Серия 12. Миф о прогрессе и прогрессорах

Действующие лица:

Владимир Зворыкин — изобретатель, герой фильма

Л. Парфенова «Зворыкин-Муромец» (2010);

Сколково — инновоград под Москвой;

Дмитрий Медведев -политической деятель;

Прогрессор — герой многих литературных произведений и кинофильмов, человек, посланный более высокоразвитой цивилизацией в менее высокоразвитую для того, чтобы тайно, с помощью политических заговоров и других конспиративных действий, направлять общественные процессы в «правильную сторону».

Про инфотейнмент как инструмент ниспровержения советских мифов мы уже говорили в одном из предыдущих очерков. Но, кроме возможности работать с прошлым, у него есть и ресурс для формирования образа будущего. Особенно ярко это проявляется в сайнстейнменте (развлекательной форме рассказа о науке и новых технологиях). Интерес к прогрессу, технологиям, модернизации, как уже не раз было сказано, — традиционная часть образа интеллигенции. Не менее традиционно для интеллигентского дискурса объединение разговора о технологиях с размышлениями о культуре и политике. В 2000-е годы на российском телевизионном экране (а сегодня уже и в аудиовизуальном интернет-контенте) такого рода темы, иллюстрируемые образами конкретных людей, возникали регулярно. «Цифровая революция», связанная с развитием

1

Одним из теоретиков новой культуры принято считать М. Кастельса, чьи книги: Информационная эпоха: экономика, общество и культура. — М.: ГУ ВШЭ, 2000; Галактика Интернет: Размышления об Интернете, бизнесе и обществе. — Екатеринбург: У-Фактория, 2004 и др. — стали важным вкладом не только в исследование, но и в мифологизацию новых технологий.

информационно-коммуникационных технологий, дала экрану новые мифы и новых героев. Эти мифы могут быть масштабными, как мифы о Стиве Джобсе (фильмы «Джобс: Империя соблазна», 2013, реж. Дж. М. Штерн; «Стив Джобс», 2015, реж. Д. Бойл) и Марке Цукерберге (фильм «Социальная сеть», 2010, реж. Д. Финчер).

А могут быть локальными, как, например, в репортаже Антона Вольского о фильме «Жизнь за один день», который снимали пользователи Интернет-сервиса «Ютьюб» (Youtube), 24.07.2010, «Сегодня», НТВ, 19.Об.)[1]. В нем журналист сам становится одним из «людей будущего».

Подводка:

Корреспондент НТВ Антон Вольский попробовал объединить участие в проекте со съемками репортажа.

Модернизация общества неразрывно связана с изменением системы ценностей. То, что происходит сейчас во всем мире под влиянием так называемых социальных медиа, исследователи называют «расширением публичного пространства». То, что традиционно считалось частной жизнью и не интересовало окружающих, будучи выложено в Интернете, не только становится доступным любому, но и может стать новым видом искусства, а значит — увеличить свою ценность. Заявление о таком изменении системы ценностей становится для корреспондента Антона Вольского завязкой сюжета:

Говорят, что нет скучнее занятия, чем рассматривать фотографии чужого отпуска. А если вам предложат посмотреть видео чужого дня, а если это тысячи чужих дней? Каждую минуту на «Ютьюбе» появляются сразу несколько видеороликов, рассказывающих о чем-то смешном или очень грустном. Чаще, правда, о смешном.

Прогулка с режиссером фильма по городу — тоже может быть воспринята как часть будущего фильма. Кевин Макдональд и Антон Вольский прогуливаются как друзья и единомышленники:

Кевин Макдональд, режиссер: «Это не фильм, это поэма». «,,Ютьюб“ — это крошечные видеоролики, это уже летопись планеты, которая пишется ежеминутно».

Режиссер просит участников проекта ответить на простые вопросы: что вы больше всего любите, чего вы боитесь, что вас может насмешить? Журналист задает эти же вопросы людям на улице, но почти все они не хотят отвечать. Как же должен вести себя модернизированный человек будущего? Разумеется, так же, как и корреспондент Антон Вольский: он уже показал нам как чистит зубы в ванной, варит кофе, едет в такси. И он явно не одинок:

Сегодня с утра из разных концов мира в «Ютьюб» уже посыпались кадры будущего фильма.

В финале проекта авторы самых выдающихся роликов будут вознаграждены. Их главный приз — слава.

Фильм будет показан в январе на кинофестивале в Америке, после чего появится на «Ютьюбе». А 20 авторов самых выдающихся видеороликов будут приглашены лично на фестиваль в штате Юта.

Смонтированный в финале клип из кадров, взятых с «Ютьюба», и стендап корреспондента, стоящего за компьютером, на котором видео этого же стендапа, указывают на то, что весь репортаж был игрой-экспериментом, начатым в первых кадрах. Инфотейн-мент в этом случае нужен для того, чтобы снять у зрителя страх перед новыми технологиями, помочь ему увлечься идеями прогресса. Методами инфотейнмента изложен традиционный для интеллигенции миф о том, что технический прогресс способствует улучшению человека и окружающей его жизни. Ведь по лицу Антона Вольского видно, что он счастлив жить по законам будущего.

От этого же мифа отталкивается Леонид Парфенов в документально-постановочном фильме «Зворыкин-Муромец» (2010). История, рассказанная авторами фильма, — история про XX век с его верой в прогресс и политическими катаклизмами. В нем появляются невозможные для советской экранной культуры персонажи — молодые инженеры-изобретатели, ставшие эмигрантами, и арестованный по «академическому делу»[2], сфабрикованному

против группы ученых Академии наук в 1929-1931 году в Ленинграде, Борис Розинг, умерший в ссылке.

Но главным конфликтом в фильме «Зворыкин-Муромец» все-таки оказывается не взаимоотношения личности и общества, ученого, власти и исторического контекста, а история осознания человеком себя как личности через череду технологических изменений, инициатором которых он был. При этом речь идет о человеке, которого ни исторические катаклизмы, ни экономические и личные проблемы не могут заставить раствориться в толпе, стать ее частью. Запоминающийся эпизод — Зворыкин, превращенный в публичную персону, отказывается от звания «отца мирового телевидения». Приезжая в рискованную поезду в Советскую Россию, он пытается разыскать учителя — Бориса Розинга, едет в Грузию встречаться с братом. Но при этом как должное принимает пышные почести советских властей и размышляет, не остаться ли все-таки в СССР. И только советы родных и примеры друзей, в частности, Петра Капицы, которому не позволяют вернуться в лабораторию в Кембридж, создав ему в качестве «золотой клетки» академический институт, спасают его от классического искушения интеллектуала. Самим названием фильм Л. Парфенов уравнивает физика-изобретателя с былинным богатырем, сражающимся не только с реальными врагами, но и с мифическими чудовищами. Богатырь всегда одинок, хотя и имеет в друзьях и князей, и других богатырей. Зворыкину он симпатичен тем, что сначала думает, а потом делает. Он рассказывает внучке, что если бы Илья Муромец жил бы в наше время, он был бы инженером. Драматические истории про спасение из ледяной проруби, увлечение авиацией, сложную любовь и т. д. — штрихи, подтверждающие не только неординарность личности, но подчеркивающие невоспроизводимость жизненного пути и опыта. Восхождение на Олимп не предполагает варианты «тиражирования».

Но их предполагает идеологическая машина, которая пытается превратить истории о новаторах-одиночках в «фабрику прогресса». Любопытным медиа экспериментом по созданию подобной фабрики стала кампания социального проектирования «инно-вограда Сколково» (2006-2009). Точнее, это, на наш взгляд, была экранная имитация такого рода кампании, чьи внешние признаки отчасти пересекались с идеями по социальному проектированию

1960-1970-х годов: «Образ “профессора” — один из главных, если не самый главный, в зрелом творчестве Стругацких (другой столь же значимый образ — фигура учителя, но он подробно разработан только в одном романе — “Отягощенные злом”). “Профессор” — это человек, посланный более высокоразвитой цивилизацией в менее высокоразвитую для того, чтобы тайно, с помощью политических заговоров и других конспиративных действий, направлять общественные процессы в “правильную сторону” (то есть к коммунизму) и спасать интеллектуалов и просто людей, попадающих в трудное положение. При этом его взгляды, его вера в лучшее будущее подвергаются постоянным испытаниям»[3]. Эта тема присутствовала как в литературе и кинематографе, например, в романах братьев Стругацких, в кино от «Туманности Андромеды» (1967, реж. Е. Шерстобитов) до «Приключений Электроника» (1980, реж. К. Бромберг) и «Гостьи из будущего» (1985, реж. П. Арсеньев), так и в педагогике (интернат им. Колмогорова при МГУ, московская математическая школа № 2 и др.), и в философии, в частности, у Г. П. Щедровицкого.

На наш взгляд, идея строительства Сколково и заселения его «особыми людьми» стала новой попыткой конструирования с помощью телевидения и новых медиа миф прогрессизма, но попыткой неудачной. Сравнительный анализ социокультурных трансформаций 1960-х, 1990-х и 2009-2010 гг. предпринимался уже не раз, в частности, И. Кукулиным. В его размышлениях для нас важна мысль о том, что социальный романтизм модернизации 1960-х годов, который подхватили прогрессисты, себя изжил и не распространяется ни на трансформации 1990-х годов (которые и модернизацией считать соглашаются не все), ни на конец первого

десятилетия 2000-х гг. Действительно, аудиторией история про ин-новоград Сколково была воспринята скептически.

Об этом свидетельствовали результаты социологических опросов, в частности Фонда «Общественное мнение» (2011)[4], по данным которого более 60% россиян не увидели никаких признаков модернизации в России, даже в тех ее местах, где делаются большие вложения в инфраструктуру. По данным Левада-Центра, на апрель 2011 года треть населения (34%), несмотря на регулярные сообщения в телевизионных новостях, ничего не знала о Сколково, половина россиян (53%) что-то слышала, но не могла сказать ничего конкретного. Остальные же, не верили в перспективы модернизации, предполагая, что деньги, направленные на создание «Сколково», будут потрачены малоэффективно (36% опрошенных), совершенно неэффективно (5%) или будут разворованы (19%).

И все же, на наш взгляд, есть смысл анализировать эту кампанию, сравнивая ее с мифами прогрессистов, потому что в процессе конструирования с помощью телевидения образа Инновограда — особенного пространства, населенного особенными людьми — значительно более внятно, чем в отечественном кино, было сформулировано общественное ожидание (или ожидание правящих элит) от интеллигенции новой формации.

Прежде всего, это был декларируемый отказ от наследия 1960-х годов. В первую очередь, научно-интеллектуального наследия, но и отказ от традиционных «намоленных» мест. Вокруг Москвы их достаточно много и каждое могло претендовать на то, чтобы стать базой для модернизации. Зеленоград, Долгопрудный, Дубна, Троицк — в любом из этих мест можно было строить новый «Город Солнца» (город, которым, как у Т. Кампанеллы, правит ученая аристократия). Но власти не подошел ни один научный центр «с историей». В одном из первых новостных сюжетов (еще 2006 года) подчеркивается, что строить надо в чистом поле. В. Путин за

кладывает символический камень на месте, лишенном всяческой старой мифологии (21.09.2006 — Первый канал http://www.ltv.ru/ news/social/60576). Через полгода (26.01.2007) Д. Медведев на экономическом форуме в Давосе говорит, что «учиться искусству капитализма наши люди могут только за границей» и для того, чтобы исправить эту ситуацию, на должности преподавателей в «Сколково» следует приглашать известных западных профессоров, а в партнеры — западные школы управления.

Прозвучавшая оппозиция «своих» и «чужих» в последующих сюжетах будет обостряться. «Свои» для руководителей и идеологов проекта — западные партнеры, а «чужие» — ряд российских экономических, а потом и научных школ. Таким образом, уже в самом начале формирования мифа о «Сколково» власть дистанцируется от существующего «образованного класса», предпочитая вырастить новое поколение, свободное от российских стереотипов и всем обязанное правящей элите. Это очень напоминает сюжет повести Стругацких «Хищные вещи века» (1965), в которой преобразования может совершить только пришелец извне, а местная интеллигенция (члены тайного общества «интелей» — преподаватели и студенты университета) способна лишь на производство взрывчатки и организацию террористических актов. Изменить ситуацию самостоятельно они не могут, потому что для этого необходимо изменение мировоззрения, а к этому не готовы ни люди, ни всемирный Совет безопасности, приславший героя-эмиссара. В повести герой выходит в отставку, чтобы продолжить поиск единомышленников и попробовать с ними вместе изменить страну эволюционным путем.

В начале медиа-мифа о Сколково, как кажется, этот путь найден — это создание нового учебного заведения. Герои-антагонисты — представители академического образования и науки. С ними заочно полемизирует Медведев, в частности на заседании Международного попечительского совета школы управления (репортаж был в эфире 06.06.2007). Он как будто слегка оправдывается: «Очевидно, что без создания <...> нового образования <...> качественно изменить бизнес-среду не удастся. Считаю, что в нашей стране

1

Здесь и далее мы анализируем сюжеты и цитируем тексты, опираясь да версии, хранящиеся в архиве новостей на официальном сайте Первого канала. Режим доступа: http://www.ltv.ru/news.

должны сохраниться как нормальные классические университеты, так и новые формы образования»[5]. Получается, что он дистанцируется и от современной бизнес-среды, которая его не удовлетворяет и которую тоже надо менять, и от нового образования, которое, в отличие от «нормального классического», оказывается «ненормальным», и от этого самого классического университета, так как он завел бизнес-среду в тупик.

Любопытно, что в медиа дискурсе о Сколково очень редко внимание зрителей фиксируется на том, что речь идет о двух существенно отличающихся друг от друга учебных заведениях: Московской школе управления Сколково (2006 год основания) и Сколтехе (Сколковском институте науки и технологий, основанном в 2011 г. при участии Массачусетского технологического института). В пропагандистском нарративе они сливаются воедино, рисуя собирательный образ интеллигента (интеллектуала, специалиста) нового поколения, никак не связанного с отечественной управленческой и научно-технической традицией.

В 2010 году, когда «Сколково» уже превратится в символ модернизации, Владислав Сурков говорит о ближайших задачах власти все более жестко: ее задача «не сделать евроремонт в нашем советском доме, а построить новую Россию с новой экономикой» (21.03.2010), но «в этой работе есть те, кто нам будет мешать» (18.04.2010) . Указание власти на тех, кто «будет мешать», — своего рода подтверждение позиции ряда исследователей, которые полагают, что в России историческая и политическая модернизация оказываются двумя сторонами одной медали’, и технологические изменения призваны разрубить гордиев узел нерешенных проблем. Ведь декларируется не просто возрождение социальной страты «специалистов» (как некоторые исследователи предпочитали называть советскую интеллигенцию), а формирование нового

представления об успехе и элитарности — одна из важных задач модернизации.

Спустя три года после начала проекта (20.09.2009) зрители увидели в новостях современные корпуса Школы управления Сколково, напичканные компьютерной техникой, группу студентов в форменных красных шарфах. Видеоряд должен был свидетельствовать о том, что теперь у нас в Подмосковье есть своя маленькая Америка. Настораживало только, что студенты представлены в репортаже не персонально, а в виде толпы. Зрителям почти не показывают их лица крупным планом. Мы не слышим их мнения, не знаем, кто они и откуда. Радостная, отлично выглядящая, но — толпа. Вместо репортажа о жизни «новой элиты» — рекламный ролик учебного заведения, сделанный по известному шаблону. Вместо примеров нового образа жизни и мыслей, старая идея прогресса, приравнивающая технологическое развитие к улучшению качества жизни.

Отечественное телевидение не обыгрывает даже чрезвычайно популярный за пределами России и способствующий модернизации нарратив о молодом неформальном предпринимателе: технологически подготовленном, амбициозном, конкурентоспособном, богатом (уровень успеха которого измеряется миллионами долларов), который, одновременно, остается патриотом, уважающим своих предков и гордящимся историей своей страны. Можно предположить, что он входит в конфликт с идеей об обязательной неукорененности реформатора в традиции. Ставка на воспитание молодых людей вне среды отечественных культурных институтов — классический прием прогрессистов, отраженный в фантастической литературе (в повести Стругацких «Гадкие лебеди» все дети уходят из города жить к людям из будущего; в романе «Отягощенные злом, или Сорок лет спустя», действие которого развивается вокруг молодежного сообщества «Флора» и др).

Попытки найди тех персонажей, наследование которым не противоречило бы этой идее, выглядят несколько комично. Так, конкурс инновационных проектов, учрежденный Федеральным агентством по делам молодежи в 2009 году и дающий возможность стать резидентом Сколково, назван именем Владимира Зворыкина. Имя прославленного русского инженера, достигшего признания отнюдь не благодаря патронажу властей и отказу от традиции (на чем как раз и акцентирует внимание Леонид Парфенов в филь ме «Зворыкин-Муромец», о которым мы говорили выше), не может символизировать путь к успеху современного инженера-предпринимателя, которого кремлевские идеологи мечтают сделать «главным человеком» в стране: «Мы должны сделать инженера, изобретателя, ученого, представляющего прикладные отрасли знания, главным человеком в стране. Мы должны строить страну такой, какой хочет видеть он. Если инженер скажет: у нас должна быть такая политическая система, и мне будет здесь комфортно — она должна быть такой»[6].

Причем сделать это необходимо очень быстро. Одно из важнейших ожиданий модернизаторов — высокая скорость изменений. На круглом столе в Кремле (18.03.2010) Дмитрий Медведев специально акцентировал внимание общества на том, что «скорость имеет особое значение». Надо уточнить, что Медведев не всегда придерживался идеи быстрых изменений, однако тема «скорость» занимает центральное место в классическом нарративе прогресса. Пресса и популярная в девятнадцатом веке литература полны од пароходам, а также скорости и мощности железной дороги. Продолжая метафору, можно сказать, что прогресс — поезд, на который надо успеть, чтобы не отстать от хода истории (если воспринимать историю как историю прогресса) и не застрять в традиции как архаике.

Такое представление о модернизации — весьма спорное. Некоторые эксперты, напротив, полагают, что модернизация должна работать с традицией: «В отличие от архаики социальный модерн предполагает изменение реальности, последовательную работу с устоявшейся традицией, обновление ценностей и институтов. В отличие от авангарда он не отрицает устоявшиеся модели только

потому, что они существуют давно»[7]. Для модернизации требуется создать «идеологию ненасильственного обновления всей сферы общественных отношений, экономических практик, культурных установок», а Сколково — это авангард, «уникальную модель которого невозможно тиражировать».

Впрочем, молодые ученые, на которых рассчитывают идеологи мифа о Сколково, не особенно поддерживают властный дискурс. В отличие от интеллигентов 1960-х годов, охваченных романтическим пылом, современные студенты не подменяют успехом в области технологий успехи в сфере обеспечения достойного уровня жизни. Они задают вопросы о механизмах обеспечения молодых ученых квартирами и повышении зарплат научным работникам. Андрей Власов, победитель международной олимпиады: «Мой папа работает в институте общей физики Академии наук, он доктор физико-математических наук, получает в качестве оклада 23 тысячи рублей, что сравнимо с зарплатой грузчика где-то средней квалификации».

В ответном слове Дмитрий Медведев формулирует отнюдь не западное, а вполне советское отношение к ученым и занятию наукой: «Я начал вспоминать зарплату, которая была у моего отца, он тоже наукой занимался, и зарплату грузчика, допустим, в 70-е годы, когда я был совсем молодой, или в 80-е. И хотя он был тоже неплохой ученый, на мой взгляд, у него зарплата была, наверное, меньше, чем у грузчика по тем временам. Это не значит, что мы не должны повышать заработную плату, но дело в том, что, мне кажется, что это не очень правильная планка отсчета, потому что, если человек хочет заработать деньги, давайте по-честному друг другу скажем, он вряд ли когда-то пойдет в науку. Деньги проще заработать в другом месте, и более серьезные деньги. Это очевидно. Становись бизнесменом, в любом случае денег будет больше, чем даже у хорошего продвинутого специалиста. И в науку, и в педагогику идут люди по призванию, поэтому, мне кажется, здесь не должно быть вот та

ких критериев отсчета, но это не значит, что государство не должно следить за зарплатой, это, конечно, очевидно, и эта зарплата должна быть конкурентоспособной применительно к сложившейся системе выплат в стране»1.

Аргумент Медведева не только не убедителен для конкретного юноши, родившегося после распада СССР, но и противоречит представлениям об успехе, изначально закладывавшимся в проект «Сколково». Для молодых специалистов, которых призывали ориентироваться на США, где зарплата профессора несопоставима с зарплатой грузчика, имеет значение социальный статус профессора, который неотделим от уровня доходов и гражданских свобод.

Неудовлетворенность этих ожиданий ярко проявилась в протестах 2011-2012 годов. Участников митингов оппозиции в канун парламентских и президентских с легкой руки журналистов стали называть «интеллигенция 2.0» (намекая на методику проектирования систем Web 2.0, особенностью которых является принцип привлечения пользователей к пополнению информацией, улучшающий систему благодаря сетевым взаимодействиям), возмущенным «креативным классом», «людьми с айфонами». Это был тот самый «средний класс», которому обещали, что он будет определять, какой должна быть политическая система, но не дали, по его мнению, просто провести справедливое голосование.

Краткое содержание двенадцатой серии:

  • 1. То, что происходит сейчас во всем мире под влиянием социальных медиа, исследователи называют «расширением публичного пространства». То, что традиционно считалось частной жизнью и не интересовало окружающих, будучи выложено в Интернете, не только становится доступным любому, но и может стать новым видом искусства, а значит — увеличить свою ценность.
  • 2. Социальный романтизм модернизации 1960-х годов, который подхватили прогрессисты, себя изжил и не распространяется ни на трансформации 1990-х годов (которые и модернизацией считать соглашаются не все), ни на конец первого десятилетия 2000-х гг. (И. Кукулин)
  • 3. Идея строительства Сколково и заселения его «особыми людьми» стала новой попыткой конструирования с помощью телевидения и новых медиа мифа прогрессизма, но попыткой неудачной.
  • 4. Ставка на воспитание молодых людей вне среды отечественных культурных институтов — классический прием прогрессистов, отраженный в фантастической литературе.
  • 5. Ориентация на мифы прогрессизма приводит к тому, что на российском экране не приживается популярный во всем мире нарратив о молодом неформальном предпринимателе: технологически подготовленном, амбициозном, конкурентоспособном, богатом (уровень успеха которого измеряется миллионами долларов), который, одновременно, остается патриотом, уважающим своих предков и гордящимся историей своей страны.
  • 6. Отсутствие общественного признания такого нарратива как положительного — одна из причин культурного и политического конфликта молодых интеллектуалов и власти.

  • [1] Репортаж из архива на сайте канала HTB//www.ntv.ru/novosti/199699/ 2 Задорожная К. «Fakenews» как эффективный маркетинг и расширение публичного пространства // Журналистика в 2010: СМИ в публичной сфере. Сб. материалов Международной научно-практической конференции. М„ 2011. С. 109-110.
  • [2] Академическое дело, 1929-1931 гг.: документы и материалы следственного дела, сфабрикованного ОГПУ/ Ред. кол.: В. П. Леонов (отв. ред.), Ж. И. Алферов, Б. В. Ананьич и др.: Библиотека РАН — СПб., 1988.
  • [3] Кукулин И. Альтернативное социальное проектирование в советском обществе 1960-1970-х годов, или Почему в современной России не прижились левые политические практики И Новое литературное обозрение. 2007. № 88. Режим доступа: http://magazines.russ.ru/nlo/2007/88/ku8. html (Дата обращения: 07.04.2017). 2 Щедровицкий Г П. Я всегда был идеалистом... М.: Путь, 2001 3 Кукулин И. Сентиментальная технология: память о 1960-х в дискуссиях о модернизации 2009-2010 годов И Неприкосновенный запас, 2010, № 6(74). Режим доступа: http://magazines.russ.rU/nz/2010/6/ku21.html (Дата обращения: 07.04.2017.)
  • [4] Более подробную информацию о специфике исследования можно найти: А вокруг благодать - ничего не видать. Модернизация глазами россиян И ФОМ, 2011. Режим доступа: http://fom.ru/modernizacija/24-a-vokrug-blagodat-nichego-ne-vidat (Дата обращения: 30.04.2011). 2 Россияне о проекте Сколково и модернизации страны И Левада- Центр, 2011, 26.04. Режим доступа: http://www.levada.ru/ press/2011042601.html (Дата обращения:30.04.2011).
  • [5] http://www. 1 tv.ru/news/economic/65285 2 http://www. 1 tv.ru/news/social/150742 3 http://www. 1 tv.ru/news/techno/152536 4 Подробнее об этом: Калинин И. Ностальгическая модернизация. Советское пошлое как исторический горизонт И Неприкосновенный запас. 2010. № 6. С. 74. Электронная версия: http://magazines.russ.ru/ nz/2010/6/ka2.html ; Колосов Н. Е. Память строгого режима. История и политика в России. М.: Новое литературное обозрение, 2011.
  • [6] http://www. ltv.ru/news/social/150742 2 «Хочу огорчить сторонников перманентной революции. Спешить мы не будем. Спешка и необдуманность в деле политических реформ не раз в нашей истории приводили к трагическим последствиям. В то же время не обрадую и тех, кого полностью устраивает статус-кво. Перемены будут. Они будут постепенными, продуманными, поэтапными. Но — неуклонными и последовательными» (Медведев Д. А. Россия, вперед!) И Российская газета, 10.09.2009. Режим доступа: http://www.kremlin.ru/ news/5413 (Дата обращения: 13.04.2011).
  • [7] Архангельский А. Н. Модернизация предполагает запуск долгосрочного социокультурного процесса И Ведомости, 26.08.11. Режим доступа: http://www.vedomosti.ru/opinion/news/1349462/mezhdu_garantiej_i_ shansom (Дата обращения: 27.08.11). 2 Там же. 3 http://www. ltv.ru/news/social/150594
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >