Традиция в современной православной храмовой архитектуре Беларуси: проблема идентичности

Актуализация проблемы «возрождения традиции» как в рамках постсоветского православия в целом, так и современного православного зодчества объясняется необходимостью устранить последствия культурного и мировоззренческого кризиса Русской православной церкви, обусловленного семью десятилетиями антиклерикальной политики СССР. Как отмечает исследователь антропологии постсоветского православия Д. Берджесс: «в настоящее время православная идентичность в России может быть возрождена лишь на основе разорванной традиции. Храмы можно восстановить и выстроить с нуля, раны и пробелы в общественном сознании залечить намного сложнее. Религия вынуждена исполнять новые функции, традиции должны быть подвержены переработке либо даже изобретены заново» [132, с. 7].

В современной православной архитектуре прослеживается двойственное понимание храмостроительной традиции: канонической - с одной стороны и национальной - с другой. Если каноническая традиция является системой устоявшихся способов выражения христианской догматики в облике церкви (рассмотрена в разделе 1.1.), то национальная традиция храмостроения играет роль медиума, переводящего универсальный язык христианских символов в формы, понятные носителям той или иной культуры, т. е. представляет собой один из способов выражения религиозной и национальной идентичности средствами архитек туры. В рамках современного православия устоялось не в полной мере соответствующее историческим реалиям представление о статичности и неизменности канонической традиции. Национальная храмостроительная традиция, напротив, воспринимается в качестве гибкой системы, реагирующей на происходящие в обществе социальные, политические, культурные и мировоззренческие изменения.

Основные тенденции в храмостроении, ориентированные как на белорусскую, так и на русскую национальную традицию культовой архитектуры, определяются общественно-политическим контекстом Беларуси рубежа XX-XXI вв. Превалирование русской традиции сакрального зодчества объясняется не только культурной направленностью белорусского общества, но и подчиненным положением Белорусской православной церкви Белорусского Экзархата Московского патриарха по отношению к Московской Патриархии Русской православной церкви, а также составом нормативной документации, регулирующей вопросы возведения церквей: содержание принятого в Беларуси Технического кодекса проектирования православных храмов и комплексов является копией российского прототипа [29, 47].

В рамках данного направления последовательно отрицается необходимость учитывать постепенное ослабление влияния Церкви, исполняющей роль лишь одного из многочисленных социальных институтов светского общества. В частности, облик храмов не взаимодействует со сформировавшимся в XX в. секулярным мировоззрением, носителями которого являются современные христиане. М. Кеслер, главный специалист Архитектурно-художественного Центра Московской Патриархии «Арххрам», ответственного за разработку регулирующей храмостроение документации, отмечает: «мы живем в безбожном секуляризованном мире. Так как же может Церковь и церковная архитектура следовать поветриям “мира сего”? Напротив, она совершенно естественно противопоставляет себя, конечно, не миру людей, а миру сил зла и оберегает себя, оберегая то, что для нее свято и непреложно, в том числе и запечатленное во внешних формах храмовой архитектуры» [41, с. 19].

Одним из проявлений актуальной идентичности части прихожан Русской православной церкви, в наибольшей степени влияющих на развитие культовой архитектуры, стала концепция противостояния Западу, игравшему на территории современных России и Беларуси роль значимого Другого со времен конфликта западников и славянофилов [5, с. 54], вторившего оппозиции восточного и западного христианства после Великого раскола (1054) и концепции «Москва - Третий Рим», предположительно сформулированной в XVI в. старцем Филофеем Псковским. В этой координатной системе православные христиане рассматривают Западный мир не только как секулярный и профанный [168, с. 24; 180, с. 303], но и как зону влияния конкурирующих христианских церквей - католической и протестантской - которые, в свою очередь, утеряли верное понимание христианства, приняв еретические воззрения, и стали неподобающе светскими. Следовательно, инновации в современной католической и протестантской сакральной архитектуре понимаются как чрезмерно мирские и фундаментально неприменимые для нужд православного богослужения. Отрицаются не только изменения функциональной структуры храма (например, вынос алтаря в центральную часть нефа решением Второго ватиканского собора 1962 г.), но и отсутствие купола, базиликальная композиция и ограниченное использование декора, т. е. явления, исторически существовавшие и в православном культовом зодчестве, но противоречащие стереотипному образу крестово-купольной церкви.

Этот образ мысли отразился в современной храмостроительной практике через стремление подчеркнуть оригинальность православной церкви, акцентировать ее отличия от католических и протестантских образцов. Наблюдается активное использование исторических стилей, развивавшихся в относительной либо полной изоляции от западно- и центральноевропейской архитектуры, и последовательное игнорирование исторических построек, свидетельствующих о родстве различных конфессий и культурном влиянии западного зодчества, например, православных сооружений базиликального типа. Отмечается замена аутентичных деталей реконструируемых православных культовых объ ектов на элементы, ассоциируемые с русской традицией сакрального зодчества. В Спасо-Преображенской церкви (XII в., Полоцк) произведено золочение луковичного купола, являвшегося черным с момента установки во время реконструкции, производившейся в середине XIX в. Барочные завершения башен собора Рождества Пресвятой Богородицы (1639, Глубокое, Витебская обл.) также были покрыты золотыми пластинами, которые лишили цельности облик здания. В 2013 г. золотые луковичные главки были установлены на башнях Борисоглебской церкви в Новогрудке (1517, Гродненская обл.), в 2014 г. - на башнях храма в честь Успения Пресвятой Богородицы (1590, д. Новый Свержень, Столбцовский р-н, Минская обл.) храма в честь Благовещения Пресвятой Богородицы (1794, д. Малые Ляды, Смо-левичский р-н, Минская обл.). Замена глав на луковичные была произведена в церкви Рождества Иоанна Предтечи (1742, аг. Виш-невец, Столбцовский р-н, Минская обл.). В Петропавловском соборе в Минске (1612) (рис. 1), возведенном в стиле барокко

Собор Святых Апостолов Петра и Павла

Рис. 1. Собор Святых Апостолов Петра и Павла (1612, Минск), фото автора с элементами ренессанса, выстроен иконостас (рис. 2), отсылающий к решениям, характерным для архитектуры Русского Севера. Установка стилистически чуждых декоративных элементов лишает цельности облик зданий, нарушает пропорциональные отношения фасадов. Таким образом, снижаются художественные качества объектов, имеющих статус историко-культурных ценностей.

Усилению позиций русской традиции сакрального зодчества способствует трансформация понятия канонической традиции -системы символов и образов, выраженной в композиционной структуре крестово-купольного храма - в представление об архитектуре владимиро-суздальского стиля как эталоне крестовокупольной церкви. Таким образом, идея внестилевой канонической

Рис. 2. Иконостас собора Святых Апостолов Петра и Павла в Минске (начало 2000-х гг.), фото автора

традиции подменяется идеей особой каноничности определенных исторических архитектурных стилей, некогда распространенных на территориях, входящих в состав современной России. Эта тенденция прослеживается во всех постсоветских странах, где национальные церкви относятся к юрисдикции Русской православной церкви: России, Беларуси и, в меньшей степени, Украине. Внимание к русскому архитектурному наследию можно связать со сближением дискурсов православия и русского национального возрождения [180, с. 305-306; 132, с. 11], возникшим в конце 1960-х годов как реакция на антиклерикальную политику и космополитизм СССР. Взаимное влияние обеих идей было исследовано историком Русской православной церкви Д. Поспе-ловским, который уделил особое внимание активному использованию изображений владимиро-суздальской архитектуры в прессе национального движения [181]. Русский национализм стал интегральной частью православной самоидентификации не только в России, но и в Беларуси, где православие связано в основном с «руссо-центристской» версией национальной идентичности [168, с. 30].

Обращаясь к опыту древнерусского храмового зодчества, современные архитекторы ограничиваются в основном воспроизведением образности Московского княжества и Русского Севера. Воздействие русской традиции культовой архитектуры прослеживается в храмах патриарха Тихона (2000, Вилейка, Минская обл.), Святой Мученицы Татьяны (2013, Витебск) (рис. 3), Святых Апостолов Петра и Павла (2004, Волковыск, Гродненская обл.), а также в напоминающем архитектуру Московского государства XV в. храме Архистратига Михаила (2013, Минск, арх. Ю. Потапов). Архитектурная выразительность православного комплекса на улице Притыцкого в Минске, в состав которого входят церковь Святой Евфросинии Полоцкой (1996, арх. Н. Дятко) (рис. 4) и собор иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» (2015, арх. Н. Дятко) (рис. 5), базируется на интерпретации собирательного образа культовых построек Владимиро-Суздальского княжества. Влияние византийской архитектуры прослеживается в пластике куполов собора иконы Божией Матери «Всех скор бящих Радость», с эпизодическими отсылками к традициям отечественного сакрального зодчества (отделка прясел на стенах собора изразцами) позволяет причислить храм к современным образцам русско-византийского стиля, то в облике Свято-Евфро-синьевской церкви повторяется композиция храма Покрова на Нерли (1165, Россия), выдающегося образца владимиро-суздальской школы. Несоответствие архитектуры церкви Святой Евфро-синии традициям белорусского храмостроения усиливается тем обстоятельством, что сама святая, которой посвящено здание, внесла существенный вклад в развитие оригинального культового зодчества Полоцкого княжества. Если облик церкви Святой Евфро-синии выделяется простотой наружных форм и выверенными пропорциями, то собор «Всех скорбящих Радость» воспринимается как чрезмерно массивный, не соответствующий масштабу человека. Впечатление гипертрофированного масштаба усиливается непропорционально малыми относительно площади стен

Рис. 3. Храм Святой Мученицы Татьяны (2013, Витебск), фото автора

Храм Святой Евфросинии Полоцкой (1996, Минск, арх. Н. Дятко), фото автора

Рис. 4. Храм Святой Евфросинии Полоцкой (1996, Минск, арх. Н. Дятко), фото автора

Собор иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость»

Рис. 5. Собор иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» (1996-2015, Минск, арх. Н. Дятко), фото автора оконными проемами. Н. Дятко интерпретирует архитектуру владимиро-суздальского стиля в качестве храмостроительного канона, понимаемого не как система жестких ограничений, сковывающих воображение архитектора, но как стимул творческой изобретательности [см. прил.: Материалы опроса архитекторов]. Архитектор обыгрывает собственное восприятие канона в интерьере храма Святой Евфросинии: традиционные кубические пропорции стен воспринимаются вытянутыми в вертикальном направлении благодаря увеличению диаметра и высоты барабана купола.

Влияние владимиро-суздальской образности можно проследить в архитектуре спроектированных Л. Макаревичем Кресто-воздвиженской (1992, аг. Святая Воля, Ивацевичский р-н, Брестская обл.) и Свято-Ильинской церкви (1996, д. Адаховщина-1, Барановичский р-н, Брестская обл.). Аскетичный облик сооружений оживляют характерные для творческой манеры данного архитектора утонченные, зачастую вытянутые в вертикальном направлении пропорции, экспрессия архитектурной пластики, выражающаяся в вертикальном членении фасадов сильно выступающими из плоскости стен ребрами, арками, колоннами и другими крупными элементами со сложным профилем, создающими выразительную игру светотени. Отсылающий к образу столпообразных храмов проект церкви Александра Невского в Барановичах (1998, Брестская обл.) (рис. 6) отличается более активным использованием пластических средств, вертикальное направление подчеркивается рисунком и ритмом выступающих ребер и длинными узкими оконными проемами, расположенными в верхней части стены. Рельеф на стенах храмов Святого Серафима Саровского (1994, г. п. Белоозерск, Березовский р-н, Брестская обл.) и Святого Георгия (1999, д. Вычулки, Брестский р-н, Брестская обл.) выражен в меньшей степени, но выступы, окрашенные в белый, оттеняет желтая штукатурка стен. В облике церкви Святого Федора Тирона (2001, Пинск, Брестская обл.) доминирует контраст белой стены и темных проемов, черных луковичных глав и расположенной под ними купольной оболочки. В каждом проекте архитектором выделено одно доминирующее средство худо-

Храм Александра Невского (1998, Барановичи, Брестская обл., арх. Л. Макаревич), фото автора

Рис. 6. Храм Александра Невского (1998, Барановичи, Брестская обл., арх. Л. Макаревич), фото автора

жественной выразительности, формирующее восприятие объекта: обильное использование архитектурной пластики, световой или цветовой контраст, сложное объемно-пространственное решение. Единственной главенствующей черте подчиняются остальные декоративные элементы, в том числе ключевая для авторского стиля Л. Макаревича сложная пластика фасадов.

В проекте храма Александра Невского в Гомеле (2006) прочитываются цитаты из памятников Новгородской земли, в первую очередь церкви Спаса Преображения на Ильине улице (1374, Великий Новгород, Россия). Вдохновленная новгородским прообразом часть обрамляет купол, располагаясь в предалтарном сегменте вытянутой в продольном направлении базилики, над входом в которую возвышается колокольня. Фасады оживляют вкрапления красного цвета, подчеркивающие отдельные декоративные элементы. Влияние новгородского зодчества XIV в. прослеживается в облике церквей Введения во храм Пресвятой Богородицы (2000, Свято-Введенский монастырь, д. Богуши, Сморгонский р-н, Гродненская обл.), Константина и Елены (2005, аг. Жодишки, Сморгонский р-н, Гродненская обл.). Храм Преподобного Леонида Усть-Недумского (2006, Орша, Витебская обл.) отличается динамикой наружного объема, достигнутой за счет возведения разновысотных пристроек и красных и зеленых цветовых пятен на белых плоских фасадах.

Начавшееся на территории Беларуси после восстания 1863 г. активное возведение церквей в «русском» стиле являлось одной из тактик культурной экспансии Российской империи, целью которой была стабилизация политической ситуации в западной части государства за счет ассимиляции коренного населения и, как следствие, ослабления сепаратистских настроений. В малых городах и сельской местности велось активное строительство так называемых «муравьевок» с характерным трехчастным объемом и шатровым завершением колокольни. Многие из этих храмов сохранились до наших дней и служат прообразом для архитекторов в регионах, где их концентрация наиболее высока, в первую очередь в центральной и восточной Беларуси. Ярко выраженные параллели с обликом «муравьевок» просматриваются в храмах Георгия Победоносца (2012, Молодечно, Минская обл.), Успения Пресвятой Богородицы (2000, д. Красное, Гомельский р-н, Гомельская обл.), Вознесения Господня (2000, Фаниполь, Дзержинский р-н, Минская обл., арх. А. Лукьянчик) (рис. 7), Святого Николая (1995, г. п. Буда-Кошелево, Гомельская обл.), Рождества Христова (2008, Лепель, Витебская обл.). В церкви Воздвижения Креста Господня (1999, Костюковичи, Могилевская обл.) объемно-пространственная структура «муравьевки» дополнена трех-апсидным алтарем, выходящим далеко за пределы основного блока. Сравнительная частота возведения трехапсидных алтарей относится к региональным чертам современного храмостроения Могилевской области.

Храм Вознесения Господня (2000, Фаниполь, Дзержинский р-н, Минская обл., арх. А. Лукьянчик), фото автора

Рис. 7. Храм Вознесения Господня (2000, Фаниполь, Дзержинский р-н, Минская обл., арх. А. Лукьянчик), фото автора

В современном православном зодчестве Беларуси также распространен эклектический синтез «русского» стиля с элементами барокко, классицизма, модерна. Характерными примерами сочетания стилей являются: Богоявленская церковь (1998, г. п. Глуск, Глусский р-н, Могилевская обл., арх. В. Балейко) с элементами барокко на фронтоне здания и в декоре фасадов, а также готической розой над главным входом, храмы Святой Троицы в деревне Достоево (1996, Ивановский р-н, Брестская обл., арх. В. Кулин) и Святой Троицы Живоначальной в Мяделе (2000, Мядель, Минская обл., арх. А. Лукьянчик). Классический фронтон венчает каждый из фасадов напоминающей в плане греческий крест церкви Покрова Пресвятой Богородицы (2001, д. Тарасово, Минский р-н, Минская обл., арх. Л. Шулаев). Воспроизводящий композицию «муравьевок» храм Святой праведной Софии Слуцкой (Минск, 2011, арх. А. Лукьянчик) (рис. 8) сочетает многоуровневое шатровое завершение, характерное для северорусского деревянного культового зодчества, с классицистическим декором фронтона

Рис. 8. Храм

Святой Софии Слуцкой (2011, Минск, арх. А. Лукьянчик), фото автора

и карниза. Луковичные главки, восходящие к облику Собора Воскресения Христова на Крови (1883-1907, Санкт-Петербург, Россия, арх. А. Парланд) соединяются с барочным куполом и шатровым завершением колокольни. В церкви Святого Николая в поселке Чисть (1996, Молодеченский р-н, Минская обл.) типичный силуэт «муравьевки» объединен с фронтонами в стиле барокко, венчающими каждую из стен основного объема здания. Спроектированный Л. Макаревичем храм святых Жен-Мироносиц (2007) (рис. 9) в Барановичах отсылает к архитектуре русского ретро-спективизма, которому придало новое звучание характерное для творческой манеры Л. Макаревича активное использование возможностей экспрессивной архитектурной пластики, не отягощенной мелкими элементами декора. В узнаваемой авторской манере Л. Макаревич реконструировал и ретроспективистский храм Святых Апостолов Петра и Павла в г. Береза (2003, Брестская обл.), существенно обогатив его объемно-пространственное

Храм святых Жен-Мироносиц (2007, Барановичи, Брестская обл., арх. Л. Макаревич), фото автора

Рис. 9. Храм святых Жен-Мироносиц (2007, Барановичи, Брестская обл., арх. Л. Макаревич), фото автора

решение боковыми пристройками и вытянув в вертикальном направлении приземистые пропорции. Л. Макаревич является одним из немногих белорусских архитекторов, способных не только к имитации исторических прообразов, но к творческому переосмыслению и переработке культурного наследия, дальнейшему развитию традиционных форм. Храм Успения Пресвятой Богородицы (2008, д. Беларучи, Логойский р-н, Минская обл., арх. Г. Чирван) также демонстрирует эффективное использование выразительного языка ретроспективизма. Сооружение отличают уравновешенная асимметричная композиция, выверенные пропорции, сложный профиль элементов декора, а также довольно редкий пример использования темного кирпича в качестве отделочного материала.

Обращение к русско-византийскому направлению «русского» стиля в современном сакральном зодчестве Беларуси распространено в меньшей степени. Влияние русско-византийского стиля прочитывается в храме Святого преподобномученика Афанасия

Брестского (2008, Минск, арх. А. Лукьянчик), храме Державной иконы Божьей Матери (2007, Минск, арх Н. Дятко), храм Сретения Господня (2013, Бобруйск, Могилевская обл.), представляющего собой восьмигранную ротонду, перекрытую куполом большого диаметра. Облик мемориальной церкви Всех Святых (2008, Минск, арх. Л. Погорелов) (рис. 10), отсылающий к образу церкви Вознесения в Коломенском (1532, Россия), отличает подчеркнуто экстравертный, агрессивный характер отношений с окружением, проявившийся в гипертрофированном масштабе здания, брутальности его наружного объема, схематичной проработке деталей. Храм не просто выступает в качестве доминанты, точки притяжения, обогащающей городскую среду, он активно спорит с контрастирующей модернистской застройкой, выражая идею противостояния секулярному миру.

Недостатки объемно-пространственного решения и расположения мемориальной церкви Всех Святых и собора иконы Божией

Мемориальная церковь Всех Святых (2008, Минск, арх. Л. Погорелов), фото автора

Рис. 10. Мемориальная церковь Всех Святых (2008, Минск, арх. Л. Погорелов), фото автора

Матери «Всех скорбящих Радость»: несомасштабность человеку, недостаточная проработка деталей и скупое использование возможностей архитектурной пластики, массивность и тяжеловесность пропорций - способствуют отчуждению зданий от зрителя, препятствуют эмоциональному восприятию их облика. Монументальность, достигаемая преимущественно гипертрофированным масштабом построек, но не работой пропорций, экспрессией пластики и драматичными отношениями с окружающей средой придает наружному объему оттенок официозности. Пространственная композиция комплекса «Всех Скорбящих Радость» строится на последовательной смене эффектных ракурсов, но недостаточное озеленение территории и слишком большое расстояние между объектами не способствуют цельному восприятию ансамбля. В храме-памятнике Всех Святых основным средством создания эффекта монументальности выступает постамент с широкой лестницей, на котором возвышается куль-

Храм Тихвинской иконы Божьей Матери

Рис. 11. Храм Тихвинской иконы Божьей Матери (1999, Гродно), фото автора товое сооружение. Но вместо усиления вертикали тяжеловесная грубая платформа создает визуальный барьер между зданием и окружением, усиливая ощущение его недоступности. Высокая лестница, ведущая от нижней точки платформы к главному входу, является существенным препятствием для людей с ограниченными возможностями передвижения.

Обращение к русской традиции деревянного зодчества отмечается в расположенном рядом с мемориальной церковью Всех Святых храме Троицы Живоначальной (2006, Минск), в храмах Тихвинской иконы Божьей Матери (1999, Гродно) (рис. 11), Александра Невского (1995, Витебск, арх. Я. Колбович) (рис. 12), Иоанна Предтечи (2008, д. Дудутки, Пуховичский р-н, Минская обл., арх. А. Лукьячик) (рис. 13), Собора Белорусских Святых (1998, Любань, Минская обл.). Русская традиция деревянной культовой архитектуры преобладает в городах и крупных населенных пунктах.

Рис. 12. Храм Александра Невского (1995, Витебск, арх. Я. Колбович), фото автора

Храм Иоанна Предтечи (2008, д. Дудутки, Пуховичский р-н, Минская обл., арх. А. Лукьячик), фото автора

Рис. 13. Храм Иоанна Предтечи (2008, д. Дудутки, Пуховичский р-н, Минская обл., арх. А. Лукьячик), фото автора

Таким образом, основные тенденции храмовой архитектуры Беларуси определяются актуальным состоянием православной идентичности. Стремление возродить утерянную после революции 1917 г. православную традицию и объединить разрозненные общины Русской православной церкви выливается в тенденцию к унификации облика храма, выраженную в распространении концепции универсальной канонической традиции, соответствующей крестово-купольному типу храма. Популярность идеи противостояния светскому обществу приводит к неприятию выразительного языка современной архитектуры, гипертрофированному изображению отличительных черт православного храма и агрессивно-экстравертному взаимодействию ряда современных церквей с окружающим ландшафтом. Преобладание ориентированной на Россию культурной идентичности в православной среде обусловило обращение архитекторов к прообразам владимиро-суздальского, псковско-новгородского, московско-ярославского стилей, исторически чуждых территории, на которой возникла современная Беларусь.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >