Веротерпимость, свобода вероисповеданий и свобода совести

Итак, отношение личности к религии во многом определяется уровнем социального и культурного развития общества. Прежде всего, мерой утверждения в обществе свободы совести. Под свободой совести в цивилизованном мире понимается обеспеченная гражданам со стороны государства возможность добровольного выбора своего отношения к религии: как принятия любого вероисповедания, так и полного неприятия исповедания и культа. Таким образом, свобода совести — одно из значительных завоеваний культуры и демократии, одна из важнейших гарантий свободы убеждений человека, его защиты от насильственного навязывания каких-либо взглядов или форм поклонения.

Касаясь проблемы свободы совести, обычно описывают перипетии становления взаимоотношений власти и верований, государства и Церкви. Историки, юристы и религиоведы при этом анализируют законодательство о культах, характеризуют другие юридические аспекты данной свободы. Эти исторические и правовые аспекты, действительно, весьма значительны, а потому отчасти тоже будут нами рассмотрены. Но свобода совести — понятие не только юридическое. Это важная категория культуры, и данный аспект для нас особенно важен.

Сначала обратимся к историческим и правовым сторонам свободы совести. Свобода совести — феномен довольно поздних этапов развития культуры. То же самое можно сказать и относительно свободы убеждений личности, которая формируется и заметно проявляется лишь начиная с Нового и Новейшего времени. До этого периода в истории демонстрация свободы убеждений личности составляла разве что исключения.

Общества Древнего мира знают только проявления веротерпимости по отношению к иноплеменным богам и культам. Такое нередко наблюдается на ранней стадии становления некоторых государств, подчинивших чужие земли и народы. Из политических соображений правители подчас мирились с почитанием покоренными народами своих национальных богов, нисколько не сомневаясь, что «чужие» боги столь же реальны, сколь и «свои». А иногда даже включали их в свой пантеон.

Судя по Ветхому Завету, царь Соломон строил храмы «чужим» богам. Терпимым было отношение к «чужим» богам в Древней Греции и Римской империи. Монголо-татары даже покровительствовали служителям культа покоренных территорий. Проявления веротерпимости особенно характерны для государств индуистского и буддийского исповеданий, а в какой-то мере и для ранних правителей исламского халифата, но не свойственны индивиду Древнего мира: он еще, как правило, не обрел личностных качеств, и в отношении к религии лишь пассивно воспроизводил позицию своего окружения.

Политику и законодательство Древнего мира и Средневековья в отношении к религии все же более характеризует иное. Это ревностная поддержка «своей» веры и жречества, слияние светской власти с церковной, насильственное насаждение государственной религии, гонения против инаковерующих и свободомыслящих. Как правило, религиозные установления (это очень характерно для культуры этих времен) являлись здесь одновременно и нормой права.

Такое имело место, например, уже в древнееврейских государствах. В странах диаспоры запреты и повеления Талмуда неукоснительно регламентировали у евреев все стороны быта и юридических отношений. Вероучительные нормы конфуцианства легли в основу государственной доктрины и законов Древнего и Средневекового Китая. В мусульманском мире утвердился шариат — свод законов, разработанных на основе Корана и Сунны. Шариат и поныне заменяет светское право в исламских государствах.

О какой же свободе совести, свободе убеждений, веротерпимости, а тем более о культуре отношения к религии можно говорить, если религиозные предписания навязываются гражданам силой государственной власти?! Отступление от веры в такой стране карается как преступление, а вольномыслящий считается чуть ли не изменником. Но иначе и быть не может в обществе, где Церковь и государство слиты. В особенности, в тех странах, где государственная власть сосредоточена в руках Церкви (теократия).

В христианском мире руководствовались высказыванием Христа: «Богу Богово, а кесарю кесарево» и четко разделяли светскую и религиозную власти. Теократия здесь составляет исключение (Папская область). И все же во многих странах Запада вплоть до Нового времени Церковь была включена в состав государственного устройства и благословляла его. Она помазывала монархов на трон, принимала на себя те или иные властные функции — заключение браков, ведение метрических записей, опеку над школой, осуществление цензуры, ведение судебного процесса по некоторым категориям дел.

Церковь нередко претендовала и на выполнение других функций. Борьба между светской и духовной властью — частое явление европейской (и не только европейской) истории. Столкновения из-за власти со светскими правителями особенно характерны для католических иерархов. Завоевания в этой борьбе Ватикан закреплял правовыми соглашениями-конкордатами. Таковы, например, его конкордаты с Наполеоном, фашистскими правительствами Муссолини, Гитлера, Франко, с современным правительством Италии. Неотде-ленность Церкви от государства неизбежно наносит ущерб культуре взаимоотношений индивидов, стесняет духовную свободу граждан, их волеизъявление по отношению к религии, лишает других юридических и личных гарантий.

В Новое время в общественном сознании Запада формируется понимание необходимости отделения Церкви от государства. Этому способствует распространение учений о гражданском обществе, естественном праве, согласно которым государство и государственные установления имеют не небесное, а земное происхождение. С конца XVIII в. во Франции и некоторых других европейских странах эти идеи уже реализуются и закрепляются в законодательстве, что являлось несомненным завоеванием правовой культуры и первым шагом на пути к свободе совести.

Но до реальной свободы было еще далеко. Чаще всего описанные правовые новации узаконивали лишь уже веротерпимость, когда та или иная христианская конфессия признавалась привилегированной, а остальные исповедания — просто допустимыми. Так, и по сие время католицизм является привилегированной Церковью в 14 государствах Европы и Латинской Америки, а лютеранство — в странах Скандинавии и Исландии. Преимущества соответствующей конфессии закреплены и в праве. Что же до стран мусульманского мира, то в 28 странах Ближнего и Среднего Востока, а также в странах Северной Африки ислам признан государственной или официальной религией (Египет, Кувейт и др.). В некоторых же странах слово «исламский» включено в официальное название страны (Исламская Республика Иран, Исламская Республика Мавритания, Исламская Республика Пакистан).

Привилегированная религия по-разному именуется в конституциях стран со свободой вероисповеданий: «государственная», «национальная», «официальная», «религия народа» и т.п. Эти терминологические различия имеют существенное значение. Так, англиканская Церковь (официальное название Церковь Англии) обладает рядом преимуществ по сравнению с другими религиями в стране. Англиканские архиепископы и епископы являются членами палаты лордов. Бракосочетания, совершенные в англиканской Церкви, имеют юридическую силу без регистрации в обычном гражданском порядке и т.д. Однако эти привилегии не идут ни в какое сравнение со статусом ислама в странах Ближнего и Среднего Востока. Действующие здесь нормы шариата наделяют ислам всепроникающей властью.

По сравнению с веротерпимостью свобода вероисповеданий представляет собой более высокую стадию культуры отношения к религии, обеспечивая личности определенную возможность выбора конфессии и свободного осуществления культа. Впервые эта свобода была провозглашена Великой французской революцией в «Декларации прав человека и гражданина» (1789), и она стала образцом для конституций демократических стран. Эти конституции исходят из принципа «религия — частное дело каждого гражданина».

Свобода вероисповеданий гарантируется юридическим отделением Церкви от государства, а школ — от Церкви. Церковь освобождается от заключения браков, ведения метрических записей и других светско-государственных функций. Важное достижение свободы вероисповеданий — провозглашение юридического равенства разных конфессий и их приверженцев. Но, давая гражданам возможность беспрепятственно выбрать ту или иную религию, свобода вероисповеданий вместе с тем не гарантирует свободы убеждений личности неверующего, атеиста. Таким образом, свобода вероисповеданий — ограниченная стадия правовой культуры в отношении религии.

Высшая стадия этой культуры — свобода совести. Напомним данное выше определение этой свободы: реальное обеспечение каждому гражданину права выбора не только любого исповедания, но и выбора свободомыслия. Свобода совести шире и полней свободы вероисповеданий, последовательней отстаивает принцип «религия — частное дело каждого гражданина» и одинаково защищает права как верующих, так и неверующих.

Формально сегодня около трети государств провозгласили в своих конституциях свободу совести, но фактически в полной мере ее не реализуют. В лучшем случае, обеспечивают свободу вероисповеданий, игнорируя права неверующих граждан. Подчас же, наоборот, внедряют государственный атеизм, стесняя свободу верующих. Эти противоречия на пути свободы совести особенно выразительно иллюстрирует отечественная история.

Языческая Русь относилась терпимо к различным верам. Но в рамках рода индивид лишь пассивно воспроизводил верования сородичей. С принятием христианства Киевской Русью индивид по-прежнему не был свободен в отношении веры, а общество отступило от веротерпимости. Христианство обрело статус государственной религии. Язычество отныне подвергается гонениям. Власти принимают Православную Церковь на свое обеспечение, наделяют ее землей. Церкви передают часть государственных функций, в том числе судебную власть. Церковному суду подлежали дела о разводе, двоеженстве, о браках в недозволенных степенях родства, об «умычке девиц», о колдовстве, о драках между женщинами и т.п. Под церковную юрис дикцию попадали «черное» и «белое» духовенство, население церковно-монастырских владений.

Большие привилегии Православная Церковь получила от монголо-татарских ханов. Они понуждали русских князей платить оброк епископам, сохранили церковный суд, освободили духовенство от дани, предоставили льготы церковно-монастырскому землевладению. Показательно, что даже в 1551 г. на Стоглавом соборе митрополит Макарий, защищая интересы Церкви, ссылался на охранные грамоты татарских ханов.

Наибольшего влияния Церковь достигла в XVII в. Патриарх Филарет как отец царя Михаила и патриарх Никон как «собинный друг» царя Алексея Михайловича непосредственно с царем участвовали в управлении государством. Патриарха Никона именовали великим государем. В проповедях утверждалось, что священство выше царства. Но в противостояниях патриарха и царя одержало верх не священство, а царство. Церковный собор 1666—1667 гг. осудил поведение Никона, он был сослан в монастырь.

Реформы Петра I окончательно подорвали теократические тенденции православия и экономическое могущество Церкви. Ликвидирован был и статус патриарха. Управление Церковью было поручено назначаемому императором Синоду во главе с «оком государевым» — обер-прокурором. Однако православие оставалось господствующей религией. Духовенство получало жалование от государства, освобождалось от воинской повинности, имело налоговые льготы. Стеснялась и свобода индивида: рожденному в православии запрещалось отступать от него и принимать иную веру. Имения отступников от православия брались под опеку. «Совращение» из православия рассматривалось как уголовное преступление, «совратителей» наказывали каторжными работами.

В отношении других религий обеспечивались весьма скудные права. Некоторые исповедания считались терпимыми: католицизм, лютеранство, армяно-григорианская Церковь, ислам, ламаизм, иудаизм (хотя гражданские права евреев были резко ущемлены). Разрешалось служение старообрядцев — поповцев, но им не дозволялось «совращать или склонять кого-либо в раскол свой». Часть исповеданий именовались вредными сектами, к которым относились «жи-довствующие ереси», молокане, скопцы, духоборы, старообрядцы-беспоповцы. В отношении сект имели место еще более жесткие ограничения и даже гонения.

17 апреля 1905 г. в связи со сложившейся в стране революционной ситуацией император Николай II издал указ «О веротерпимости». Православие по-прежнему оставалось первенствующей и государственной религией. Однако были отменены многие ограничения в отношении других исповеданий. В частности, расширен круг «терпимых» религий, открыты их молитвенные дома, облегчался переход в иные исповедания. В какой-то мере эти новации расширяли свободу убеждений личности.

Временное правительство сделало еще один шаг на пути к свободе совести. Указом «О свободе совести» провозглашалось, что «пользование гражданскими и политическими правами не зависит от принадлежности к вероисповеданию, и никто не может быть преследуем и ограничиваем в каких бы то ни было правах за убеждения в делах веры». Позднее религиозные приходы были наделены правом юридического лица. Была упразднена должность обер-прокурора Синода. Приходские школы из ведения Церкви были изъяты и переданы в ведомство государства. «Закон Божий» был признан необязательным предметом во всех школах. Как видим, Временное правительство подталкивало российское общество к более высокой культуре отношения к религии.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >