Речевое манипулирование в политическом дискурсе

Политический дискурс представляет собой явление, имеющее особое социальное значение в жизни общества и не поддающееся однозначному определению.

На данном этапе развития науки политический дискурс как сложный и многогранный феномен является объектом междисциплинарного изучения, представляя особый интерес для таких отраслей научного знания, как лингвистика, политология, психология, социология и некоторых других наук.

Несмотря на то, что язык политики (и непосредственно речь политиков как результат актуализации средств данного языка) является объектом внимания исследователей еще со времен Древней Греции и Древнего Рима, когда предпринимались первые попытки описать и систематизировать основные риторические ходы для придания речи благозвучия и большей убедительности [Филинский 2002: 4], в научной среде до сих пор не существует однозначного понимания данного феномена с точки зрения определения его границ, признаков, функций, методов и подходов к изучению и даже его существования.

Все большее внимание исследователей политического дискурса в настоящее время привлекает такой феномен, как речевая манипуляция, осуществляемая политиками - продуцентами различного рода сообщений, функционирующих в пределах политического дискурса и его разновидностей и формирующих особые текстотипы политического дискурса.

Основным подходом при изучении данных текстотипов в настоящее время является тактико-стратегический подход, состоящий в выявлении и описании различных коммуникативных тактик и стратегий, используемых продуцентами в политическом дискурсе.

Предвыборный агитационный дискурс как разновидность политического дискурса

В настоящее время в науке не существует однозначного понимания феномена «дискурс». По мнению признанного исследователя в области теории дискурса Т. ван Дейка, понятие дискурса так же расплывчато, как понятия языка, общества, идеологии [Дейк Т. А. ван 1998: http://lib.rin.rU/doc/i/16583p.html]. Эта «расплывчатость» объясняется двумя причинами: историей формирования, когда в семантической памяти лексемы утверждаются признаки прежних подходов и употреблений, а также полной неопределенностью места дискурса в системе категорий и модусов существования языка [Дейк Т. А ван 1989: 46]. Так, в широком смысле дискурс понимается ученым как речевое или письменное коммуникативное событие, происходящее между говорящим и слушающим в процессе коммуникативного действия в определенном временном, пространственном и прочем контексте. В узком смысле, как текст или разговор, термин «дискурс» обозначает завершенный или продолжающийся продукт коммуникативного действия, его письменный или речевой результат, который интерпретируется реципиентами. Таким образом, в самом общем понимании дискурс представляет собой письменный или речевой вербальный продукт коммуникативного действия [Дейк Т. А. ван 1998: http://lib.rin.ni/doc/i/l6583p.html].

Французский исследователь феномена дискурса П. Серио выделяет восемь значений термина «дискурс»:

  • - эквивалент понятия «речь», т.е. любое конкретное высказывание;
  • - единица, по размерам превосходящая фразу;
  • - воздействие высказывания на его получателя с учетом ситуации;
  • - беседа как основной тип высказывания;
  • - речь с позиции говорящего в противоположность повествованию, которое не учитывает такой позиции;
  • - употребление единиц языка, их речевая актуализация;

социально или идеологически ограниченный тип высказываний, характерный для определенного вида социума;

- теоретический конструкт, предназначенный для исследований производства текста [Серио 1999: 26-27].

Е. С. Кубрякова считает, что «под дискурсом следует иметь в виду именно когнитивный процесс, связанный с реальным речепроизводством, созданием речевого произведения» [Кубрякова 1995: 164].

Существуют и другие мнения по поводу содержания данного понятия.

Как бы то ни было, анализ материла исследований, связанных с проблемами дискурса, показывает, что современные лингвисты все же исследуют дискурс как совокупность определенных текстотипов, что можно считать оправданным в том случае, если экземпляры текста, формирующие текстотип, представляют собой фиксированные речевые произведения продуцента.

В настоящее время в качестве объектов лингвистических исследований выступают многие виды дискурса - дипломатический, административный, юридический, военный, педагогический, религиозный, спортивный, научный, сценический, медицинский, деловой, рекламный, массово-информационный и некоторые другие виды. Особое место в ряду данных исследований занимают исследования политического дискурса, однако, мнения по поводу данного феномена в среде ученых также расходятся.

Так, например, Б.П. Паршин полагает, что языковые черты своеобразия политического дискурса немногочисленны и практически не поддаются идентификации, а обычные лексические и грамматические маркеры, по которым можно обозначить политический дискурс как своеобразное явление, не выходят за рамки соответствующих идиоэтнических языков, в связи с чем существование феномена политического дискурса подвергается сомнению. По мнению ученого, под политическим языком подразумеваются не совсем и не только языковые средства, а предметом политической лингвистики является идиополитический дискурс, т.е. «своеобразие того, что, как, кому и о чем говорит тот или иной субъект политического действия» [Паршин 2001: 194].

Похожую мысль высказывает в своих работах Т. ван Дейк, указывая на то, что, хотя и существуют возможные стилистические, тематические и интеракциональные маркеры, способствующие выявлению дистинктивных признаков политического дискурса, не представляется возможным создать какую-либо типологию политического дискурса на основе только вербальных свойств, так как основополагающей категорией для выделения политического дискурса является не сам текст, а его контекст [van Dijk 1999].

По мнению В.З. Демьянкова, существует несколько отличий политического языка от обычного. При этом исследователем отмечаются такие отличия, как терминологичность политической лексики и специфичность употребления языковых знаков, не принадлежащих к политической сфере; специфическая структура дискурса, являющаяся результатом своеобразных речевых приёмов; специфичность реализации политического дискурса в его оформлении - звуковом или письменном [Демьянков 2002: 32-43].

Последователи семиотического подхода трактуют политический дискурс как особую знаковую систему, в которой происходит модификация семантики и функций разных типов языковых единиц и стандартных речевых действий [Шейгал 2000: 3]. При этом политический дискурс также рассматривается как вид институционального дискурса, который отличается от личностно-ориентированных видов дискурса наличием особой системы профессионально-ориентированных знаков и представляет собой феномен, суть которого может быть выражена формулой «дискурс = подъязык + текст + контекст» [Шейгал 2000: 15].

Политический дискурс также рассматривается учеными как жанровая разновидность фатической речи, так как частные цели политического дискурса (помимо собственно информационного содержания) подчинены начальному контактному импульсу, а информативная задача при этом высказывания становится второстепенной: для того, чтобы быть понятым массовым реципиентом адекватно замыслу, продуцент соответствующего сообщения должен апеллировать к коллективным знаниям и представлениям [Базылев 1997: 6-8].

А.Н. Баранов и Е.Г. Казакевич определяют политический дискурс как совокупность всех речевых актов, используемых в политических дискуссиях, а также правил публичной политики, освещенных традицией и проверенных опытом, подчеркивая институциональный характер данного вида дискурса (в институциональных видах дискурса общение происходит не между отдельными людьми, а между представителями определенных социальных институтов) [Баранов, Казакевич 1991: 13].

Предвыборный агитационный дискурс рассматривается многими исследователями как неотъемлемая часть политической коммуникации и разновидность политического дискурса, обладающая всеми его характерными особенностями [Ворожцова 2007; Гайкова 2003; Филинский 2002; Амиров 2002 и др.]. При этом в работах исследователей наряду с признаками и свойствами, объединяющими общий политический и частный предвыборный виды дискурса, также выделяются и некоторые специфические черты, характерные именно для дискурса предвыборных кампаний. Так, Е.Ю. Пишкова указывает на следующие общие и частные характеристики предвыборного агитационного дискурса:

  • - полифункционалъность, обусловленная наличием нескольких функций предвыборного дискурса (фатической, направленной на установление и поддержание контакта с аудиторией; воздействующей, нацеленной на оказание эмоционального давления на избирателей; инспиративной, связанной с воодушевлением массового реципиента на предстоящие великие дела; агитационнопропагандистской направленной на внедрение в сознание избирателей идеологии партии, представителем которой является кандидат; информационной, нацеленной на информирование электората о политических акциях, намерениях и позиции самого кандидата);
  • - особая коммуникативная цель, представляющая собой побуждение аудитории к определенному выбору;
  • - особая коммуникативная ситуация (в случае нашего исследования это совокупность условий, в которых осуществляется предвыборная агитационная речь);

- адресованностъ, обусловленная наличием особой категории адресата, которым является массовый реципиент;

дискурсивные ценности, сконцентрированные в ключевых концептах соответствующего социума;

особый хронотоп, обусловленный цикличностью и повторяемостью основного дискурсивного события - выборов;

агональность, указывающая на состязательный характер речевых взаимодействий, достигающийся путем создания собственного положительного образа и дискредитации соперника;

- мифологичностъ, являющаяся источником коллективного бессознательного [Пишкова 2007: 8-9].

Проанализировав различные точки зрения ученых на феномен политического дискурса, можно определить следующие особенности, касающиеся сути исследуемого явления:

  • - являясь видом интенционального поведения, отражающего набор особых интенций продуцентов сообщений, функционирующих в его пределах, политический дискурс действительно представляет собой совокупность речевых актов;
  • - набор интенций продуцентов сообщений, функционирующих в пределах политического дискурса, определяется такими его свойствами, как публичность и институциональность, а также его особыми функциями.

предвыборный агитационный дискурс является разновидностью политического дискурса, а, следовательно, обладает всеми его интенциями, набором участников (продуцент сообщения, массовый реципиент сообщения, оппонент продуцента), свойствами и функциями.

Стоит отметить, что в качестве основной функции политического дискурса (а, следовательно, и предвыборного агитационного дискурса как его разновидности) принято считать инструментальную функцию, предполагающую его использование как инструмента в борьбе за власть и при удержании власти [Филинский 2002: 26]. Однако, наряду с инструментальной функцией исследователи обозначают и другие функции политического дискурса, в том числе и в рамках самой инструментальности. Так Е.И. Шейгал выделяет восемь инструментальных функций политического дискурса:

- функцию социального контроля (создание предпосылок для унификации поведения, мыслей, чувств и желаний большого числа индивидов, т.е. манипуляция общественным сознанием);

функцию легитимизации власти (объяснение и оправдание решений относительно распределения власти и общественных ресурсов); функция воспроизводства власти (укрепление приверженности системе, в частности, через ритуальное использование символов);

функцию ориентации (через формулирование целей и проблем, формирование картины политической реальности в сознании социума);

  • - функцию социальной солидарности (интеграция в рамках всего социума или отдельных социальных групп);
  • - функцию социальной дифференциации (отчуждение социальных групп);

агональную функцию (инициирование и разрешение социального конфликта, выражение несогласия и протеста против действий властей);

- акциональную функцию (проведение политики через мобилизацию или «наркотизацию» населения: мобилизация состоит в активизации и организации сторонников, тогда как под наркотизацией понимается процесс умиротворения и отвлечения внимания, усыпление бдительности) [Шейгал 2000: 36].

Существуют и другие классификации функций политического дискурса, предлагаемые как отечественными, так и зарубежными учеными. Так Д. Грабер выделяет следующие функции политического дискурса.

  • - функцию распространения информации, направленную на создание у реципиентов соответствующих сообщений виртуальной реальности, в которой собственный опыт замещается предлагаемыми когнитивными схемами;
  • - функцию постановки темы, направленную на контроль за распространением информации;

- функцию ориентации на будущее и прошлое, направленную на осмысление прошлого и прогнозирование будущего [Graber 1981:198].

Классификация функций политического дискурса на основании реализации мотивов носителей определенной партийной идеологии предложена Р. Водак, которая выделяет:

  • - персуазивную функцию, реализующуюся в убеждении, агитировании, пропагандировании идей партии;
  • - информирующую функцию, направленную на распространение информации об идеологии партийной группы;
  • - аргументативную функцию, направленную на убедительное связывание партийных программ с ценностями и традициями;
  • - дистанцирующую функцию, направленную на представление партийной идеологии как выгодно превосходящей идеологии других партийных групп;
  • - интегрирующую функцию, направленную на отражение в программе идеи единения партийной группы [Водак 1997:23].

Пять основных функций политического дискурса выделяют Чилтон и Шеффнер:

функцию принуждения, реализующуюся посредством приказов или законов, цензуры или контроля доступа к информации;

функцию оппозиции, реализующуюся в противовес официальной власти через самиздат, петиции, прошения;

функцию симуляции, связанную с контролем информации;

функцию легитимизации, направленную на реализацию механизма повиновения;

функцию делигитимизации, представленную оппозицией по отношению к идеологии власти [Chilton, Schaeffner 1997: 206-230].

Е.В. Афанасенко выделяет следующие функции политического дискурса:

  • - суггестивную функцию, отражающую основную (воздействующую) цель политического дискурса;
  • - информативную функцию, отвечающую за беспристрастное сообщение о всякого рода событиях;

экспрессивную функцию, подчёркивающую субъективное отношение говорящего к обозначаемым предметам и явлениям действительности;

- магическую функцию, придающую некую ритуальность политическому дискурсу и способствующую созданию дистанции между народом и правительством для внушения народу патриотических чувств к родине и уважения к своему правительству [Афанасенко 2006: 8].

На необходимость выделения воздействующей функциональной составляющей в политическом дискурсе указывает также А.А. Филинский, который в качестве основных функций политического дискурса выделяет ориентирующую и манипуляционную функции [Филинский 2002: 13].

Как можно увидеть из групп функциональных признаков политического дискурса, предложенных различными учеными, функция воздействия на реципиента (манипуляции реципиентом) в различных ее проявлениях, представлена почти в каждой из них. Из этого следует, что данная манипулятивная функция особенно характерна для такой разновидности политического дискурса, как предвыборный агитационный дискурс. Это обусловлено самой целью предвыборных кампаний политиков, направленных на достижение власти путем получения как можно большего числа голосов представителей массового реципиента их устных и письменных предвыборных сообщений - речей, манифестов, листовок, слоганов и т.п. Манипуляция в предвыборном агитационном дискурсе носит практически ритуальный характер: как необходимое «правило игры» она в разной мере осознается представителями массового реципиента, традиционно скептически относящимися к очередным обещаниям политических партийных лидеров. Таким образом, предвыборный агитационный дискурс может быть признан сферой функционирования сообщений с доминирующей манипулятивной интенцией их продуцентов.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >