АРХИТЕКТУРА И ЕЕ ОБРАЗЫ КАК ОБЪЕКТ ДЛЯ ТЕОРЕТИЧЕСКОГО ОСМЫСЛЕНИЯ ЕЕ СОЦИАЛЬНЫХ И КОММУНИКАТИВНЫХ ВОЗМОЖНОСТЕЙ

Глава 1

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ

Теоретические подходы в изучении места архитектуры и ее образов в социокультурных процессах

В данной главе будут освещены научные подходы и теоретические взгляды на значение и место архитектуры в социокультурных процессах, рассмотрены позиции отечественной архитектурной науки в области внедрения социального знания в архитектурную практику, раскрыты основные положения социологии архитектуры.

Архитектура всегда являлась частью социокультурных процессов. Она, будучи частью общественных отношений, передает и отражает социально значимую информацию, представляя собой важный компонент культурных смыслов[1]. Многие социальные процессы зарождаются и протекают в архитектурно организованных пространствах. В то же время значимые социальные изменения рано или поздно отражаются в архитектуре, в ее формах, типах, стилистике и образах. Существуя на протяжении столетий, архитектурные объекты не теряют информационной значимости и смыслов. Они «документируют» многие социокультурные процессы в обществе.

Под социокультурными процессами понимается взаимосвязь и взаимодействие культурных изменений. Понятие «социокультурный процесс» сформулировал Питирим Сорокин в работе «Социальная и культурная динамика» (1937-1941}. В этом фундаментальном исследовании социокультурный процесс выступает в качестве взаимовлияния фундаментальных идей и социальных процессов. Под последними понимаются явления или взаимодействия в обществе, субъектно-объектные связи и отношения во всех сферах человеческой жизни. Социальные процессы влияют на функционирование и разви-

тие общества, на духовные и материальные результаты деятельности людей, в том числе и на результаты архитектурно-строительной деятельности.

Понятие «социокультурный процесс» было воспринято философами, культурологами, социологами, педагогами, экологами и представителями других направлений научного знания.

В самых разных исследованиях социокультурный процесс рассматривается в контексте с глобализационными, региональными, экономическими, экологическими, педагогическими, в том числе и архитектурными вопросами. О влиянии архитектурного образа на социокультурные процессы писали и дискутировали многие ученые.

Так, немецкий социолог и философ Г. Зиммель рассматривал особенность того или иного пространства как форму, воздействующую на «социологические группы». Также он рассуждал на тему значения «пустых и нейтральных пространств». Не имея архитектурного образования, он сделал попытку сравнительного анализа флорентийской и венецианской архитектуры эпохи Возрождения и пришел к выводу, что образы архитектуры Флоренции точно отражают нравы и общественные настроения ее жителей, а образы архитектуры Венеции скрывают истинную жизнь, которая протекает за фасадом[2].

К этому добавим, что жители Флоренции до сих пор ощущают особую миссию своего города в становлении Италии как одного из ведущих европейских государств. Флоренция являлась столицей герцогства Медичи, местом проповедей Джироламо Савонаролы, родиной Леонардо да Винчи, Микеланджело Буонарроти, Данте Алигьери, Галилео Галилея, Америго Веспуччи. Все это не только зафиксировано в исторической памяти и документах, но и самым зримым образом представлено в архитектуре Флоренции, образы которой наполнены идеями европейского гуманизма.

Самыми яркими архитектурными объектами, в которых отражены политические, экономические и культурные процессы, происходившие во Флоренции в период Возрождения принято считать площадь Сеньории, площадь Республики, здание Воспитательного дома (архитектор Филиппо Брунеллески), галерею Уффици (основатель Франческо Козимо), палаццо Питти (архитектор Лука Фанчелли), палаццо Медичи Риккарди (архитектор Микелоццо ди Бартоломео), палаццо Строцци (предположительно архитектор Джулио да Сангалло), палаццо Ручеллаи (архитектор Леон Баттиста Альберти), палаццо Веккьо (архитектор Арнольфо ди Камбио; рис. 1.1). Все эти сооружения (см. приложение 1) являлись центром общественной, культурной

и политической ЖИЗНИ. В НИХ размещались правительственные, административные, судебные и другие учреждения.

Некоторые из этих зданий являлись примером благотворительной деятельности флорентийских олигархов, которые занимались улучшением условий жизни бедных горог жан. К примеру, Воспитательный дом во Флоренции был ПО{ строен на благотворительные средства именитых и богатей

Палаццо Веккъо во Флоренции

Рис. 1.1. Палаццо Веккъо во Флоренции

ших горожан для бездомных детей (рис. 1.2). Для архитектурного ре шения здания характерны гуманистические принципы: ясно выра женный общественный облик, удобное положение в городской пла нировочной структуре, организация внутреннего пространства с учетом его функционального назначения.

Здание Воспитательного дома во Флоренции

Рис. 1.2. Здание Воспитательного дома во Флоренции

Характер социокультурных процессов в Венецианской республике периода Возрождения уникален с точки зрения исторических и природных данностей. Венеция эпохи Возрождения, являясь великой торговой державой, создательницей безупречной административной системы, обрела особую и специфичную культуру. Выступая посредником между западной и восточной цивилизациями, Венецианская республика демонстрировала величие, пышность, торжественную роскошь. Эти тенденции были во многом заимствованы из Византии. В то же время утонченность, волнующая таинственность, которыми были окутаны политические процессы и житейская повседневность в Венецианской республике, оказались привнесены из культуры арабского мира. Огромную роль в культурных процессах Венеции играли природные условия, что, в свою очередь, стало определяющим фактором в развитии ее градостроительной структуры[3].

Строительство города осуществлялось на островных участках и мелководье лагуны с использованием свай. Доминантой города являлся Большой канал - Гранд-канал (рис. 1.3), оформленный вереницей многочисленных особняков-палаццо, принадлежавших влиятельным семействам венецианской олигархии.

Венеция. Панорамный снимок

Рис. 1.3. Венеция. Панорамный снимок

Эти палаццо с открытыми взору фасадами во многом определяют архитектурный облик города, а также отражают социокультурные процессы, происходившие в венецианском обществе. Разноликость, неоднозначность и определенная закрытость в характере венецианцев, о которых говорил Георг Зиммель, весьма показательно прочитываются в архитектуре палаццо и других зданий города (церкви, скулы - здания для общественных собраний, торговые склады и т. д.).

Архитектура венецианских палаццо отличалась декоративностью, полихромностью, богатым орнаментальным убранством, подчеркнутой «сценичностью». В то же время она носила характер закрытости и интимности. Многие нижние парадные этажи богатых па-

лаццо в Венеции раскрыты к каналам нарядными порталами или многопролетными лоджиями, соединены длинными переходами, ведущими к небольшим изолированным от наружных входов первого этажа внутренним дворикам и другим помещениям. На верхних этажах палаццо размещался большой приемный зал с раскрытыми к каналам лоджиями, балконами с балюстрадой и т. д., который был окружен скрытыми от взоров жилыми комнатами.

К наиболее известным венецианским палаццо относятся палаццо Санта София на Гранд-канале (архитекторы Джованни Бон и Бартоломео Бон; рис. 1.4), палаццо Фоскари, расположенное на широком изгибе Гранд-канала (архитектор Бартоломео Бон; рис. 1.5), палаццо Дарио и палаццо Вендрамин-Калерджи (архитекторы Мауро Кордучи, Пьетро Ломбардо, палаццо Минелли; см. приложение 2) и т. д.

Палаццо Санта София на Гранд-канале

Рис. 1.4. Палаццо Санта София на Гранд-канале

Рис. 1.5. Палаццо Фоскари

Продолжая мысль о месте архитектуры и ее образов в социокультурных процессах, отметим, что Д. Э. Дюркгейм (французский философ, один из основоположников социологии как самостоятельной дисциплины) считал архитектурные сооружения способными оказывать влияние на те или иные социальные явления. Ученый рассматривал типы архитектуры как результат социализации людей[4]. Исходя из того, что социализация выступает в качестве процесса усвоения человеком системы знаний, моральных и других норм, общепринятых ценностей, которые дают возможность индивиду быть полноправным членом общества, архитектура всегда служила одним из специфических механизмов социализации.

Одним из ярких примеров такого рода механизмов, о которых говорил Дюркгейм, по нашему мнению, является такой тип сооружений, как христианская базилика (рис. 1.6).

О происхождении данного типа сооружений с точки зрения идейности и культурнофилософского содержания рассуждали начиная со второго века нашей эры. Богословы, философы Средневековья видели в христианской базилике идеальный тип храма.

лПСНдд

лгнм.м

Планы античной и христианской базилик

Рис. 1.6. Планы античной и христианской базилик

Архитектор Леон Батиста Альберти в своем теоретическом труде «Десять книг о Зодчестве» (эпоха Возрождения) подмечал удачную трансформацию базилики от судебной (гражданской) функции к религиозной[5]. Так или иначе, христианская базилика, отвечающая требованиям проведения собраний с большим количеством людей, внимание которых обращено к алтарной части, долгое время являлась уникальным и единственным типом сооружения, способствующим процессам социализации.

Английский философ-позитивист и социолог Герберт Спенсер считал, что среда обитания оказывает большое влияние на архитектурные типы, а многие архитектурные элементы заимствованы из животной жизни. История архитектурной теоретической мысли по этому вопросу представлена такими именами, как Витрувий, Леон Батиста Альберти, Микеланджело Буонарроти, Леонардо да Винчи, Чарльз Дарвин, Иоганн Вольфганг Гете. По данной проблематике существуют теоретические работы ведущих архитекторов XX столетия: Луиса Генри Салливана, Фрэнка Ллойда Райта, Ле Корбюзье, Алвара Аалто и др.

Возвращаясь к мыслям философа и социолога Герберта Спенсера, жившего в XIX в., отметим следующее. Поднимая вопросы взаимодействия природы и архитектуры, он не только опирался на представления об архитектуре прошлого и своего времени, но и предвосхитил

многие концептуальные, формообразующие и стилистические тенденции, которые происходят в архитектуре конца XX - начала XXI в.

Речь пойдет об органическом подходе в архитектуре, который внедряет в архитектурную практику те или иные закономерности живой природы. Этот подход получил определенное внимание в отечественной архитектурной науке.

В кандидатском исследовании А. Ю. Заславской на тему «Особенности органического подхода в архитектуре конца XX - начала XXI века» (2008) представлена деятельность архитекторов, определяющих созданные ими объекты как живые организмы. К ним относятся Теео Ито, Кен Янг, Дэвид Пирсон, Ренцо Пиано, Тадао Андо, Нил Дена-ри, Доминик Перро и другие. Работы этих архитекторов основаны на концепции органического подхода. К примеру, многие архитектурные объекты Кена Янга функционируют, подражая некоторым экосистемам, интерактивно взаимодействуя со средой и обеспечивая высокую степень комфорта. Офисный комплекс Solaris в Сингапуре, спроектированный Янгом, - один из многочисленных небоскребов, использующих возможности органического подхода в архитектуре (рис. 1.7).

Офисный комплекс Solaris в Сингапуре

Рис. 1.7. Офисный комплекс Solaris в Сингапуре

В таких небоскребах Кен Янг устраивает вертикальные сады, применяет естественную вентиляцию и другие энергосберегающие методики.

Еще одним ярким примером экологического подхода в архитектуре выступают работы Ренцо Пиано. Музей и выставочный центр Пауля Клее в Берне, по замыслу автора, представлен некой «ландшафтной скульптурой», повторяющей контуры холмов (рис. 1.8).

Музей и выставочный центр Пауля Клее в Берне

Рис. 1.8. Музей и выставочный центр Пауля Клее в Берне

Основная часть комплекса «спрятана» под землей, чтобы оберегать музейные экспонаты, чувствительные к свету, от прямого попадания солнечных лучей. В приложении 3 представлены иллюстрации других объектов органической архитектуры.

К. Манхейм, немецкий и британский философ, социолог, создатель социологии знания, занимался анализом социальных дистанций, вопросами демократизации культуры, анализировал образы церковной средневековой архитектуры с позиции процессов ее демократизации. Манхейм считал, что сокращение расстояния между священником и верующими в храме, которое проявилось и в архитектурных пропорциях, - очевидный показатель социальных процессов. Ученый отмечал, что в ранних христианских храмах проявляется максимальная дистанция между прихожанами и священником, а алтарная часть храма является своеобразной сценой, где разворачивается ритуальное религиозное действо.

Появление так называемых зальных христианских храмов в позднем средневековье, по мнению философа, - это показатель развивающихся демократизационных процессов в обществе. Исчезновение боковых нефов сделало церковное помещение неразделенным и единым, что отражало новую социальную установку появившегося среднего городского класса: ясность, открытость, стремление к равноправию. С точки зрения архитектурной теории, зальным храмом считалась церковь с равными по высоте нефами, с общим перекрытием, или однонефное здание без трансепта. Зальные церкви, получившие наибольшее распространение на территории северных немецких земель в XIH-XV вв., оказались удобны для собраний городских общин.

1

Манхейм К. Избранное: Социология культуры. М.; СПб., 2007. С. 145-147.

К зальным христианским храмам можно отнести Фрауэнкирхе в Нюрнберге (рис. 1.9), кафедральный собор Пиенцы в Италии, фрайбергский собор Девы Марии, Петропавловский собор в Санкт-Петербурге и др.

Фрауэнкирхе (церковь Богоматери) в Нюрнберге. Западный фасад

Рис. 1.9. Фрауэнкирхе (церковь Богоматери) в Нюрнберге. Западный фасад

Немецкий социолог Н. Элиас считал, что средневековые замки французской аристократии в свое время выполнили очень важную социальную миссию, став толчком к градостроительному устройству и формируя тем самым европейские государства.

Возникнув вначале в качестве оборонительных объектов, замки охраняли внутригосударственные торговые пути, защищали феодальные владения, являлись укрепленными плацдармами. Таким образом, роль феодальных замков в самом начале сводилась к оборонной, жилой и представительской функциям[6]. Однако постепенно вокруг замков стали образовываться поселения, которые с течением времени превратились в города. К такого рода городам, выросшим близ замков, относят Каркассон на юге Франции, замок Пьерфон близ Компьенского леса и др. (рис. 1.10).

Возникновение средневековых европейских городов порождало самые разные социальные процессы. В первую очередь это связано с бесконечной враждой городского населения с феодальной верхушкой, на земле которых размещался город. Это выражалось в открытом

противостоянии, а также разного рода выкупах. Так или иначе, все эти процессы явились основой для формирования государств на территории Европы[7].

Схема развития поселения близ феодального за,мка (по Э. Грушке)

Рис. 1.10. Схема развития поселения близ феодального за,мка (по Э. Грушке)

мании для архитектуры средневекового христианского храма характерно проявление визуальной динамичности к Божественному началу, то есть ввысь. К примеру, высота Кельнского собора составляет 157,4 м, а Ульмский собор достигает 161,5 м.

В работе Н. Элиаса «Придворное общество» (2002) в ходе

Также Н. Элиас считал, что образы высоких шпилей готических средневековых городских храмов демонстрируют не только религиозный смысл. Высотность храма, по его мнению, была показателем независимости и богатства города. С такой точкой зрения сложно согласиться, так как в общепринятом понианализа бытийной жизни в дворянских кругах Франции рассмотрены дворцы и замки французских аристократов с точки зрения их общественной функции. Также социолог обратил внимание на то, как планировка и размер жилища взаимодействуют с темами, интонациями, распорядком дня, социальным положением живущих там людей.

О феномене дворца как топоса «культурного пространства» сказано в некоторых отечественных исследованиях. Наиболее интересным из них, с нашей точки зрения, оказывается работа Л. В. Никифоровой на тему «Дворец в истории русской художественной культуры» (2006). Автор рассматривает феномен дворца с самых разных позиций: дворец и сакральность власти, дворец как святилище для магического и политического пространства, дворец как атрибут власти для абсолютной монархии, дворец как идеологема власти Нового

времени, дворцы в русских столицах и провинции, дворцы советского времени и т. д.

Дворец как архитектурный жанр (тип) прошел свой путь эволюционирования. Изучение художественных и стилистических особенностей дворцовых ансамблей - одна из популярных исследовательских тематик (И. Н. Бартенев, В. Н. Батажкова, Г. К. Вагнер, Б. Р. Виппер, И. Э. Грабарь, Н. Ф. Гуляницкий, А. В. Иконников, В. И. Пилявский и др.). Как один из специфических типов сооружений, дворец во все времена являлся постройкой, имеющей смысл для всего социума и всего государства: от дворца Одиссея, «Золотого дома» Нерона в Риме, султанского дворца Топкапы в Стамбуле (рис. 1.11) до Версальского дворца, Хрустального дворца Джозефа Пэкстона, проекта Дворца Советов и т. д. (см. приложение 4).

Дворец Топкапы в Стамбуле

Рис. 1.11. Дворец Топкапы в Стамбуле

Поддерживая точку зрения Н. Элиаса о влиянии архитектуры дворцов и замков французской аристократии на социальные процессы в обществе, кратко затронем мир дворянской усадьбы в России. Этот вопрос достаточно широко разрабатывали в своих в историософских трудах Н. А. Бердяев, С. В. Булгаков, В. О. Ключевский, Н. И. Костомаров, Д. С. Лихачев, Ю. М. Лотман, П. М. Милюков, С. М. Соловьев.

Мир русской дворянской усадьбы - одна из популярных тем для литературных произведений отечественных классиков. В архитектурных исследованиях дворянская усадьба рассматривается с точки зрения стилистических, типовых, региональных особенностей, как

1

Никифорова Л. В. Дворец в истории русской художественной культуры : автореф. дис. ... д-ра культурологии. СПб., 2006.

объект для реставрационных мероприятий и процессов, связанных с музеефикацией.

В кандидатском архитектурном исследовании О. В. Литвинцевой, изучающем процессы формирования сельских дворянских усадеб Новгородской губернии конца XVIII - XIX в., отмечается, что усадьба являлась социальным, административным, хозяйственным, экономическим, архитектурно-парковым и культурным комплексом, состоявшим из жилых, хозяйственных, парковых и других построек и возделываемых земель[8].

Во многих исследованиях и нормативных документах указано, что такие усадьбы, как Шахматове (принадлежала предкам А. Блока; рис.1.12, Кузьминки (бывшая усадьба князей Голицыных), Фряново и Марфино, Абрамцево (ныне государственный музей-заповедник) и многие другие (см. приложение 5), в свое время являлись общественными, художественными центрами, формирующими ландшафт центральной России, а на современном этапе призваны стать культурно-развивающими центрами нашей страны.

Главный фасад усадьбы Шахматова (ныне музей-заповедник)

Рис. 1.12. Главный фасад усадьбы Шахматова (ныне музей-заповедник)

В культурологической науке заняли определенное место исследования вопросов о системе осуществления власти и контроля с помощью архитектурных форм общественных зданий. Так, Мишель Фуко (французский культуролог, философ, историк), изучавший политические технологии западного общества при переходе от феодализма к Новому времени и современности, отмечал, что основным наказани-

ем за уголовные нарушения становится тюрьма («Надзирать и наказывать», 1975). Он исследовал характер социального и психологического влияния на людей архитектуры исправительных учреждений и тюрем, казарм и фабрик.

В современном обществе существует стойкое понимание того, что преступник не должен быть предан публичным казням и пыткам. Это развивает новые идеи о социальной природе наказания и исправления, что, в свою очередь, становится предметом исследований для самых разных специалистов: психологов, юристов, педагогов, социологов. Среди такого рода работ пока не наблюдается большого количества исследований со стороны архитектурной науки. Известна лишь одна: «Архитектура тюрем и карательная реформа» (Д. Мэдж, 1969). Современных архитектурных концепций и реализованных архитектурных проектов в этом направлении значительно больше. Такие проекты и концепции направлены в большей степени на обеспечение исправительных и реабилитационных мероприятий, нежели на карательные действия, которые были приняты в средневековом обществе. В качестве примеров можно указать на тюрьму Холден в Норвегии от Бюро Моллер (Moller), тюрьму Сан-Педро в Боливии, танцующую тюрьму на Филиппинах (Cebu) и т. д.

Образы современных тюрем разрабатываются архитекторами в так называемых фантазийных концепциях. Одна из них - «Воздушная тюрьма будущего» (рис. 1.13) - принадлежит молодым архитекторам из Малайзии.

Малайзийские архитекторы предлагают к рассмотрению проект города-тюрьмы, размещающегося на высоких конструкциях-опорах на большой высоте относительно уровня земли. Авторы концепции считают, что в такой тюрьме заключенным может быть предоставлена максимальная степень свободы. Они смогут быть заняты на заводах, в сельском хозяйстве, где процессы социализации имеют немаловажное значение для исправления преступивших закон[9]. Главным для зданий тюрем, ориентированных на достижение воспитательного и реабилитационного эффекта, стал принцип человечности, гуманности, возможности для социализации заключенных в процессе разных видов коллективной деятельности: трудовой, художественной, спортивной и пр.

Архитектурная композиция того или иного общественного здания, по мнению М. Фуко, в состоянии управлять поведением и быть инструментом преобразования людей, делая их «послушными и знающими». Старой и простой логике архитектуры с ее мощными стенами, тяжелыми воротами ученый противопоставляет рационалистический расчет оконных и дверных проемов, пустых и заполненных пространств и т. д. Также Фуко отмечает, что геометрия средневековых крепостей подчинена обеспечению обзора внешнего пространства, а геометрия классицизма дает возможность упорядоченного и детального внутреннего контроля, делает доступным обзор тех, кто находится внутри такого здания.

Тема значения и роли архитектуры в поведении человека продолжает активно развиваться и на современном этапе. Примечательно, что для архитектурной науки и практики она является весьма актуальной. В книге «Архитектура и эмоциональный мир человека» (1985) делается попытка выявить эмоциональные переживания индивида, характер эмоционального воздействия архитектурных форм и других средств архитектурной выразительности на человека.

В статье В. Г. Падерина и Л. К. Нагматуллиной о социальных проблемах городского пространства раскрывается специфика группового поведения, связанного с переселением людей из старых районов в новые. Авторы отмечают, что у пожилых людей после изменения места жительства наблюдается подавленное поведение, а у молодежи -агрессивное. Также в статье освещается факт возникновения новых социальных иерархий в зависимости от различных архитектурных пространств, связанных с местом работы, досуговыми и другими зонами.

В книге американского писателя, эстетика и психолога Рудольфа Арнхейма «Динамика архитектурных форм» (1984) проводится анализ вертикальных и горизонтальных, пустых и массивных, открытых и замкнутых, упорядоченных и беспорядочных пространств. Автор считает, что с помощью вышеперечисленных фундаментальных категорий, используемых в архитектуре, вполне возможно предвидеть, а значит и «спроектировать» характер поведения людей[10].

С нашей стороны в качестве примера можно привести знаменитую Дорогу процессий в Древнем Вавилоне (575 г. до н. э.), построенную по приказу Навуходоносора (рис. 1.14). Ее уникальность заключалась не только в размерах (ширина 23 м, в том числе замощенная средняя часть - 7,5 м), размахе (являлась доминантной осью Вавилона), строительных материалах (использовался розовый камень для плит; красный камень, размещенный по краям дороги, был инкрустирован) и искусном декорировании (рельефные изображение львов, сиррушей и быков на фоне глазурованного синего кирпича).

а) б)

Рис. 1.14. Дорога процессий в Вавилоне: а) макет; б) фрагмент (Берлинский музей)

Дело в том, что рельефы и другой архитектурный декор Дороги процессий были организованы в ритме, задающем темп и скорость движения для той или иной процессии. Этот архитектурный декор диктовал характер поведения каждому участнику процессии, где на первый план должны были выходить такие поведенческие проявления, как спокойствие, достоинство, знаки почитания главному человеку Вавилона - владыке Навуходоносору.

Есть и другие примеры рассуждений об архитектуре как о «проектировщике» человеческого поведения (по Ю. Бореву). Например, в жилом русском деревянном зодчестве входная дверь делалась невысокой. Это не только сохраняло тепло в избе, но и «предлагало» гостю, сняв шапку, поклониться иконам и хозяевам. В Доме инвалидов в Париже, где находится прах Наполеона Первого, желающим почтить его память следует пройти на балкон-галерею, а затем, чтобы увидеть пьедестал, на котором покоится гроб, нужно слегка наклониться. Здесь поклон «запрограммирован» архитектурой[11].

Продолжая рассуждения в поддержку точки зрения М. Фуко о возможности влияния архитектурной композиции зданий на поведение людей, отметим работу А. Л. Титова о связи организации архитектурной среды с поведением человека. Исследователь утверждает, что поведенческий тип человека зависит от типа архитектурного пространства. Упорядоченное зонирование, наличие открытых пространств или их отсутствие существенно предопределяют поведение людей. Разумное использование в архитектуре и интерьерах зданий криволинейных, ломаных и асимметричных элементов является благоприятной составляющей для отдыха людей и создания рекреационных зон. В своем исследовании о влиянии организации архитектурной среды на поведенческие характеристики человека А. Л. Титов предлагает классификацию типов пространства, используемых в архитектурной практике с позиции влияния последних на поведение человека (см. приложение 6).

Английский социолог Э. Гидденс, поддерживая позицию М. Фуко, считал, что архитектура управленческих и общественных зданий взаимосвязана с социальным статусом и системой власти. Он отмечал, что внешний облик офисов влияет на психологическую обстановку и отражает деловую атмосферу в коллективе. Э. Гидденс обращает внимание на то, что архитектурное решение зданий современных организаций основывается на ситуации надзора и является одним из средств подчинения властям. Изучив историю, архитектурнопланировочные решения и результаты реконструкции знаменитого района доков в Лондоне, ученый пришел к заключению, что архитектурный облик этого района практически документально иллюстрирует борьбу различных групп и сословий Англии.

Соглашаясь с выводами Э. Гидденса, кратко затронем такое явление в человеческой культуре, как использование резервов и возможностей архитектуры для утверждения тоталитарных идей и амбиций тех или иных властных и других управленческих государствен

ных структур. На эту тему имеются ряд интересных исследований в самых разных направлениях научного знания: философском, историческом, теоретико-архитектурном.

Так, в работе Г. С. Иванова поднимается вопрос культуротворче-ства в тоталитаризме. Автор считает, что архитектурные объекты Советского Союза и Германии периода 30-50-х гг. XX в. в объемнокомпозиционных решениях и в своих иерархично вертикальных конструкциях образно напоминают структуру тоталитарной власти[12].

Самым ярким и показательным отечественным примером такой архитектуры считается знаменитый проект Дворца Советов в Москве архитекторов Б. М. Иофана, В. Г. Гельфрейха, В. А. Щуко и скульптора С. Меркулова (рис. 1.15). Высота этого грандиозного сооружения должна была составлять 416 м, а планируемая антенна-шпиль сделала бы это здание еще выше (495 м). Объем Дворца Советов должен был превысить семь миллионов кубометров, а его вес достичь около двух миллионов тонн.

Эскизный проект Дворца Советов

Рис. 1.15. Эскизный проект Дворца Советов

Не менее грандиозным, пафосным и неоднозначным был реально осуществленный конкурс проектов Дворца Советов, который проводился в четыре этапа с 1931 по 1935 г. В конкурсе участвовало 160 проектов, из которых 24 принадлежало зарубежным мастерам, в том числе и Ле Корбюзье. Несмотря на самые разнообразные предлагаемые стилистические и композиционные решения, новизну и новаторство, был утвержден проект, декларирующий традиционный имперский монументальный стиль, отражающий амбициозные идеи молодой страны Советов. По мнению профессора МАрхй Ю. П. Волчка, в данном случае также важную роль сыграли стереотипы, бытовавшие в народной среде, где помещичий дом с колоннадой считался наиболее предпочтительным для главного здания страны1.

Об архитектуре тоталитаризма с точки зрения культурносимволической стратегии советского государства говорится в культурологическом исследовании Е. С. Лосевой. Автор делает попытку рассмотрения форм ретрансляции характерных черт тоталитарной власти в архитектуре периода 1930-1950-х гг. на примере Саратова. Е. С. Лосева рассматривает такой архитектурный стиль, как неоклассицизм[13] , однако если говорить об архитектурных стилях сталинской эпохи, принято иметь в виду советский неоклассицизм, сталинский ампир, ар-деко. Отметим, что после окончания Второй мировой войны данные стили сталинской архитектуры в том или ином виде получили популярность и определенную разработку в Восточной Европе, Китае и КНДР, то есть в тех странах, где идеи тоталитаризма нашли продолжение и специфическое развитие.

Так называемый советский неоклассицизм в архитектуре основывался на античном и классическом наследии, продолжал тенденции императорской России. Главными его представителями, собственно, и разработавшими это архитектурное направление, были И. В. Жолтовский и И. А. Фомин. В послевоенной советской архитектуре неоклас

сицизм стал доминирующим рцс. 1.16. Много квартирныйжилой дом

стилем и получил развитие в за- на ул Моховой в Москве

стройке восстанавливаемых после Великой Отечественной войны городов: в Сталинграде, Минске, Харькове и проч. К наиболее известным архитектурным объектам советского неоклассицизма относятся жилой дома на Моховой улице в Москве (рис. 1.16), жилой многоквартирный дом на Ленинском проспекте в Москве (архитектор И. В. Жолтовский), здание железнодорожного вокзала в Харькове (архитекторы Г. И. Волошин, Б. С. Мезенцев, инженер С. Филинов), здание кабинета министров Украины в Киеве (архитектор И. А. Фомин) и др. (см. приложение 7).

К началу 1950-х гг. советский неоклассицизм в архитектуре перерождается в сталинский ампир. Его главным отличительным чертам стали подчеркнуто укрупненный ордер, нарочито разработанный портик, использование особенных символических и геральдических мотивов в декоре, где выделялись скульптурные или рельефные композиции с образами героизированных людей самых разных, в том числе и рабочих профессий. Наиболее известные архитектурные объекты сталинского ампира - главный вход в Парк культуры им. Горького в Москве (рис. 1.17), здание главного павильона Украины на ВДНХ в Москве, здание Дома Советов в Ленинграде, здание планетария в Волгограде и другие (см. приложение 8).

Главный вход в ЦПКиО им. Горького в Москве

Рис. 1.17. Главный вход в ЦПКиО им. Горького в Москве

упомянутого проекта Дворца Советов в Москве. В качестве примеров можно упомянуть высотное здание на Кудринской площади в Москве (рис. 1.18), комплекс зданий Московского государственного университета, здание Министерства иностранных дел и др. Советский ар-деко нашел яркое отражение в зданиях и вестибюлях станций и посадочных залов Московского метрополитена (станция «Маяковская» архитектора А. Н. Душкина), послевоенных корпусах ВДНХ, в общественных сооружениях Ленинграда, в архитектуре бывших столиц советских республик (комплекс «Ворота Минска» на привокзальной площади в столице Белоруссии) и т. д. (см. приложение 9).

Высотный дом на Кудринской площади

Рис. 1.18. Высотный дом на Кудринской площади

Продолжая освещать теоретические подходы в изучении места архитектуры и ее образов в социокультурных процессах, отметим, что, по мнению французского философа, социолога, этнографа и политического публициста П. Бурдье, архитектура выступает как форма и способ выражения социального пространства. Французский ученый, избравший понятие «социальное пространство» центральным термином для своих исследований, рассматривал его с разных позиций -научных, экономических, религиозных, правовых, культурных. Бурдье наделяет архитектурные пространства особой способностью: адресовать бессловесные приказы человеческому телу, владея им совершенно. Проведя любопытный анализ архитектурных форм жилого пространства, исследователь пришел к выводу, что они несут в себе мужское начало, подтверждая тем самым доминирование мужчин в современном обществе[14].

Следует заметить, что в последнее время возрастает интерес к гендерной тематике в архитектурной проектной деятельности. Это объясняется тем, что на современном этапе в архитектурную профессию стремительно врываются женщины, несмотря на то, что тысячелетиями профессия архитектора была исключительно мужским делом. Уже в конце XX в. в мировой культуре зазвучали такие имена, как

Заха Хадид (Великобритания), Одиль Декк (Франция), Франсина Хубен (Нидерланды), Кармэ Пинос (Испания), Казуйо Сейма (Япония), Аманда Ливит (Италия), Анжела Брейди (Велиобритания), Эва Иржична (Великобритания), Натали Розенцвейг (Франция) и др. (рис. 1.19). Диапазон их деятельности уникален, он начинается с проектирования дверных ручек и заканчивается градостроительными концепциями.

а)

в)

Рис. 1.19. Знаменитые женщины-архитекторы XXв.: а) Заха Хадид; б) Одиль Декк; в) Кармэ Пинос

В результате уверенного утверждения высоких позиций женщины в архитектурной профессии появляется вопрос о специфически женском в архитектурном творчестве. На данном этапе эта тема пока не получила достаточного внимания в серьезных исследованиях. Однако имеются оригинальные мнения некоторых ученых на этот счет. К примеру, доктор искусствоведения, известный российский архитектор А. Раппапорт выделил определенные отличительные черты «мужского» и «женского» в архитектурной деятельности (см. табл. 1.1).

Таблица 1.1

Черты «мужского» и «женского» начал в архитектурной деятельности»

«Мужское» начало

«Женское» начало

Инновационно-избирательное начало

Эклектически-охранительное начало

Экстерьерно-стилевая эстетика

Интерьерно-средовая эстетика

Предпочтение формы по отношению к материалу (в эстетическом, а не практическом или экономическом понимании)

Чувствительность к субстанциальному началу

Репрезентация силы и власти

Репрезентация уюта и спокойствия

Цель деятельности: завоевать, поразить зрителя

Цель деятельности: очаровать, удержать зрителя

Ясная единая формула в деятельности

Многоголосье идей в деятельности

Заканчивая разговор о «женском» и «мужском» в архитектурной деятельности отметим, что данная проблема может быть положена в основу исследований, рассматривающих процессы в архитектурном творчестве с позиции гендерности в культуре и искусстве.

Швейцарский психиатр Карл Густав Юнг, разрабатывая теорию аналитической психологии, видел в архитектуре как социальнофилософский смысл, так и культурный подтекст. Юнг считал, что коллективное бессознательное является источником символического и находит воплощение в архетипах. Также коллективное бессознательное отражается в архитектурном пространстве и влияет на профессиональную архитектурную деятельность[15].

Питирим Александрович Сорокин, русско-американский культуролог и социолог, подразделил архитектуру на идеациональную (религиозную, отражающую сверхчувственность и сверхразумность Бога) и чувственно-визуальную. Лучшими образцами идеациональной архитектуры ученый считал собор Святой Софии в Константинополе, Парфенон Афинского акрополя периода V в. до н. э. (рис. 1.20), романские и готические соборы периода XI11—XIV вв.

а)

Парфенон

Рис. 1.20. Парфенон: а) западный фронтон; б) скульптура Афины. Реконструкция

Рассматривая с этой позиции некоторые архитектурные особенности Парфенона, отметим, что несомненной идеациальностью обладали рельефы на фронтонах храма с изображениями спора Афины и Посейдона за главенство на Аттике (западный фронтон) и чудесного рождения Афины (восточный фронтон), а также центральная доминанта главного храма акрополя - знаменитая скульптура Афины работы Фидия. Само здание, имевшее огромные размеры по сравнению со многими другими античными храмами, было расположено на самой высокой точке Афинского акрополя. Все это имело особое значение для религиозных чувств афинян.

К образцам чувственно-визуальной архитектуры П. Сорокин относит архитектурные объекты барокко, рококо, модерна. К примеру, для архитектуры барокко характерны такие черты, как динамизм и чувственность. Это достигается совмещением реальности с иллюзией, аффектацией, непредсказуемостью, текучестью, избыточностью средств архитектурной выразительности, смешением архитектурных масштабов (рис. 1.21). Стиль барокко как бы заявляет, что эпоха Нового времени, в пределах которой он развивался, осваивает новые представления о сложности, неоднозначности, многообразии, многолико-сти и изменчивости мира.

Барочные эффекты интерьера в паломническом храме в Висе

Рис. 1.21. Барочные эффекты интерьера в паломническом храме в Висе

Архитектура авангарда относится к визуальной архитектуре, так как она рассчитывает удивить, а порой даже шокировать публику. Небоскребы также являют собой объекты визуальной архитектуры, которая, используя современные строительные материалы, стремится быть большой и внушительной и не имеет идеациального содержания.

Испанский ученый Мануэль Кастельс, занимаясь урбанистикой и социологией города, специализируясь в области теории информационного (постиндустриального) общества, изучал не только архитектуру постмодерна, но и особенности городских пространств (пространства потоков, пространства мест). Отрабатывая навыки прочтения и интерпретации различных типов социальных городских структур и текстов о городском социуме, ученый утверждал, что, рассматривая символическое значение архитектуры и формы построения городской среды, можно понять коды и базовые ценности того или иного общества[16].

Необходимо отметить, что проблемам и вопросам урбанистики и ее истории следует уделять внимание в ходе подготовки архитекторов в высших учебных заведениях. Особенно полезны, с нашей точки зрения, дискуссии по таким темам, как «Большие города и духовная жизнь» Г. Зиммеля, «Город-сад» Э. Говарда, «Городские гетто» Л. Вирта (Чикагская школа), «Креативный город» Ч. Лэндри и др.

Тема креативного города пользуется все возрастающим интересом среди мэров городов, политиков, а также лидеров общественных организаций, так как на современном этапе одним из актуальных направлений урбанистики являются социокультурные урбанистические проекты. Появились целые направления в городской культуре, где молодые архитекторы и дизайнеры могут реализовать и развить свое творчество. К ним можно отнести граффити, некоммерческие постеры, разнообразные скульптурные инсталляции, трафареты и т. д. (см. приложение 10).

Социокультурные процессы в контексте архитектурной среды становятся темами современных исследований архитекторов, работающих с проблемами проектирования качественной городской среды. Это объясняется тем, что всю большую значимость получают процессы согласования проектируемых объектов с социальной спецификой и культурными потребностями того или иного поселения.

Одной из интересных и относительно недавно изданных работ о теории символического интеракционизма в архитектуре стала статья Рональда Смита и Валери Бани. Авторы делают попытку объяснения фундаментальных взаимосвязей архитектуры с человеческими эмоциями, мыслями и поведением. В качестве примера они приводят Стену Плача в Иерусалиме (рис. 1.22), которая, являясь символом еврейского народа, объединяет эмоции людей и укрепляет их религиозное сознание.

Стена Плача в Иерусалиме

Рис. 1.22. Стена Плача в Иерусалиме

Авторы статьи, таким образом, делают выводы, что архитектура, ее образы способны устанавливать связь с внутренним «я» человека, а восприятие различных мест и материальных объектов может отображать то, что мы собой представляем[17].

Вальтер Беньямин, немецкий философ, культуролог, литературный критик, в своей книге «Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости» (1936) поднимает вопрос об экспозиционной ценности архитектурных объектов: от реально стоящих в пространстве зданий до их экспонирования в разных визуальных видах искусства. Таким образом, В. Беньямин вводит новое понимание восприятия архитектуры и ее влияния на массовое сознание, а также использования ее образов в средствах массовой информации.

Во второй половине XX в. в зарубежной и отечественной науке ведется изучение взаимосвязи социокультурных процессов и архитектуры, к которому активно подключаются представители архитектурного мира. Наиболее известные из них - Ле Корбюзье, Оскар Нимейер, Спиро Костоф, Ричард Роджерс, Вячеслав Глазычев, Андрей Иконников другие.

Ле Корбюзье - французский архитектор, дизайнер, теоретик, общественный деятель - помимо создания модернистских направлений в архитектуре работал над формированием нового типа массово^

го жилья, учитывая социальные особенности своего времени. Известный проект Ле Корбюзье «Марсельская жилая единица» (рис. 1.23] считается примером настоящего манифеста в области социальных исканий архитектора, в попытке сделать всех членов общества равными.

«Жилая единица» в Марселе. Архитектор Ле Корбюзье

Рис. 1.23. «Жилая единица» в Марселе. Архитектор Ле Корбюзье

Знаменитый документ «Афинская хартия» (1933], составленный Ле Корбюзье на основе серьезных социологических наблюдений и исследования планировки и застройки тридцати трех крупных городов мира, декларировал новые принципы и цели в градостроительстве, которые получили реализацию в мировой градостроительной практике. Практически каждая глава «Афинской хартии» заканчивалась параграфом под названием «Надо требовать». Эти требования защищают социальные права человека. Вот некоторые из требований «Афинской хартии»: в каждой квартире следует устанавливать минимальную продолжительность инсоляции, необходимо запрещать постройку жилых домов вблизи транспортных магистралей, желательно размещать многоэтажные здания на значительном расстоянии друг от друга для освобождения земли под создание зеленых массивов и т. д.

В отечественной архитектурной науке особое место в области изучения взаимосвязи социума и зодчества занимают работы В. Л. Глазычева - архитектора, ученого, общественного деятеля, переводчика, публициста, исследователя проектного творчества и архитектурного наследия. Он считал, что определенные проблемы в современной архитектуре связаны с недостаточной проработкой соци-

1

Ле Корбюзье Архитектура XX века / пер. с фр. под ред. К. Т. Топуридзе. М., 1977.

альных вопросов в процессе проектирования. В работе «Социальноэкологическая интерпретация городской среды» (1984) Глазычев обращается к феномену города как объекту комплексного исследования, в том числе и социологического. Автор говорит, что к XX столетию изучение городов оформилось в отдельную сферу - «урбан-социоло-гию» и обросло большим массивом исследовательской литературы. Из работ, имеющих прямое отношение к современному изучению социологии города, В. Л. Глазычев называет исследование «К положению рабочего класса в Англии» Ф. Энгельса. И наконец, одними из значимых современных работ в сфере урбан-социологии, с точки зрения ученого, являются исследования Р. Пала, Дж. Джекобса, А. Баранова, так как в них делается попытка установления взаимосвязей между социальными структурами города и его пространственной организацией.

Следует сказать, что вторая половина XX в. стала временем многочисленных исследований отечественных архитекторов в области тех или иных социальных аспектов в зодчестве. 1970-1980-е гг. отмечены многочисленными научными работами по данному вопросу. Их можно условно подразделить на следующие направления: социокультурные и идеологические проблемы и архитектура; социальнопсихологические вопросы и архитектура; социальные аспекты архитектуры жилой среды; социологические исследования и архитектура; градостроительство и социум.

Для исследований, поднимающих вопросы социокультурных и идеологических проблем в архитектуре, характерно обращение к таким аспектам, как культурная миссия архитектуры (И. А. Бондаренко), жилищное строительство и права человека (А. М. Сидорин), потенциал и активизирующая роль социального прогнозирования в строительстве (К. В. Бестужев-Лада), социальная роль архитектора в буржуазной культуре (В. Л. Глазычев).

Социально-психологические исследования в области архитектурной деятельности раскрывают такие темы, как социальнопространственные взаимосвязи и жилая среда (А. В. Крашенинников), личность и жилая среда (В. Л. Руже), значение среды во взаимодействиях архитектора и потребителя (В. П. Бандаков), социальнопсихологические проблемы жилой среды (М. Э. Хейдментс), жилье для престарелых (Д. Хоглунд), архитектура и ее гуманизирующие возможности (Ж. М. Вержбицкий).

Социальным аспектам архитектуры жилой среды были посвящены работы о влиянии социальных моделей на формирование жилых комплексов (С. Д. Альбанов), о методах повышения социальной эффективности в ходе организации жилой среды (Ю. О. Круусвалл),

1

Глазычев В. Л. Социально-экологическая интерпретация городской среды. М., 1984.

о социально-культурных факторах формирования жилой среды (В. С. Тихонов), о социальном жилье (И. М. Ястребова), об архитектуре рабочего жилища (Н. В. Докучаев).

Социологические исследования в архитектуре помогали осуществлять анализ градоустройства с учетом социальной диагностики (Т. М. Дридзе), а также объяснять особенности архитектурнопланировочной структуры городского жилища на основе демографических данных (Ю. Н. Евреинов). Проблемы градоустройства и социума прорабатывались в исследованиях, посвященным социальным предпосылкам в градостроительном прогнозировании (3. Н. Яргина), градостроительным правовым аспектам (И. М. Смоляр), изучению социально-культурных функций города (Л. Б. Коган) и социальноэкологической интерпретации городской среды (В. Л. Глазычев).

Необходимо отметить, что на современном этапе (с 2003 г.) получает активное развитие такая научная дисциплина, как социология архитектуры, понимаемая в качестве раздела социологии, изучающего архитектуру и теорию архитектуры в контексте социокультурных процессов. Зарубежные и отечественные исследователи разрабатывают и формулируют научный аппарат, теоретические направления и подходы в социологии архитектуры. На данном этапе становления социологии архитектуры ее объектом принято считать реализованные сооружения и постройки. Предметом социологии архитектуры выступает архитектура как средство отражения социальных процессов[18].

Социология архитектуры ставит перед собой главную задачу: проанализировать современное общество на основе облика города и особенностей его архитектуры. Также изучаются и другие аспекты: структура общества и механизмы социализации посредством архитектуры, архитектура и процессы потребительства, взаимодействие индивида и архитектуры, архитектура как профессия, взаимосвязь архитектуры с другими отраслями знаний, проблемы жилищного вопроса, вопросы архитектурных утопий и т. д. Несмотря на то, что социология архитектуры как дисциплина находится в начале своего пути, уже сделана определенная заявка на создание научных групп или даже научных школ в этом направлении. К ним относятся немецкая школа социологии архитектуры (X. Боденшатц, С. Дангшат, В. Зибель, X. Хойсерман, Г. Шефер, К. Шуберт), американская школа социологии архитектуры (В. Бани, Р. Смит, Р. Соммер), российская школа социологии архитектуры (М. Б. Вильковский, В. Л. Глазычев).

Немецкая школа социологии архитектуры опирается на научную базу Чикагской социологической школы, которая в свое время (в 1945 г.) разработала так называемую «экологическую теорию горо-

да». В 2006 г. представители немецкой школы социологии архитектуры на базе Дрезденского технического университета провели научное заседание социологов на тему «Современная архитектура с точки зрения социологических теорий». В дальнейшем представители немецкой школы социологии архитектуры рассматривали такие вопросы, как цивилизационные процессы и эволюция жилища, условия жизни в домовладениях у разных этносов, социальные проблемы в маргинальных кварталах, критика планировочной структуры города с позиции феминизма. Результатом их работы стали рекомендации и требования в области градостроительной политики и городского планирования в европейских странах.

Современная американская школа социологии архитектуры опирается на такие научные направления, как взаимодействие психологических процессов с окружающей средой, проблемы экологической социологии, социология сообществ и социология организаций. К особенностям данной школы относится ряд направлений в работе. Во-первых, стремление к взаимодействию тех или иных социальных теорий с архитектурной практикой, а именно с процессами разработки архитектурных проектов. Во-вторых, поиск теоретических обоснований, способных помочь объяснить фундаментальные взаимосвязи архитектуры с поведением человека, его мыслями и эмоциями. В-третьих, создание новых приемов и подходов в социальном проектировании для устранения дисбаланса между человеком и сооружениями (здесь речь идет о тюрьмах, больницах и других государственных учреждениях).

Освещая деятельность российской школы социологии архитектуры, в первую очередь следует сказать о вкладе М. Б. Вильковского в развитие этого направления. Ему удалось выявить место социологии архитектуры в структурной системе социологической науки, провести обзор западной и отечественной социологической теории архитектуры, осветить историю создания западных школ социологии архитектуры, объединить и привлечь к работе в данном направлении как социологов, так и архитекторов. С точки зрения ученого, жизнь и деятельность людей проходит внутри или на фоне архитектурных объектов, а значит, архитектура выступает как средство социализации, самоидентификации личности[19].

В отечественной социологии архитектуры на современном этапе рассматриваются самые разные вопросы и проблемы. Так, Л. М. Баранова изучает исторический центр города и его архитектурный облик с точки зрения таких социальных процессов, как стратификация, ста-

тусность, институциация1. А. А. Гудков и 0. В. Морозова разрабатывают комплексную социологическую методику для историко-архитектурного исследования, связывая этот процесс с методологией архитектурного анализа[20]. М. Н. Назарова рассматривает архитектурное пространство в качестве социокультурного феномена, выявляя социальные параметры городской жизни, определяя зависимость между социальными процессами и архитектурным пространством, анализируя роль архитектуры в устойчивых социальных системах. К. В. Кия-ненко ищет перспективы в области междисциплинарного сотрудничества между социологами и архитекторами, исследует архитектора как носителя социального знания, классифицирует социальные модели поведения в архитектуре жилых сооружений, выявляет социальный компонент в архитектурной картине мира, изучает специфику социального знания в области архитектуры. Таким образом, социология архитектуры как новая научная дисциплина имеет большие перспективы в развитии отечественной науки.

В заключение главы отметим, что архитектура и ее образы занимают важное место в социокультурных процессах, выступая при этом одним из компонентов культурных смыслов. Это подтверждается на уровне жизненных реалий, а также многочисленными исследованиями, теориями зарубежных и отечественных философов, социологов, культурологов, искусствоведов, психологов, архитекторов, градостроителей.

Так или иначе, все они говорят о том, что, с одной стороны, архитектура отражает характер, специфику и особенности того или иного социума, а с другой - влияет на самые разные аспекты социокультурных процессов. Архитектура изначально не только содержит в себе идею социальности, но и во многом обуславливает поведение человека.

1 Баранова Л. М. Социальная среда в городах с историческим центром: эскиз социологического размышления // Социология и общество: глобальные вызовы и региональное развитие : материалы IV очередного Всероссийского социологического конгресса. М., 2012. 1CD-ROM.

Глава 2

  • [1] Назарова М. П. Архитектурное пространство как социокультурный феномен. Волгоград, 2010. 2 Сорокин П. А. Социальная и культурная динамика. М., 2006.
  • [2] Зиммель Г. Венеция // Логос. 2002. № 3-4. 2 История культуры стран Западной Европы в эпоху Возрождения. М., 1999.
  • [3] Анисимов А. В. Венеция: Архитектурный путеводитель. М., 2002.
  • [4] Дюркгейм Э. Социология. Ее предмет, метод, предназначение. М., 2006. 2 Воробьев В. П. Социализация как комплексная культурная трансляция: проблемы переходного общества. Пенза, 2001.
  • [5] Земскова В. И. Христианская базилика: архитектура и идеология : дис. ... канд. филос. наук. СПб., 2006. 2 Спенсер, Г., Циген. Т. Ассоциативная психология // Основания психологии; Физиологическая психология. М., 1998.
  • [6] Килимник Е. В. Генезис форм феодальных замков в Центральной Европе в период Зрелого Средневековья // Мир науки, культуры, образования. 2010. № 5 (24). С. 215-219. 2 Саваренская T. Ф. История градостроительного искусства. Рабовладельческий и феодальный периоды. М., 2006.
  • [7] ' Саваренская Т. Ф. История градостроительного искусства. Рабовладельческий и феодальный периоды. 2 Элиас Н. О процессе цивилизации: Социогенетические и психогенетические исследования. М.; СПб., 2001. 3 Там же.
  • [8] Литвинцева О. В. Формирование сельских дворянских усадеб Новгородской губернии конца XVIII - XIX в.: автореф дис.... канд архитектуры. СПб., 2006.
  • [9] Сижу за решеткой. ТОП-10 самых необычных тюрем в мире. URL: http://www.novate.ru/blogs/030713/23372/ 2 Фуко М. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы / пер. с фр. В. Наумова под ред. И. Борисовой. М., 1999. 3 Архитектура и эмоциональный мир человека / Г. Б. Забелыпанский, Г. Б. Минервин, А. Г. Раппапорт, Г. Ю. Сомов. М., 1985. 4 Падерин В. Г., Нагматуллина Л. К. Социальные проблемы городского пространства //Материалы международной научно-методической и практической конференции по архитектуре и дизайну. Казань, 1999. С. 174-180.
  • [10] Арнхейм Р. Динамика архитектурных форм / пер. с англ. В. Л. Глазычева. М., 1984.
  • [11] Борев Ю. Б. Эстетика : учебник. М., 2002. 2 Титов А. Л. Организация архитектурной среды и поведение человека : автореф. дис. ... канд. архитектуры. Екатеринбург, 2004. 3 Гидденс Э. Устроение общества: Очерк теории структурации. М., 2003.
  • [12] Иванов Г. С. Архитектура в культуротворчестве тоталитаризма: философско-эстетический анализ. Киев, 2001.
  • [13] ' Волчок Ю.П. О конкурсе на Дворец Советов // Зодчество. 1989. № 3. С. 26-34. 2
  • [14] Бурдье П. Социология социального пространства. М.; СПб., 2007. С. 87-96.
  • [15] Юнг К. Г. Структура психики и архетипы / пер. с нем. Т. А. Ребеко. М., 2007. 2 Сорокин П. А. Социальная и культурная динамика. М., 2006.
  • [16] Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура / пер. с англ, под науч. ред. О. И. Шкаратана. М., 2000. 2 Ляховецкая С. С. Социокультурные ценности городского центра : автореф. дис. ... канд. архитектуры. Екатеринбург, 2001.
  • [17] Смит Р., Бани В. Искусственно созданное материальное окружение по отношению к людям, символам и социальной действительности: предложение по изменению архитектурного подхода // Человечество и общество. 2002. № 4. С. 293-311.
  • [18] Вильковский М. Б. Социология архитектуры. М., 2010. 2 Делитц X. Архитектура в социальном измерении // Социологические исследования. 2008. № 10. С. 113-121.
  • [19] Вильковский М. Б. Социология архитектуры.
  • [20] Гудков А. А., Морозова О. В. Особенности методологии социологического исследования историко-архитектурного объекта // Архитектон: известия вузов. 2011. № 1 (33). URL: http://archvuz.ru/2011_1 /5 2 Назарова М. П. Архитектурное пространство как социокультурный феномен. 3 Кияненко К. В. Архитектура и социальное моделирование жилища : автореф. дис. ... д-ра архитектуры. М., 2005..
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >