ПРАГМАТИЗМ: ЧАРЛЗ ПИРС, УИЛЬЯМ ДЖЕМС, ДЖОН ДЬЮИ

Его основатель — Чарлз Пирс (1839-1914). Прагматизм считают чуть ли не единственной национальной философией США, хотя на его основателя оказал влияние основоположник английского позитивизма Джон Стюарт Милль (1806-1873), который ещё в работе «Утилитаризм», вышедшей в 1861 г., высказывал идеи, близкие прагматистам. В переводе с греческого слово лраура значит «действие, поступок, дело, практика», а у прагматистов оно получило ещё и значение «польза, выгода». В философскую науку оно вошло, как полагают, благодаря Иммануилу Канту (1724-1804), который ещё в своей «Критике чистого разума» (1781) употребил выражение «прагматическая вера».

На формирование прагматической доктрины Ч. Пирса оказал влияние не только Дж. Милль, но также и другие европейские мыслители — Джордж Беркли (1685-1753), Джон Локк (1632-1704), Георг Вильгельм Фридрих Гегель (1770-1831), Чарлз Дарвин (1809-1882) и др. От Дж. Беркли он унаследовал солипсическую тенденцию своей философии, от Дж. Локка — интерес к изучению знаков, от Г. Гегеля он пытался заимствовать положение о практике как критерии истины, а эволюционные идеи Ч. Дарвина приобрели у него интерпретацию мышления как особого вида приспособительной деятельности организма и вылились в вульгарную биологизацию человека, т.е. в чрезмерное сближение человека с животным.

Но у Ч. Пирса был и американский предшественник — Чонси Райт, который, правда, получил известность не столько как оригинальный мыслитель, сколько как страстный пропагандист утилитаристских идей Дж. Милля. Однако главным источником прагматизма Ч. Пирса стала сама Америка — обыденное сознание ее жителей и их образ жизни.

«Мировоззрение Пирса испытало воздействие и обыденного сознания буржуазно-предпринимательской Америки, — писал Ю.К. Мельвиль, — в его мышление проник дух “здравого смысла”, практицизма и утилитаризма, характерный для “американского образа жизни”. Так идеи немецкого идеализма преломились через призму позитивистского эмпиризма, который в свою очередь получил резко утилитаристскую окраску» (Буржуазная философия кануна и начала империализма / Под ред. А.С. Богомолова, Ю.К. Мельвиля, И.С. Карского. М., 1977. С. 303).

Чтобы найти американский путь в философии, Ч. Пирсу надо было покончить с «романтизмом» европейских мыслителей, витавших в облаках чистой мысли и видевших смысл своих философских размышлений в поисках наиболее оптимальных путей к абстрактной истине, а не к личной выгоде отдельного человека, Ч. Пирс начал с критики рационализма Р. Декарта.

Основателя прагматизма, в частности, не устраивал в гносеологии великого французского мыслителя принцип сомнения. В гносеологии Р. Декарта этому принципу придаётся тотальное значение — в том смысле, что познающий тот или иной предмет должен начать с полного (тотального) сомнения в справедливости суждений о нём со стороны всех других людей. Это необходимо, по мнению Р. Декарта, для того, чтобы обнаружить истину в самой природе познаваемого предмета, а не в чужих суждениях о нём.

Ч. Пирс опротестовал тотальность картезианского принципа сомнения. Он признал лишь его частичное значение для познающего. Но на этом не кончается разница между Р. Декартом и Ч. Пирсом в гносеологии. Если первый стремился выработать пути к познанию объективной истины о предмете, то другого объективная истина вообще не интересовала. Его интересовала лишь субъективная истина. Как это понимать?

Процесс познания для Ч. Пирса представлялся лишь в виде «потока сознания», т.е. замкнутого в себе информационного пространства, которое содержит внутри себя знания о том или ином предмете, но сами эти знания приращиваются не за счёт обнаружения определённым субъектом познания каких-то ранее не познанных объективных свойств у этого предмета, а за счёт обнаружения им ранее ему неизвестных суждений об этом предмете со стороны других людей.

Знание, по Пирсу, рождается только из знания же, но не из познаваемого предмета. По этой логике выходит, что современные люди, взятые во всей их численности, уже знают об определённом предмете всё. На долю же отдельного человека остаётся лишь окунуться в необозримый мир человеческих знаний об этом предмете и выбрать среди них те, которые являются, с его точки зрения, наиболее точными.

Казалось бы, именно здесь и следовало бы вспомнить об объективности истины, поскольку без исследования самого предмета невозможно определить, какое знание отражает предмет более адекватно, а какое — менее адекватно. Но для Ч. Пирса этот вопрос не стоял. На объективный источник познания он закрывал глаза. Он замыкал знание в субъективные рамки индивидуальных сознаний, намеренно отгораживая их от объективного мира, игнорируя тот факт, что наши суждения о том или ином предмете черпаются не только из чужих голов, но и из объективной действительности.

Поскольку Ч. Пирс стремился, вслед за Дж. Беркли, замкнуть знание в тесные рамки человеческой субъективности, пытаясь оградить его от внешнего мира, познающий субъект, по Пирсу, оказывается в положении, когда он должен выбирать среди множества мнений об этом предмете только те, что кажутся ему более истинными, чем другие.

Отказ от принципа объективности истины привёл американского философа к теории сомнения-веры. В соответствии с этой теорией человек сначала отбрасывает те мнения о предмете, в истинности которых он сомневается без особых размышлений, а оставляет же те из них, в истинность которых он верит. Вере в истинность того или иного мнения могут способствовать или его общепринятость, или его принадлежность человеку, пользующемуся большим авторитетом, или его признание в науке и т.д. Но в любом случае речь идёт не об объективной проверке наших знаний, а лишь об их выборе из уже имеющихся о предмете познания определённых мнений.

Если Ч. Пирс — вслед за Г. Гегелем — ещё пытался истолковывать понятие практики, не только с позиций здравого смысла, присущего американскому обывателю, но и с собственно философской (эпистемологической) точки зрения, то у двух знаменитых его последователей — У. Джемса и Дж. Дыои — это понятие подверглось полной этикализции и стало синонимом выгоды. Философию они целиком свели к этике. Подлинный предмет философии — мир как таковой — у них, по существу, исчез.

У. Джемс и Дж. Дыои стали певцами американской предприимчивости. Лучше, чем кто-либо, они изложили в своих работах позицию человека, который в любой ситуации ищет для себя максимальную выгоду. Они видели главный смысл своих сочинений не в том, чтобы решать проблемы философов, как говорил Дж. Дьюи, а в том, чтобы помочь обычным людям, как говорил У. Джемс, чувствовать себя во Вселенной как дома.

Сущность прагматизма была выражена Дж. Дыои в таких словах: «Функция интеллекта состоит не в том, чтобы копировать объекты окружающего мира (т.е. познавать их истинную сущность. — В.Д.}, а скорее в том, чтобы устанавливать путь, каким могут быть созданы в будущем наиболее эффективные и выгодные отношения с этими объектами» (Современная буржуазная философия / Под ред. А.С. Богомолова, Ю.К. Мельвиля, И.С. Нарского. М., 1978. С. 24).

Уильям Джемс (1842-1910) был не только философом, но также психологом, религиоведом и этаком. Он получил европейское образование, учась в школах разных стран — в Швейцарии, Германии, Франции и Англии. На своей родине он окончил медицинский факультет Гарвардского университета, где он стал преподавать анатомию, физиологию, психологию, а затем и философию, которая сводилась у него главным образом к прагматической этике, замешанной на социал-дарвинизме.

Чтобы создать «философию» выживания, У. Джемс придаст категориям Ч. Дарвина прагматическую форму. От Ч. Дарвина он заимствовал в первую очередь категорию приспособления живого организма к окружающей среде.

Как и другие живые организмы, человек, с точки зрения У. Джемса, обладает удивительной живучестью. В этом свойстве он намного превосходит все другие организмы, поскольку обладает, в отличие от них, развитым сознанием. Всё дело лишь в том, чтобы умело пользоваться этим преимуществом. Он должен научить себя относиться к окружающему миру исключительно с прагматической точки зрения, чтобы «чувствовать себя во вселенной как дома». Как же это сделать? Очень просто: в том потоке сознания, который проходит через наши головы, необходимо оставлять только те идеи, из которых мы можем извлечь практическую пользу для своей личной жизни.

В практической выгоде той или иной идеи У. Джемс и видел её истинность. Что же касается прочих идей, то они должны быть безжалостно отброшены в сторону, поскольку они лишь отвлекают нас от борьбы за существование. Среди идей, приносящих выгоду, он, между прочим, называл идею Бога. Дело не в том, существует Бог или не существует, а в том, что вера в него помогает человеку преодолевать жизненные препятствия.

Джона Дьюи (1859-1952) считают систематизатором прагматических идей Ч. Пирса и У. Джемса. Он делал это в своих статьях и книгах, а также в лекциях, которые читал в Мичиганском, Чикагском и Колумбийском университетах. Своих предшественников он превозносил до небес, поскольку они, в отличие от других философов, не летали в заоблачных высях чистой мысли, а стремились дать людям практическую философию — философию, заключающуюся в том, чтобы достигнуть в своей жизни действительного успеха. Вот почему появление прагматизма он уподоблял коперниковской революции в области практической философии.

Как Ч. Пирс и У. Джемс, Дж. Дьюи излагал свою версию прагматизма, исходя из анализа опыта. Что он собою представляет, этот опыт?

«Ценность понятия опыта для философской рефлексии, — отвечает Дж. Дыои, — состоит в том, что оно обозначает как поле, солнце, облака и дождь, семена и урожай, так и человека, который трудится, составляет планы, изобретает, пользуется вещами, страдает и наслаждается. Опыт обозначает всё, что переживается в опыте, мир событий и лиц, он обозначает мир, воспринятый в опыте, деятельность и судьбу человека» (там же).

Следующий этап в учении Дж. Дьюи, как мы догадываемся, есть этап прагматического отбора, он состоит в том, чтобы найти в безграничном потоке представлений, составляющих наш обыденный опыт, лишь те, из которых мы можем извлечь личную выгоду. При этом мы должны помнить, что «успех и неудача суть первичные “категории” жизни, достижение блага и избегания зла— её высшие интересы, надежда и тревога — господствующие качества опыта» (там же).

Новый этап в прагматической этике Дж. Дьюи — планирование счастливого будущего и поиск средств для его осуществления. Но какие препятствия могут повредить человеку достичь процветания в жизни? Главное препятствие — страх перед враждебным ему миром.

Дж. Дьюи писал: «Человек боится потому, что он существует в страшном, ужасном мире. Мир полон риска и опасен» (там же).

А разве легче нашим животным собратьям? Борьба за существование и не может быть лёгкой. В этой борьбе выживает и достигает успеха лишь сильнейший.

Вот так незаметно Дж. Дьюи подвёл нас к прагматической нравственности. Её суть понятна каждому смертному: чтобы достичь успеха в этом страшном мире, нужно стать сильнейшим, ибо только сильнейший, только наиболее приспосабливающийся к окружающей среде, наиболее активный и предприимчивый человек может стать богатым.

Незаметно для себя мы перешли к описанию той группы людей, которые чуть ли не в одночасье, растолкав своих менее проворных собратьев по бизнесу, вознеслись в полуразрушенной России на вершину личного процветания. Знать, хорошо они усвоили основы прагматической этики! Эту этику можно назвать этикой «баш-на-баш», имея в виду, что её приверженцы строят свои отношения с другими людьми на основе исключительно взаимовыгодных отношений. Более того, сквозь призму подобных отношений они стремятся смотреть на весь мир. Всё же, что выходит за пределы их эгоистической выгоды, безжалостно ими отметается — включая науку, искусство, нравственность и прочее. Они живут делом и поэтому им не до сантиментов! Весь мир для них есть не что иное, как материал, на котором они делают деньги.

Только и всего! Как, например, нужно относиться к науке, по Дж. Дьюи? Если её понятия приносят мне какую-то пользу (например, помогают мне преодолеть страх), я их принимаю, а если в них нет для меня никакой пользы, то они меня не интересуют.

Вот как об этом писал Дж. Дьюи: «Если идеи, значения, концепции, понятия, теории, системы инструментальны по отношению к устранению некоторого специфического беспокойства и замешательства, то проверка их надёжности и ценности состоит в выполнении ими этой работы» (там же).

В некоторых отношениях Дж. Дьюи ушёл дальше своих предшественников. Так, в отличие от У. Джемса, который говорил лишь о полезности идеи вообще, Дж. Дьюи уточнял: следует говорить о полезности той или иной идеи применительно к конкретной ситуации, ибо, как говорил Г. Гегель, истина всегда конкретна.

Если У. Джемс уподоблял истину кредитной карточке, которую можно обменять на другую кредитную карточку-истину, то Дж. Дьюи его поправил: надо учитывать конкретную ситуацию. Надо найти такую ситуацию, где одну и ту же «истину» можно продать подороже, чем это можно сделать в другой. «Баш-на-баш» здесь ситуативно конкретизируется. Явный прогресс!

Только слепой не увидит рациональное зерно в прагматизме, поскольку он учит человека активному отношению к жизни, но надо ослепнуть, оглохнуть и обезуметь, чтобы не распознать его волчью сущность, которую его провозвестники заимствовали из социального дарвинизма. За внешне благопристойными рассуждениями его основателей скрывается не что иное, как закон джунглей, возвращающий нас в царство животных, в царство хищников. Кто такой хищник? Тот, кто в любой момент пытается вырвать из своей жертвы лакомый кусок. Но именно этому и учит в конечном счёте прагматизм.

Вдумаемся в основополагающий постулат прагматизма, состоящий в сведении истины к выгоде (как сказал бы Дж. Дьюи, «к установлению выгодных отношений с объектами»).

Выгодно мне верить, что Иисус воскресил мёртвого Лазаря, я верую; выгодно мне принимать квазихронологию А.Т. Фоменко за великое открытие XX в., я принимаю; выгодно мне признать в «Чёрном квадрате» К. Малевича гениальное художественное полотно, я признаю. Да что там К. Малевич! Выгодно продажному адвокату выставить за ангела отъявленного преступника (вора, насильника, убийцу и т.д.), он приделает ему крылышки. Выгодно беспринципному менеджеру организовать авангардистскую выставку, где в качестве художественного произведения преподносится композиция из дохлых крыс, он её организовывает.

Истина там, где платят! Вот вам и «установление выгодных отношений с объектами»! Вот вам и прагматизм! Его идеальное воплощение — деятельность беспринципного торговца и продажного адвоката. Впрочем, на их место можно поставить любого, кто в любой ситуации стремится «установить выгодные отношения с объектами». В качестве этих объектов для прагматика выступает в идеале весь мир. Но особенно лакомый кусок американский прагматик видит сейчас в нашей стране — в России. Его орлиный взор с вожделением охватывает её просторы, всё ещё богатые природными ресурсами.

Николай Бердяев так писал о прагматизме: «Прагматизм очень оптимистичен и не видит трагической судьбы Истины в мире. И тут главная ошибка и ложь этого направления мысли. В действительности существует прагматизм лжи, ложь бывает очень полезна для организации жизни, и эта ложь играет огромную роль в истории. Социально полезной ложью очень дорожили руководители человеческих обществ, для этого создавались мифы, консервативные и революционные, религиозные, национальные и социальные, и они выдавались за Истину, иногда даже научно обоснованную Истину. Сторонники прагматизма очень легко принимают за Истину полезную ложь... Освобождение от этого тиранического давления прагматически полезной лжи всегда означает возгорание в человеке иной, высшей Истины, которая может быть совсем не полезной. Человек призван освобождаться от неисчислимого количества религиозных и социальных иллюзий, реакционных и прогрессивных. Даже в научном знании существуют полезные иллюзии, которые потом преодолеваются. Существует вечный трагический конфликт между Истиной и пользой, выгодой. Очищенная, т.е. творчески добывшая надмирный свет Истина может быть не только не полезной, но даже опасной для устраивающегося мира» (Бердяев Н.А. Истина и откровение: http://www. vehi .net/berdyaev/i stina/index .html).

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >