) и т.п. [цит. по Богданов 1989: 35]

Хотя Дж. Серль и считал основным недостатком классификации Остина именно то, что тот классифицировал не сами акты, а глаголы и высказывания, которые в этих актах употребляются [Серль 1986: 177], мы считаем, что классификация иллокутивно-перформативных глаголов по содержанию интенции, которую они потенциально могут выражать, является совершенно оправданной: так как язык служит для "экстериоризации и передачи первичных интенциональных состояний говорящего", эти состояния (как, впрочем, и все психические состояния человека: эмоции, желания, предпочтения и т. п.), а также действия, которые можно совершить с помощью высказывания (то есть речевые действия), фиксируются словарем. Следовательно, обращение к семантике глаголов, способных к перформативному использованию, может стать одним из оснований для их классификации. Здесь нужно отметить также и тот факт, что многие из иллокутивных глаголов, способных составить перформативную формулу, имеют достаточно многочисленные синонимические ряды, члены которых отличаются друг от друга либо наличием стилистически-маркированного компонента, либо степенью 82

интенсивности выражаемого значения (намерения). Таким образом, язык предоставляет говорящему достаточно широкий выбор средств для выражения различных "оттенков" его речевого намерения, которые, в свою очередь, могут быть отнесены к различным подклассам в рамках одного класса способов выражения каждой конкретной интенции.

Основанием для психологических классификаций речевых актов служит тип психологического воздействия, которое оказывает высказывание говорящего на мыслительное состояние адресата. По сравнению с числом иллокутивноперформативных классификаций, количество таксономий, построенных на этом принципе, достаточно невелико. Одна из таких классификаций принадлежит Т. Баллмеру, который делит мыслительные состояния говорящего и слушающего на две категории: состояния обязательства и состояния верования. Первая категория состояний, которые Баллмер называет "деонтическими", включает в себя эмоции, побуждения, желания, намерения, планы и т. п.; вторая - "эпистемические" состояния - гипотезы, постулаты, суждения, воспоминания и т.п. Каждое речевое действие говорящего ведет к изменению контекста, которое состоит в информации о некотором мыслительном состоянии говорящего или слушающего (или же обоих участников речевого взаимодействия). Таким образом, речевые акты распределяются в классы по типу этого состояния и по направлению атрибуции (приписывания) этого состояния либо говорящему, либо слушающему [Ballmer 1979: 284-286].

На изменении психологического состояния участников речевого взаимодействия основана типология речевых актов, которую предлагает лингвист В.М. Седонюк. Данная классификация сочетает в себе интерпретативный и пропозициональный подходы, так как, по мнению ее автора, психологические состояния говорящего и слушающего могут быть отражены в различных видах пропозиций, которые в результате речевого взаимодействия могут изменяться сами и создавать таким образом новые психологические состояния. Одним из основных условий успешности речевого акта, то есть условий, при которых может быть достигнуто определенное психологическое изменение в состоянии слушающего,

Седонюк, вслед за Серлем, считает условие искренности, то есть условие веры говорящего в определенные пропозиции [Седонюк 1978: 5-7] При этом выделяется десять типов речевых действий: экспрессив (деонтическое состояние рассудка -определенные чувства, имеющие отношение к слушающему, и деонтическое состояние рассудка слушающего - долженствование возникновения у него чувства удовлетворения, стыда и т. п.); директив (деонтическое состояние рассудка слушающего - долженствование выполнить определенное действие); декларация (мыслительное состояние слушающего отражает некоторое положение дел, наступающее вследствие осуществление данного акта) и некоторые другие.

Некоторые составители классификаций речевых действий строят также систему психологических состояний, соответствующих тем или иным речевым актам, поскольку между психологическими состояниями человека и речевыми актами, которые он совершает, находясь под влиянием этих состояний, существует тесная связь. Такая таксономия предложена, например, Дж. Личем, в системе которого классам иллокутивных предикатов соответствуют определенные психологические предикаты: иллокутивному ассертиву в этой таксономии соответствует психологический кредитив, директиву и комиссиву - волиционал, экспрессиву - аттитудинал и т. и. [Leech 1983: 211-212].

Подобное соответствие иллокутивных актов определенным психологическим состояниям не случайно, так как для полноценного осуществления того или иного речевого действия нужно, чтобы говорящий находился в определенном психологическом состоянии. Так, например, при обещании чего-либо, говорящий должен иметь искреннее желание взять на себя обязательство по выполнению обещаемого.

Основным недостатком традиционной теории речевых актов считается то, что акты речи выделяются и изучаются в отрыве от реального процесса вербального взаимодействия говорящего и слушающего, при этом внимание исследователей концентрируется преимущественно на иллокутивном аспекте речевого действия, а различные типы речевых актов изучаются в основном как потенциальные, типовые единицы общения, в отрыве от их коммуникативного окружения. Однако, начиная с 84

80-х годов прошлого века, подход к изучению речевых действий начинает существенно меняться: слушатель наравне с говорящим признается "равноправным субъектом совместной деятельности, имеющим свои цели, оценивающим текущий процесс со своих собственных позиций и решающим образом определяющим его дальнейший ход" [Карпушкина 1991: 47], а сами речевые акты рассматриваются прежде всего с учетом условий их функционирования в дискурсе, то есть в "более крупной единице речевой деятельности, выражающей межличностное речевое взаимодействие и обладающей объединяющей коммуникативной функцией и единой темой" [Зернецкий 1987: 89]. Таким образом, в центре внимания исследователей находится не столько иллокутивная, сколько интерактивная (от англ, interaction - "взаимодействие") характеристика речевых единиц. Выделяется особый тип интеракционалъной интенции - понятия, включающего принятые социальными нормами общения речевые приемы, употребляемые коммуникантами с целью достижения определенной цели общения [Путина, Двинянинова1999: 48]. На основе традиционной теории речевых актов возникают новые лингвистические учения, в которых акт речи выступает как единица вербальной интеракции под различными терминами, обозначающими практически идентичные понятия: "разговорный акт" (conversation act [Traum, Hinelman 1992: 575-599]), "разговорный шаг" (conversation move [Arienti 1993: 13-31]), "коммуникативный акт" (communicative act) и т.п. Речеактовый подход начинает применяться к диалогу, как основной форме речевого взаимодействия, при этом диалог определяется как "основополагающее коммуникативное событие прямой коммуникации, в результате которого партнеры вербально, с помощью смены ролей говорящих, в конкретных социально-исторических условиях достигают определенных целей деятельности" [Техтемайер 1989: 72], а в самом диалоге выделяются более мелкие единицы речевой деятельности, самой минимальной из которых признается речевой акт (поступок). Далее следуют речевой шаг, речевой ход, речевое взаимодействие, микродиалог, речевое событие, макродиалог [Сусов 1984: 8].

Речевой ход определяется как речевое действие коммуниканта от момента вступления в общение до смены говорящего и, таким образом, в диалогическом 85

тексте он представлен репликой. В пределах речевого хода могут выделяться относительно самостоятельные в плане их связей с предыдущими и последующими речевыми ходами группы речевых актов (или отдельные речевые акты), что позволяет лингвистам выделить более мелкую, чем речевой ход, единицу речевой деятельности - речевой шаг [Поспелова 1992: 69]. И. П. Сусов определяет речевой шаг как "одно или несколько высказываний в пределах одного речевого хода (turn taking), оказывающих влияние на ситуацию, в которой находятся интерактанты, и способствующих развитию их речевого взаимодействия" [Сусов 1984: 8].

Иерархически более высокую ступень, чем речевой ход, занимает речевое взаимодействие, представляющее собой однократный обмен речевыми ходами между участниками вербальной интеракции. Речевое взаимодействие включается в речевое событие, образующее достаточно самостоятельные, относительно замкнутые в определенных коммуникативных условиях диалоги типа урока, беседы, дискуссии и т. п. [Сусов 1984: 9].

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >