Религия и мистика

10

Определение мистики

Л/Г истика — наиболее странный триипостасный феномен культу-ры, который одновременно является парарелигией, парафилософией и паранаукой (от грен, para — возле). Загадочное, тайное, а в особенности аномальное, лишает нас душевного равновесия, вызывает недоумения, а подчас навевает состояние благоговения и даже страха. Верующего человека загадочное, как правило, настраивает на религиозные размышления и переживания. Неверующий же обычно старается снять с загадочного покров таинственности и найти ему естественное, научное объяснение. Но наука, ориентированная на отыскание истины, далеко не сразу может дать разумный и убедительный ответ на загадки и тайны жизни природы и человека. Немало их и поныне будоражат воображение людей. Со времени далекого прошлого помимо науки к этим загадкам и тайнам обращается, ими питается и, главное, наделяет их сакральным смыслом именно мистика (от грен, mystikos — таинственный).

Под мистикой понимают, во-первых, веру в возможность непосредственной связи и даже слияния со сверхъестественным. Такая возможность допускается лишь для особо избранного («продвинутого», «просветленного») человека или для индивида, посвященного «духовными учителями», которые владеют тайными приемами такой связи-слияния со сверхъестественными силами и существами. Мистик для этого не нуждается в посредничестве священника и Церкви, он убежден, что такая связь осуществима именно для него, сокровенно и напрямую, здесь и сейчас, в ходе особых процедур и упражнений. При этом не обязательно, чтобы эти силы и существа понимались как нечто внешнее по отношению к человеку (Бог, божественный Космос, астральные миры, сакральные энергии и т.п.). Нередко мистики ищут сверхъестественное начало в своем внутреннем мире, в особенности мистифицируя неизученные состояния психики.

Во-вторых, под мистикой понимают эзотерическую (скрытую, предназначенную только для избранных) практику связи со сверхъестественным. Мистическая практика — это особые формы, приемы и упражнения сокровенного общения, нередко рискованные для здоровья человека. Фактически всегда они приглушают его критичность и самокритичность, нарушают связь с реальностью, погружают в бессознательное состояние. Как правило, мистические ритуалы связаны с гипнозом, внушением и самовнушением. Иногда они порождают галлюцинации, а то и вводят человека в транс (состояние оцепенения, спонтанного поведения). В них стимулируются переживания инсайта (озарения) и экстаза (исступления, крайней степени восторга). Переживания, по утверждению мистиков, необычайные, не выразимые словами и передаваемые разве что молчанием или неадекватным намеком. Ошеломленность и неизреченность — самое характерное в этом субъективном переживании сверхъестественного, в том, что исследователи именуют мистическим опытом.

Впрочем, спонтанные мистические переживания встречи со сверхъестественным могут иметь место у человека и вне эзотерической практики. Такое возможно под влиянием экстремальных состояний, внушающих воздействий, страстной молитвы и иных схожих психических факторов, и прежде всего у человека экзальтированного и уже ориентированного на признание сверхъестественных сил и существ.

В-третьих, под мистикой понимают восточные и западные эзотерические учения, обосновывающие такую веру и практику. Некоторые из этих учений пришли из глубокой древности, другие — формируются едва ли не сегодня и лежат в основе многочисленных мистических школ современности. Как правило, эти учения исходят из идеи существования некоей высшей реальности, не постижимой чувствами и разумом, но все же доступной сверхчувственному восприятию мистиков.

Термин «мистика» часто отождествляют с понятием «оккультизм» (от лат. occultus — скрытый, тайный). Это допустимо, хотя и не совсем точно. Второе понятие несколько шире по своему логическому объему. Основателем оккультизма считается легендарный Гермес Трисмегист (трижды величайший), которому приписывают «Изумрудную печать» и другие тайные трактаты поздней античности, посвященные магии, астрологии и алхимии. Подробный свод сокровенных знаний впервые свел Агриппа Неттесхеймский в сочинении «Об оккультной философии» (1533). И уже в XX в. Рудольф Штайнер (1861 — 1925), основатель антропософии и так называемой вальдорфской педагогики, придал оккультизму современный вид.

Оккультные учения и оккультная практика почти совпадают с мистикой. Но мистика всегда связывает тайное только со сверхъестественным и во многих своих проявлениях признается и принимается Церковью. Оккультизм же сокровенное и тайное может связывать не только со сверхъестественным, но и с естественным, со всем тем странным (аномальным) в природе, что пока не имеет разумного объяснения. Главное же отличие оккультизма от мистики в том, что оккультные учения и практика всегда пребывают вне лона Церкви и ею осуждаются, считаются ересью и суевериями. Читатели нашей книги всегда уловят, где далее оккультизм нами отождествляется с мистикой, а где выделяется присущий только ему оттенок смысла.

Мистика психологически родственна религии, что находит свое отражение в вероучениях, богословских построениях, культе. В первую очередь, в религиях Востока. Отчетливы экстатические (от понятия «экстаз») проявления в католицизме (экзерциции — духовные упражнения иезуитов) и в православии (умное делание, Иисусова молитва). В некоторых религиях сложился институт наставников, идентичный «духовным учителям» в мистических школах («гуру» в индуизме, «цадику» в хасидском иудаизме, «старцу» в православном исихазме, «пиру» в мусульманском суфизме). Но особенно роднит мистику с религией вера в сверхъестественные силы и определенная близость культовых обрядов с эзотерическими ритуалами, восходящими к магическим древнейшим верованиям. Глубокое психологическое единство пронизывает сопровождающий эти ритуалы мистический опыт с религиозным опытом верующего. Однако в большинстве своих проявлений мистика находится вне Церкви.

Многие авторитеты в мистике настаивают на том, что она не сводима к религии. И сами приверженцы мистических учений часто не относят себя к верующим. Как правило, мистика игнорирует традиционные формы церковных догматов, канонов и обрядов. Приверженцы религии таковые исповедуют, как правило, официально и открыто. Мистическую же практику ее приверженцы часто осуществляют конспиративно. В отличие от религиозных объединений, организованных в определенные конфессии, мистические учения и школы обычно имеют светский вид. То есть эти учения и школы внецерковны и внеконфессиональны. Далее в главе речь пойдет именно об отвергаемой Церковью вневероисповедной мистике.

Во вневероисповедной мистике исследователи выделяют грубые формы (бытовые суеверия, гадания, приметы и т.п.) и формы утонченные (астрология, алхимия, спиритизм и т.п.). Однако собственно мистические учения всегда более или менее резко расходятся с каноническим вероучением традиционных религий и наряду с оккультными проявлениями всегда осуждаются Церковью как ереси. Специфические ритуалы мистических практик служители Церкви тоже отвергают как колдовство и суеверия.

Как таковая, мистика занимает в культуре человечества несравненно более скромное место, нежели религия, и находится на окраинной и сумрачной периферии культуры. А то и выступает призрачной тенью религии. В противовес религии, одного из важнейших устоев этнической и мировой культуры, мистика сама по себе не содержит каких-либо заметных достояний, составляющих пред мет национальной или общечеловеческой гордости. Поэтому правомерно отнести ее не к устоям культуры, а к ее побочным, хотя и довольно древним и стойким проявлениям. Религия, бесспорно, влиятельней мистики и в сфере социальных отношений, не говоря уже о мире морали. И все же несомненна генетическая связь многих собственно мистических идей с определенными вероисповеданиями, а также связь ряда мистических сообществ с теми или иными религиозными ересями или католическими орденами. Исследователи также отмечают близость собственно мистических учений некоторым богословским построениям.

Мистические проявления в той или иной мере присущи и религии. Это, прежде всего, стремление к непосредственному общению со сверхъестественным началом и с этим связанные переживания. Ревностные приверженцы чуть ли не всех конфессий (особенно, аскеты, монахи) часто испытывают мистические переживания. Некоторые глубоко верующие (независимо от приверженности к той или иной конфессии) едва ли не постоянно склонны к мистическим умонастроениям. Кое-кто из таковых, особенно сосредоточенных на своих религиозных переживаниях, подчас сочетают посещение церкви с медитациями и прочей мистической практикой. Религиоведы в своих классификациях выделяют таких верующих в особый тип мистиков, что не особенно точно: последовательный мистик, как правило, следует эзотерическим учениям и практике в рамках светских, внецерковных школ и учений.

Близость вневероисповедной мистики к религии подтверждается и тем, что некоторые наиболее экзальтированные духовные учителя той или иной мистической школы со временем (иногда при жизни) провозглашаются пророками и даже богами. Более или менее быстро такая школа обрастает церковной структурой, вероисповеданием, культом и преобразуется в особую религиозную конфессию (такой путь проделали некоторые из «новых религий»). И наоборот (что бывает значительно реже), отдельные экстатически настроенные группы верующих иногда отделяются от своей конфессиональной общины, отказываются от свойственного ей культа и становятся внеконфессио-нальными мистическими сообществами.

Мистические учения напоминают философию, поскольку теснейшим образом связаны с философскими учениями иррационализма, ограничивающего возможности разумного постижения истины. Согласно мистическим и оккультным учениям, истина обнажается не в логических построениях рассудка, не в критической проверке ее разумом и практикой, а сверхчувственным путем интуиции, откровения, экстаза, внезапного и чудесного озарения. Некоторые из мистических учений основательностью разработки мировоззренческих проблем могут быть отнесены к особым школам религиозной философии.

Мистика внешне сходна с наукой своей обращенностью к неизученному, загадочному, а также притязаниями на теоретическое осмысление загадочного. Во всяком случае, многие «духовные учителя» именуют свои умственные построения научными теориями и даже выдают эти построения за «новейшую науку». Но в противовес науке такие учения оперируют не столько понятиями с их четкими значениями, сколько нарочито затемненными по своему смыслу символами, причудливыми, самодельными терминами. Научную критику этих учений, да и любые сомнения в толкованиях духовного учителя приверженцы мистики считают недопустимым. Тут не столько доказывают, сколько возглашают, не столько убеждают, сколько внушают.

Потому-то мистика, как и оккультизм, по своей познавательной природе всегда находится вне науки, которая опирается на отчетливые и строгие принципы и законы логики, требует от исследователя открытости, доказательности, возможности строгой опытной проверки как рациональных, так и интуитивных построений. Наука объясняет загадочное, сводя его к понятому, изученному, т.е. обнажая его скрытые естественные причины. Мистика же предлагает только подобие, подмену объяснения и сводит странное и загадочное к таинственному и сверхъестественному. Хотя мистические и оккультные учения подчас используют наукоподобную терминологию и даже претендуют на абсолютную истину, ученые относят эти построения к паранауке. То есть к тем псевдонаучным конструкциям, где сосредоточены произвольные, опирающиеся на сомнительные факты, не подтвержденные теорией и практикой голые утверждения. К паранауке относят и явные заблуждения, беспочвенные фантазии, домыслы, гадания. Тем более откровенные фокусы, спекуляции, шарлатанство.

Правда, в лоне мистики иногда зарождались и ценные идеи. Алхимические поиски «философского камня», астрологические гадания по звездам в свое время стимулировали становление химии и астрономии. Не все, что связывают с мистикой, следует заведомо отбрасывать. Мистика вненаучна, но не все в ней антинаучно. Чуткая ко всему таинственному, она нередко фиксирует то аномальное в реальности, что еще не стало предметом научного исследования. Тем самым она пробуждает интерес исследователей. Преимущественно мистику питают уже известные науке, но еще ею не объясненные феномены природы и психики. Но в еще большей мере мистику питают слухи, домыслы и фантастические вымыслы (Бермудский треугольник, НЛО, пришельцы, барабашки и пр.). В мистических упражнениях наряду с сомнительным и даже опасным для здоровья человека содержанием есть и некоторые полезные приемы психотерапии. Однако прибегать к мистической практике крайне рискованно. Руководствоваться мистическими и оккультными учениями в реальной жизни нецелесообразно.

По своим мировоззренческим основам мистические учения тяготеют к философскому идеализму. Но иногда они причудливо связаны с теми или иными течениями религиозного свободомыслия. Оккультные построения при этом обычно исходят из философских идей пантеизма (отождествления Бога и природы) и гилозоизма (наделения всего в природе качествами живого). Немало мыслителей прошлого отдали дань и мистике, и оккультизму. Как ни странно, но и сегодня среди профессионалов-ученых можно встретить энтузиаста-мистика.

Мистическая традиция восходит к древнейшим учениям Индии, Китая, Египта, Вавилона, Персии и Греции. Традиция продолжается в мистических теориях средневековой Европы и арабского Востока, в разнообразных тайных доктринах Нового и Новейшего времени. Современные исследователи насчитывают сотни вариантов эзотерических учений, которые часто отличаются друг от друга лишь малозначительными деталями. Всплески таких учений, как и волны мистических умонастроений, обычно приходятся на периоды социальных потрясений и по времени совпадают с подъемом религиозности в широких слоях населения.

В этой лекции преимущественно будет рассказано не о том, что сближает мистику с философией и наукой, но о том, что роднит ее с религией или же отличает от нее. Наибольшее внимание уделим историческим формам мистической практики, мистическим школам и объединениям.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >