«Только в Анголе осознал долг и чувство своей нужности». Геннадий Иванович Сергиенко

Геннадий Иванович Сергиенко, подполковник запаса,

служил в Анголе в 1986-1988 годах в качестве военного специалиста'

- Родился я 6 апреля 1956 года. Окончил Ярославское Высшее Зенитно-Ракетное Училище Войск ПВО в 1980 году, службу проходил в Краснознаменном Среднеазиатском Военном Округе (штаб г. Алма-Ата), в 12-й отдельной армии ПВО (штаб г. Ташкент), войсковая часть 97632 (штаб г. Фрунзе) в должностях: начальник расчета - начальник отделения боевого управления - заместитель начальника штаба зенитно-ракетного дивизиона.

В мае 1986 года предложили командировку в страну с сухим жарким климатом: преподавателем средств связи в школу младших специалистов, ориентировочно Ливия (Триполи), вместе с семьей. Пройдя медицинскую комиссию, прибыл в Москву, где в отделе кадров войск ПВО узнал, что Ливия для меня стала Анголой. О чем я, кстати, ни капли не жалею. Ведь только в Анголе осознал долг и чувство своей нужности - как офицер, как специалист, как человек -в работе с ангольскими специалистами.

Добирались до места назначения бортом Ил-62 по следующему маршруту: Москва - Будапешт - Луанда.

Так, в августе 1986 года я приехал в Народную Республику Ангола, в г. Луанда. Естественно, без семьи, но с обещаниями скорого прибытия. Впрочем, когда писали завещание «в случае моей смерти...», то да се, то понял, что семьи не будет, но это все случилось позже. Всех нас переодели в одинаковую военную форму (кубинский камуфляж «верде олива[1] »), проинструктировали и отправили в 6-й военный (воюющий) округ Менонге.

  • - Можете назвать точные сроки Вашей командировки?
  • - Точно вспомнить уже не могу. Дата прибытия: 3-6 августа 1986 года. Дата убытия: 15 июля 1988 года.
  • - Ваши впечатления конкретно от Луанды.
  • - Город своеобразен и красив по-своему, с очень большой историей. После того, как ушли португалы, был период революции, что привело его в упадок. Но все равно он был очень красив и уютен. Я уверен: очень скоро восстановится и будет еще прекрасней.

Наша группа прибыла туда в августе 1986 года для обеспечения операции «Навстречу Октябрю» («Приветствуем Октябрь»), операции по освобождению юга Анголы. Основной замысел: овладение городами Жамба и Мавинга. После инструктажа сели на Ил-76 и отправились в Менонге, в 6-й Военный Округ, где и собралась вся наша группа, в количестве 16 человек. Зенитно-ракетной бригадой ФАПА/ДАА (по-русски - ВВС/ПВО) командовал капитан Нарцисс Фаштудо, дислоцировалась она в Менонге. Нам предстояло развернуть бригаду и подготовить расчеты. Кроме того, необходимо было подготовить бригаду к заступлению на боевое дежурство. А потом - к дальнейшей передислокации в Куито-Куанавале. Выполнение этих задач было доверено нам.

Прошу извинить за отдельные погрешности и неточность в некоторых фамилиях, но попытаюсь назвать всех своих ребят. Наш старший группы: полковник Пахаревский Анатолий Павлович, специалист при командире дивизиона Черемухин Валерий, специалист по «старту» Осадчук Юрий, специалист при командире технического дивизиона Ерохин Павел, «главный дизелист» Ме-лешко Виктор - отличный парень и друг, и специалисты по системам Мороз Александр', Морозов Юрий[2] , Автомонов Валерий, «аккордеонист» Сибиркин Федор, переводчик Дима. Я сам в то время был в звании капитана.

Главные первые впечатления от Африки, Анголы: душно, грязно и обалденный запах океана, которого я до этого никогда в жизни не знал. Если бы судьба дала шанс - то сейчас смотрел бы совсем по-другому, с исторической точки зрения. Ведь вернувшись, я прочитал много исторической и географической литературы и только позже мог сравнить то, что я видел, и как я это все воспринимал. Дома, откуда торговали рабами, подземные выходы для рабов для посадки на корабли, места стоянок пиратов, места выхода португальских миссионеров на берега Нгаланиа - ведь именно так называлась Ангола, Народная Республика Ангола, старинные кладбища португальцев и знатных анголан, старинные костелы, обычаи и нравы.

Как таковых прямых боевых соприкосновений с противником у нас не было, мы ведь были специалистами противовоздушной обороны, и у нас была совсем другая задача. Но за нами были закреплены места по боевому применению в случае нападения на город, на нас. Так, запомнилось нападение группировки УНИТА на город Менонге - это редчайший случай, так как в городе стояли кубинские войска, а унитовцы кубинцев страшно боялись. Бой был скоротечный, и мы толком и не поняли, что это было, но вообще было страшно.

Были и еще мелкие боевые столкновения, но в основном все происходило между городами Менонге и Куито-Куанавале. Там случалось всякое: и нападения на колонны с продовольствием, и уничтожение колонн с топливом и бо-

еприпасами. Сопровождение осуществляли ангольские подразделения. Удаляясь от города Менонге, мы слышали взрывы.

Боевая техника в Менонге доставлялась авиацией (нашими Ил-76). Там же шла подготовка боевых расчетов и отправка на фронт в район Куито-Куанавале. Мы готовили свою технику - зенитно-ракетный комплекс «Печора» — к отправке на фронт.

Поддержка осуществлялась следующим образом: на «КрАЗах» снимались борта и устанавливались 37-мм пушки (ЗА), и уже оттуда велся огонь по противнику. Поддержки танков и авиации - не было. Свою колонну мы довели без потерь, было завышено время, так как дорога была вся заминирована, идти приходилось пешком. Первыми шли саперы со штырями и прокалывали грунт в тех местах, где не было асфальта - в поисках мин. За ними шли «стукачи», которые простукивали асфальт на пустоту, так как унитовцами туда закладывался пластид и устанавливался взрыватель - могло пройти много техники, но как только дойдет до взрывателя...

  • - Ваши впечатления от смены обстановки - переезда из Луанды в Менонге, а потом в Куито-Куанавале.
  • — В Менонге, как я уже говорил, прибыли в августе 1986 года самолетом «Ил-76». Понравилась своеобразная посадка: по винту с быстрым снижением. Особенно если сидишь в кабине штурмана и боишься выдавить нижнее «стекло».

Кстати, о летчиках экипажей как «Ил-76», так и «Ан-12» (или «Андозы»): большое им спасибо! Они действительно были мастерами своего дела, здорово нам помогали, словом и делом. Чего стоят их салюты в честь «Великого Октября» и Нового года самоуводящими ловушками и ракетницами! И еще это было сигналом о том, что на борту почта: пора ехать на аэродром. Если кто прочтет из вас, товарищи летчики, мою писанину, то хочу вам сказать огромное спасибо! Многих помню, но время потихоньку стирает все из памяти.

Встретили нас в Менонге хорошо. Конечно, впечатлений много. Во-первых - это воздух не тот, что в Луанде. Во-вторых, нет духоты и комаров, и не в Луанде не было видно никаких следов войны, хотя военных хватало.

В Куито было круче! В первый день нас сразу «научили» маскироваться, так как, не ощущая войны, мы сели поужинать и включили свет слишком ярко. И тут же получили пару снарядов! Поняли: не правы. Сразу «спрятали» свет.

Обстрелы по площади осуществлялись практически ежедневно, ночью, с периодичностью в два часа (это время, необходимое в джунглях, чтобы сходить за очередной партией снарядов. На которых, кстати, было написано: «Град-1 П. Сделано в СССР». Огонь по нам также вели из БМ-12 «Катюш» китайского производства - трофейных либо купленных у китайцев напрямую. А утром приходили корректировщики (в основном, это были калеки и юродивые) и оценивали результаты стрельбы. Т. е. все готовилось к захвату города.

В один из таких дней, когда нашим артиллеристам надоело недосыпать и недоедать, решили немного сами подстеречь и наказать. И наказали - это было что-то! Я в это время бегал утреннюю пробежку (война - войной, а жить охота, спорт по расписанию), все это летело практически надо мной. Затем некоторое время спали спокойно. Но это все повторялось на протяжении долгих дней.

Случались и безвозвратные потери боевой техники. В один из обстрелов снаряд попал в окоп, где стояли две транспортно-заряжающие машины (ТЗМ) с изделиями (ракетами), произошел взрыв, техника была выведена из строя.

В сезон дождей и гроз (это тоже невиданное и завораживающее зрелище) однажды молния ударила в районе зенитно-ракетного дивизиона. Получилась электростатическая наводка, и сработали пиропатроны на ракетах и две ракеты улетели с пусковой установки[3].

Вообще, о боевых действиях «пехоты» и авиации написано много. Но о боевом опыте применения зенитно-ракетного комплекса С-125 «Печора» вообще не упоминается, даже в выступлении многоуважаемого генерала Беляева. Вроде как там этого комплекса и нас - специалистов по обслуживанию - и не было вовсе. Но ведь, может быть, благодаря этой зенитно-ракетной бригаде «уни-товцы» при поддержке юаровцев не смогли наносить авиационные удары по Менонге, а впоследствии и по Куито-Куанавале.

В Менонге, между прочим, оставалась кубинская бригада, в подготовке расчетов которой принимали участие наши ребята. «Кубаши» в Куито-Куанавале идти не могли. При несении боевого дежурства на экранах радиолокационных станций неоднократно наблюдались полеты целей, не отвечающих на запрос «я - свой самолет», но в зону поражения комплекса они не входили (летчики были опытные: знали тактико-технические характеристики комплекса).

О передислокации бригады и выходе из окружения в районе Куито-Куанавале говорили, что опыт, приобретенный в тех условиях, должен войти отдельной страницей в историю зенитно-ракетных войск. Но, обучаясь позже в Военной академии, я этой страницы не нашел. Во всех случаях бригада ощутимых потерь не понесла. В этом заслуга этих ребят - кубинцев. Верю, что у них все хорошо, и время позволит нам встретиться еще раз.

Вообще, работать было интересно. Техника и вооружение зенитно-ракетного комплекса С-125 «Печора» для зенитно-ракетной бригады ВВС/ПВО (FAPA/ DAA) были доставлены в район Менонге в июне-июле 1986 года, где уже находилась аналогичная бригада РВС Кубы и уже несла боевое дежурство по охране аэродрома и непосредственно города.

  • - Снабжали ли вас какими-либо должностными инструкциями, и отличались ли от прописанного там Ваши реальные обязанности, чем Вам приходилось заниматься на месте?
  • - И рассказывали, и инструктировали, да только все было совсем не так! После командировки складывалось впечатление, что мало кто в «десятке» ГШ СССР сам имел понятие об Анголе. Единственное, в ЦК КПСС нам напомнили об «облико морале» и что мы коммунисты. Все остальное - как у саперов: методом проб и ошибок, и помощью товарищей, которые находились там дольше.

Основные обязанности были следующие:

  • 1) подготовка боевых расчетов ЗРК «С-125» ПЕЧОРА М2 и отправка их на фронт в район Куито-Куанавале;
  • 2) развертывание в новом позиционном районе, подготовка к несению боевого дежурства, заступление на боевое дежурство, поддержание техники в бое-готовом состоянии, подготовка и обучение расчетов.

В обязанности можно включить и первые обстрелы и бомбежки, и первые бессонные ночи.

  • - Потери случались?
  • - Потерь конкретно в нашей группе (специалистов ПВО) не было, а вообще были две потери безвозвратные[4].
  • - Как проходило Ваше участие в обучении, переподготовке местных военнослужащих? Приходилось ли обучать кубинцев или они были хорошо знакомы с советской техникой?
  • - Войска противоздушной обороны Кубы на вооружении у себя на родине имели (на то время) в основном ЗРК С-75 «Волга», и вопросы перевооружения и переподготовки на С-125 «Печора» решались непосредственно при нашем участии. Среди кубинцев сильных специалистов в области знания этого комплекса не было. В отличие от анголан, которые проходили подготовку в учебном центре Янгаджа. Некоторые ангольские офицеры закончили Одесское ЗРУ, некоторые были даже с высшим академическим образованием - Калининская Академия войск ПВО.

Учились все с желанием, что анголане, что кубинцы. Интерес был скорее спортивный: кто лучше! Воспользовавшись этим, мы устраивали состязания стартовых расчетов, расчетов по боевому слаживанию. Опыт, приобретенный мною в подготовке кубинских и ангольских офицеров, пригодился непосредственно в Советском Союзе, на разных должностях.

  • - Какое было отношение к советской боевой технике у ангольских военных? Старались ли они ее беречь?
  • - За техникой уход был исключительным. Достаточно сказать, что ходить в кабинах боевого управления в обуви разрешалось только нам - советским специалистам («совьетико асессорам» — acessores sovieticos). Отказов в работе техники по нашей вине или вине заводов-изготовителей не было, не было и жалоб со стороны ангольцев. А вот по природным условиям отказы бывали. Порой складывались смешные, а порой и совсем не смешные ситуации.

Из забавных моментов. По инструкции технику нужно было натирать (ла-вар «lavar» -мыть) соляркой, что из-за большой влажности приводило к гниению материальной части. Сколько ни говорили, сколько ни просили не пользоваться соляркой - «все по нулям», потому что в Янгадже наших подопечных именно так учили, без учета климатических особенностей.

А вот из совсем не смешного. Однажды, перед боевыми стрельбами, все регулировки выставили на всей технике либо вертикально, либо горизонтально. А утром уже были составлены два «КрАЗа», развешены флаги и портреты президентов - и пора стрелять. Мужикам пришлось постараться: регламент проводить «по экрану наведения», чтобы по портретам президентов не попасть ненароком.

Занятия в первые дни проходили с трудом. Основной проблемой было наше слабое знание языка. И еще: трудно было различать их не то чтобы поименно -трудно было даже отличить анголан от кубинцев, потому что большинство кубинцев были чернокожими! Но это, впрочем, на первой неделе. Затем научились различать не только по дивизионам, но и по именам, фамилиям, лицам -началось сотрудничество.

Удивляли тяга анголан к языкам и их желание и способность в освоении русского языка. Достаточно было один раз назвать и показать (только правильно, без наших «особенностей» - словозаменителей!), и завтра он уже сам все правильно показывает и называет. Но готовы были проводить не более одной проверки в боевых параметрах. Если проверок намечалось две и более - будь готов к выезду по устранению неисправности. При постановке задач, на начальном периоде, «коверкая» нашу русскую речь с португальским языком, попадали в казусные ситуации, типа: «надо» (русск.) - «nada» (порт. — «ничего, не нужно»)', «пресизу (precizo)» (порт.) - «надо» (русск.). Правда, постепенно я освоил достаточно свободно разговорный португальский язык и мог работать без переводчика.

Радовала уверенная работа планшетистов, операторов ручного сопровождения, операторов РЛС {радиолокационных систем. -А. К.-Т), стартовых расчетов.

Опыт и навыки приобретались специалистами с трудом, и когда мы видели положительные результаты - мы этим, несомненно, гордились. Старались их всячески поддерживать: привезли из Советского Союза кучу разных значков и «награждали» анголан за достигнутые результаты.

Вспоминается такая история. Сезон дождей. Дождь идет строго по графику. Дождь, такой как из-под крана, - ровной струей и так в течение двух часов, а затем как ничего и не бывало. Это надо видеть, так как пересказать это просто невозможно! На этот период вся жизнь замирает, такой своеобразный стоп-кадр. Но - как только дождь проходит, все моментально оживает и кино продолжается.

Да, забыл сказать, что в этот момент есть и молнии в небе, но не одна, как у нас, а две - пять и держаться в небе они до пяти секунд, после такого удара очень долго пахнет озоном.

И вот один раз молния ударила около дивизиона и две ракеты улетели прямо с пусковой установки! Навелось напряжение, достаточное для подрыва пиропатронов. Так же техника выходила из строя и по вине анголан. При настройке техники им нельзя было давать более одной проверки во время проведения регламентных работ. Дашь две - потом возвращайся и сам настраивай. Но учились они с большим удовольствием, так как знали, что только так могут вырваться из своей деревни (читай: бедноты), и если что-либо он усвоил - это надолго.

Вот для этого - чтобы они хоть что-то усвоили - и нужны были нам знания португальского языка. На группу выделялся один переводчик, прослушавший ускоренные (десятимесячные) курсы в московском университете[5] и получивший «знания» и звание младшего лейтенанта. Зачастую и он сам испытывал трудности в технической и специфической терминологии и зубрил ее наравне с нами, хотя разговорной речью владел неплохо. Но он был один на шестнадцать человек, и закреплен он был за старшим группы, а нам выделялся вначале только в случае острой необходимости.

Затем нам поставили «привлекательную» задачу: сесть и выучить 2000 португальских слов. За это, в случае успешной сдачи зачета, полагалась некая доплата. После успешной сдачи нам сказали, что переводчик нам уже не нужен, что мы можем и сами работать без переводчика, а про доплату - забыли. И работали мы сами, и общались на весьма сносном (на «два» с плюсом) языке.

После завершения обучения и подготовки бригады к заступлению на боевое дежурство были организованы боевые стрельбы, которые показали хорошие результаты: два пуска по авиабомбе САБ - два подрыва по цели. И это все на глазах не только населения и командования, но и бойцов УНИТА, и южноафриканских летчиков. Для противника это был наглядный пример, а для нас - показатель, что время там мы проводили не зря.

Так зенитно-ракетная бригада ФАПА/ДАА заступила на боевое дежурство по охране и обороне воздушных рубежей 6-го Военного округа в районе Менонге. А для нас начался новый период подготовки к передислокации нашей бригады в район Куито-Куанавале, так как операция «Навстречу Октябрю» («Приветствуем Октябрь») только начиналась, а наша авиация с аэродрома Менонге Жамбу и Мавингу не доставала.

  • Расскажите об условиях Вашей повседневной жизни, быта.
  • - Жили в отведенном для нас доме, который мы сами себе и ремонтировали, и обеспечивали всем необходимым. Коттеджик наш находился на берегу реки Менонге. Река быстрая и чистая, а главное - теплая. То есть, проблем со стиркой и мытьем у нас не было, воду для своих нужд мы брали из этой реки.

Внутреннее оборудование нашего коттеджа, который мы нарекли «Кванза», состояло из трех этажей. На первом склады продовольственные - не наши. Далее два этажа наши, это пять комнат. Приезжаем - кроватей нет, столов нет, в общем - пусто. Свалили все в кучу, накачали свои надувные матрацы, так и заночевали первую ночь.

Далее пошли будни. Ждешь, когда отстреляется «Град» или стотридцатимиллиметровые, чтобы забрать тару за «рэбусаду» - конфетки. Или отработают «мигари» (самолеты Миг-21. - Прим. А. К.-Т.), тогда идем за бомбовой тарой, и начинается «стройка»: строили шкафы, скамейки и столы. Так и жили. Потом получили кровати, матрацы, постельное белье.

Электричество было свое, от дизелей. До решения этого вопроса жили со свечками. Романтика - это хорошо, конечно, но отдельные ребята купили магнитофоны, и для них необходимо было питание. Для этого приспособили аккумуляторы. Встал вопрос с полярностью подключения магнитофона к аккумулятору: чтобы не попутать полярность, ставили диоды на отрицательную клемму.

Так вот, однажды один товарищ попутал диод с детонатором от «Осы». Взрыв произошел, когда мы были на ужине и просмотре фильма «ТАССуполномочен заявить» в миссии. Мы - на машину и домой. Что мы видим: «гуарда» (охрана) разбежалась, побросав оружие, в доме кровь, Витькин автомат валяется, и его самого нет нигде, мысли не самые радостные. Повезло: повредил только руку. Зашивал наш медик, Файзулла Файзуллаевич — дай Бог ему здоровья, «на живую», без наркоза. На следующий день приказ по «Кванзе»', трофейное оружие сдать. А его у нас к тому времени было немеряно и разного, кроме пистолетов и револьверов.

Воду приходилось кипятить подолгу, чтобы не было никакой заразы. Кубинцы пользовались таблеткой для очистки воды и употребляли ее в сыром виде, а у нас таких таблеток не было. Стирали белье, как нижнее, так и постельное и форму свою, сами, хотя можно было решить вопрос и с местными, за «парфюм» - то есть, в обмен на одеколон. Но было боязно - «облико морале», «замполите». Тоже приколов хватало (то перекрасится, то порвется). Наладили связи с местным населением, в общем, жизнь наладилась.

Когда мы уезжали из Москвы, нас проинструктировали, что с собой надо везти. Выходило так, что мы едем на необитаемый остров. Мы набрали с собой все и даже более: от кипятильников «шмель» до концентратов супов и каш. Но нам ни каши, ни супы не понадобились. И мы решили «наше богатство» обменять на галеты, шоколад и сок у начальника склада, который находился под нами. Пригласив его в гости, мы приготовили одно блюдо. Ему оно понравилось, и мена произошла. Как готовить, ему объяснили тоже, но так как знание языка не позволяло еще сделать это грамотно, то объяснять пришлось на пальцах и знаками: «грандэ копу, муйту фриу агуа» (большой стакан, очень горячая вода) и так далее. Но сделал он все наоборот: он съел концентрат и выпил воды! Ну, а дальше все понятно: процесс обмена оказался под вопросом и чуть было не сорвался.

Вещи и питание привозили из Луанды, то есть то, что поставлялось кораблями «Совиспано». Привели «Кванзу» в порядок, отремонтировали сантехнику, но долго нам в ней жить не пришлось...

Страшной проблемой была для нас малярия, лично я болел ею пять раз, и еще один раз - желтой лихорадкой. Малярией мы все болели по-разному, симптомы у каждого были свои. Лично у меня было так. Первый раз - что-то наподобие слабой простуды, своеобразный «некомфорт». Второй - неприятное ощущение, будто слегка крутит все суставы, но еще не очень сильно. Третий -это чувство усилилось, и уже был озноб. В четвертый - уже «колотило» так, что не находил себе места. В пятый - это просто ужас, врагу не пожелаешь, трясло так, что приходилось полотенце в зубы брать, и кости крутило. Эти приступы, не пойму, по какой причине, у меня случались примерно в одно и то же время, с 14 часов до 16 часов, а потом, как ни в чем не бывало, только сильная слабость. И, как итог болезни, большая потеря веса - с 79 до 69 килограммов. Но и это был ие предел, наш начальник похудел на 15 килограммов, и брюки смотрелись на нем весьма нелепо.

Наши лечили, а точнее, предупреждали, болезнь болгарскими таблетками «делагил», но «пользы они никакой не приносили, кроме вреда», так как давали их накануне взятия пробы на анализ (это был один из дней недели: по-моему, четверг), и он «уничтожал» все «бациллы», не предотвращая болезнь, только показывал нормальный анализ. Человек при этом не выздоравливал.

Когда я болел в пятый раз, анализ крови у меня брали кубинцы. И анализ был настолько отвратительный, что они сказали, что забирают меня в свой госпиталь. Но наши воспротивились и отправили меня лечиться в Луанду, в поликлинику аппарата экономического советника. Кубинский медик дал мне лекарства резохин и хлорохин и сказал, как этим всем пользоваться. Благодаря кубинским медикам болезнь капитулировала. Я похудел на десять килограммов, и надо было носить два кирпича, чтобы ветром не унесло.

Когда я болел в четвертый раз, остался один в санчасти, передвигался уже с трудом, убежать не смог, Менонге как раз атаковали, все побежали в укрытие, про меня просто забыли. Вспомнили во время обстрела, и пришлось им возвращаться за мной в санчасть и искать меня под кроватью, где я «мужественно отбивал атаку врага». Смеху было потом много и шуток, но ...это было.

  • - Раскройте тему отношений с кубинцами подробнее.
  • — Это были друзья, о которых можно только мечтать. Мы для них были «совьетико», и этим было все сказано. Делились всем. На все наши малейшие проблемы у них всегда был один ответ: «Фидель сказал, будет сделано». Это надо вспоминать отдельно и долго.
  • - Имеете ли Вы сами статус воина-интернационалиста?
  • - Да, и это тоже довольно длинная история. Но все же этого я добился и доказал свою правоту (другого выхода не было). Награды «идут диппочтой, надеюсь, скоро будут»: представлялся к ним, но так и не получил.
  • - Расскажите, как возвращались на Родину.
  • - Домой возвращался через Рим в Москву. Возвращение было проблемным и трудным. Почему? Никому не нужен, и все чего-то боятся и опасаются. Ни места службы, хотя обещали, что служить буду в европейской части страны. Ни квартиры, ни денег, ни здоровья. Все пустая болтовня: о необходимости, об огромном боевом опыте, так необходимом моей стране, - все пустое. Если бы не жена - Депутат Верховного Совета Киргизской ССР - еще труднее было бы определиться, так и гнил бы в степях Казахстана. Да и вообще, если бы не поддержка жены, был бы полнейший крах - только благодаря моей Екатерине Васильевне все сложилось удачно.

Все приходилось начинать сначала, бороться, доказывать: делать дивизион отличным, завоевать поступление в академию. Факт моего участия в боевых действиях на дальнейшей службе практически никак не отразился.

Дальнейший путь мой выглядел так. Сначала начальник штаба зенитноракетного дивизиона, потом командир зенитно-ракетного дивизиона. Позже -Военно-командная Академия Войск ПВО (г. Тверь, РФ), заместитель командира полка (г. Орша), старший офицер отдела ПВО 28-го Армейского Корпуса, Западного Оперативного Командования (г. Гродно). В 2002 году уволился из Вооруженных Сил в звании подполковника.

Сейчас тружусь инженером электросвязи ПСДТУ РУП «Гродноэнерго». Занимаюсь общественной работой по пропаганде патриотического движения: выступаю в школах, военных частях. Рассказываю, что интернациональное движение - это не только Афганистан (перед ними я преклоняю колено за мужество и героизм), а также Ангола, Мозамбик, Сирия, Ливия, Ливан, Корея, Вьетнам, Ирак, Иран. И офицеры войск ПВО тоже принимали участие в боевых действиях, и неизвестно, если суммировать, кого и где было больше. День памяти - 15 февраля - не должен быть днем памяти только афганцев, он должен быть днем памяти всех воинов, принимавших участие в боевых действиях на территориях других государств.

Из интересного вспоминаются такие эпизоды.

В сезон дождей в гости к нам «пожаловали» термиты. Мы их не ждали, но этот ужас интересен: они шли к нам в дом «строем» шириной сантиметров пять и по длине до бесконечности, и нет спасения! Что мы только не пробовали: и жгли, и перекапывали, и заливали яму водой, но они упорно «перли» в дом и наглым образом «жрали» нашу мебель.

Для работы выделили нам две машины, на которых мы передвигались. Обслуживали и ремонтировали их сами, водили тоже по графику сами, пришлось на ангольские права сдавать (у меня они даже сохранились).

Питались мы в военной миссии, где жили наши советники с семьями. Готовили нам повара-анголане, готовили примитивно, но относительно сытно: в основном это были консервы, была и рыба свежая. Там же была у нас и баня с бассейном, так что традиция субботнего дня у нас не нарушалась. Топить приходилось по-разному, но топили сами. В Анголе я видел разные конструкции бань - это была одна из них. В Куито-Куанавале баня была военная: парная изготовлена из сопла ракеты, титаны под воду из такелажной тары ракет, бассейн - из цистерны, взорванной по дороге на Куито, одно неудобно: ребра жесткости внутри, если не аккуратно — то можно пораниться.

Еще один случай из нашей жизни. Со слов рассказчика - специалиста по автомобильной технике. Поздний вечер, после пяти, то есть с рабочих мест уже все убыли. Но на аэродроме его забыли, и он, естественно, принимает решение идти пешком. Кто был в Менонге, знает, что пройти надо порядка трех километров до блокпоста и еще метров восемьсот. Так вот, не доходя метров пятьсот до поста, видит: стоит «ГАЗ-66» с поднятой кабиной, и в ней какие-то люди «ковыряются» в двигателе, но ни туда и ни сюда. Наш парень им помог завести и сказал, чтобы завтра они подъехали на аэродром, где он им поможет отремонтировать машину, сославшись, что вечер и ему надо быть дома, так как в районе, где есть УНИТА, ему находиться нежелательно. Старший отвернул воротник - на обратной стороне пришит символ петуха[6]!

Наш, конечно, испугался, но они его успокоили, попросили отремонтировать машину, а затем доставили его домой, успешно преодолев блокпост: знали все позывные по радиостанции и пароли. Так что не такие уж они и кровожадные к нашим специалистам были. Наш парень успешно вернулся. Правда, шок был.

Хлеб в Куито-Куанавале пекли сами, это было самое веселое, так как на первых порах никто не имел понятия, как это все делается. Представьте себе: 16 мужиков (офицеров к тому же) учились готовить себе еду и печь хлеб по очереди! Хлеб необходимо было печь на целую неделю. В общем, к вечеру, когда хлеб испечен и готов к применению, у тебя уже нет желания его есть, так как спина не гнется, руки как крюки, да и на второй день ты все еще никакой.

  • [1] Воспоминания написаны Г. И. Сергиенко самостоятельно, присланы по электронной почте в мае - сентябре 2010 года, дополнены в режиме переписки «вопрос-ответ». Текст подготовлен к печати А. В. Кузнецовой-Тимоновой. 2 Verde oliva - разговорное название кубинской полевой формы, «оливковый зеленый» (исп., порт.). - Прим. А. К.-Т.
  • [2] Александр Николаевич Мороз (род. 1963 г.), военный специалист ПВО, по неподтвержденным сведениям Гродненского областного военного комиссариата, проживает в г. Лида Гродненской области. - Прим. А. К.-Т. 2 Воспоминания майора запаса, бывшего военного специалиста Ю. М. Морозова приведены ниже. - Прим. А. К.-Т.
  • [3] ' Этот случай срабатывания пусковой установки ракеты от удара молнией подробно описан в воспоминаниях Ю. М. Морозова. - Прим. А. К.-Т. 2 Генерал-полковник воздушно-десантных войск Валерий Николаевич Беляев служил в Анголе в должностях заместителя главного военного советника и собственно ГВС в 1988-1991 годах. Впоследствии многое сделал для популяризации событий войны в Анголе. -Прим. А. К.-Т.
  • [4] Имеется в виду гибель переводчика Олега Снитко и полковника Андрея Горб. - Прим. А. К.-Т.
  • [5] Имеется в виду ВИИЯ - ВКИМО - ВУМО РФ. - Прим. А. К.-Т. 2 Светящаяся авиабомба. - Прим. А. К.-Т.
  • [6] «Черный Петух» - прозвище Жонаса Савимби, вождя УНИТА. - Прим. А. К.-Т.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >