КОНЦЕПТ «ДИСКУРС-ТРАЕКТ» КАК ОСНОВАНИЕ МЕТОДОЛОГИИ АНТРОПОЛОГИЧЕСКОГО ПРОЕКТА БУДУЩЕГО

2.1. Атропологический «траект»

Атропологический «траект» как ретроспективная модель многомерного будущего

На деле, для того, чтобы избежать конфликта машины и дискурса, человек сосуществует в двух измерениях времени и задается одновременно методологиями эволюционизма и структурализма в развитии своего бытия. В результате такой суперпозиции человек становится функцией, производной от общей парадигмы: от биологического тела, производственной способности, общественной роли.

Термин «функция» обозначает одновременно и «способ специализации, спецификации индивида в той мере, в какой этот способ обеспечивает ему постоянную возможность получения дохода или прибыли» (М. Вебер). И способ деятельности, входящей в круг обязанностей человека, занимающего некоторое социальное положение, или, более конкретно, для обозначения круга обязанностей, связанных с некоторой должностью или политической позицией («функционер», или «официальное лицо», «чиновник»). И декартовскую переменную, рассматриваемую в отношении к одной или большему числу других переменных, через которые она может быть выражена и от значения которых зависит ее собственное значение.

В кружке «Eranos» в Швейцарии с 1933 года собралась группа ученых, которая поставила своей целью разрабатывать и развивать социокультурную топику, альтернативную некритическому прогрессистскому модерну. Они и разработали основы социологии глубин. «Эранос» - по-гречески пир, который длится до тех пор, пока участники добавляют к нему что-то каждый от себя. Это был круг ученых, которых так или иначе интересовали идеи Карла Густава Юнга. Среди нашумевших участники Эрано-са Гастон Башляр, Мартин Бубер, Клод - Леви Строе., Мирче Элиаде.

Леви-Стросс - основатель структурной антропологии. По его мнению, миф есть законченная интеллектуальная матрица, которая должна быть изучена через особые операции на основе мифологики (специальной логики мифа).

Идеи, подходы и сюжеты, стоявшие в центре интереса участников семинара «Эранос» и примыкавших к нему так или иначе ученых, нашли свое синтетическое воплощение в трудах еще одного его Жильбера Дюрана. Дюран обобщил все идеи социо-культурной топики, основанной на синтезе всех этих авторов, в форме социологии воображения или социологии глубин.

По аналогии с психологией глубин Юнга, Дюран развивал социологию глубин. Жильбер Дюран переходит к формированию законченной систематической теории, где структурализм и изучение мифологии воплощаются в стройную и законченную картину. Отталкиваясь от идей «ми-фологики» Леви-Стросса (рационально осмысленной логики мифа), Дюран вводит понятие I'imaginaire (имажинэр - первичное свойство сознания, представляющее собой одновременно субъект (воображающее), объект (воображаемое) воображения и сам процесс (воображение)).

В логоцентричной философии, в пространстве логоса у него именно такой статус: самое лучшее для воображения - не мешать рациональному процессу (а еще лучше вообще не существовать, чтобы не искажать «реальность», например, у Канта или Сартра).

Ж. Дюран предлагает порвать с этим логоцентризмом и перевернуть стартовые позиции: первично воображение, именно оно создает в ходе своей динамической работы и субъекты, и объекты внешнего мира. Наш мир есть результат свободной игры воображения.

Именно Дюран понятие «антропологический траект». Термин «тра-ект» (traectum образован от латинского «tras» - «через», «между» и «jectum», брошенное). Таким же образом, кстати, как вы знаете, образованы важнейшие философские и научные категории субъект и объект. Суб-ект - это то, что «положено («брошено») под» - то есть «под-лежащее». Об-ект - то, что «брошено («положено») перед», то что «метнули перед» -то есть «пред-мет». Между ними находится тра-ект, «брошенное между».

Антропологический траект - это придание самостоятельного онтологического статуса тому, что находится между: между субъектом и объектом, между природой и культурой, между животным и рациональным, между внутренним и внешним, между парадигмой и синтагмой.

«Траект» - это схема, маршрут, «траектория» движения человека между временем внешнем и внутреннем, между парадигмой и синтагмой.

Воспроизведя методологию присутствия в виде антропологического траекта, мы должны теперь определиться с его содержанием. На наш взгляд, оригинальные попытки построения антропологического траекта, основываясь на структуралистском методе, предложили Ф. Ницше, К. Маркс и психоаналитическая школа, создавшая теорию самости, как глубинной структуры человека.

Воля к власти Деятельность Эрос и танатос

Рис. 3 Структуралистские методологии Ф. Ницше, К. Маркса и 3. Фреда

Антропологический траект Ф. Ницше как фиксация топологического пространства присутствия человека. Антропологический траект Ф. Ницше, как показано в схеме, демонстрирующей методологию структурализма, кладет в основу проекта будущего глубинное качество бытия человека - амбивалентность. То есть, одномоментную направленность (валентность) в две противоречащие стороны: воля к власти и воля к инстинктам. Как философ жизни, Ф. Ницше понимал, что человек не статичная система: ни парадигма, «ни плесень и ни капуста», как замечал Сартр. Сам процесс бытия человека, включающего всю совокупность человеческих факторов, имеет дело с синтагматической неопределенностью. Строгое следование классической парадигмальной противопоставляющей логике, по мнению Ф. Ницше может оказаться признаком фанатизма и жесткости мышления и послужить деградации человека.

Обратимся к одной из наших работ, посвященной философии Ф. Ницше в синтагматическом траектном ключе[1]. Бытие человека, обусловленного синтагматической природой, начинает имплицитно присутствовать в философских дискуссиях рубежа XIX - XX вв. (появление философской антропологии как области научного знания), когда утрачивает

свои позиции традиционное мышление. В результате этого переворота в философии феномен разрыва, который фиксирует в себе амбивалентность, оборачивается в рамках неклассического мышления продуктивной определенностью бытия человека. В этом смысле феномен амбивалентности начинает рассматриваться как возможный траект бытия человека. Траект у Ф. Ницше есть собое хронотопологическое пространство между волей к власти и волей к инстинкту.

Наш взгляд, он совершил радикальный переворот в мышлении, по значимости не уступающий переворотам Н. Коперника в астрономии и И. Канта в познании. Он воспринял диалектическую культуру Гегеля: подчеркнутую им внутреннюю противоречивость явлений и относительность противоположностей. Однако трансформировал ее согласно своему видению. Разница их методов существенна: Гегель примиряет противоположности в синтезе, чем и завершает триумфальное шествие рациональности в философии; Ницше же умышленно культивирует непримиримые противоречия в жизни человека, чем начинает путь неклассической логики в философии. Обосновывая эффективность несовершенного, неклассического взгляда на бытие, Ф. Ницше пишет: «Подобно тому, как рельефные фигуры сильно действуют на фантазию тем, что они как бы хотят выступить из стены и вдруг, точно задержанные чем-то, останавливаются - так иногда рельефно-незаконченное изложение мысли или целой философии производит большее впечатление, чем исчерпывающее развитие: здесь представляется больше работы созерцателю, он призывается развить далее то, что выделяется перед ним в таком ярком контрасте света и теней, продумать его до конца и самому преодолеть ту преграду, которая доселе мешала идее выявиться сполна»[2].

Именно Ф. Ницше первым открыто признал в человеке его противоречивую природу. Он отвергает умозрительную философию, стремящуюся в ответе на вопросы о человеке ориентироваться только на высшие теоретические знания. Согласно Ницше, вопрос о человеке содержится в самом человеке и из самого человека может быть объяснен. Сказать ему «переменись» - это значит требовать, чтобы все переменилось и пошло назад.

Нетрадиционный подход Ницше к человеку подкрепляется нетрадиционным подходом к мышлению и философии вообще: «Мало-помалу для меня выяснилось, чем была до сих пор всякая великая философия: как раз са-моисповедыо ее творца, чем-то вроде memoires, написанных им помимо воли и незаметно для самого себя; равным образом для меня выяснилось, что нравственные (или безнравственные) цели составляют в каждой философии подлинное жизненное зерно, из которого каждый раз вырастает целое растение. В самом деле, мы поступим хорошо (и умно), если для выяснения того, как, собственно, возникли самые отдаленные метафизически утверждения данного философа, зададимся сперва вопросом: какая мораль имеется в виду (имеется им в виду)? Поэтому я не думаю, чтобы «позыв к познанию» был отцом философии, а полагаю, что здесь, как и в других случаях, какой-либо иной инстинкт пользуется познанием (и незнанием!) только как оружием. А кто приглядится к основным инстинктам человека, исследуя, как далеко они могут простирать свое влиянием именно в данном случае, в качестве вдохновляющих гениев (или демонов и кобольдов), тот увидит, что все они уже занимались некогда философией и что каждый из них очень хотел бы представлять собою последнюю цель существования и изображать уполномоченного господина всех остальных инстинктов. Ибо каждый инстинкт властолюбив; и, как таковой, он пытается философствовать. В философе нет совершенно ничего безличного, и в особенности его мораль явно и решительно свидетельствует, кто он такой, т.е. в каком отношении по рангам состоят

- 93

друг с другом сокровеннейшие инстинкты его природы» .

Из приведенного выше высказывания Ницше мы можем сделать вывод, имеющий огромное значение для становления в западной философии нового мышления, оказавший особое влияние на современность: любая система и вытекающая из нее истина является отражением человека, который ее создал. Парадигма видела в человеке лишь способ объективации Бога, Мирового разума, Воли, Абсолюта, духа и т.п.. Фридрих Ницше разрывает связи с представлением в философии, пренебрегающей человеком. Ницше отбрасывает традиционное противопоставление материи и духа, развивая философию жизни, свободную от каких-либо маркировочных суждений о ней.

  • 1
  • 93 Ницше Ф. По ту сторону добра и зла: Прелюдия к философии будущего. - СПб.: «Азбука», 2012.-С. 13.

Отныне главной фигурой в философии и культуре становится мыслящий человек, который выражает свои проблемы, связанные с особенностями только его конкретной экзистенции. Причем человеческое в человеке видится Ф. Ницше также нетрадиционно: «Плодовитым бывает только то, что богато контрастами; человек остается «юным» только в том слу-94 чае, когда душа его не предается покою, не стремится к миру» .

В своем рассуждении Ф. Ницше идет дальше и определяющим мотивом бытия человека называет инстинкты: «...большею частью сознательного мышления человека тайно руководят его инстинкты, направляющие это мышление определенными путями»[3] . Бессознательные мотивы составляют изначальное естество человека.

Таким образом, Ницше предвосхищает не только экзистенциализм, но и психоанализ. Точнее не предвосхищает, а впоследствии сам является фундаментом экзистенциализма и психоанализа. Именно благодаря Ф. Ницше вычерчивается область нового философского знания - антропология, которая кладет в свое основание представление о человеке в бесчисленном многообразии его проявлений, которое нами фиксируется как синтагматическое измерение его бытия.

Таким образом, идея сверхчеловека выражает главнейший тезис философии жизни, что человек должен быть преодолен. Человек должен преодолеть самого себя, в лоне которого произросли догматические традиционные суждения в отношении к себе и к миру. Стало быть, должны быть преодолены все догматы и истины для того, чтобы приоткрыть и освободить собственно человеческое синтагматическое естество, которое в философии Ницше выражается понятиями воли и инстинкта.

Амбивалентность бытия человека прослеживается и в учении Ф. Ницше о вечном возвращении: «Собственно, мысль Ницше - это система мысли, в начале которой стоит смерть Бога, в центре - вытекающий из нее нигилизм, а в конце - самопреодоление нигилизма в вечном возвращении». В этом учении, явившемся Ницше в прямом смысле как открове

ние[4] , усматривается онтология Ф. Ницше, его представление о бытии. Бытие в концепции Ф. Ницше представляет собой вечность, в которой постоянно возобновляется все сущее.

Именно в уста Заратустры, осознавшего экзистенциальную обусловленность бытия человека, Ф. Ницше вкладывает слова о вечном возвращении: «Все вещи вечно возвращаются и мы сами вместе с ними и что мы уже существовали бесконечное число раз и все вещи вместе с нами. Я снова возвращусь с этим солнцем, с этой землею, с этим орлом, с этой змеею - не к новой жизни, не к лучшей жизни, не к жизни, похожей на прежнюю: я буду вечно возвращаться к той же самой жизни, в большом и малом, чтобы снова учить о вечном возвращении всех вещей, чтобы повторять слово о великом полдне земли и человека, чтобы опять возвещать

98

людям о сверхчеловеке» .

В этом отрывке Ф. Ницше подчеркивает связь идеи вечного возвращения и идеи сверхчеловека: в вечном возвращении у человечества не остается шансов не стать сверхчеловеками, когда-нибудь этот факт свершится. Кроме того, идея вечного возвращения исходит из принятия человека высшей ценностью и причиной становления бытия, а потому свободным и неподчиненным необходимости. Не человек подчинен вечному возвращению, но вечное возвращение подчинено человеку. Единственное, что остается людям - осознать это. Тогда они сами в качестве «сверхчеловеков» будут выбирать, что именно будет возвращаться в вечности.

Таким образом, творческий гений Ф. Ницше, отвергая значимость великих философов как строителей систем, догматизирующих познание, противопоставляет им свободное развитие основных онтологических, гносеологических, эстетических положений. Мы можем констатировать, что Ф. Ницше явил собой значимую веху в истории философии и западного мышления. Так что мы без сомнения можем говорить о доницшеанском парадигмальном измерении бытия человека, обусловленном формальной логикой и постницшеанском синтагматическом измерении бытия человек.

Именно этот тип мышления был вынесен далеко за рамки философии Ф. Ницше в философию XX и XXI века.

Критическая теория Франкфуртской школы, интересы которой хотя по большей части касались интерпретации марксизма, тем не менее, нередко ссылается на Ницше. Так, Т. Адорно и М. Хоркхаймер в «Диалектике просвещения» в противовес Гегелю и в унисон Ницше не примеряют противоречия в синтезе, но признают их амбивалентными и неразрешимыми.

М. Хоркхаймер, критикуя инструментальный разум (разум, направленный на разработку разнообразных средств достижения результата), продолжает дискурс Ф. Ницше и видит в человеке и обществе две противоречивых интенции: к самости, духу (инстинктам по Ницше) и природе и господству над нею (преодолению себя по Ницше). Хоркхаймер недоумевает перед формальными принципами традиционной логики, стремящимися либо оформить единство духа и природы, либо закрепить их принципиальное различие, как говорится, по принципу «третьего не дано». Хоркхаймер, напротив, в духе Ф. Ницше, подчеркивает амбивалентность этой сугубо человеческой особенности - стремиться к реализации духа и одновременному господству над природой: «Даже утверждение первичности природы скрывает в себе утверждение абсолютной суверенности духа, поскольку именно w 99

дух постигает эту первичность природы и все ей подчиняет» .

Несмотря на то, что проблемное поле экзистенциализма, его фундаментальной онтологии, определяет феноменология Э. Гуссерля и учение С. Кьеркегора, тем не менее, каждый из философов-экзистенциалистов обращается к Ф. Ницше в рамках обоснования нового человека неклассического типа мышления. Так, например, Г. Марсель обращается к Ницшеанскому тезису «Бог мертв» и видит в этом утверждении личную экзистенциальную зрелость самого Ницше, который в своей философии «сам себя преодолевает»[5] . Г. Марсель оценивает идею смерти Бога и идею вечного возвращения как радикальный пессимизм, который не решает проблему экзистенции и который сам Ницше тщетно пытался преодолеть.

Ж. Делез развивает мысль Ф. Ницше о вечном возвращении в контексте категорий: повторение, различие, оригинал, копия и симулякр. Первое, что делает Ж. Делез, - отмежевывается от смежных представлений древности о преобладающей цикличности в природе: «Повторение в вечном возвращении Ф. Ницше понимает как бытие, но противопоставляет это бытие любой узаконенной форме, как бытию-подобию, так и бытию-равенству»[6]. Ж. Делез противопоставляет это древнее представление о возвращении подобного представлению Ф. Ницше (как полагал Ж. Делез) о возвращении различного.

Идея возвращения подобного - явственная форма выражения парадигмы, которая стремится отобрать правильное (копию), не отклоняющееся от оригинала, тем самым обосновывая линейный ход истории, который ориентируется на начало-образец. Классическое мышление придает цель и смысл сущему, исходя из степени приближенности сущего к идеалу.

Неклассическое мышление, которое Ф. Ницще демонстрирует в идее вечного возвращения, понимает все сущее самоцельным самим в себе, без апелляции к первоначалу. Неклассическая философия, начало которой положил Ф. Ницще, в возвращении усматривает различное, элиминируя повторение, обосновывая сингулярный ход истории. То есть такой ход истории, который не обусловлен никаким его идеальным образом, никаким представлением о нем, а исходит из себя самого, из каждой точки различных событий.

В этом контексте бытие человека не обусловлено внешним смыслом, а исходит из его экзистенции. Так Ф. Ницше вписывается Ж. Делезом в его собственную философию различия и имманентности, так что повторение возможно, если мы соотносим цель и смысл с внешним смыслом, а различие возможно, когда мы говорим о вечном возвращении как повторении самого глобального порядка, утверждающем случайности.

Далее, связав идею о вечном возвращении с идеей о смерти Бога и идеей о сверхчеловеке, постмодернисты вывели тезис о смерти субъекта, в идее которого ярче всего проявляется синтагматичное измерение бытия человека. Они зафиксировали необходимость преодоления формалистско

го традиционного подхода к бытию, рассматривающего человека с позиции субъект-объектного противопоставления. Постмодернисты фокусируют свое внимание на человеке, освободившемся от интерпретаций в духе рациональности. Смерть субъекта не означает смерти человека - она означает конец одновалентной логики противопоставления и начало амбивалентной логики сосуществования.

Предпринятая Ф. Ницше попытка освободиться из-под гнета доминирующих структур, привела к гибели монолитного, центрированного, обусловленного внешним смыслом человека. Если модернизм провозглашал идею цельности человека, то постмодернизм - идею его расщепления. Человек с позиции неклассического мышления не может быть определен внешне заданной парадигмой: Абсолютом, Разумом, Идеей, и существовать в рамках противопоставления сущности и существования, но становится определяем исходя из своей собственной самости.

Философия Ф. Ницше впервые фиксирует топологическое пространство присутствия человека между волей и инстинктом, что позволяет говорить нам об его философии как структуралистском траекте, требующем для выстраивания проекта будущего человека не синтеза, а разворачивания противоречивых сторон его бытия. Ключом к пониманию бытия человека, в антропологическом траекте Ницше служит опыт переоценки парадигмы, обернувшийся последующим признанием продуктивности неклассического дискурса. Он оказал огромное влияние на развитие представлений о человеке в структуралистском ключе.

Так, преодолеть отчуждение и сопуствующие ему экзистенциалы, используя структуралистский подход, попытался в своей философии К. Маркс, который, на наш взгляд пользуется альтернативной эволюционистской модели логоцентризма. И, хотя исторический процесс в его теории предстаёт линейно, тем не менее центровой фигурой в этом процессе выступает человек и его глубинные способности, отчуждаемые в процессе производства.

Антропологический траект Карла Маркса и «новый» мир Модерна как попытка создания многомерного будущего. Используя гегельянскую идею диалектического развития человеческого духа, Карл Маркс поместил человека и его интересы в центр своих рассуждений. Условия общественной жизни людей, формируемые частной собственно стью на средства производства в рамках капитализма (яростно отстаиваемого и пропагандируемого правым гегельянством), порождают отчуждение человека от результатов его труда, деформирующее, уродующее и человека, и человечество. Поэтому лейтмотивом творчества Маркса становится сам человек, во имя которого он и создает свой «коммунистический» проект «нового» Модерна.

С марксистской точки зрения, в рамках феодального общества возникает новая, капиталистическая система производства, в которой благодаря особому товару - труду, возникает капитал, производящий себя сам (деньги, делающие деньги). Эта система оказывается очень эффективной и устойчивой. Вокруг неё располагается традиционная система власти, основанная на освященной религией традиции власти от бога. Эта система власти не в состоянии сдержать и остановить систему производства. Будучи младогегельянцем и опираясь на диалектику Гегеля в своей критике политической экономии, Маркс отмечает: на известной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, или -что является только юридическим выражением последних - с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает период социальной революции, где всё большую роль играет пролетариат, который постепенно организовывался политически. Роль пролетариата в рамках общества нарастала, он все лучше осознавал свое положение и все яснее видел перспективу, которую, как справедливо заметил В.В. Николин, Маркс и пытался донести до класса эксплуатируемых в своем «Капитале».

Все это, по мнению Маркса, предвещало движение капиталистического общества к мировой пролетарской революции, в ходе которой исчерпавшее себя паразитическое сословие будет заменено пролетариями, которые как производили, так и будут производить, но теперь не для эксплуататоров, а для себя. Маркс прождал ее наступления целых 12 лет, однако, в 1883 году умер разочарованным.

Однако подлинный бич марксизма, демонстрирующий свое бессилие в выстраивании многомерного проекта будущего, в том, что для мира XXI века он морально устарел. Когда Маркс писал о рабочем классе и грядущей мировой пролетарской революции, он не принимал в расчет то, что рабочий класс будет вырождаться как таковой, что однажды его заменит машина и автомат. Во второй половине XX века это обстоятельство, казалось бы, вполне осознал неомарксизм, требуя передать бразды правления интеллектуальной молодежи, способной к управлению машинами. Но и молодежные революции 60-х потерпели крах. Неомарксизм также ошибся в своих требованиях, ибо не учел, что автоматизация эволюционировала в сериацию.

Омский философ Николин В. В. Отмечает в своих исследованиях, что мир науки - мир раскрытых и уточняемых структур, а мир жизни, выстроенный тайным образом. Тайным является мир, а структурным - факты. Сразу замечание, все разности метода должны отталкиваться от соотношения целого и части. Мир естествознания строится на восхождении от единиц, в которых все законы данной формы движения уже есть. Мир строится из таких одинаковых единиц. Это мир сконструированный рассудком, но снизу из частей. Мир жизни определен целым, смертью и границами, любой человек неразложим на части, он подразумевает свое целое, которое другому понять не дано. Именно целое является тайной.

Научный анализ и литературное творчество - разные культуры. Второй анализ выходит далеко за пределы первого.

Способность веры тут может выступать прошлым прототипом целого и объединения, но иного, стабилизирующего типа, ибо вера в традиционном измерении не предполагает развития, наоборот, она предполагает консервацию методологические требования современной системы коммуникативного действия, как выше было описано, предполагает или развитие, или деградацию поэтому вера прошлого типа, не допускающая развития будет генерировать целое неизменное, а значит предполагает постоянное скатывание к деградации. Если же ера опирается на способность человека к развитию, то это вера, более близкая к семье и роду, предполагает постоянное нарастание целостности социальности и развитие как необходимое условие нестабильности особенного характера.

Нестабильность целого, которое развивается, в корне противоречит системе объективной истины, которая сложилась в науке. Более того, объективность не допускает и подлинной части, автономности и уникальности человека как личности ипостасного типа, наконец, объективность предполагает единую и устоявшуюся систему норм, и противоречит социальности как столкновению и развитию норм.

Расширение единицы требует кардинальной перестройки и всех частей и целого и методологии каждой части. На этом уровне возникает гипотеза о сериации. Машина развития предполагает иное, неестественное развитие системы. Система науки в объективной истине предполагает отрицание развитии метода и закона. Но развитие все же происходит через научные революции. Или социальность в себя включает развитие, или она предполагает революционные трансформации себя самой.

Такое соединение открывает новое измерение самой единицы. Она предполагает два разных пространства: функционирования и развития. В одном делается то, что уже изобретено и идет отладка того, что проверено, в другой происходит испытание нового и апробация нового. Очевидно, что методология функционирования и развития пересекаются и усиливают друг друга в антропологическом «траекте».

Таким образом, на примере антропологических траектов Ф. Ницше и К. Маркса, мы увидели, что существует некоторое хронотопологическое пространство бытия человека, которое каждый из названных философов определял по своему: у Ницше - это пространства между волей и инстинктом, у Маркса - между функционированием и развитием. С позиции структурализма это особое искомое ими пространство траекта и есть тот предел, ретроспектива которого позволит выстроить модель будущего человека.

Принимая во внимание вышеобозначенные позиции, в своем исследовании мы полагаем вслед за психоаналитической школой, что таким хронотопологическим пространством между парадигмой и синтагмой, между волей и инстинктом, между функционированием и развитием является самость человека.

  • [1] Далее по тексту приводятся цитаты из диссертации Цветухина Е. А. «Феномен амбивалентности в бытии человека», Омск - 2014.
  • [2] 1 Ницше Ф. Человеческое, слишком человеческое: книга дла свободных умов. - СПб. «Азбука», 2013-С. 164. 2 См. Ницше Ф. Падение кумиров. - СПб.: «Азбука», 2012. - С. 39.
  • [3] Ницше Ф. Падение кумиров. - СПб.: «Азбука», 2012. - С.39. 2 Там же. - С. 10. 3 Левит К. От Гегеля до Ницше. URL: http://padaread.com/?book=34233 (дата обращения: 15.05.2014).
  • [4] В августе 1881 во время пути из швейцарской деревушки Сильс-Мариа в Сильвапланд, когда Ницше присел отдохнуть у пирамидальной скалы, ему пришла мысль о вечном возвращении 2 Ницше Ф. Так говорил Заратустра. - М., 2012. - С.315.
  • [5] Хоркхаймер М. Затмение разума: к критике инструментального разума. - М., 2011. -С. 194. 2 Ницше: человек перед лицом смерти Бога//Философские науки. - 2012. -№ 1, №2. -С.106-113 и 119-129.
  • [6] Делез Ж. Различие и повторение. URL: http://qame.ru/book/philosophy/razlichie_i_povtorenie (дата обращения: 15.05.2014).
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >