Методологии эволюционизма и структурализма в контексте антропологических моделей одномерного и многомерного будущего

Парадигмальное измерение времени репрезентируется в методологии эволюционизма, согласно которой исторический процесс представлен линейно: в прошлом у него есть начало, а в будущем он предполагает конец.

прошлое настоящее будущее

миф —> логос —> иррациональность —

снятие снятие снятие

Рис. 1 Методология эволюционизма

Будущее в методологии эволюционизма мыслится эсхатологически. Модель эволюционизма логоцентрична, она создает ключевую идею (идею рациональности) и рассматривает весь исторический процесс одномерно как диалектический процесс развития логоса.

Так, мировая история может быть представлена как последовательная смена трех масштабных эпох.

Первой эпохой была доисторическая архаика - эпоха господства общинного мифа и «мы-сознания», когда мир заколдован и у человека не хватало дерзости, а главное - инструментов, чтобы его расколдовать; община в это время устроена горизонтально, все пребывают в равных статусах.

С распадом общины ситуация кардинально меняется: происходит постепенное становление «я-сознания» с последующим присвоением этим Я-субъектом средств труда. Пребывая во власти субъекта эти средства труда становятся орудием по расколдовыванию мира; вооружившись ими человек приступил к приручению мира, дабы таким образом избавить себя от чувства страха перед неизведанным, так долго мучавшим его посредством инстинкта самосохранения. С этого момента горизонталь равноправных общинных отношений выстраивается в вертикаль власти и, как следствие, возникает государство, опирающееся на сословную иерархию, на вершине которой располагается аристократия, выступающая ее незаменимым гарантом. Именно аристократия устанавливает приоритет Разума над Природой и в лице философа Ксенофонта провозглашает первый в истории проект рациональности.

Последующая история представляет собой, как справедливо заметили Макс Хоркхаймер и Теодор Адорно - диалектику разума, которая уже к XVI веку дала свои плоды, породив эпоху «классического» Модерна (the Modernity), а также всю связанную с этой эпохой культуру современности, в основу которой легли:

  • - развитие наук;
  • - как следствие, реальность профанного как концепт, пришедший на смену представления премодерна о сакральном;
  • - принцип индивидуализма;
  • - замена Бога человеком;
  • - промышленное производство;
  • - капитализм;
  • - классовое общество.

Таким образом, проект Модерна, зародившись в XVI веке и постепенно разрастаясь в Европе, и даже в России вплоть до XVIII века, в XIX веке встал на распутье, что выразилось в появлении трех проектов «нового» Модерна:

  • 1) Ницшеанский проект, порывающий с бивалентной рациональностью, придающей цель и смысл сущему, исходя из степени приближенности сущего к идеалу. Неклассическое мышление, которое Ф. Ницще демонстрирует в идее вечного возвращения, понимает все сущее самодельным самим в себе, без апелляции к первоначалу. В идее вечного возращения проект Ницше усматривает различное, элиминируя повторение, обосновывая сингулярный ход истории. То есть такой ход истории, который не обусловлен никаким его идеальным образом, никаким представлением о нем, а исходит из себя самого, из каждой точки различных событий.
  • 2) Проект правого гегельянства, продолжающий культивировать разум и представлять все происходящие исторические события как необходимый фатумный ход Абсолютного духа. Это направление мысли особенно поддерживалось консервативными элитами Германии, лоббирующими свои капиталистические интересы (отсюда же берет свое начало и немецкий национал-социализм).
  • 3) Проект левого гегельянства, воспринявший диалектику Георга Гегеля и его мысли об обществе как форме исторического развития человеческого духа. В русской культуре гегельянство, в частности, нашло свой выход через Михаила Бакунина, который воспринял гегельянскую диалектику как обоснование практики бунта (антитезис, противоречие и скачок). Вдохновленный гегельянскими идеями Бакунин провозглашал, что радость разрушения есть творческая радость.

Более других эволюционизм как методология развития парадигмы репрезентируется в проекте правого воинствующего логоцентризмом гегельянства, который определяет бытие человека в отношении соответствия его существования диалектике логоса. Машина логоцентризма исключает синтагматическое измерение реальности, она создает идеологию и уничтожает любой дискурс как попытку переворота.

Эти процессы замечательно проиллюстрированы в работе М. Хорк-хаймера и Т. Адорно «Диалектика просвещения»[1], где они представляют всю культуру как парадигму тотального обмана масс. Парадигма стремится благодаря культуре наложить на все пространство бытия человека печать единообразия: «Сегодня культура на все накладывает печать единообразия. Кино, радио, журналы образуют собой систему. Каждый в отдельности ее раздел и все вместе выказывают редкостное единодушие. Даже противоположные по политической направленности эстетические манифестации одинаковым образом возносят хвалу общему стальному ритму».

Вначале работы мы отметили, что пространственное многообразие культуры расширяется благодаря отработанным вариантам менеджмента. Достигается мнимое единство потребностей и самих людей: «очевидным единством макрокосма и микрокосма демонстрируется людям модель их культуры: ложная идентичность всеобщего и особенного». На самом деле, выходит так, что унифицированные потребности не создают соборность, но создают унифицированных людей, как стандартизированных продуктов.

Особое значения Адорно придаёт оценке действий экономической элиты: «техническая рациональность сегодня является рациональностью самого господства как такового. Она есть свойство отчужденного от самого себя общества быть обществом принуждения».

При этом капиталистическая парадигма во главе с элитой культивируют значение металлургии, авиастроения, ракетостроения, нефтедобычи, энергетики, химпрома. При этом сфера гуманитарной культуры вынуждена раболепствовать и оправдывать своё существование переде лицом оных: «дабы сфера их производственной деятельности в массовом обществе, специфический тип товара которой и без того имеет слишком много общего с добродушным либерализмом и еврейскими интеллектуалами, не подверглась серии чисток».

Парадигма в эволюционизме внедряет стереотипное стиль воспроизводства культуры, идущий на пользу правящим кругам. Парадигма, опираясь на практики НЛП настолько прочно поставила человека в зависимость от потребления стереотипной культуры, что последний даже не сопротивляется при этом. Запустив миф об экономическом успехе, открывающем путь к свободе, парадигма навязала свои желания массам так, что она выдает их за свои и рьяно защищает.

Желание освободиться от пут, уйти от обыденности при помощи парадигмы, способствует все нарастающему отчуждению: «освобождение, обещаемое развлечением, является освобождением от мышления равно как и от отрицания. Наглое бесстыдство риторического вопроса "Чего еще нужно людям!" заключается в том, что он адресован как мыслящим субъектам именно тем самым людям, отучить которых от субъективности является его специфической задачей. Даже там, где публика изредка позволяет себе противиться индустрии удовольствий, имеет место не что иное, как ставшее последовательным отсутствие сопротивления, самой индустрией удовольствий в публике воспитываемое. Но несмотря на все на это, ей все труднее становится удерживать последнюю под своим влиянием. Прогресс в деле оглупления не должен отставать от синхронного ему прогресса интеллектуального развития. В эпоху статистики массы слишком умудрены горьким опытом для того, чтобы идентифицировать себя с демонстрируемым им на экране миллионером, и слишком тупы, чтобы понимать закон больших чисел»[2].

Методология эволюционизма как модели одномерного будущего в философии Г. Маркузе. В двадцатом веке попытку разъяснить, что происходит с обществом, предпринял Герберт Маркузе. Разбор все нарастающих тоталитарно-подавляющих тенденций в обществе он осуществил в своих работах «Эрос и цивилизация» (представляет собой онтологию репрессивной цивилизации) и «Одномерный человек» (представляет собой человек-машинологию).

Герберт Маркузе в своих исследованиях опирается на труды Зигмунда Фрейда, а в частности, с «Недовольство культурой», Карла Маркса, как например, «Философско-экономические рукописи 1844 года». Безусловно,

Маркузе удалось органично слить в одно целое учения выше названных философов. Концептуально текст состоит из двух частей, эпилога и приложения. Это пересказ анализа Фрейда онтогенетического развития до зрелого состояния цивилизованного индивида, а также филогенетических истоков цивилизации.

Онтогенез - развитие подавленного индивида, начиная с его раннего детства и до его сознательного общественного состояния. Существование человека обусловлено инстинктами жизни и смерти. Инстинктом жизни является Эрос - состояние сексуального влечения (но не генитального). А инстинкт смерти (Танатос) сводится к принципу нирваны, выражением которого служит принцип удовольствия - это «стремление к уменьшению, сохранению в покое, прекращению внутреннего раздражающего напряжения»; возвращение в дородовое состояние блаженства. Культура неспособна удовлетворять эти инстинкты, накладывая на них запрет и переориентируя Эрос и Танатос на принцип производительности, результатом которого является тотальное господство не только человека над природой, но и человека над человеком (прибавочная репрессия), и принцип экстер-нализованной и интернализованной агрессии, результатом которой Фрейд, а за ним и Маркузе считают нравственность. Происходит процесс отелес-нивания души, в ходе которого первоначально сознательная борьба с требованиями действительности переходит в бессознательные автоматические реакции. Кроме того, следующим образом меняются ценности:

Таблица

Трансформация ценностей от первобытности к цивилизации

От:

К:

Немедленное удовлетворение

Задержанное удовлетворение

Радость (игра)

Тяжелый труд

Рецептивность

Производительность

Отсутствие репрессии

Безопасность

Это и есть жестокий принцип реальности. В нем Эрос и Танатос становятся инстинктами, разрушающими человека.

Филогенез - развитие репрессивной цивилизации от первобытности к полностью сформировавшемуся цивилизованному государству. Исходя из гипотезы Фрейда, в какой-то момент времени родовое общество первобытной орды стало организовываться принципом господства. Первым господином мыслитель называет отца, который владел всеми желанными женщинами. Следовательно, удовольствия распределялись неравномерно. Сыновья были вынуждены заниматься не приносящей удовольствия деятельностью. Результат - восстание сыновей, коллективное убийство и пожирание отца, и установление братского клана, который обожествляет убитого отца и вводит те табу и ограничения, от которых происходит Мораль (здесь хотелось бы напомнить, что Фрейд был влюблен во вторую жену своего отца, которая была старше Зигмунда всего на два года. По-моему, это о многом говорит). Решающим психологическим моментом, отделяющим клан братьев от первобытной орды, является чувство вины, благодаря которому возможен прогресс цивилизации. Чувство вины приводит к раскаянию и образованию «Сверх-Я» - воздержание от деяния становится нормой.

Эта память о доисторических побуждениях и поступках все еще не покидает цивилизацию. Вытесненное возвращается, и индивид все еще терпит наказания за побуждения, которые он давно обуздал, и поступки, которые он никогда не совершал. Образ отца, слившийся с властью в его соответствии, и его функция продолжают жить и сейчас. Господство приобретает черты безличности, объективности, универсальности и становится все более рациональным, эффективным и производительным. Но производство и потребление начинают оправдывать господство, так как цивилизация уже привыкла к запретам и подавлениям и стремится их сохранить как условия существования, чем и пользуется власть. Она осуществляет контроль над инстинктами индивида посредством социального использования его трудовой энергии, а индивид чувствует себя скорее счастливым, чем несчастным, хотя жизнь его превратилась в инструмент труда.

Для того, чтобы освободиться, необходимо абсолютное отчуждение такой степени, когда «происходит устранение человеческих возможностей из мира отчужденного труда, что создаст предпосылки для устранения труда из мира человеческих возможностей». НТР освобождает время от работы. Наконец-то появляется «свобода-для». Теперь становится возможно реализовать свое воображение, особенность и преимущество которого - полная потеря контакта с действительностью. Фантазия - единственно свободный вид психической деятельности, способный связывать «Я» с «Оно». Но осуществить Отказ не способен человек насквозь пропитавшийся технологической рациональностью. Это все - равно, что рыбу лишить воды - для нее это ничем хорошим не закончится не может. Только не вовлеченные в процесс технической рациональности люди, как, например, деятели искусства, способны на Великий отказ - протест против ненужного подавления, борьба за окончательную форму свободы, жизнь без страха.

Любая теория имеет свои плюсы и минусы. Теория Маркузе привлекательна в тех местах, где она заявляет о прибавочной репрессии.

Так, с точки зрения Г. Маркузе «тоталитарно - танатальные» тенденции нарастают как снежный ком. Мысль о том, что мы вовлечены в не-прекрощающийся процесс угнетения, не нова. Ответственность за это Маркузе возлагает на власть. Однако, не нужно забывать, что власть как институт есть совокупность таких же людей, как и мы с вами, в идеале призванных регулировать нашу деятельность, словно ведущий в игре. Но, вспомните, ведь ведущий не включен в сам процесс игры; он стоит «над» происходящим; он не борется за привилегии в игре, он выше этого. В нашей реальности все наоборот: народ вне игры, а фишки переставляют только сильные мира сего. Кто они? Это потенциально каждый из нас, кому может достаться власть, как возможность проявить себя. Когда человек оказывается у власти, то его завуалированная некогда сущность, показывает таки свое лицо. Глупо думать, что существует некий резервуар с «негодяями», из которого злой рок достает по очереди господ. Задумайтесь, ведь этих правителей кормят тем же молоком, что и нас, они живут в таких же домах, воспитываются по всеобщей системе образования. Власть как зеркало отображает то, что скрыто в нас: самолюбие, честолюбие, алчность и другие пороки, за которые мы осуждаем ее.

Стремление к власти как своеволию появляется вместе с нами в родовых муках. Даже самый маленький ребенок мечтает о ней, когда переодевается во взрослого, парадирует его, командует более маленькими детьми. Как только появляется хотя бы проблеск основания для власти, мы спешим не упустить свой шанс и воспользоваться ею. Поэтому, когда мы сетуем на власть, прежде всего, мы должны обратиться к себе и попытаться понять, что же происходит с нами самими. Если стремление к удовлетворению всех своих желаний в природе человеческой, то начинать новую жизнь свободы и равенства в отсутствии тотального господства необходимо с воспитания детей не в духе катехизиса, между тем, показывая свое превосходство, а иллюстрацией собственных поступков и принципов. Новую жизнь нужно начинать с воспитания себя самого достойным человеком. Только самодеятельное сознание способно творить настоящее - настоящие дела, настоящее государство, настоящий Мир.

«Одномерный человек» Герберта Маркузе представляется нам более интересной работой нежели «Эрос и Цивилизация». Если в своей предыдущей книге «Эрос и цивилизация» Маркузе, рассматривая становление репрессивной цивилизации, в принципе, пересказывает Фрейда, то об «Одномерном человеке» можно сказать, что работа представляет собственные мысли философа. Здесь Маркузе разворачивает тему «прибавочной репрессии» как условия существования человека в современном индустриальном обществе.

Мы не можем согласиться с его критической теорией в лице господина А. Юдина, который оценивает «Одномерного человека» как пессимистическое произведение, в отличие от «Эроса и цивилизации», где комментатор усмотрел надежды Маркузе на будущее с Великим Отказом. На наш взгляд, обе работы окрашены в пессимистические тона, ведь автор, как и мы, понимает, что, объективно, развитое индустриальное общество, обладающее способностью сдерживать качественные перемены в поддающемся предвидению будущем, превосходит силы и тенденции, которые могут положить конец этому сдерживанию и взорвать общество.

Очевидно, что нынешнее общество революции не совершит. Существующий порядок ограничивает тем, что делает революцию возможной только тогда, когда она в интересах крупной экономически - подкованной группировки. Само по себе общество воспитывается покорно - пассивным. Народу нравится та «пища», которой он сам себя кормит. Я говорю об «оборотной стороне индустриализма». В том смысле, что вместе с достижениями НТР в наше существование вторгается область других смысловых ее значений. Мы покорно производим все новые виды средств массового потребления в полной уверенности, что это может сделать наше существование более благополучным. Тем не менее, мы не осознаем, что чем больше благ цивилизации мы производим, чем интенсивнее эти удобства укореняются в нашей жизни, тем больше увеличивается степень нашей зависимости от этих псевдоблаг.

Ужасающим является то, что в условии свободы выбора способа удовлетворения потребностей, сами потребности не являются действительно нам присущими. Это ложные потребности, которые навязываются индивиду особыми социальными интересами в процессе его подавления: закрепляют тягостный труд, агрессивность, нищету и несправедливость. Их утоление может приносить значительное удовлетворение индивиду, но это не счастье, «поскольку оно сковывает развитие способности распознавать недуг целого и находить пути к его излечению»[3]. В результате — эйфория в условиях несчастья. Потребность расслабляться, развлекаться, потреблять и вести себя в соответствии с рекламными образцами, любить и ненавидеть то, что любят и ненавидят другие - все то, во что вовлечены мы сегодня и есть орудия господства. Контроль над ложными потребностями невозможен, ведь их природа гетерономна, то есть независимо от того, насколько индивид отождествляет себя с ними и находит себя в их удовлетворении, они остаются тем, чем были с самого начала,— продуктами общества, господствующие интересы которого требуют подавления.

Причем, если во времена первых результатов НТР у людей еще была возможность сравнивать «жизнь - до» и «жизнь - после», то сейчас, мы настолько в этом прогрессе погрязли, что совершенно не возникает никаких вопросов. Для сегодняшнего человека абсолютно очевидно, что все достижения прошлых веков - это постепенные шаги к наступившей сегодня технологической развитости. Но на этом нынешнее ученое сообщество не собирается останавливаться. Совершаются новые открытия, но для чего? Неужели, вновь изобретенный прибор позволит уменьшить загрязнения окружающей среды выхлопными газами? Неужели изобретется вечный двигатель, использование которого остановит небывалое ранее истребление

природных ресурсов? Ведь «культивация почвы качественно отличается от разрушения почвы, извлечение природных ресурсов — от расточительной эксплуатации, а расчистка лесов — от их крупномасштабной вырубки. Также и устранение неплодородия, болезней и злокачественного роста, которые естественны, как и человеческие несчастья, служит освобождению жизни. Цивилизация достигла этой «иной», освобождающей трансформации в своих садах, парках и заповедниках. Но за пределами этих небольших защищенных уголков она обращается с Природой так же, как с человеком, т.е. как с инструментом деструктивной продуктивности»[4].

К сожалению, цели, ставящиеся сегодня перед учеными, представляют собой максимальное использование научных достижений для осуществления еще более плотного господства. Сегодня люди не совершают подвигов, не поют серенады, мужчины больше не больны патриотизмом, а девушки более не оплакивают их смерти. Сегодня жизнь рыцаря и пастуха, куртизанки и принцессы, бога и черта можно прожить, не слезая с дивана. Что может предложить технологическая рациональность взамен полной впечатлений и переживаний жизни доиндустриальных эпох? Да, теперь нам доступно, то, о чем реальная принцесса или рыцарь не могли себе даже вообразить. Существующие тогда традиции, обычаи, устои, этикет подавляли естественные желания. Теперь разрешено все. «Индивид должен приспособиться к миру, который уже, кажется, не принуждает к отказу от глубинных потребностей, миру, который утратил враждебность. Преформирование подготавливает организм к спонтанному принятию предложенного. В той мере, в какой большая свобода ведет скорее к сужению, чем к расширению и развитию инстинктивных потребностей и действует скорее в пользу, чем против status quo общего подавления,— можно говорить об «институционализированной десублимации»».

Человек раньше боялся природы, он не знал, что ждет его за тем холмом. Теперь, человеку не хватает того, что может ему предложить само

естество природы. Ему нужны новые сильные впечатления. Поэтому, можно наблюдать в книжных магазинах, как с полки снимается Джек Лондон, а на его место ставится очередной шедевр от фэнтези - индустрии.

Средства массовой информации исполняют роль посредника между частными интересами и интересами всех разумных людей, когда озвучивают планы правительства относительно очередного закона. Диктору и не нужно утруждать себя, чтобы раскрыть содержание нового закона, ведь само указание на его принятие означает, что найдено новое средство манипулирования людьми. Политические потребности общества превращаются в индивидуальные потребности и устремления, удовлетворение которых способствует развитию бизнеса, а, следовательно, и развитию одномерности.

Вообще, правительство не представляется мне неким священным местом, где решаются жизненно важные вопросы, как это и должно быть. Многопартийность всего - лишь фикция, опиум для народа. Именно, не народа, а для народа. Не мы сами задурманиваем себе мозги верой в плюрализм, а это нам пытаются вбить в голову, что мы живем в демократическом обществе, свободном от каких - либо проявлений тоталитарных черт. Горько видеть, что коварный план работает. То ли из-за собственной глупости, то ли из-за лени, но люди верят в то, во что им советуют верить, поют то, что им разрешают петь, говорят о том, что открыто для гласности. Но о самом главном, о том, что отказались от собственной ответственности за мысль, надежду и страх в пользу власть имущих, люди молчат и хранят это, как страшную тайну, раскрыть которую стыдно даже перед самим собой.

Что можно сделать? Герберт Маркузе, например, начинает с того, что постулирует следующее:

  • - жизнь стоит того, чтобы ее прожить, или, скорее, может и должна стать таковой;
  • - в данном обществе существуют специфические возможности для улучшения человеческой жизни и специфические способы и средства реализации этих возможностей. Существующее общество располагает интеллектуальными и материальными ресурсами, количество и качество которых вполне поддается определению.

Маркузе связывает создание многомерного общества с реализацией всех возможностей, которые имеются в арсенале одномерного человечества. Но это не должен быть существующий способ использования ресурсов, это будет реализация еще неиспользованных и отвергнутых возможностей. Эти возможности должны обосноваться в сознании переустроителей универсума как практические, реально осуществимые цели. Наконец, до понимания необходимости переустройства общества из одномерного в многомерное должно дойти все население.

Здесь мы приходим в тупик, ведь в том и состоит сущность современного развитого индустриального общества, как репрессивной цивилизации, что обладает способностью сдерживать качественные социальные перемены, вследствие которых могли бы утвердиться новые институты, новое направление продуктивного процесса и новые формы человеческого существования. Одномерное общество устроено так, что из вышеперечисленных условий для переустройства общества, последнее и самое главное в принципе не может быть достигнуто. Все псевдоблага, кричащие о счастливой жизни существуют лишь для того, чтобы исключить посягательство на существование одномерного общества, исключить выход накопившейся агрессии. «В-Разум-ить все общество — идея парадоксальная и скандальная, хотя и можно оспорить справедливость того общества, которое осмеивает эту идею, в то же время, превращая население в объект тотального администрирования.... Всякое освобождение неотделимо от осознания рабского положения, и преобладающие потребности и способы удовлетворения, в значительной степени усвоенные индивидом, всегда препятствовали формированию такого сознания» (стр.9 электронного текста). Поэтому, очевидно, что проект Маркузе на практике осуществлен быть не может. Но ценность работы состоит не в том, что она предлагает разрешение проблемы, а в том, что она есть пример свободного многомерного мышления философа.

Но, к сожалению, эта работа одна из немногих в своем роде. Тем более, что «Одномерный человек» был написан пол века назад, сейчас философия все сильнее оказывается втянутой в универсум господства. Философия теперь не абстрактное понятие, выражающая состояние духа, а один из многочисленных институтов, ставший таким, чтобы выжить в этом одномерном универсуме. Но ведь философия, пожалуй, единственное, сущность чего сломать нельзя. Философия - это свободное мышление. Посягательство на свободу мысли здесь расценивается как посягательство на самое святое, составляющее ядро самой философии. Философ в одномерном дискурсе - феномен лицемера.

Только философии, а не «аутсайдерам» можно доверить построение многомерного общества. Общество потому и предполагается многомерным, что там самым ценным будет являться индивидуальность каждого. Сравнивать людей по какому-либо основанию станет невозможно, поскольку это основание - мера будет исключена. Множество людей с множеством индивидуальных возможностей - вот она, многомерность!

Что касается настоящего нового мира, то еще в начале прошлого десятилетия, современными философами отмечалось, что «ситуация в современной России - следствие утраты человеком будущего связи с прошлым и истощением традиционного пласта культуры и хозяйствования. Человек будущего не связанный с традицией будет генерировать будущее, которое не «привьется» на традиционно почве, и если и «прорастет», то с катастрофическими последствиями для традиции. Уже школа должна прививать гармонизацию миров прошлого, настоящего и будущего». На сегодняшний день это наблюдение становится всё актуальнее и очевиднее. Выстраивая новую систему образования, предполагающую создание уникальных людей-единиц, необходимо опираться на традицию и семью, как основной ее, традиции, носитель.

Синтагматическое измерение времени репрезентируется в методологии структурализма. Методология структурализма работает так, что прошлое в человеке не «снимается» в качестве атавизма и пережитка, как в эволюционизме, а объективируется в самости человека. Эта самость -единственное, что сдерживает человека в присутствии настоящего и что полагает его бытие как проект многомерного будущего в качестве выстраивания дискурса из самости. Человек, таким образом - это настоящее, через которое реализуется самость и создается многообразие будущего.

Реализуя самость в дискурсе, человек наталкивается на многообразие парадигм, которые рассматривает его самость как пережиток прошлого и стремится ее уничтожить, предлагая человеку заменители самости: карьера, успех, богатство, авторитет. СМИ, массовая культура, власть - инструменты подавления свободного дискурса. Подавленная самость вызывает психическое отчуждение, чувства апатии и безысходности.

прошлое

(архетипическая самость)

Рис. 2 Методология структурализма

Теперь, когда мы очертилии наметили основные проблемные моменты современного общества, которое, как мы показали является одномерным продуктом институализированной парадигмы, теперь, в рамках второй главы, мы сможем наметить возможные пути решения обозначенных нами проблем.

Глава 2

  • [1] Хоркхаймер М., Адорно Т. Диалектика просвещения [Электронный ресурс] / М. Хоркхай-мер, Т. Адорно. - Электрон. текст. дан. - Режим доступа: http://gtmarket.ru/laboratory/basis/5521 (дата обращения: 17.05.2017) 2 Там же 3 Там же 4 Там же 5 Там же
  • [2] Там же
  • [3] 7 Маркузе Г. Одномерный человек [Электронный ресурс] / Г. Маркузе. - Электрон, текст, дан. - Режим доступа: http://modernlib.ru/books/markuze_gerbert/odnomerniy_chelovek/read (дата обращения 20.05.2017)
  • [4] Маркузе Г. Одномерный человек [Электронный ресурс] / Г. Маркузе. - Электрон, текст, дан. - Режим доступа: http://modemlib.ru/books/markuze_gerbert/odnomemiy_chelovek/read (дата обращения 20.05.2017) 2 Маркузе Г. Одномерный человек [Электронный ресурс] / Г. Маркузе. - Электрон, текст, дан. - Режим доступа: http://modemlib.ru/books/markuze_gerbert/odnomerniy_chelovek/read (дата обращения 20.05.2017)
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >