ВВЕДЕНИЕ

Эволюционное науковедение — наука об эволюции науки, но что такое наука? Особая область духовной культуры, представители которой направляют свои усилия на построение наиболее адекватной картины мира, а также на ее эффективное использование на практике для изменения мира к лучшему.

Наука — важнейшая сфера духовной культуры. Она входит в нее наряду с религией, искусством, нравственностью, политикой и языком. Каждая из этих сфер культуры — предмет соответственной культурологической дисциплины — религиоведения, науковедения, искусствоведения, этики, политологии и лингвистики. Науковедение, таким образом, — наука культурологическая. Она входит в науку о культуре — культурологию, поскольку его предмет — наука — один из продуктов культуры.

Каждая сфера духовной культуры — религия, наука, искусство, нравственность, политика и язык — создают особые картины мира (см. подр.: Даниленко, В.П. Эволюция в духовной культуре: свет Прометея (в соавторстве с Л.В. Даниленко). М. : КРАСАНД, 2012. 640 с.). Но научная картина мира моделирует мир в наиболее адекватной форме. Она в большей мере, чем другие картины мира, приближается к истине.

Над научной картиной мира возвышается философская. Последняя входит в первую как общее в отдельное. Если научная картина мира вмещает в себя в идеале все знания, накопленные в частных науках в то или иное время, то философская картина мира создает синтетическую и обобщенную научную картину мира.

Древние греки, как известно, под философией имели в виду любовь к мудрости. В нее попадали по существу все науки. Между тем процесс отделения частных наук от «философии» наметился уже в античности.

Аристотель сузил значение слова ooqna (мудрость). Он стал понимать под ним «первую философию» (т. е. философию как таковую), которую он стал отличать, в частности, от учения о природе. Он писал: «Если нет какой-либо другой сущности, кроме созданных природой, то первым учением было бы учение о природе. Но если есть некоторая неподвижная сущность, то она первее, и учение о ней составляет первую философию, притом оно общее знание в том смысле, что оно первое. Именно первой философии надлежит иссле довать сущее как сущее — что оно такое и каково все присущее ему как сущему» (Аристотель. Сочинения в четырех томах. Т. 1. М., 1976. С. 182).

В другом месте Аристотель так писал о «первой философии»: «Есть некоторая наука, исследующая сущее как таковое, а также то, что ему присуще само по себе. Эта наука не тождественна ни одной из так называемых частных наук, ибо ни одна из других наук не исследует общую природу сущего как такового, а все они, отделяя себе какую-то часть его, исследуют то, что присуще этой части, как, например, науки математические» (Там же. С. 119).

Аристотель, как видим, определял философию как науку «о сущем как сущем» или «о сущем как таковом», т. е. как науку о любом сущем, о сущем вообще. Сущее — это все существующее, весь мир, но взятый со стороны всеобщего. Философия при таком понимании ее назначения становится тем, чем она и должна быть, — наукой наук, поскольку сущее вообще имеется в любом конкретном сущем, изучаемом в частных науках, — в частности, в естествознании, поскольку сущее как сущее в его предмете входит в тот или иной продукт природы.

Андроник Родосский — руководитель первого критического издания трудов Аристотеля в середине I в. до н. э. — поместил «первую философию» после работ по физике. В результате философия приобрела синоним — метафизика (букв, «то, что после книг по физике», «послефизика»)[1]. «Первая философия» в результате оказалась не на первом месте, а на втором.

Издательская перестановка, о которой идет речь, в какой-то мере принизила роль философии. Между тем сам Аристотель так писал о «первой философии»: «Это безраздельно господствующая и руководящая наука, наука, которой все другие, как рабыни, не вправе сказать и слова против» (Аристотель. Метафизика. М. —Л., 1934. С. 45).

Понимание философии как общей, синтетической науки, как науки наук идет от Аристотеля, однако в более ясной форме это понимание было выражено Иоганном Гердером в XVIII в. и Гербертом Спенсером в XIX.

Процесс отпочкования частных наук от «философии», которая во многом продолжала сохранять широкое, доаристотелевское понимание ее назначения, в западной Европе начался в XVII в. Но он до сих пор не завершен.

К началу XX в. из-под крыла «философии» с трудом вырвались физика, биология и психология. Со временем их перестали воспринимать как философские дисциплины, однако их «философский» протекторат продолжал напоминать о себе еще очень долго: книга И. Ньютона по механике названа «Математические начала натуральной философии» (1687), книга К. Линнея по ботани-

ке — «Философия ботаники» (1751), книга Ж.-Б. Ламарка по зоологии — «Философия зоологии» (1809) и т. д.

Во второй половине XX в. от «философии» стала отделяться культурология, но и до сих пор некоторые ее дисциплины продолжают находиться по преимуществу в ведении философии. Это касается главным образом религиоведения, науковедения и этики.

Назначение подлинной философии — построение синтетической обобщенной картины мира на основе всех частных наук — физики, биологии, психологии и культурологии.

Если философская наука во всей глубине не усвоит своей синтетической роли по отношению к частным наукам, она окажется в положении шекспировского короля Лира. На эту опасность указывал еще В. Виндельбанд. Он писал: «Философия подобна королю Лиру, который роздал своим детям все свое имущество и которого вслед за тем, как нищего, выбросили на улицу» {Виндельбанд, В. Прелюдии. Философские статьи и речи. СПб., 1904. С. 16).

Науковедение все больше и больше воспринимают как более или менее самостоятельную науку. Во многом это произошло потому, что в XX в. она превратилась в целый комплекс дисциплин, которые уже не вмещаются в философию. Она выработала свою достаточно разветвленную дисциплинарную структуру. Но главное не в этом, а в том, что наука — один из продуктов культуры. Следовательно, науковедение — культурологическая наука.

К сожалению, в современном науковедении царит дисциплинарный хаос. Так, в книге «Основы философии науки», авторами которой стали В.П. Коха-новский, Т.Г. Лешкевич, Т.П. Митяш и Т.Б. Фатхи (Ростов н/Д, 2006), науковедение противопоставляется философии науки. Если последняя расценивается как наука, которая «имеет статус исторического социокультурного знания» (Указ. соч. С. 9), то науковедение, «как правило, мало проблемно и тяготеет исключительно к описательному характеру» (Там же. С. 9-10). Отдельно от философии науки и науковедения в этой книге фигурируют социология науки, наукометрия и др. науки, которые гуляют сами по себе — без какой-либо объединяющей их системы.

Дисциплинарный хаос характерен и для таких работ, как «Философия науки» Мела Томпсона (М., 2003), «Философия науки» Л.А. Микешиной (М., 2005), «Философия науки» под ред. С.А. Лебедева (М., 2007), «Философия науки» под ред. А.И. Липкина (М., 2007), «Философия и методология науки» под ред. А.И. Зеленкова (Минск, 2007), «История и философии науки»

B. П. Огородникова (СПб., 2011), «Философия науки. Общие проблемы»

C. А. Лебедева (М., 2012), «Философия и методология науки» О.В. Поспеловой, Е.А. Янковской (Архангельск, 2012) и др.

Я попытаюсь здесь вкратце изложить свой взгляд на дисциплинарнометодологическую структуру современного науковедения — в широком смыс ле этого термина, объединяющем весь комплекс дисциплин, входящих в науку о науке.

В самом общем виде дисциплинарно-методологическую структуру науковедения можно изобразить с помощью такой таблицы:

НАУКОВЕДЕНИЕ

Онтология

Гносеология (методы)

Внешняя

Внутренняя

Универсальный эволюционизм

Философия науки

Иториографический

Психологическое науковедение

Синхронический

Диахронический

Культурологическое науковедение

Структурный

Функциональный

Науковедение делится на онтологию и гноселогию (методологию). Первая из этих дисциплин изучает бытие науки, а вторая — способы (методы) ее изучения. Как науковедческая онтология, так и науковедческая гносеология (методология) имеют свою историографию.

Науковедческая онтология включает в себя два раздела — внутренний и внешний. Внутреннее науковедение исследует науку как таковую, а внешнее — в связи с другими объектами. В первом преобладает внутридисциплинарный подход, во втором — междисциплинарный.

Внешнее науковедение состоит из трех дисциплин — философии науки, психологического науковедения и культурологического науковедения. В психологическом науковедении исследуются психические механизмы научного творчества, а в культурологическом науковедении — отношения между наукой и другими продуктами культуры — религией, искусством, нравственностью, политикой, языком, техникой и т. д., а в конечном счете — между наукой (как частью культуры) и культурой (как целым).

Если в двух последних внешненауковедческих дисциплинах науку ставят в один ряд с объектами одного рода — психологическими или культурологическими, то в философии науки она рассматривается на фоне мира в целом.

Все три внешненауковедческие дисциплины — науки междисциплинарные. С одной стороны, они входят в науковедение, а с другой, в психологию, культурологию или философию.

Междисциплинарной является и философия науки. Она входит одновременно в науковедение и философию, поскольку рассматривает науку на фоне мира в целом. Она амбивалентна. Отсюда не следует, что у нее нет единства и своей специфики.

А.П. Огурцов писал: «Философия науки по своей сути и по своим функциям амбивалентна. Она тематизирует научное знание, оставаясь философией, т. е. не сводясь просто к обобщению и пересказу фундаментальных научных достижений. Она имеет свои цели и свои методы работы с научным знанием. Вместе с тем она является философией науки, т. е. рефлексивным анализом структуры и развития научного знания, его принципов и методов, его ценностей и их взаимосвязей с ценностями культуры» (Огурцов, А.П. Философия науки: двадцатый век. Концепции и проблемы: в 3 ч. Ч. 1. М., 2011. С. 6).

В качестве основных в предлагаемой книге выступают универсальноэволюционный, историографический и диахронический методы исследования. Это позволило поделить подходы, использующиеся в науковедении, на универсально-эволюционные (1-я глава) и частно-эволюционные (2-я глава), а также проследить в общем виде эволюцию в европейской науке (3-я глава). Однако у этой эволюции есть ее оборотная сторона — инволюция в науке (4-я глава). Заключительная глава посвящена размышлениям автора об онтологических и гносеологических основаниях научной картины мира.

Вот какое определение дает синхроническому аспекту философии науки В. С. Степин: «Новое знание является результатом внутри дисциплинарных и междисциплинарных взаимодействий. Философия науки изучает их общие характеристики. Она ставит своей целью выявить особенности научного познания, его структуру, проанализировать познавательные процедуры и методы, обеспечивающие порождение нового знания» (Степин, В.С. История и философия науки. М., 2011. С. 6).

В приведенном определении синхронического аспекта философии науки выведена только его структурная сторона, а его функциональная сторона осталась за бортом. Между тем эта сторона — важнейший раздел философии науки. У науки четыре основных функции — гоминизационная (очеловечивающая), когнитивная (познавательная), прагматичекая (преобразования мира) и коммуникативная (общения).

Вот какое определение В.С. Степин дает диахроническому аспекту философии науки: «Рассматривая науку как деятельность, направленную на производство нового знания, важно принять во внимание историческую изменчивость самой научной деятельности. Философия науки, анализируя закономерности развития научного знания, обязана учитывать историзм науки. В процессе ее развития не только происходит накопление нового знания, но и перестраиваются ранее сложившиеся представления о мире» (Там же).

В моей книге речь идет главным образом о диахроническом аспекте науковедения вообще и философии науки в частности. Этот аспект составляет собственно эволюционную сторону науковедения. Она и составляет эволюционное науковедение.

Особо следует подчеркнуть, что философия науки в целом принадлежит сразу двум наукам — философии и науковедению. Вот почему она имеет междисциплинарный статус. В том, что науковедение — наука, никто не сомнева ется. Сложнее обстоит дело с философией. Ее из науки сплошь и рядом исключают. Почему это произошло?

Основную лепту в исключении философии из науки в XX в. внесли неопозитивисты, вдохновителем которых был Людвиг Витгенштейн (1889— 1951). Он утверждал: «Философия не является одной из наук» (Витгенштейн, Л. Философские работы. Ч. I. М., 1994. С. 24).

По пути исключения философии из науки пошли члены Венского кружка. Их главой стал Мориц Шлик (1882-1936). Мысль Л. Витгенштейна, что философия «не является одной из наук», стала для главы Венского кружка путеводной.

Вслед за Л. Витгенштейном М. Шлик лишал философию научного статуса. Он писал: «Философия не является системой утверждений; это не наука» (Аналитическая философия / сост. А.Ф. Грязнов. М., 1993. С. 30).

Автор этих слов умер не своею смертью: его убил его аспирант. За что? За то, что его научный руководитель дискредитировал философию как науку. Но этот аспирант не смог убить саму идею о том, что философия — не наука. Эта идея теперь расцвела пышным цветом.

В наше время чрезвычайно актуально звучат такие слова П.В. Копнина: «Изоляция философии от науки в качестве своей оборотной стороны имеет изгнание философии из науки... Преодоление метафизического противопоставления философии и науки предполагает изменение не только характера самой философии, но и понимания самой науки, ее сущности и места в системе общественного сознания, преодоление позитивистского подхода к ее содержанию. Научный взгляд на мир предполагает философский, мировоззренческий подход к нему, который входит во внутреннюю ткань науки, а не является чужеродным телом для нее» (Копнин, П.В. Диалектика, логика, наука. М., 1973. С. 79-80).

В 2001 г. на второй родине Л. Витгенштейна появилась книга Мела Томпсона «Philosophy of Science». Идею о ненаучном статусе философии ее автор преподносит как общепринятую. Всю историю западной философии он описывает, исходя из этой руководящей идеи.

Ничтоже сумняшеся М. Томпсон пишет: «Философия описывает реальность и способна признавать ненаучные истины, касающие того, что такое бытие» (Томпсон, М. Философия науки. М., 2003. С. 13).

Есть оказывается истины научные и... ненаучные! Ненаучные — это те, которые способна признавать философия. Наука не способна, а философия — пожалуйста! Но это еще не все. Дальше у М.Томпсона идет новый перл: «Эти истины (ненаучные. — В.Д.) хотя и не зависят от науки, но столь же верны» (Там же).

Вышло вот что: философия открывает ненаучные истины, которые, хоть они и ненаучные, тем не менее верны.

До какой же степени может запутаться человек, исключающий философию из науки! Иначе и быть не может, если слово наука употреблять только по отношению к частным наукам — физике (ее предмет — физическая природа), биологии (ее предмет — живая природа), психологии (ее предмет — психика) и культурологии (ее предмет — культура). В этом случае ничего не остается, как оставлять философию за бортом науки.

Л. Витгенштейн умер в 1951 г., а книга М. Томпсона вышла ровно через 50 лет. Выходит, Л. Витгеншнейн и иже с ним сделали свое дело! Его дело перекочевало и к нам, хотя у нас были и свои ученые, отделяющие философию от науки, — В.И. Вернадский, например.

Возьмем, например, книгу «Основы философии науки» В.П. Кохановско-го, Т.Г. Лешкевич, Т.П. Митяш и Т.Б. Фатхи (Ростов-на-Дону, 2006), где на нескольких страницах в первой главе доктором философских не-наук доказывается, что философия — не наука. Философия не принадлежит также искусству и религии.

На 41-й странице этой книги читаем: «Философия — не наука... Философия — не искусство... Философия — не религия...». А что же она такое? Если философия — не наука, то какой с нее спрос? Если философия — не наука, то чем же тогда занимаются ее представители в научных организациях? Как они туда попали?

Е.С. Кузьмин указывал: «Философия как наука начала формироваться в глубокой древности. Однако и поныне философия, «которая есть», все еще не та, «которая быть должна». Философия все еще вынуждена доказывать свое право называться наукой. До сих пор идут нескончаемые споры о предмете и задачах философии, о ее месте и роли в системе наук, в общественном сознании и общественной жизни людей — в отношениях человека к действительности. Философия, по определению Н.З. Чавчавадзе, должна выполнять организующую роль — давать направление жизни индивидуальной и целой культуры. Выполняя такую роль, философия обязана быть основой человеческой деятельности, руководящей силой в жизни личной и общественной» (Кузьмин, Е.С. Система «Человек и мир». Иркутск, 2010. С. 37).

А на следующей странице автор этих слов уточняет свое понимание назначения философии. Оно, с его точки зрения, состоит в «выработке научной картины мира — цельной и стройной системы воззрений на мир и место в нем человека, системы, адекватно отвечающей логике вещей» (Там же. С. 38).

Направлять философию на выработку научной картины мира — значит исходить из синтетического понимания ее назначения. Оно позволяет ей сохранить свою дисциплинарную специфику и не оказаться за бортом науки, из которой ее сейчас особенно охотно выпихивают. П.В. Копнин писал: «Философия сохранила свой предмет и метод, свое особое отношение к миру и постигающему его знанию. Философия не просто суммирует его результаты, являясь всеобъемлющей наукой наук, а вырабатывает всеобщий метод движения знания к объективной истине» (Копнин, П.В. Диалектика, логика, наука. М., 1973. С. 80).

Синтетическое понимание роли философии по отношению к частным наукам идет от И. Гердера и Г. Спенсера. Оба они в своих великих трудах ясно показали, в чем состоит назначение философии, — в том, чтобы синтезировать и обобщать достижения частных наук. Вот почему она — наука наук, т. е. общая наука, возвышающаяся над частными науками.

  • [1] Г. Гегель придал термину «метафизика» второе значение. Под ней он имел в виду антидиалектику.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >