Эзотерическая скульптура Хэйан (794-1185)

Буддизм, обретший уже в конце Нара самостоятельность и независимость от государственного аппарата, превращался в мощную силу, пользующуюся популярностью среди многочисленной группы населения. Благодаря получению в собственность больших наделов земли, крупные храмы могли вести автономное существование. В новой столице Хэйан строилось большое количество монастырей, фактически ставших духовными центрами, а вокруг города на вершинах гор возникало множество маленьких храмов. В столице утвердились новые эзотерические школы Сингон и Тэндай, сосредоточившиеся на практике обрядности и ритуалов, чем привлекали широкие слои как аристократии, так средних слоев знати. В отличие от нарских школ, где тексты были общими, в Сингон основной считали «Сутру о Великом Солнце» и «Сутру об Алмазной вершине» («Конготёкё»), а в Тэндай «Лотосовую сутру» («Мёхорэнгэкё») и др. Школы Тэндай и Сингон выделяли свой круг «почитаемых» будд, бодхисаттв и других божеств и проводили тайные обрядовые действия, предусматривающие «таинства тела, речи и мысли». Под «таинством речи» понимали чудотворные мантры - «истинные слова» сингон и их сочетания дхарани (дарани). «Таинства тела», что наиболее важно для пластического языка скульптур, - это особые жесты рук, мудры. «Таинства мысли» включали образы, представленные на мандалах, космических картинах мира с изображением «почитаемых». Две мандалы (рёгай) ман-дара в эзотерике считаются основными - «Мандала Мира Ваджры» («Кон-гокай мандара») и «Мандала Мира Чрева» («Тайдзокай мандара»), которые соотносятся с мужским, светлым и женским, темным началами. Великая

153

Дзикокутэн, раскрашенное дерево, 183 см, 839 г., храм Тодзи, Киото

двухчастная мандала Даймандара включает композиции с изображением божеств, группирующихся вокруг Дайнити, и символически повествует о соединении материального и духовного, составляющего сущность мироздания. «Мандала Мира Ваджры» соотносится с духовной ипостасью божества, а «Мандала Мира Чрева» говорит о земных связях Дайнити.

Эзотерический буддизм, появившийся в Японии еще в VI в., благодаря Сайтё (767-823) и Кукай (774-835) в VIII в., развился в стройное учение, оказавшее влияние на духовную и материальную жизнь японцев, в том числе и на скульптуру. До наших дней, к счастью, дошло немало произведений японской пластики, получивших название «эзотерическая буддийская скульптура» (миккётэки буцудзб), которые представлены как в различных храмах современного Киото, так и в провинциальных1, и не уступавших в художественной ценности столичным.

В 815 г. Сайтё покинул гору Хиэйдзан, оплот школы Тэндай, и отправился на восток страны для распространения буддизма. По преданию, он остановился в придорожной гостинице Митакэ, построил что-то вроде приюта для путешествующих «Фусэя», где сам вырезал скульптуру Якуси. Это и положило начало основанию храма Гангодзи. В 993 г. произошли чудесные события. Государыня Гётини, супруга императора Итидзё (989-1011), в этой земле построила часовню Сёхоан (преф. Гифу) и ежедневно молилась перед статуей Якуси, вырезанной Сайтё. Однажды до нее дошел слух, что от пруда, находящегося на юго-западе от часовни, льется свет. Она поспешила туда и прочитала сутру, и вдруг появилась статуя Якуси, ярко светящаяся золотым светом от множества крабов, ползающих вокруг. Гётини поместила фигурку Якуси (около 33 см) внутрь главного образа храма Гангодзи. Об этом событии узнал император, по его указу, был построен храм. С тех пор Якуси из Гангодзи ласково называют «Кани Якуси» (Крабовый Якуси). Эта скульптура относится к хибуцу и доступна для обозрения раз в 12 лет, в год крысы. В апреле 2015 г. произошло специальное открытие ковчега в связи с 1200 годовщиной. Храм не раз горел и был восстановлен на народные пожертвования в 1581 г. Относящаяся к важным культурным ценностям фигурка Якуси, представляет собой образец канонической скульптуры бодхисаттвы-целителя с горшочком для снадобий в левой руке. Мастер воплотил в этой фигуре традиционное понимание образа милосердного божества,

Ансамбль из Пяти будд, Кода, храм Тодзи, Киото

помогающего людям. Золоченый нимб энко с внешней стороны по кругу украшен узорами резьбы, а внутреннее поле декорировано крупными лепестками лотоса. На кольце, объединяющем внешнюю и внутреннюю части нимба, прямо над ушнишей вмонтирована объемная фигурка будды кэбу-цу, а в центре кольца, слева и справа, на стилизованных облаках расположились фигурки небожителей с развевающимися над ними шарфами.

В школе Сингон вместе с главным космическим божеством Дайнити нё-рай, отождествляемым с Солнцем и солнечной энергией, почиталось большое количество других божеств, ранее не так широко представленных в буддийском пантеоне. Национальная пластика откликнулась на появление новых почитаемых скульптурными изображениями Светлых царей мёо, Небесных царей тэн (тэмбу), различных бодхисаттв - босацу, будд мудростей тинёрай2

Комокутэн, раскрашенное дерево, 172 см, 839 г., храм Тодзи, Киото

и других, часто материализованных в многоголовых, многоруких защитников и чистильщиков Вселенной. Выступающие в различных ипостасях они олицетворяли многообразие проявлений духа и явлений природы. Акцент с общегосударственных молений о защите страны, даровании урожая, защите от эпидемий сместился в сторону личных пожеланий и ритуала, в который скульптуры были органично включены. Фигуры наделяются чертами, ранее не столь свойственные японской пластике. Персонажи, часто заимствованные из индуистской мифологии, поражают особой декоративностью, яркостью, сближающей их с картиной. Отличительной чертой хэйанской сульпту-ры признается слияние пластических и орнаментальных начал, усложнение ритмического строя, игра линий, всего того, что создает эмоциональный настрой, порожденный таинственностью храмового действа.

Прежде всего, заслуживают внимания ранние скульптуры из Зала проповедей Кодо храма Кёогококудзи (он же Тодзи): четыре фигуры бодхисаттв,

Фудо мёо, раскрашенное дерево, 173,2 см,

Кодо, храм Тодзи, Киото

Пять Великих светлых царей, Четыре Небесные цари, Бонтэн, Тайсякутэн и др. Все святыни концентрируются вокруг центрального ансамбля из Пяти будд (посередине Дайнити, сверху Асюку нёрай, охраняющий восток, Фу-кудзёдзю - север, внизу - Хосё нёрай - юг, Амида нёрай - запад), принадлежащие миру Ваджры3. По обе стороны от Пяти будд расположены Пять бодхисаттв и Пять светлых царей. Между одной торцовой стеной и Пятью бодхисаттвами находятся скульптуры Тамонтэн, Бонтэн и Дзикокутэн, между другой торцовой стеной и Пятью светлыми царями -Комокутэн, Тайсякутэн и Дзотётэн. О подобной комбинации с буддийскими божествами не говорится ни в одной из сутр. Но считается, что такой состав божеств не случаен и не идет в разрез с каноном школы Сингон, зафиксированным в «Ниннокё гики». Полагают, что отсюда и произошло название храма «Храма Защиты страны». По учению Сингон, Пять будд из Мира Ваджры больше подходят для основных святынь, чем из Мира Чрева (Лона), но вокруг них

Годзандзэ мёо, раскрашенное дерево, 173 см, 839 г., храм Тодзи, Киото

Гундари мёо, раскрашенное дерево, 201 см, 839 г., храм Тодзи, Киото

располагаются божества, упомянутые в «Ниокё нэндзю гики». Не вызывает сомнение тот факт, что храм построен с намерением прославлять «Сутру о человеколюбивом государе» («Ниннокё»). Здесь появляются новые персонажи, не замеченные в пластике Нара, - Пять бодхисаттв и Пять Светлых царей, а также совершенно иконографически иные изображения Бонтэн и Тайсякутэн. Если, в целом, фигуры Четырех небесных царей выполнены в соответствии с уже устоявшейся традицией, то их боевое обмундирование иное. Изображения бодхисаттв скорее приобрели национальный колорит: отличаются мягкостью, покоем, сдержанностью, сбалансированностью и природной чувственностью. Считается, что по сравнению с подобными скульптурами из Кодо монастыря Конгобудзи на г. Коя, они созданы в столичной стилистике, характеризуются изысканностью подачи образов, и в них нет следов провинциальной скульптуры. В то же время просматриваются истоки индобуддийской иконографии. Но после утраты в ХХв. в ре-

Конгояся мёо, раскрашенное дерево, 172 см, 839 г., храм Тодзи, Киото

Дайитоку мёо, раскрашенное дерево, 144 см, 839 г., храм Тодзи, Киото

зультате пожара в Кондо монастыря Конгобудзи на г. Коя ряда изображений фигуры, оставшиеся в храме Тодзи, сейчас являются единственными подобными образцами ранней эзотерической скульптуры. Эту композицию можно считать одним из лучших достижений в области буддийской статуарной пластики. Группа требует обхода и с каждой новой точки осмотра обнаруживает богатство пластического решения и многообразие образов. В ней нет особого физического напряжения и, тем более, духовного переживания, но завораживает масштабность персонажей и их разноплановость, которые не лишают композицию единства и не превращают раздробленностью пластической массы в хаос.

Одна из пяти бодхисаттв Конгохо (96 см, 839 г., дерево, покрытое лаком) изображена сидящей на лотосовом троне в позе ханка фудза на фоне резной позолоченной мандорлы. Ее голову венчает высокая декорированная корона, от которой до уровня груди спускаются две ленты. Пальцы левой

159

ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ СКУЛЬПТУРА ХЭЙАН (794-1185)

Тайсякутэн, раскрашенное дерево, 105 см, 839 г., храм Тодзи, Киото

160

Ю.Л. КУЖЕЛЬ. XII ВЕКОВ ЯПОНСКОЙ СКУЛЬПТУРЫ руки сплетены в мудре бодхисаттвы анъиин, когда большой и указательный пальцы образуют круг, а остальные вытянуты, ладонь правой руки открыта и символизирует мудру ёганъин.

Фудо мёо (раскрашенное дерево, 173,2 см, как и остальные, создан в 839 г.), который группирует вокруг себя Четырех светлых государей мёо (видьяраджа) считаются защитниками стран света и великих начал. Дай-итоку мёо - Великий Добродетельный, Годзандзэ мёо - Властитель трех миров, Гундари мёо, Конгояся мёо, представляет собой первое в Японии подобное изображение, ставшее позднее типичным. Все светлые цари, за исключением Кудзяку мёо, наделены свирепыми ликами4, усугубленными двумя разнонаправленными клыками, торчащими из открытых ртов. Они в боевых доспехах и с оружием в восьми руках. Остродинамичные позы свидетельствуют об их готовности противостоять противникам буддийского учения. Самый необычный из пяти царей - Дайитоку изображен не в рост, как остальные, а сидящим в позе ханкафудза (правая нога, согнутая в колене, вывернутой ступней лежит на левой), на воле, который лежит, подогнув ноги. По иероглифам, входящим в его имя, он обладает большой силой, а также добродетелью. Наверное, поэтому наделен шестью ликами, столько же у него ног и рук, которые держат силки, ваджру, меч, копье. Пальцы двух свободных рук сплетены в мудру кандзёин. В Японии из всех Светлых царей наиболее распространен культ этих пяти божеств, которые глубоко вошли в религиозное сознание народа. Безусловно, почитание Светлых государей связано с распространением эзотерического буддизма и имеет индуистские корни. Каждый из них, как говорилось выше, связан с шестью великими первоначалами: Фудо мёо (Ачаланатха) с небом, Гундари мёо (Кундали) с огнем, Конгояся (Ваджраякша) с ветром, Дайитоку мёо (Ямантака) с водой, Гондзандзэ мёо (Трилокавиджая) с землей. К ним обращаются во время совершения тайного обряда, фокусом которого является огненное жертвоприношение гома, направленное на предотвращение бедствия сокусай и приношение пользы дзояку (Трубникова Н.Н., Бачурин А.С. История религий Японии. С. 190).

В Кондо, как говорилось, также представлены изображения Тайсякутэн и Бонтэн , имеющие больше сходства со своими индийскими прототипами, нежели с предществующими японскими вариативными образами. Их

Дороаси Бисямонтэн, храм Хоондзи, преф. Ямагата

Бисямонтэн, храм Курамадзи, округ Киото (справа)

Тобацу Бисямонтэн, храм Дзэнсуйдзи, преф. Сига (слева)

создание, как и многих других в духе эзотерического буддизма, приписывается Кукай. Бонтэн (дерево, 100 см, 839 г., храм Тодзи, или Кёогококудзи, основан Кукай, Киото), наделен четырьмя ликами и четырьмя руками. Из высокой прически центральной головы Бонтэн вырастает вторая, в целом повторяющая первую, но несколько отличающаяся в деталях: иная прическа, отсутствует межбровное углубление. Две другие головы, расположенные по бокам в области ушей, смотрят в разные стороны. В его трех руках мухогонка, лотос, скипетр. Четвертая ладонью повернута к молящимся. На нем классическое оплечье кэса, оставляющее открытой правую грудь. Бонтэн восседает в восточной части храма на лотосовом троне в позе ханка-фудза, который установлен на сросшихся спинах гусей (тёдзюдза). Бонтэн в буддийском мире считается проповедником сокровенных мыслей Будды, способным донести их до простых людей.

В японской иконографии известно изображение Тайсякутэна в рост в китайской одежде, с высокой прической хокэй5, стянутой у основания обручем тэнкандай, правая рука в мудре сэмуиин, левая - ёганъин. В Кондо он представлен трехглазым, в величественной позе, восседающим на белом слоне в позе ханкафумисагэ. Левой рукой, согнутой в локте, упирается в поясницу, правой держит ваджру.

Оригинальной трактовкой отличается композиция Ситэнно из храма Дзэнсуйдзи (Хэйан, важная культурная ценность, преф. Сига). Скульптуры Дзотётэн (152,5 см) и Дзикокутэн (145,5 см) наполнены движением, цари как будто пританцовывают. Нельзя говорить о полной статичности поз Ко-мокутэн (150,6 см) и Тамонтэн (145 см), легкая эспрессия есть и в их фигурах. Лицам Ситэнно скульптор (или скульпторы) тоже придал разное выражение. Самый гневный из них Дзикокутэн, а благодушный Тамонтэн. У всех четырех в качестве ореола присутствует колесо Закона хорин, или вернее ринхоко, украшенное сполохами пламени казн. Четыре небесных царя изображены в воинской амуниции, поражающей разнообразием деталей: на груди доспехи кёко, поверх которых нашейный шарф, завязанный на бант рёкин, талия перетянута поясом сигами, украшенным головой льва, бедра и поясница закрыты латами ёко, на руках поручи котэ, на ногах поножи кэй-ко, а также наколенники ко, голова прикрыта высоким шлемом тэнкандай. Боги-защитники, обитающие в высших небесных слоях, они тем не менее занимают в иерархии божеств низшее положение и поэтому, как и Светлые цари, ближе к людям. Индуистские по происхождению небесные цари тэн, в буддизме предстают в различных ипостасях, принимая как мужское, так и женское обличие (тэндзё'), но их главная функция сохраняется - стоять на страже буддийского Закона. О Четырехголовом Четырехруком (симэнси-хи) небесном царе Бонтэн, взор которого простирается на четыре стороны Космоса, говорится в древнеиндуской священной книге «Веды». Японские скульптуры тэн впитали в себя индийский оригинал, трансформированный на китайской почве (это особенно проявилось в одеянии, напоминающем китайский придворный костюм), и представляют собой собирательный образ, не столь обремененный каноном, как другие божества. Небесные цари из Тодзи созданы в том же 839 г. из дерева. Японские историки искусства отмечают сильное континентальное влияние, которое обусловлено тем, что Кукай, посещавший Китай и привезший не только сутры, но и фигурки, и другую буддийскую атрибутику, имел непосредственное отношение к созданию скульптур. Кондо храма Тодзи одно из немногих культовых мест, где сохранилось столько первозданных скульптур эзотерического буддизма.

Из наиболее значительных изображений небесного царя Бисямонтэна, соответственно относящихся к национальному сокровищу и важной культурной ценности, являются деревянные скульптуры в рост из храма Кура-мадзи (округ Киото) и Дзэнсуйдзи (преф. Сига). Последний известен под другим именем - Тобацу Бисямонтэн. Первого Бисямонтэна фланкируют его государыня Китидзётэн (справа) и младший сын (всего пять) Дзэнниси Додзи6. Почитание Бисямонтэна в храме Курамадзи связано с тем, что он расположен на севере Киото (Бисямонтэн среди четырех небесных царей выполняет роль защитника севера). Наверное, поэтому в левой руке госуБудда Якуси, дерево, 170 см, 802 г., храмДзингодзи, округ Киото

ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ СКУЛЬПТУРА ХЭЙАН (794-1185)

165

даря нет традиционного атрибута пагоды, а его ладонь приставлена ко лбу, тем самым создается впечатление, что Бисямонтэн находится в дозоре и следит за тем, что происходит. В правой руке он держит алебарду сансагэ-ки. Как и положено воину-защитнику, государь одет в доспехи, характерной деталью которых является пояс-украшение с изображением головы льва сигами. Тобацу Бисямонтэн в руках держит традиционные атрибуты - пагоду и скипетр, у его ног справа и слева смиренно сидят обитатели подземного мира Нирамба и Бирамба, а в центре между ступней - богиня подземелья Титэннё. Он их не попирает ногами, как, вышеупомянутый Бисямонтэн или Дороаси Бисямонтэн из храма Хоондзи (преф. Ямагата период Камакура). Его высокая корона с гранями и амуниция вырезаны в стиле доспех турфан-ского воинства7. Существует легенда, что когда на Турфан напали враги, то Бисямонтэн при поддержке появившихся Титэннё и двух обитателей подземелья спас страну.

Кроме этого храма, подобные скульптуры, представляющие эзотерическое направление в пластике, еще сохранились в Дзингодзи8 в Кондо (Киото) и Кансиндзи (Кавати, Осака). Центральной фигурой в Дзингодзи, несомненно, является будда Якуси, вырезанная из особого дерева кая в 802 г. (170 см). Эту скульптуру называют «дандзо», т.е. для ее создания послужило дерево, источающее аромат, который отпугивал злые силы. Отнесенный к национальному сокровищу, будда-врачеватель изображен на фоне мандорлы в традиционной позе с горшочком для снадобья в левой руке, открытая ладонь согнутой в локте правой руки обращена к молящимся. При этом безымянный палец (кусури юби, т.е. лечебный, палец-лекарство) чуть выдается вперед, а мизинец (коюби) оттопырен в сторону. По традиции, Якуси представлен в сопровождении бодхисаттв Никко и Гакко (важные культурные ценности), которые неоднократно подвергались реставрации, но нижняя часть фигуры Никко, а у Гакко верхняя - подлинные. Зеркально расположенные изогнутые стебли лотоса в руках бодхисаттв придают скульптурам живость, выводят их за рамки строгой статичности.

Прическа из мелко завитых волос в стиле рахацу, шишка мудрости, удлиненные мочки ушей, три шейные складки - все говорит о принадлежности Якуси к буддам. Но отсутствует такой важный признак как третий глаз. О том, что Якуси - будда, свидетельствует спокойный взгляд, считывающий все боли живых существ и убеждающий, что Якуси им поможет. При этом Якуси выглядит как строгий врачеватель, сконцентрированный на желании облегчить страдания людям, но без признаков сентиментальности. О твердости намерений Якуси говорят и четко вырезанный волевой рот, и выражение полуоткрытых глаз, внешние уголки которых вздернуты кверху в стилистике раннего Хэйан, и широкие крылья прямого носа. В нем нет ни тени надменности, высокомерия и самодовольства, но олицетворение веры, справедливости и строгости. В крепко скроенной фигуре угадывается принадлежность к мужскому полу. Большая голова с явными насечками от резца завершается высоким шиньоном. Три складки полностью скрывают шею, почти отсутствует переход от головы к квадратным плечам. От скульптуры, созданной в начале эпохи, когда стала преобладать эзотерика, исходит таинственный магнетизм, некое колдовство. Этот Якуси, несмотря на близость к Якуси из Тосёдайдзи, особенно в плане фасона одежды, волнообразных складок на ней, выглядит более значительным и мужественным. Безусловно, сказалось танское влияние глиняных скульптур, а также изображений раканов на храмовых фресках.

В построенном в 747 г. храме Син Якусидзи (Новый храм Якуси)9 основной святыней считалась скульптура будды Якуси, окружена двенадцатью воинами Дзюнисинсё, запечатленными в рост в различных динамичных позах, с боевыми атрибутами и в воинской амуниции (748, глина, от 1,54 м. до 1,66 м, национальные достояния). Полагают, что они перенесены из соседнего храма Ивабутидэра. Поставленные на большой октагональный пьедестал, занимающий чуть ли не все пространство храма, скульптуры образуют живописную композицию, доминантой которой является сидящая на троне мокакэсэннодзидза в канонической позе с вывернутой ступней левой ноги монументальная фигура будды Якуси: на ладони левой руки - горшочек со снадобьями, открытая ладонь правой руки обращена к молящимся (мудра сэмуиин - символ спасения всех живых существ, избавления от боли). Якуси в отличие от подобной скульптуры в храме Якусидзи представлен не в привычном окружении своих спутников Никко и Гакко, как в классической Триаде. Мандорла нидзюэнсоко, обрамленная поднимающимися вверх языками пламени, украшена шестью объемными фигурками будд10 в окружении пятилепестковых веточек, создающих пластический орнамент акант,

Двенадцать воинов Дзюнисинсё, храм СинЯкусидзи

168

Ю.Л. КУЖЕЛЬ. XII ВЕКОВ ЯПОНСКОЙ СКУЛЬПТУРЫ

ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ СКУЛЬПТУРА ХЭЙАН (794-1185)

769

пришедший по Шелковому пути из античной Европы. В ее верхней части помещен драгоценный шар мани. На полном лице Якуси с четко проступающими скулами выделяется мясистый нос, широко открыты глаза, напряженно сжаты губы. Тело, кроме ног и рук, вырезано из единого ствола дерева кая. Впечатляет окрас скульптуры: прическа в стиле рахацу цвета ультрамарин, брови, глаза, борода - черные как смоль, губы и уголки глаз - красные. Поставленные в вазы с обеих сторон от Якуси букеты разнообразных по форме цветов лотоса, усиливают декоративную составляющую алтарной композиции. Значительность мощной фигуры Якуси, безусловно, подчеркивается окружающими его свирепыми воинами, уничтожающими зло.

Каждый из них отвечает за одно из двенадцати географических направлений, например, север, северо-северо-восток и т.д., которые ассоциируются с двенадцатью животными-знаками восточного Зодиака. Вылепленные из глины, они выглядят страшными и даже отталкивающими - ваятели достигли эффектного результата. Миссия воинов состояла в защите и охране Закона, и чем свирепей был лик, тем больше им доверяли. Наиболее гневным выглядел Сатора с открытым в крике ртом и вздыбленными волосами. При общей схожести изображений, каждая фигура имела свою индивидуальность, определявшуюся позой и атрибутами в руках воинов. У Хайра -лук (знак зодиака - дракон), у Антера - палица (обезьяна), Мэкира обычно держал меч (птица), но в данной композиции он без оружия, у Индара (змея) и Сантэра (лошадь) - трезубцы, у Макора (заяц) - топор, у Бикара, Бигяра (крыса) - ваджра, у Басара (собака), у Кубира (кабан) - меч, у Анни-ра (овца) - стрела, у Синдара (тигр) - предмет, похожий на ваджру (крашеная глина, высота от 153 до 167 см, около 748 г.) Раскраска фигур сделана в соответствии с регламентом того времени. Позолоченные нагрудные латы украшены рисунком, остальные части одеяния тоже декорированы караку-са в континентальном стиле. Согласно сохранившимся записям, эти фигуры были перенесены из находящегося недалеко храма Ивабутидэра (деревня Бяку код зиму ра). Но надписи на пьедесталах каждой статуи опровергают это и свидетельствуют, что они были созданы в 748 г. мастерами, связанными с Управлением по строительству храма Тодайдзи. Несомненно, что в лепке фигур проявился стиль, характерный для годов Тэмпё. При обозрении скульптур воинов возникает мысль о сходстве с Четырьмя небесными царями из Кайданъин, но сравнение не в их пользу. В скульптурах воинов проявилась тенденция к ослаблению реалистической формы изображения в угоду идеалистической. Свирепость ликов защитников граничит с юмористической подачей образов. При сохранении общей художественной линии так называемой школы Тодайдзи, нельзя не заметить и отход от нее. В конце XII в. в Японии установилась традиция изображать над головами воинов соответствующее животное. А в период Нара воины воспринимались только как защитники сторон света.

В пагоде Тахо храма Дзингодзи впечатляет композиция из пяти сидящих фигур бодхисаттвы Кокудзо - Годай Кокудзо босацу высотой около метра. Вырезанные из дерева в 847 г., они являют собой высокие образцы хэйанской пластической культуры. Каждый имеет имя и раскрашен по-своему: Хокай Кокудзо белого цвета (принадлежит востоку), Конго Кокудзо голубого, Хоко Кокудзо желтого (югу), Рэнгэ Кокудзо красного (западу), Гоё Кокудзо зеленого (северу). Окрас Гоё Кокудзо и Хоко Кокудзо неоднократно обновлялся. Утрачены у них и деревянные украшения - ожерелье, браслеты, а также короны, нимбы, троны. У остальных Кокудзо, за исключением пальцев, почти все сохранилось в первоначальном виде. Самой замечательной признается средняя фигура Хокай Кокудзо, вероятно, выполненная лучшим мастером. Она больше создана в классических традициях индийской скульптуры, которая уделяла внимание передаче чувственности образа. В трактовке Хокай Кокудзо выявился интерес к пластической лепке круглого лица, проработке пухлых губ, дугообразных бровей, смыкающихся на переносице и переходящих в линию носа, а также внимательных глаз, придающих божеству спокойную умиротворенность.

В левых руках у изображений - жезлы, навершием которых служит, горизонтальная ваджра. Большой и указательный пальцы правой руки средней фигуры образуют круг (мудра утешения анъиин), у остальных четырех открытые ладони, на которых расположены верхняя часть миниатюрного лотосового трона, демонстрируются параллельно груди. Фигуры богато украшены ручными браслетами, ожерельями. Создание этой Пентады связывают с Кукай, который с молодости глубоко почитал бодхисаттву Чрева Пустого Неба, наделявшего через многотысячные величания (сто дней по десять тысяч раз) чудесной способностью понимать и запоминать любые

171

ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ СКУЛЬПТУРА ХЭЙАН (794-1185)

Пять будд мудростей, 158,5 см, 851 г., храм Андзёдзи, Киото

тексты (обряд гумондзихо). Хотя Кукай уже умер к тому времени, но влияние его учения сказывалось еще не одно столетие11.

Линеарность расположения пяти фигур способствует созданию особого ритма, придает почти одинаковым статичным изображениям выразительность. И в то же время она не противоречит яркой живописности, вступая в сложное взаимодействие. Все фигуры выстроены в ряд в позе ханкафудза. Скульптуры облачены в одинаковые одеяния, на головах высокие золоченые тиары, сочетающиеся по цвету с лотосовыми пьедесталами и художественно-декорированной резной верхней частью задника. Линейный ритм композиции усиливается общим горизонтальным постаментом, преобладающим цветом которого является черный, ритмично перебивающийся золотым, - им окрашены фронтальные накладки. Цветовая палитра общего пьедестала не ограничивается двумя цветами. В ней присутствуют еще белый, красный и зеленый. Статуарная группа - это новое в японской скульптуре.

Одиннадцатиликая Каннон, дерево 99 см, нач. IX в., храм Хоккэдзи, Нара

ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ СКУЛЬПТУРА ХЭЙАН (794-1185)

173

пол. IX в., храм Энрякудзи, преф. Сига

Она лишена динимики и всесторонности осмотра, не требует обхода и почти с каждой точки выглядит одинаково. Не обнаруживая богатства пластического решения, демонстрирует изумительное единство, одухотворенное духовной значительностью и выразительностью всех фигур. На этом этапе развития скульптуры многофигурная группа больше представляет собой обычную рядоположность статуй, их почти равноценное существование на одном постаменте. Они связаны только магической символикой. Статуарная группа в подлинном смысле находится в процессе развития и можно говорить о ее предпосылках, поскольку между фигурами нет контакта, общего эмоционального посыла и единого действия. В группе нет ни физического, ни духовного напряжения, она еще не выходит за пределы замкнутой массы.

Японские историки искусств находят общее между изображениями Кокудзо и Каннон с жемчужиной исполнения желаний (108,8 см, 836 г.)12 из храма Кансиндзи в Осака. Вначале схожесть резьбы их лиц наводит на мысль, что они являются произведениями одного и того же мастера или вышли из одной мастерской. Особенно это относится к трактовке образа Хокай Кокудзо. Общее в них отмечается в ажурной резьбе корон, изящности украшений. Но при более пристальном рассмотрении все же отмечается серьезная разница в проработке деталей. Прежде всего, это касается передачи чувственности лиц и тел, выраженных у обоих персонажей, но носящих разнородный характер. Каннон наделена мягкой женской чувственностью, у Кокудзо она иного рода - с мощным мужским зарядом. Брови Каннон как будто игриво по-женски наведены, губы более пухлые, а взгляд скорее том-

Одиннадцатиликая Каннон, 177,3 см, сер. IX в., храм Тоганд-зи, Каннондо, преф. Сига

Одиннадцатиликая Каннон, тыльный лик, храм Тогандзи, Каннондо, преф. Сига

Одиннадцатиликая Каннон в свите Шакьямуни, вторая слева, дерево, 195,1 см, Кондо, храм Муродзи

ный. Кокудзо же напряженно вглядывается в пространство. Отличие между двумя фигурами проявляется и в трактовке одеяний. Если у Каннон оно ниспадает по телу легкими, динамичными складками, то ритм драпировки одежды Кокудзо более жесткий и эспрессивный. Каннон создана в стиле эзотерической скульптуры Кукай, напротив же, Кокудзо в духе традиций поздненарской пластики. Тем не менее при общем взгляде на обе скульптуры не пропадает ощущение их стилевой близости.

Общее также обнаруживается между Нёирин Каннон и вышеупомянутой скульптурой Мироку из храма Тюгудзи, которую также называли Дэн Нёирин Каннон. Правда, Нёирин Каннон из Кансиндзи уже создана в духе эзотерической скульптуры и поэтому наделена шестью руками. Искусствоведы Нисимура Котё и Огава Кодзо считают, что призванная в мир спасать людей эта Каннон своим мягким обликом близка к Мироку Каннон, который тоже готов принести освобождение всем живым существам. Одна левая рука Каннон из Кансиндзи направлена к земле и едва касается верхней части лотосового пьедестала рэннику, указательный палец другой руки обращен в небо (аллегория, что люди живут в пространстве между небом и землей), а прямо над ним колесо Закона, в третьей руке цветок лотоса. Одна из правых рук касается щеки, это и вызывает сходство с Мироку Размышляющим (Сюи Мироку), что, скорей всего, и дало ему второе название, в другой руке шар-жемчужина исполнения желаний (нёи ходзю), а третья рука с четками дзюдзу опущена вниз. Знакомство с эзотерическим буддизмом открыло путь мастерам-бусси для интепретации традиционного образа бодхисаттвы Каннон (Нисимура Котё и Огава Кодзо. Буцудзо но мивакэката. С. 51-52).

В японской пластической культуре - это не единственный случай схожести. Исследователи находят много общего между двумя вышеобозначенны-ми скульптурами, основной святыней Мироку храма Таимадэра, основной святыней храма Якусидзи (Кондо) и фигурой Шакьямуни из храма Корюдзи (дерево, 290 см), который после разрушительного пожара в 818 г. был восстановлен в 836 г. при настоятеле Досё. Храм считался родовым семейства Хата и, несмотря на то что находился в Киото, традиционно тяготел к району Нара. Созданный в стандарте дзёроку, Будда изображен сидящим на троне мокакэсэннодзидза в позе ханкафудза, пальцы рук сплетены на уровне груди в мудре сэппоин, или тэмборинъин. И хотя она создана более чем на три десятка лет позже предыдущих скульптур - в 873 г., но явно мастерами, принадлежащими к одной школе и в нарской стилистике, применивших как старую технику «единого ствола», так и наборную ёсэгидзукури. Вышеупомянутая мудра характерна для скульптуры Будды из храма Якусидзи, которая называется сётэмбориндзо и напоминает о первой проповеди Шакьямуни, достигшего просветления сатори и поведовавшего об этом пяти подвижникам.

В 851 г. скульптор Эун для супруги императора - Дзюнко? из рода Фудзи-вара в духе эзотерической скульптуры вырезал из дерева фигуры пяти Будд мудростей (Готи нёрай): Фукудзёдзё, Мурёдзю (Амида), Дайнити (в центре, 158,8 см), Хосё и Асюку. Как и в Пентаде Кокудзо, в Пяти буддах мудростей отмечается следование принципу линеарности, но центральный Дайнити немного возвышается над другими фигурами13. Будды помещены на совершенно одинаковые лотосовые троны, на фоне идентичных двойных ман-дорл нидзюэнко. Но пальцы всех Пяти будд сплетены в разные, характерные именно для них мудры. Например, Дайнити демонстрирует мудру сэмуйин, Фукудзёдзё - сэппоин, Мурёдзё -хоккайдзёин.

Мастера раннехэйанского периода тоже не обошли вниманием бодхисаттву Каннон, изображение которой при всей стилевой общности всегда отличалось оригинальностью трактовки образа. Одиннадцатиликая Каннон (дерево, 99 см, начало IX в.) из храма Хоккэдзи (Нара) в отличие от своих предшественниц наделена необычным, немного суровым взглядом, что ее выводит из круга нарских Каннон. Считается, что оголенные грудь и живот придают ее облику откровенную, почти осязаемую чувственность, ставшую характерной в интерпретации образа бодхисаттвы. Новое, что не замечалось в прежних, статичных Каннон, - это намек на движение: правая нога чуть выдвинута вперед, а правой рукой она придерживает нижнюю часть одеяния. И только пальцы левой руки сплетены в мудру данна харамицу. В основе этого бессюжетного намека на движение больше чувственной природы. Горизонтальные складки подчеркивают и одновременно скрывают ноги, но традиционно оставляют открытыми половину широких ступней, при этом большой палец правой ступни чуть приподнят. Динамизм фигуре придают и длинные летящие шарфы, ниспадающие с плеч, переброшенные через левую руку и опускающиеся едва ли не до подола одеяния. В целом статуе придан возвышенный характер. С этим почти эталонным изображением Каннон связана легенда. Когда царь одной далекой страны возносил молитвы о том, чтобы увидеть живое воплощение бодхисаттвы Каннон, он услышал голос, посоветовавший отправиться в Японию, где можно увидеть государыню Комё. Царь послал талантливого скульптора Мондоси с наказом изваять Комё. Скульптору удалось лишь мельком увидеть государыню, задумчиво стоящую на берегу императорского пруда. Мондоси вырезал две статуи Одиннадцатиликой Каннон, одну оставил в Японии, а другую отвез царю (Светлов Г. Колыбель японской цивилизации. С. 171). По канону бодхисаттва Каннон, кроме основного лика, как известно, обладает тремя сострадательными (дзихимэн), обращенными на добродетельные существа, три гневных (синнумэн) смотрят на недобродетельные, три с клыками (гэдзюсю-

Святая Каннон, дерево, 118,2 см, X-XI вв., храм Тэндайдзи, преф. Иватэ (вверху слева)

Одиннадцатиликая Каннон, дерево, 181,7см, XI в., храм Комёдзи преф. Канагава (вверху справа)

Монах Пао (Хоси), поздний Хэйан, храм

Сайодзи, Киото

цу) призывают стать на путь Будды, а один смеющийся (дайсёмэн) говорит о понимании тщетности мирской суеты.

Если в начале периода Хэйан эзотерическая скульптура, отмеченная живой чувственностью, была на взлете, то во второй половине уже наметились ее формализация и упадок. Но до наших дней сохранились скульптуры Каннон, которые признаются как высокохудожественные произведения. Среди них Тысячерукая Одиннадцатиликая Каннон из Энрякудзи, Тысячерукая Одиннадцатиликая Каннон из храма Ондзёдзи, Одиннадцатиликая Каннон из Зала Каннондо храма Тогандзи. Последняя скульптура Каннон заслуживает особого внимания, так как считается главной святыней при совершении обряда, принятого в школе Тэндай, хигё-хидза14. Цель этого сосредоточения состоит в обращении к Каннон в один из «очистительных дней» (8,14,15,23, 29 или 30-й) день месяца и может длиться от 21 до 49 дней - так называемый обряд «Сосредоточение на молении ко Внимающему Звукам» (Сё Каннон дзаммай) из «Сутры молений ко Внимающему Звукам» («Сё Кан-нонокё») (Подробнее см. ТрубниковаН.Н. С. 96). Безусловно, в этом изображении Каннон сказывается индийское и танское влияние. Кроме того, она больше других связана с традициями нарской пластики. Похожих скульптур в Японии не сохранилось, она уникальна. Поражают большие размеры двух боковых ликов и центрального, возвышающегося на голове в окружении других поменьше. Передние три - это лики бодхисаттвы (босацумэн), три левые гневные (симмэн, синнумэн), три правые похожи на босацумэн (кугадзёсюцу). Самый необычный тыльный лик - буйный. Его особенность -широкий жесткий оскал. Скульптура рассчитана на круговой осмотр, поэтому и сзади она тщательно обработана. Это касается не только головы, обрамленной волнами прически основного лика, но и декорированной высокой прически самого тыльного лика. Во фронтальной части головы, согласно канону, сконструирована небольшая фигурка будды Амида. В левой руке бодхисаттва держит кувшин, правая обращена ладонью к молящимся в мудре сэмуиин.

В храме Муродзи15 сохранилась целая коллекция из прекрасных скульптур-спутников Шакьямуни, представляющих многофигурную композицию. И среди них Одиннадцатиликая Каннон, вторая слева от центральной. Специалисты отмечают в этом образе из Муродзи самобытность, а также загадочность, свойственную многим скульптурам эпохи Хэйан. Пухлое лицо, маленький подбородок, полуоткрытые глаза, небольшой нос, дугообразные брови - вот такой мастер изобразил бодхисаттву, от которой исходит сияние. Если отличительной чертой Каннон эпохи Хэйан является, как говорилось, откровенная чувственность, то образ бодхисаттвы из Муродзи, принадлежащий тому же времени, изображен почти целомудренным. Живот прикрыт красивым украшением, и только грудь частично оголена. Это одно из самых живых высокохудожественных изображений божества, и, действительно, обладающее таинственностью. Недаром ей придан статус национального сокровища кокухо. Одежда Каннон вырезана в стиле хомпасики, напоминающем набегающие волны, и дополнена летящими шарфами.

Поскольку культ Каннон был распространен по всей Японии, то и в отдаленных районах, в частности на северо-востоке, сохранились скульптуры бодхисаттвы. Но в отличие от столичных ваятелей местные мастера использовали в качестве материала дерево и вырезали фигуры так называемые натабори но буцудзо, при помощи короткого ножа с широким лезвием нота в грубом стиле арабори. Безусловно, в Святой Каннон нет изящества, которым обладают столичные скульптуры. Использование только ножа ната, а не различных резцов, не давало возможности для художественного воплощения такой сложной детали головы Каннон как прическа с перевитыми прядями волос, и, конечно, обычно великолепного одеяния, ниспадающего каскадом складок, а также летящих длинных шарфов. В этой скульптуре все сработано довольно примитивно, с явными следами инструмента, оставившего на теле и одежде относительно ровные, но откровенно резкие горизонтальные линии-насечки. Некоторые ученые даже сомневались в законченности данного произведения изобразительного искусства. Однако непрофессиональный мастер смог передать милосердное выражение лица бодхисаттвы, ее трогательную полуулыбку. В целом, облик вызывает доверие и рождает надежду, что божество при обращении к нему и глубокой вере, поможет. Мастера, работавшие в этом стиле, создавали и более сложные фигуры Каннон. Например, Одиннадцатиликую Каннон с композицией на голове из многих ликов. Лицо этой Каннон, как и предыдущей, несмотря на грубую манеру резьбы, излучает доброту. Мастер добился эффекта доверия к бодхисаттве. И столичные, и провинциальные скульптуры

Бог Хатимандзин, раскрашенное дерево,

39,7 см, храм Тодзи, Киото

Богиня Нёсин, раскрашенное дерево, 115 см, IX в., храм Тодзи, Киото

Каннон как объекты культа играли огромную роль в жизни населения страны. Отсутствие художественно исполненных деталей не умаляло духовного величия скульптур и их положительного воздействия на верующих.

Культ Каннон был настолько силен в Японии, что изображение бодхисаттвы порой принимало необычные формы. Таким предстает скульптурный портрет китайского монаха Пао (яп. Хоси), также известного под именем Тих кун, которого часто ошибочно считали Третьим китайским патриархом. После смерти монаха в 514 г. он якобы обрел необыкновенную силу и мог перевоплощаться в бодхисаттву милосердия. Памятуя о том, что один из обликов Каннон обладал многоликостью, скульптор наделил Пао необычным лицом, вертикально разделив его на три части, каждая со своим носом, губами, частично глазами и бровями. Это скорее не портрет, а культовый объект поклонения. В левой руке Пао, как и Каннон, держит сосуд познания, а правая открытой ладонью обращена к молящимся. На близость к божеству также указывают три шейные складки и длинные мочки ушей.

Богиня Нёсин, 86,9 см, втор. пол. IX в., храм Мацуодзиндзя, Киото

Хатимандзин, раскрашенное дерево, 39,7 см, IX в., храм Якусидзи

Наряду с поклонением Каннон во всех ее проявлениях в период Хэйан получил распространение культ светлого царя Фудо мёо (Ачаланатха), упоминавшегося в сутрах «Фукукэндзякукё» и «Дайнитикё» и который изображался на мандале Мира Чрева. Кроме того, культ Фудо мёо (доел. Неподвижный царь, он же Непобедимый), признававшегося главным среди Пяти светлых царей Годай мёо, развился из культа Пяти Сильных бодхисаттв Го-дайрики босацу. Светлые цари (Дайитоку мёо, Годзандзэ мёо, Гундари мёо, Конгояся мёо) распределены по сторонам света - соответственно запад, восток, юг, север16, а Фудо мёо занимает цетральное место17. Он как посланник Будды принимает облик додзи (ученик, последователь) и изображается с обоюдоострым мечом и веревкой-лассо, своим суровым внешним видом на фоне языков пламени, горящими глазами, свирепо выступающими зубами демонстрирует победу над неведением. Обряд почитания Фудо мёо представлял собой нелегкое испытание, заключавшееся в очищении под струями водопада, огненном жертвоприношении гома на жертвеннике дан, где

Императрица Дзингу, раскрашенное дерево, 33,9 см

Принц Оцу, раскрашенное дерево, 40,2 см, XIII в.

разводили огонь и возжигали благовония, злаки, травы, мед, деревянные палочки. Это довольно жесткий обряд, получивший название мужского, в отличие от женского, посвященного Каннон. Поскольку культ Фудо мёо имел широкое распространение как в аристократической среде, так и у простых народных масс, то сохранилось немало его скульптурных изображений и на мандалах (храм Ондёдзи школы Тэндай, храм Дзингодзи школы Сингон), представляющих художественную ценность.

По наблюдениям японского историка, религиоведа Ямаори Тэцуо, до годов Тэмпё (757-758) в национальной иконографии отсутствовали изображения синтоистских божеств, поскольку считалось, что они не видимы для человеческого взора. Первым, кто обратился к созданию «божественного образа» был монах Манган, воплотивший для святилища Тадо в Исэ облик Тадо но ками (скульптура не сохранилась). Еще прошло более ста лет прежде, чем в подпериод Дзёган в храме Мацуодзиндзя в Киото появились скульптуры синтоистских божеств - трое мужчин и одна женщина. Два из

Хаятама Оно но микото, дерево, 101,2 см, втор. пол. IXв., святилище Хаятамадзингу в Кумано

Богиня Фусуми, раскрашенное дерево, 98,4 см, IX в., святилище Куманодзиндзя

трех облачены в придворные платья, а головы венчают парадные колпаки, со свисающими с обеих сторон лентами. Скульптурная группа синтоистских божеств из святилища Хаятама дзиндзя дополнена фигурой божества-старца в обличье мирянина, умиротворенно сидящего со сложенными руками. Неизвестный скульптор плотно задрапировал тканью немолодое тело, что позже вошло в традицию, в отличие от полуобнаженных молодых тел божеств буддийского пантеона. О преклонном возрасте героя говорят глубокие складки по обе стороны рта, резкие морщины между бровями и белая борода. Поза кэккафудза, когда ступня правой ноги лежит на левом бедре, а левая - на правом, свидетельствует о влиянии буддийского канона (Ямаори Тэцуо. Лицо: портрет и культура Японии. С. 40-41).

В период Хэйан, прежде всего благодаря тэндайскому учению, а также эзотерическим принципам, сформулированным основателем Сингон Кукай, формируются представления об «одинаковости» синтоистских ками и буддийских божеств. Правда, еще исторический Будда воспринимался как

Императрица Дзингу, раскрашенное дерево, 33,9 см, 889-898 гг. (вверху слева)

Накацухимэ но микото, раскрашенное дерево, 36,8 см (вверху справа)

СогёХатимансин, раскрашенное дерево, 38,8 см, 889-898 гг.

186

Ю.Л. КУЖЕЛЬ. XII ВЕКОВ ЯПОНСКОЙ СКУЛЬПТУРЫ

Будда Якуси, дерево, 169 см, 802 г., Кондо, храм Дзингодзи, Киото

ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ СКУЛЬПТУРА ХЭЙАН (794-118 5)

187

Шакъямуни, дерево, 237см, пер. пол. IX в., храм Муродзи, Нара

воплощение бесконечного изначального, вечно существующего Будды. По Кукай, тайное скрыто как в буддизме, так и в синтоизме. В период Хэйан для всех главных ками существовали «исконно сущие» (хондзи), представленные буддийскими божествами. Ками воспринимались как перевоплощение гонгэн (аватар), но в то же время занимали несколько подчиненное положение. Двухсоставная природа богов-будд (или бодхисаттв) сформулирована в учении рёбу-синто, опирающегося на представлении, что синтоистские боги - это след кого-нибудь из будд или бодхисаттв (хондзи-су йдзяку). Подобные воззрения, ставшие определяющими в эзотерическом учении того времени, отразились и в хэйанской пластике.

Отождествление буддийских божеств хотокэ и синтоистских ками нашло отражение в создании персонажей, которые по иконографическим принципам отличались от предшествующих. Прежде всего, обретя более земное обличие, они своей удаленностью от ранних буддийских образцов стали понятнее. В интерьеры, в основном бэттодзи - синтоистских святилищ, находившихся на территории храмов и создававшихся для их защиты, были помещены скульптуры синтоистских богинь и богов (синдзд), что не нарушило целостность внутреннего пространства и не вызывало неприятие. Наоборот, еще больше подкрепило идею о неразрывности буддизма и местных верований. Приняв национальную форму, они напоминали, что родом все же из буддийской иконографии.

Одними из самых старых, в наряду с вышеописанными, считаются скульптура Хатимандзин и фигура богини Нёсин, реинкарнация будды Дайнити (из того же храма. Они были созданы в период с 859 по 875 г.) Характерной для пластики того времени является и вышеупомянутая фигура богини, но уже из синтоистского святилища Мацуодзиндзя в Киото. К шедеврам новой синто-буддийской пластики можно отнести и изображения Хатимандзин из храма Якусидзи и императрицы Дзингу, которую считали воплощением синтоистского божества принца Оцу а также Хаятама Ононо-микото (Хаятама Дайдзин) (святилище Хаятамадзиндзя в Кумано и богини Фусуми (Хаятама Кумано дзиндзя).

В храмовой роще Тиндзю но мори при храме Ясугаока Хатимангу вблизи Якусидзи в конце IX в. служителями из святилища Усадзингу был проведен молебен о явлении трех синтоистских божеств: Яхатано оками (Восьмизнаменный), Химэ оками и Отарасихимэ но микото. Тогда же в период с 889 по 898 г. были созданы три скульптуры как воплощение этих божеств - Согё Ха-тимансин, Дзингу кого и Накацухимэ но микото, которые определены как национальное сокровище. Центральное место в этой троице занимает фигурка Согё, воплощение императора Одзин (270-310), выполненная из раскрашенного дерева, высотой 38,8 см. Живший более чем за 250 лет до появления в Японии буддизма, он тем не менее изображен с бритой головой и в одежде буддийского священика. Монашеское одеяние и облик императора вполне понятен в контексте религиозной истории Японии. В VIII в. почитание синтоистского бога Хатиман было связано с буддийскими обрядами на государственном уровне. В 781 г. ему было жаловано имя-титул Великого бога-бодхисаттвы Дайбосацу, и он одновременно воспринимался как буддийское и синтоистское божество. Восьмизнаменный Хатиман покровительствовал

190

Десять воинов из 12, Кондо, начало Камакура

Ю.Л. КУЖЕЛЬ. XII ВЕКОВ ЯПОНСКОЙ СКУЛЬПТУРЫ

ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ С К У Л Ь П Т У РА X Э Й А Н (794-1185)

191

защитникам страны. Справа фигурка государыни Накацухимэ, супруги Од-зин, слева императрицы Дзингу (201-269), матери Одзин. Созданная из единого ствола дерева, по цветовой раскраске она уступает Накацухимэ. Но их роднит общий покрой придворного костюма, однотипные прически и схожее выражение лиц, а также трактовка глаз, бровей, носа, ртов.

Пластические образы синтоистских божеств, несмотря на близость поз, а иногда и сплетений пальцев рук, с буддами или бодхисаттвами, выходят из круга привычных, устойчивых представлений об индо-японской иконографии. Вряд ли мастера приспосабливались к национальным вкусам. Но они не могли не интерпретировать на местный лад, например, некоторые детали одежды, а также прически, когда волосы свободно лежали по плечам, а не затейливо укладывались, и только на макушке они декорировались накладкой. Правда, у Хатимана, первого из божеств, голова украшена красивой резной короной, а уши удлиненной формы, характерной для будд. И глаза Хатимана не по-японски большие. Автор явно намекал на иноземные корни персонажа. Главное, скульпторов привлекала передача достоверности образа, доступность его понимания и принятие, как своего. Эти скульптуры нельзя считать принадлежавшими только синтоистской пластике, поскольку они испытали серьезное влияние буддийской скульптуры. В стилевом отношении они скорее симбиоз двух пластических систем, но с преобладанием местной. От них веет мягкостью и большей человечностью, нежели от фигур буддийских божеств. Мастера, в целом создавая синдзо в соответствии с буддийскими канонами, отходили от традиционной манеры и придавали образам национальную самобытность. КIX в. в облачении синтоистских божеств наметились два направления: их одевали в придворные костюмы или буддийские робы. Для придания скульптуре статуса сакраль-ности проводился таинственный обряд кандзё, и с тех пор она как госинтай (священное тело божества) находилась в Хондэн синтоистского святилища, недоступная для обозрения.

В начальный период Хэйан (конец XIII - начало IX в.) скульпторы использовали местные породы деревьев - кая и хиноки, взяв за образец фигурки из сандала дандзо тёкоку в технике итибоку, которые привезли из Китая Сайтё и Кукай. Хотя они отличались некоторой тяжеловесностью и массивностью, но внимание к деталям не утрачивалось, кроме того, скульптуры тщательно

Будда Якуси, Кондо, храм Муродзи, Нара

Будда Шакьямуни, Мирокудо, храм Муродзи, Нара

обрабатывались. Вырезанные из единого ствола дерева, в основном кипариса хиноки, в стиле дзёган, названному по девизу годов (859-877), фигуры производят впечатление таинственности и одновременно величественности. Таким предстает уже упоминавшийся будда Якуси из храма Дзингодзи в Киото, в облике которого читается суровость и неприступность. Еще более мощным и внушительным выглядит Шакьямуни из Кондо храма Муродзи в Нара, центральная фигура в композиции, состоящей из бодхисаттвы Дзидзо (Чрево Земли, важная культурная ценность), будды Якуси (важная культурная ценность), бодхисаттвы Мондзю (важная культурная ценность) и Одиннадцатиликой Каннон (национальное сокровище), а также Двенадцать воинов, возведенные на трон сюмидан18. Все двенадцать воинов (Сётора, Басара, Бикара, Кубира, Антэра, Мидзира, Индара, Баира, Макора, Синта-ра, Хайра, Макора), отвечающие за географические направления и выстроенные в соответствии со знаками зодиака, изображены в разнообразных остродинамичных позах. Восхищает мастерство скульпторов, наделивших каждую фигуру самобытностью, выразившуюся в одеяних, прическах, выражениях лиц, положениях рук, ног, туловищ.

Высота фигур предстоящих, как и положено, меньше Шакьямуни на 30-40 см. В моделировке лица проглядывает чувственный стиль предшествующей эпохи. Лик главного божества излучает великодушие и сострадание. «Вспухшее» верхнее веко гармонирует с легкой плавной линией узких глаз. В очертаниях пухлого рта наблюдается переход от архаичной улыбки с поднятыми краями, характерной для периодов Асука и Нара, к почти ровной линии без заметных подъемов по концам19. Правая рука демонстрирует мудру сэмуиин, левая - ёганъин. Одеяние, изначально окрашенное в красный цвет, в стиле рэмпасикиэмон (рябь на воде)20. Преклонение перед этой фигурой было настолько велико, что она получила название «Муродзиё (Мурод-зисама)» - Господин Муродзи. Особенно впечатляет резная мандорла в виде ладьи (обычно этот вид мандорл называется фунагатакохай) с рельефами будд. Обнаруженная почти в первозданном виде в 1960 г. на чердаке Главного зала храма Таимадэра, она являет собой образец высокого искусства подпериода Фудзивара, отличающегося изысканной красотой и рафинированностью. Мандорла, декорированная орнаментом каракуса (каракуса-монъё), с рельфными фигурами семи сидящих будд Якуси, сделана из двух заостренных кверху деревянных пластин ита в форме ладьи, скрепленных в середине; боковое обрамление выступает над центральной частью. Такой тип мандорлы, зародившийся в период Нара и повсеместно распространившийся во времена Хэйан, получил название итакохай. Скульптуры в стиле дзёган, более всех подвергшиеся влиянию некоторых тяжеловесных, величественных образцов танской и индийской пластики, несут в себе черты таинственности и мистичности. Включенные в общий ритуальный контекст, они эмоционально воздействовали на молящихся, которые ощущали себя былинками в огромном непознаваемом мире, вселяя в них неуверенность перед будущим.

Не все фигуры созданы в одно время, например, Двенадцать воинов, фланкирующих Якуси, относятся к середине периода Камакура. Из камакурских хроник становится ясно, что центральный образ, который принимали за Шакьямуни, на самом деле будда Якуси. Он, как и Якуси из храма Якусидзи, без горшочка со снадобьями в левой руке, что было характерно для старых изображений будды. Сейчас статуя покрыта черным лаком, а изначально на неокрашенное дерево наносилась грунтовка, а сверху - охра, следы которой едва сохранились. Одежда была покрыта суриком, а вдоль ее складок проступала позолота. Этот способ украшательства проник в Японию в 867 г. из Китая. Особенность одеяния будды - в его оригинальной драпировке в стиле рэмбасики, или фукухомбасики - череда волн. Закругляющиеся рельефные линии образуют необыкновенной красоты узор, текучесть линий которого подчеркивает стройность фигуры. Разнонаправленный характер складок, больших и маленьких, придают одеянию неповторимый волнообразный ритм. Значительность образа подчеркивается родной во весь рост мандорлой, украшенной великолепной цветной резьбой и рельефами, тоже цветными, семи сидящих будд кэбуцу. На красном поле проступают узоры различного окраса и оттенков: зеленого, оранжевого, голубого, создавая эффект радуги. Впечатляют переход цветов от яркого к бледному - прием бокаси, заимствованный из раннего искусства Тан и прижившийся в японской живописи, а также объемность узоров. Это не единственная статуя Шакьямуни в храме Муродзи: в Зале Мироку (Мироку-до) находится скульптура мидитирующего Будды (нюдзёсб) высотой 106 см, изображенного в классической позе, когда левая нога вывернутой пяткой лежит на правой. Лик божества излучает ясность и покой, свойственный скульптурам подпериода Фудзивара, чем и отличает их от тяжелой эзотерической пластики раннего Хэйан. Как и в одеянии предыдущей фигуры, акцент сделан на особой ритмичной драпировке в ставшем классическом стиле рэмбасики.

С 894 г. из-за смут в Китае, по предложению Фудзивара Митидзанэ, был прекращен обмен дипломатическими миссиями, перестали приезжать тан-ские мастера, и несколько ослабилось континентальное влияние, длившееся более 300 лет. Наступило время самопознания и национальной идентификации, что дало всплеск японской культуры. Усилилась японская традиция, особенно проявившаяся в провинциальной скульптуре. Сократился разрыв между столичной и региональной пластикой, представленной, например, статуей Амиды (дерево, храм Гандзэндзи, окрестности Киото), Одиннадцатиликой Каннон (деревохрам, Ракуядзи, преф. Сига), Якуси сандзон (храм Дайдзэндзи, преф. Яманаси), Якуси (храм Ёкэйдзи, преф. Окаяма), Одиннадцатиликой Каннон (храм Хакадзи, преф. Фукуи), в которых читается самобытная изобразительная манера. В этот же период появляются скульптурные изображения, созданные в технике натабори и, прежде всего, Триада Якуси из храма Ходзёбо (преф. Канагава) с явными следами топорика. Широкая география ваяния охватывала префектуры Иватэ, Мияги, район Тохоку и даже о. Кюсю.

В XI в. и XII в., завершающем период Хэйан, во всех сферах художественной жизни, в том числе, и в пластическом искусстве проявился национальный эстетизм, ставший на века визитной карточкой Японии. Японские аристократы соперничали между собой в храмосозидании и насыщении их высокохудожественными скульптурными произведениями. При ослабевшем китайском влиянии на арену вышло оригинальное национальное искусство. Этому времени скульптура обязана появлению уже упоминавшейся новой техники наборного дерева ёсэгидзукури, которая была внедрена учеником Косё - бусси Дзётё (ум. в 1057 г.), получившем от Фудзивара титул хоккё, и мастерами его круга. По этой технике основной блок фигуры методом подгона составлялся из двух половин, фронтальной и тыльной, полых внутри, а дополнительные детали прибавлялись со всех сторон. Легкие фигуры приобретали изысканную законченность. Благодаря внедрению новой техники, созданием скульптуры могли заниматься несколько мастеров или подмастерьев, поэтому быстро стало расти количество работ, а кроме того, гораздо облегчился процесс реставрации.

Прежде всего шедевром, исполненном в этой технике, признается сидящая фигура Амиды из Зала Хоодо храма Бёдоин в Удзи близ Киото. Считается, что Дзётё является основателем исконно японского стиля в скульптуре ваё, который в его произведениях проявился во всей полноте. Сконцентрировавший реальную власть в государстве регент (сэссё) Фудзивара Ёрими-ти (994-1074) из своей резиденции в Удзи вблизи Киото, где находился домашний храм Бёдоин (1053), замыслил создать земную копию Рая Чистой Земли21. В названии Бёдоин - храм Равенства заключалась глубокая мысль сингонского учения о тождественности человеческой природы с природой Будды. Зал Хоодо, или Зал Феникса, названный так по бронзовым фигуркам фениксов (хоо) на коньке крыши, построен на маленьком искусственном острове, в котором он отражается, соразмерно человеческому масштабу. Храм, олицетворяя образ рая, в то же время воспринимался знатью как продолжение просторных жилых и церемониальных интерьеров в стиле

Балдахин тэнгай, храм Хоодо

дворцовой архитектуры синдэн. В искусстве тогда доминировал стиль Фудзивара, позволивший создать сугубо национальную культуру кокуфубунка, поскольку связи с Китаем ослабли или были прерваны, в частности, появились скульптурные произведения, которые отмечены особой изящностью, элегантностью, мягкостью линий и богатым декором. Тогда широко применялась техника варихаги - разрезание блока, выдалбливания с помощью резца номи, а затем соединения отдельных частей. Вариациями варихаги является работа с отдельными частями тела - варикуби (головная часть), ва-риаси (ноги), варитэ (руки). С помощью декоративной технологии кирика-нэ из сусального золота или других драгоценных металлов, разрезанных на мелкие кусочки, украшались одеяния божеств.

Помещенная в Хоодо центральная, вся золоченная (кайкондзики но дзо) сидящая фигура Амиды высотой 2,5 м мастера Дзётё из позолоченных, лакированных деревянных блоков являет собой образец гармонии и сердечной

197

ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ СКУЛЬПТУРА ХЭЙАН (794-1185)

Обернувшийся Амида, поздний Хэйан - начало Камакура

человечности. По иконографическим признакам она близка другим изображениям Амида и считается эталонной. Сохранились стилистически близкие изображения Амиды в храмах Хокайдзи (1051 г.), Хоконгоин (скульптор Инкаку, ИЗО г.) и Сандзэнин (1148 г.). Утонченность, рафинированная красота подпериода Фудзивара воплотились в этом образе Амиды, водруженном на квадратный в плане многоярусный пьедестал рэнгэдза, который свободно располагался в пространстве храма, давая возможность для кругового обхода скульптуры. Безмятежный, исполненный благородства взгляд, говорил присутствующим о спасении и благодати, которые будут дарованы всем верующим в Амиду. Приковывают внимание глаза с ясно обозначенными круглыми зрачками, излучающие почти человеческое тепло, чем они и отличаются, например, от полузакрытых с едва уловимыми зрачками глаз

Амиды из храма Хокайдзи. Благостно спокойный Амида не был удален от верующих, которые воспринимали его как божество, но близкое и понятное им. Спокойная царственность облика притягивала молящихся, усиливая в них надежду на обретение счастья в Раю Чистой Земли, где упокоятся перерожденные души праведников. «Пропорциональная, с благородной осанкой, тонкими, безмятежно спокойными, исполненными сладостной неги чертами округлого лица, она (статуя Амиды. -Ю./С) олицетворяла небесную благодать, дарующую людям покой и спасение. Особая красота этой статуи заключалась не только в ее пластической выразительности, но и в общем живописно-пространственном решении всей алтарной композиции» (Виноградова Н.А. Скульптура Японии. С. 188). Амида, изображеннный в уравновешенной гармоничной позе, излучает сострадание к молящимся. Руки в состоянии покоя и соединены на коленях, большой и указательный пальцы сомкнуты в круги (мудра Амида дзёин, дхяна мудра), указывающие на совершенный и вечный Закон Будды и свидетельствующие о состоянии глубокой медитации. Шишка мудрости под шиньоном, вытянутые мочки ушей, драгоценный камень в шишке мудрости никкэйсю - всё говорит о царственном положении персонажа. Великолепие фигуры дополнялось роскошной резной мадорлой хитэнко с барельфами семи будд, ясно обозначенных на фоне ажурных летящих облаков. Центральный барельеф изображает будду, слева и справа от которого расположен бодхисаттва Куё босацу. Золотистое кружево мандорлы, сплетенное в изысканный орнамент, подчеркивало легкость и пластическую выразительность статуи. Трон рэнгэдза включает все восемь классических элементов: рэнгэ, уэкаэрибана, кэбан, сикинасу, укэд-за, ситакаэрибана, увагамати, ситакамати. Над статуей нависает великолепный четырехугольный балдахин тэнгай, утопленная центральная часть которого представляет собой большой восьмилепестковый цветок лотоса. Балдахин, авторство которого тоже приписывается Дзётё, декорирован традиционным ажурным цветочным орнаментом хосогэ каракусамоё.

Алтарная композиция гармонично вписывалась в интерьер храма, представляющего собой живописное поле из цветочных орнаментов потолка, инкрустированных перламутром (радэн) колонн, расписных дверей с изображениями резвящихся на фоне райского пейзажа лошадей, а также настенных горельефов танцующих и играющих на музыкальных инстру-

Робэн, 92,4 см, поздний Хэйан, храм Тодайдзи, Нара

ментах бива, кото, барабанчиках пятидесяти двух грациозных небесных божеств (унтю Куё босацу), и в свободных позах расположившихся на стилизованных орнаментальных облаках, которые составляли задник основной фигуры (дерево, высота 50-65 см, Дзёте и его ученики). Высота сидящих музыкантов 49 см, стоящих 90 см, сейчас большинство из них представлены в зале Хосёкан.

Действительный и иллюзорный планы сливались в единое художественное полотно, вобравшее живопись и пластику. Настенная роспись цветными красками по дереву, раздвинув границы прекрасного, включила виды четырех времен года в Рае и, главное, композицию райго - спускающегося с гор Амиды в сопровождении небесных спутников, пришедших за душой новопреставленного. Готовность принять умершего в свое царство Радости Гораку изображается мудрами, когда большой и указательный палец правой руки сложены вместе образуя круг, ладонь поднята в приветствии (анъиин), а левая рука направлена ладонью вниз22. Все храмы, посвященные Амида, -Амидадо включали в свой интерьер алтарную композицию и роспись стен, создав новый тип синтетического искусства, где в равном соотношении находились пластика и живопись. Пышное декоративное убранство храма гармонировало с торжественной красотой основной святыни будды Амида, безмятежно расположившегося на богато украшенном алтарном постаменте.

Мастеру Дзётё и его ученикам приписывается такой шедевр как многофигурная композиция, изображающая будду Амида в окружении двадцати пяти бодхисаттв23, относящийся к райго - встрече новопреставленного и сопровождении его в райскую землю (округ Киото, важная культурная ценность). Этот ритуал происходит согласно девятнадцатому обету Амиды райиндзёган24. Позы самого Будды и всех бодхисаттв говорят об их готовности ввести умершего в Землю Радости, где цветут сады и льется музыка. Поэтому у некоторых бодхисаттв музыкальные инструменты - бива, флейта и др. При кажущейся схожести всех двадцати пяти фигур они отличаются разнообразием, проявляющимся в положении рук, прическах, наличии у некоторых бодхисаттв корон и сакральных атрибутов. В отличие от настенной живописи тема райго в скульптуре встречается редко25.

Триада сидящего Амиды Амида сандзондзадзо, относящаяся к национальным сокровищам, стилистически близка к другим Триадам, но имеет и свои особенности. Расположенные справа и слева (если смотреть прямо), Каннон и Сэйси соответственно олицетворяют милосердие (сострадание) и ум. Деревянная резная мандорла в виде ладьи фунагатакохай излучает яркий свет, поэтому у нее есть и другое название хосядзёкохай. Свет исходит и от нимбов предстоящих, выполненных в виде кругов, пронизанных лучами. Тип мандорлы, предназначенной только для Амида, известен как иккосанд-зон нёрай (другое название Дзэнкодзисики нёрай, по храму Дзэнкодзи в земле Синею, где находится подобная мандорла). Мандорлу украшают фигурки сидящих божеств и резьба в стиле китайского орнамента каракуса. В отличие от Амиды, Каннон и Сэйси сидят, поджав под себя ноги в позе яматод-зувари, редкой для божеств.

К образу Амиды как олицетворению царства радости, блаженной земли Гораку, обращались и провинциальные скульпторы26. На северо-востоке

Японии в районе Тохоку (преф. Иватэ) в Зале Кондзикидо храма Тюсондзи сохраняется великолепный ансамбль из восьми скульптур, сгруппированных вокруг Триады Амиды (всего одиннадцать, 1124 г.). Зал, оправдывая свое название «золотой цвет», сияет во всем великолепии: золотом сверкают потолок, колонны, инкрустированные перламутром и сами скульптуры, помещенные под роскошным балдахином на высокий алтарь, декорированный диковинными птицами, многочисленными головами. В украшении Зала и особенно алтарного пространства мастера использовали разнообразные техники, представив молящимся художественно исполненную картину неземной красоты, которая вызывала ассоциации с Западным раем, страной Амиды. По праву, это скульптурное великолепие отнесено к национальному сокровищу. Кроме канонических предстоящих Каннон и Сэйси, в ансамбль входят по три скульптуры Дзидзо, справа и слева, а также в переднем ряду расположены два небесных царя - Дзикокутэн и Дзотётэн. Появление этих божеств (Дзидзо и небесных царей) в свите Амиды не совсем ясно. Сложно сказать, насколько оправданно выглядит этот ансамбль из разнородных божеств, но композиционная гармоничность, скорей всего, соблюдена. Тюсондзи в то время являлся родовым храмом рода Фудзивара, правящим в земле Осю, поэтому в трех его приделах установлены усыпальницы Фудзивара Мотохира (правый юго-западный угол), Фудзивара Киёхира (центральная часть), Фудзивара Хидэхира (левый северо-западный угол).

Среди нетипичных обликов Амида, пожалуй, самым удивительным является скульптура Микаэри Амида. Ее создание связывают с легендой, героем которой был известный монах Эйкан (1033-1111), принадлежавший к японской традиции Чистой земли27. Когда Эйкан 15 числа второго месяца 1082 г. с молитвой о восхвалении Амиды обходил скульптуру, вдруг услышал «Эйкан, задерживаешься» и, остолбенев, увидел, как к нему головой повернулся Амида, призывающий ревностней заниматься служением. Подобное изображение Амиды редкое, но не единственное - храм Дзэнкодзи в преф. Ямагата, - Маннитидо в преф. Гумма.

Столичный бусси Дзётё был самым ярким представителем национальной скульптурной школы, создавший классический стиль буцу но тайё, отражавшей в пластике трогательную мягкость и природную сблансированность. Ваятели последующих поколений, объединенные в мастерские, взяв произ ведения Дзётё за образец, развили технику ёсэгидзукури, специализируясь на выполнении отдельных деталей. Ученики последователя Дзётё, которого звали Тёсэй, разделились на три группы (общее название школа Эн - Эмба по первому иероглифу «эн», входившего в имя ученика Тёсэя - Энсэя): Тёэн, Кэнъэн и Тюэн. За изысконную красоту произведения мастеров этих школ особенно любила придворная знать. Благодаря Индзё (ум. 1057), который был учеником последователя Дзётё - Какудзё (из Нара), возникли три школы -Импа. Их возглавляли бусси Инкаку, Интё28 и Инсон, тоже сохранявшие верность стилю, разработанному великим учителем, и создававшие свои произведения, сообразуясь со вкусами двора. Каждый из перечисленных бусси имел не одного ученика, вошедшего в историю японской скульптуры.

В период Хэйан, как и в Нара, создаются скульптуры известных религиозных деятелей прошлого, которые заложили основу камакурского портрета. Среди них уже упоминавшаяся скульптура монаха Гиэна (дерево, 90,9 см, храм Окадэра), монаха Досэна, адепта школы Рицу (глина, 88,2 см, после 876 г., Юмэдоно, Хорюдзи), святого Мангана (первоначально раскрашенное дерево, высота 90 см, святилище Хаконэ, Канагава), Гёкё, монаха школы Рицу (дерево, 73,5 см, Дзиннодзи, Киото), Санноин Дайси (раскрашенное дерево, Караин, Ондзёдзи, преф. Сига), Окоцу Дайси (раскрашенное дерево, 81,5 см, создана после смерти в 891 г., Караин, Ондзёдзи, преф. Сига)29. Скульптуры, выполненные из дерева, объединяет общая техника итибоку. Самым значительным произведением в жанре портрета является скульптура монаха Ро-бэна, советника императора Сёму, основателя храма Тодайдзи, где она и хранится. Датированная 1019 г., она также выполнена из единого ствола дерева в технике итибоку, первоначально была раскрашена, о чем свидетельствуют оставшиеся фрагмены колера. Скульптура представляет собой большую ценность и выставляется для обозрения только раз в году. По композиции она перекликается с остальными сидящими скульптурами буддийских монахов, облаченных в фалдящиеся свободные одеяния. На голом черепе также выделяются большие петлевидные уши, лицо прорезано морщинами, крупный нос, замкнутый, резко очерченный рот. Но в отличие от других скульптур четко смоделированы открытые, выразительные глаза с большими зрачками, взгляд которых слегка направлен вниз. Через глаза скульптор передал духовную напряженность, значительность персонажа, склонного к глубоким размышлениям. Создается впечатление, что скульптура уже принадлежит следующему периоду Камакура, когда расцвело искусство портрета.

Кроме буддийской пластики, в период Хэйан, как и в предшествующую эпоху Нара, в небольших количествах создаются высокие образцы синтоистской скульптуры, что свидетельствовало о преемственности еще неокрепших традиций. Нарушая скромный интерьер синтоистских святилищ, в некоторых из них появляются изображения божеств, принявших человеческий облик. Самым впечатляющим образцом признается сидящая фигура из Великого святилища Мацуноо Тайся в Киото, вырезанная из единого ствола дерева и обработанная до совершенства резцом. В церемониальной придворной одежде, по китайскому канону со скипетром в обеих руках, который демонстрируется перед грудью, в позе сосредоточения, когда правая нога вывернутой ступней лежит на левом колене, изображение мало связывается с божественным. Скорее всего, это представитель знати, погруженный в глубокое раздумье. Человеческая природа портретируемого подчеркивается ассимитрией лица, которая проявляется во вскинутой вверх правой брови, непропорциональном разрезе глаз. Каноны буддийской пластики не помешали выявить местную традицию, сделав акцент на земной достоверности образа. Подобные скульптурные портреты стали типичными в последующий камакурский период.

В скульптурных образах Хэйан воплотились эстетические представления японцев о красоте, их раздвоенное понимание о наслаждении земной жизнью и бренности существования, постоянное ощущение его зыбкости и мимолетности, а также надежда на обретение искупительного спасения еще в нынешней жизни. Этому способствовали доктрины школы Дзёдо (Чистая земля), обращение к будде Амида с многократными повторениями «О, милосердный будда Амида!» (Наму Амида буцу). Сложная обрядовость тайных культов сменилась доступностью понимания религиозных постулатов и обмирщением религии. Произошло пересмотрение предназначение храма, который уже был не только мостиком к небесной жизни, но и воплощением рая на земле. Эзотерика раннего и среднего Хэйан переосмыслялась в аспекте эстетических воззрений на жизнь, приобретших в заключительный подпериод Фудзивара особую значимость и ценность. Новая эпоха породила поэмы в бронзе, дереве, глине, которые вселяли в человека не только преклонение перед таинствами эзотерических культов, но возвышенные чувства прекрасного. Буддийский пантеон в эпоху Хэйан разнообразился за счет включения божеств, которых до этого не знали в Японии. Придя из индуизма, брахманистических культов, они обогатили национальную образную систему, представ в иных ипостасях защитников Учения. Преобразились и иконографические признаки новых персонажей, обращение к которым усиливало эзотерическое богослужение. Интерьер храмов, где проходили магические ритуалы, как никогда, вместил в себя большое количество разных отдельных статуй и композиций, часто скрытых в глубине, что придавало им таинственность и загадочность.

Сидящая фигура аристократа, раскрашенное дерево, 100 см, конец IX - нач. X в., святилище Мацуноо Тайся, Киото

Примечания

  • 1 Храм Сёдзёдзи (преф. Фукуока) - Якуси сандзон, Отани Магайбуцу (преф. Тотиги), храм Тю-сондзи (преф. Иватэ), храм Кодзодзи (преф. Мияги), храм Гандзёдзи (преф. Фукусима), храмы в Тохоку, а также храм Фукидзи (Кюсю).
  • 2 Всего пять будд мудростей (дхьяни будд): Махавайрачана, Абпюбхья, Ратнасамбхава, Амитабха, Амогхасиддхи.
  • 3 Почти нет скульптурных изображений четырех будд из Мира Чрева (Ходо нёрай, Кайфугэо нё-рай, Мурёдзю нёрай, Тэнкурайон нёрай).
  • 4 Самым свирепым считается Тайгэнсуй мёо, который является основным персонажем при обряде, похожем на тингококка (умиротворение страны), проводившемся при императорском дворе с 8 по 14 января с 841 г. вплоть до начала Мэйдзи, заимствован из Китая учеником Ку кая, монахом Дзёгё. Это действо называется тайгэнсуйхо и имеет целью изгнание врагов. Встречаются различные иконографические типы Тайгэнсуй мёо: Одноликий Четырехрукий, Одноликий Шестирукий, Четырехликий Восьмирукий, Шестиликий Восьмирукий. Голова украшена короной семи сокровищ сиппокан, в руках различные атрибуты: большой колокольчик сэмпу-кутайрин, ваджра, алебарда и др. Характерной только для этого божества мудрой является дайдоин, когда три пальца одной из правых рук сжаты в кулак, а указательный и мизинец отставлены. Ногами он попирает чудовищ. Самые известные из сохранившихся скульптур Тайгэнсуй мёо находятся в храме Акисинодэра (Нара) - Одноликий Шестирукий, который относится к хибуцу и открыта для обозрения один раз в году, и в Гококудзи (Токио). Существует легенда о том, как появилось в Японии изображение Тайгэнсуй мёо, согласно которой Дзёгё накануне отъезда в танский Китай, заглянув в колодец, увидел в воде страшное отражение этого светлого государя. Придя в себя от ужаса, он запечатлил образ и взял его с собой в Китай. Там он обнаружил, что точно такой же используют в качестве основной святыни при проведении обряда тайгэнсуйхо. Он почувствовал свою причастность к этому божеству и отвез изображение в Японию, где поместил его в Нара в храме Акисинодэра. При проведении обряда использовали воду из легендарного колодца. До того, как Тайгэнсуй был инкорпорирован в буддизм, он был свирепым языческим существом-дяволом, ежедневно пожирающим по человеку.
  • 5 Танкэй - один пучок волос на голове, сокэй - два пучка.
  • 6 Все три фигуры причислены к государственным сокровищам. Дзэнниси Додзи высотой 95,4 см изображен милым юношей с характерной для его возраста прической: волосы зачесаны на прямой пробор, а по бокам круглые пучки, закрывающие уши. В левой руке он держит четырехугольную коробку хокё для хранения сутр.
  • 7 Через Турфан (ныне находится в Синьцзян-Уйгурском автономном округе Китая) проходила северная ветвь Великого шелкового пути.
  • 8 Другое название храма Такаосандзи построен в конце периода Нара для успокоения гневного духа (рнрё) мятежного монаха Докё, был родовым храмом влиятельного рода Вакэ. В конце 812 г. там проходили обряды, описанные Кукай в «Перечне имен лиц, прошедших окропление головы» («Кандзёрэкимё»).
  • 9 Храм был построен во избавление от глазной болезни или нервного расстройства императора Сёму его государыней Комё. По величине мог сравниться с Великим Восточным храмом Тодайдзи, фасад Кондо длиной 59 м. В результате стихийных бедствий и пожаров были уничтожены Кондо и скульптуры.
  • 10 В «Сутре о благодатном Главном обете семи будд Якуси, излучающих Лазоревый свет» («Якуси рурико ситибуцу хонган кудокукё» сказано, что благость снизойдет благодаря, в том числе, копированию образов этого бодхисаттвы. В данной композиции на мандорле изображены шесть фигурок Якуси. Возможно мультиплицирование будд в свите. (См. гл. о храмах Сикоку 17-й храм.)
  • 11 «Удержание услышанного», приобретение уникальной способности никогда не забывать услышанного и прочитанного, «обладание умом», который возникает сам собой. Во время обряда повторяют миллионы раз мантры Кокудзо, «принятие в себя» этого бодхисаттвы. Кукай медитировал во многих местах, вызывая дух своего ангела-хранителя Кокудзо. По правилам, он на чистой белой ткани рисовал полную луну как образ «просветленного сердца», которого не касаются «три яда» (алчность, гнев и глупость), в ее центре-образ Кокудзо золотого цвета. Сажал его в лотосовую чашу в особой ритуальной позе. В левой руке - белый цветок лотоса с жемчужиной, излучающей желтый свет. Пальцы правой руки тоже складывал в каноническом жесте. Ранним утром, очистившись в источнике, он устраивал алтарь из фрагментов сандалового дерева. Над алтарем вешал изображение Кокудзо, приступал к приготовлению пяти видов пожертвований: сезонные цветы (весенние лютики и виола), фимиам из сандалового дерева, чистая вода, горные травы и маленькие светильники. Все это устанавливал около алтаря. Омыв в источнике руки и вытянув пальцы правой руки, соединял средний палец с большим. При этом читал мантры. Набрав воды в ладонь, обрызгивал все тело: очищал себя изнутри и снаружи. Садился перед алтарем в той же позе, что изображена на алтаре, поднимал правую руку в жесте Кокудзо, касался короны на его голове, обоих плеч, сердца, шеи, каждый раз повторяя магические заклинания. Затем входил в медитацию, рисуя в своем воображении Кокудзо, двадцать пять раз читал мантры, призывая божество. Потом еще три раза читал мантры и садился в ожидании божества. При появлении полной луны наступал момент истинной медитации, когда граница между ним и божеством исчезала. Они с Какудзо становились единым целым. Ведь, согласно учению Кукай, каждый в своем нынешнем теле становится буддой - сокусин дзёбуцу. Отождествляясь с буддой, подвижник впускал в себя различные божества (а в данном случае - бодхисаттву Кокудзо) и получал власть над другими, не сосредоточиваясь на том, признают ли его господство. Постепенно Кукай возвращался к первоначальному состоянию. И так он проделывал днем и ночью в течение пятидесяти суток, оставляя немного времени для сна и отдыха. Ни дождь, ни холод не могли отвлечь его от чтения мантр.
  • 12 Создание основной святыни - скульптуры Нёирин Каннон связывают с отливкой колокола для самого главного культового сооружения храма, а это произошло якобы в 840 г., т.е. в датах расхождение в четыре года.
  • 13 Беспредельная мудрость осуществляется каждой из пяти мудростей готи (госю но ти). Пять мудростей соответствуют пяти буддам, которые на мандале «Мира Ваджры» расположены следующим образом: Дайнити - в центре, он испускает во все стороны сияние, и возникают четыре будды. Асюку - на востоке, Ходзё - на юге, Амида - на западе, Фукудзёдзю - на севере. Дайнити олицетворяет «мудрость мира дхармы» (хоккайтайсёти), Асюку-«мудрость большого круглого зеркала» (дайэнгёти), Ходзё - «мудрость равенства и равновесия» (бёдосёти), Амида - «мудрость чудесного видения» (мёкандзатти), Фукудзёдзю - «мудрость достижения и действия» (дзёсёса-ти). Дайнити определяется как неиссякаемый источник просветления, Асюку - неискажающее отражение мириад дел и вещей, Ходзё - равенство явлений, воплощающих единую сущность, Амида - созерцание без приоритетов и Фукудзёдзю - как действия, ведущие к просветлению (Кодзиэн. С. 807).
  • 207

ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ СКУЛЬПТУРА ХЭЙАН (794-1185)

  • 14 В школе Тэндай принято четыре разновидности сосредоточения (самадхи, сисю-саммай:при постоянном сидении дзёдза-саммай, при постоянном хождении дзёгё-саммаё, при чередовании хождения и сидения, хангё-хандза-саммай, без хождения и без сидения хигё-хидза-саммай (Игнатович А.Н. 1998. С. 136-145).
  • 15 В 777 г. по случаю болезни наследного принца Ямабэ, будущего императора Камму, пять монахов высокого ранга из храма Кофукудзи, прежде всего Кэнкё, на горе Муродзисан, издавна славившейся священностью, провели молебен о выздоровлении. Принц поправился и, по императорскому указу, здесь был заложен храм Муродзи, где должны были проводиться службы во благо государства. Практически всеми делами по строительству занимался монах Сюэн (ум. в 835 г.), лучший ученик Кэнкё. Сюэн наряду с Кукай и Сайтё принадлежал к проповедникам буддизма в Японии и занимал ведущие позиции в буддийском мире. Храм Муродзи со временем стал местом горного подвижничества, и также здесь процветали различные школы буддизма - Хоссо, Сингон, Тэндай. В отличие от г. Коя, куда вход женщинам был строго запрещен, в паломничестве в Муродзи принимали участие и женщины. Поэтому за ним закрепилось название «женская г.Коя» (нёнин Коя). Кэйсёин, мать пятого сёгуна Токугава Цунаёси (стал сёгуном в 1680 г.), глубоко верующая женщина, пожаловала храму большую сумму денег (две тысячи рё). По преданию, она же и дала этому храму такое название. На территории Муродзи находится «самая прекрасная и самая маленькая» пятиярусная пагода (национальное сокровище, начало Хэйан), которая в 2000 г. была разрушена тайфуном, но через два года восстановлена.
  • 16 В дальневосточной космологии каждая сторона света соотносится с определенным цветом. Северу соответствует черный, востоку - синий, голубой, югу - красный, западу - белый. Центр ассоциируется с желтым цветом.
  • 17 Такое окружение Фудо мёо характерно для сингонских храмов, в храмах школы Тэндай место Когояся мёо занимает Усусама мёо, у которого немало и других имен. Вышедший из индуистской мифологии, он олицетворяет божество огня Агни, о чем свидетельствует прическа в виде сполохов пламени, поэтому его еще называют Катоконго. Его идентифицируют с одним из тэм-бу - японским Катэн. Считается, что он изгоняет злых духов. В Японии культ Усусама мёо получил распространение особенно среди народных масс в связи с развитием эзотерического буддизма в эпоху Хэйан. Кроме того, как божество, очищающее от скверны, он может устанавливаться в туалетах храмов, особенно дзэнской подшколы Сото. Самое известное стоящее изображение Усусама мёо, собирающее многочисленных паломников, находится в центре большого туалета (тосу) храма Касуйсай в преф. Сидзуока. Светлый царь возведен на высокий пьедестал, в одной из двух правых рук держит алебарду, в другой, ваджру, в одной из левых рук - череп, указательный палец другой руки поднят вверх, а левой голой ногой он попирает дьявола бинаяка, принявшего облик слона, вторая фигура с головой слона, сложив молитвенно руки, коленопреклоненно сидит у правой ноги. Скульптор Такамура Сэйун (1893-1969), внук известного скульптора Така-мура Тоун, вырезал эту фигуру из дерева в 1937 г. высотой 172 см, с пьедесталом 3 м. Также встречаются изображения шести и восьмируких Усусама. Лицо, характерное для таких видов божеств выражает неистовую злобу, дабы отпугивать нечистые силы, волосы собраны пучком в прическу эмпацу (дохацу), верх которой обвивает змея. Превалирующий цвет тела - красный. Вытаращенные глаза называют глазами енотовидной собаки тануки. Поскольку рук бывает восемь, то в них разные атрибуты: алебарда, ваджра, колесо закона хорин, драгоценность мани, череп и др.
  • 18 За данной композицией стена разрисована фреской, изображающей мандалу Тайсякутэн IX в. (384 X 192 см).
  • 19 Эта же форма рта почти сохраняется при изображении высших божеств и в период Камакура. Изменения в очертаниях рта можно проследить у Дзотётэн, относящегося к небесным царям тэмбу. В период Асука он изображался со слегка открытым ртом и с большой нижней губой (храм

Хорюдзи, Кондо), в период Нара изображался с широко открытым ртом, но в начальный период линии губ параллельны, нет зубов (Таимадэра), а в завершающий период выступают зубы верхнего ряда (Тодайдзи, Кайданъин). Если в начальный период Хэйан ровные зубы у Дзотё-тэн сжаты (Тодзи, Кодо), то в заключительный мастера изображали тот же персонаж с широко открытым ртом (храм Дзёрури). Подобный оскал наблюдается и у Дзотётэн, принадлежавшего эпохе Камакура (храм Кофукудзи, Нанъэндо).

  • 20 Драпировки в стиле рэмпасикиэмон и хомпасикиэмон очень похожи, отличаются по ширине, высоте, глубине складок, напоминающих, как говорилось, волны и рябь на воде.
  • 21 Первоначально в период раннего Хэйан здесь было поместье Минамото но Тору - сына императора Сага, которое перешло со временем во владение Фудзивара но Митинага (966-1027), а затем стало домашним храмом Фудзивара но Ёримити, который относился к школе Тэндай.
  • 22 Тема Схождения Амиды и его спутников неоднократно развивалась и в настенной живописи. Особый интерес в этом плане представляет «Быстрое схождение» (Хаяй райго), когда Амида и 25 спутников на белых облаках спускаются с горы к священнику, находящемуся на пороге смерти. Это пример «Девяти ступеней схождения» (Кубон райгодзу). Картина выполнена в XIII в. на шелку цветными красками и украшена золотыми аппликациями.
  • 23 Каннон, Сэйси, Якуо, Якудзё, Фугэн, Ходзидзай, Сисикуни, Дарани, Кокудзо, Токудзо, Ходзо, Кондзо, Конгодзо, Комёо, Санкайнэ, Кэгонъо, Сёхоо, Гаккоо, Ниссёо, Дзаммайо, Дзёдзидзайо, Дайдзидзайо, Бякудзоо, Дайитокуо, Мухэнсин.
  • 24 Амида, еще будучи бодхисаттвой Ходз, дал великий обет дайган, состоящий из сорока восьми положений. Об этом своему ученику Ананде рассказывал Шакьямуни.
  • 25 В некоторых храмах, например, Таимадэра (Нара), Кухомбуцудзёсиндзи (Токио) проходит ритуал райгоэ, по которому миряне, облачившиеся в одеяния Амиды и бодхисаттв, имитируют райго. Они идут навстречу молящимся от Главного храма Хондо, олицетворяющему Землю Радости Гораку к храму Сябадо, символу этого мира. В чаше лотоса, которую держит персонаж, изображающий Каннон, сидит человек. Затем возвращаются в Гораку.
  • 26 Необычно для японской традиции выглядят образы Амида в короне (Хокан Амида). Кроме короны, грудь будды украшают ювелирные изделия сосингу. Наделение этой атрибутикой связывают с влиянием изображений Дайнити. Подобные скульптуры находятся в храме Сэнгакуин (преф. Мияги, г. Сэндай), в храме Тайгудзи (преф. Аомори). Они принадлежат искусству эпохи Токугава. Самая большая скульптура будды Амида (высота 11,3 м, вес 121 т, национальное достояние) находится в Камакура вне стен храма - родза. Первоначальное творение относится к 1252 г., скульптор не известен, но есть версия, что мастера относились к школе Ункэя. Заметно сильное влияние китайской монументальной скульптуры. Пожертвования сделал монах Дзёко. В 1369 г скульптура была сильна повреждена тайфуном, в 1498 г. землетрясением. В середине Эдо ее восстановили на пожертвования купца из р-на Эдо Асакуса - Иодзима Синдзаэмона.
  • 27 Эйкан был толкователем «Сутры об Амитабхе» и составителем руководства по проведению обрядов почитания будды Амида в 15-й день каждого месяца «Правила обрядов для возрождения» («Одзёкосики»).
  • 28 Интё открыл близ Киото мастерскую Мадэнокодзи буссё.
  • 29 Две последние скульптуры изображают одного и того же человека по имени Энтин (о нем далее). При внешней схожести они немного разные. Санноин Дайси изображен более крупным, а его голый череп более вытянут; складки на одежде симметричней. Японские ученые считают, что она выполнена позже.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >