Философия религии и религиозная философия

и религиозная философия

В философской науке рассуждения о Боге и вере — одна из центральных тем. Пожалуй, никто из выдающихся мыслителей не обошел ее, а некоторые философы посвятили ей все свои произведения. Эта тема занимает основное место в философии религии, также представляющей собой одну из ветвей дерева философского знания. Впрочем, как уже было сказано, и науку религиоведения в целом часто зачисляют в семью философских дисциплин, в силу философичности основных ее разделов.

«Философ религии, — замечает Л.Н. Митрохин, — стремится строить свой подход к религии на принципах разума и, в отличие от теолога, не связан субъективно с верой и откровением, а объективно с церковью как социальным институтом. Для философа, занимающегося религией, точкой отсчета («абсолютом») является не то или иное вероучение, но разум, наука»[1].

Философия религии как относительно самостоятельная ветвь философского знания впервые формируется в эпоху Просвещения (XVII—XVIII вв.). Ее становление опирается на ряд философских идей о религии, высказанных еще в античной философии. Особенно непосредственно на становление этой дисциплины повлияли пантеистические взгляды Н. Кузанского и Д. Бруно. Как уже сказано в главе о свободомыслии, рождение философии религии заметно тонизировала идея «естественной религии», впервые высказанная

в 1624 г. английским деистом Э. Чербери, затем развитая его соотечественниками Д. Локком, Д. Толандом и Д. Юмом. Особенно часто в качестве основоположников философии религии именуют Р. Декарта и Б. Спинозу. Они, пожалуй, впервые заложили основу рационализированного анализа религиозного вероучения. С трудов Б. Спинозы начинается философско-критический анализ текстов Библии.

Заметный вклад в основы философии религии внесли выдающиеся французские просветители Ф. Вольтер, Ж.-Ж. Руссо, П. Гольбах и Д. Дидро. Сам термин «философия религии» впервые использовал великий немецкий мыслитель И. Кант, сокрушивший теолого-схоластическое миропонимание. Г. Гегель тщательно обосновал философскую идею о смене религий в истории как о закономерном процессе. Он утверждал, что истинная религия должна отвечать критериям разума. С трудов И. Канта и Г. Гегеля закладывается классика философии религии. Классику обогащают сочинения О. Конта и Г. Спенсера, обосновавших социальный подход к религии, а также сочинения К. Маркса и Ф. Энгельса, обнаживших исторические и гносеологические корни религии.

Современная философия религии особенно богата разнообразными школами, которые с разных сторон не только исследуют религиозное миропонимание, но и осмысливают роль религии в мировой истории и культуре, ее место в интеллектуальном опыте человечества, ее потенциал в противостоянии глобальным угрозам миру и в налаживании диалога цивилизаций. Обращение к религиозной теме обогащает и саму философию, которая находит в историческом опыте религий немало ценного материала для более продуктивного проникновения в богатства культурного бытия, арсенала наук, противоречия и странности человеческого духа. В свою очередь, констатируют Л.Н. Митрохин и В.И. Гараджа, «философская критика религии способствовала развитию самокритики в теологии XX в. (К. Барта, Р. Бультмана, Ричарда и Рейнхольда Нибура, П. Тиллиха, Д. Бонхёффера) и др.)»[2].

Несколько условно можно говорить о различии светской и религиозной философии. Не обязательно светские мыслители должны придерживаться неверия в Бога (уже отмечалось, что неверующими в Бога могут быть и идеалисты). Просто светская философия свободна от религиозной ангажированности, и в ее содержании доминирует нерелигиозное, «мирское» содержание. А главное — и это содержание, и затрагиваемая в светской философии тема религии рассматриваются мыслителями (даже если они субъективно сами являются верующими!), не с позиций ортодоксии (неуклонного следования догмам религии), а с позиций критического разума. Харак

терна, например, в этом плане классическая философия Гегеля. Несомненный приверженец христианства, он все же излагает свою философскую систему как учение светское. Философию он считает более высоким уровнем постижения истины, нежели религию. Мало того, в знаменитой двухтомной «Философии религии» Гегель исследует историю религий как единый, закономерный процесс. Впрочем, светский философ зачастую идет дальше Гегеля, критикуя и религиозные догмы, каноны и доктрины: логика профессионала побуждает его к этому.

Религиозная философия уже изначально соотносит свои парадигмы с доктринами, догмами, канонами какой-либо конфессии. В ней не просто доминирует религиозная тема, но (что очень важно!) сама религия принимается за сверхъестественную сферу реальности. В этом же мистическом ключе, сквозь призму религиозных доктрин, здесь интерпретируется более или менее широко представленная нерелигиозная тематика. Поэтому сочинения в лоне религиозной философии, как правило, представляют собой один из конфессиональных или межконфессиональных вариантов философского идеализма. Картины мироздания здесь предстают в понятиях и красках вероучений. Заметим также, что религиозные мыслители иногда отходят от ортодоксально-церковного, буквального толкования догм и канонов (к этому понуждает логика философствования), за что подвергаются осуждению со стороны богословов и Церкви.

Несмотря на изначальную, доктринально-мистическую заданность парадигм, профессиональное философствование религиозных мыслителей часто содержит немало объективно ценного и побуждает даже неверующего читателя к глубоким и плодотворным размышлениям. Что же до верующих, то именно религиозная философия более приемлема для них, нежели светская, в особенности — материалистическая философия.

Примером конфессиональной религиозной философии является неотомизм — обновленное учение крупнейшего средневекового мыслителя Фомы Аквинского, признанное Ватиканом официальной философией католической Церкви. С позиции католических доктрин неотомизм интерпретирует новейшие достижения естественных и гуманитарных наук, исследует сложнейшие проблемы познания и социальной жизни, является одной из наиболее авторитетных философских школ современности.

Конфессиональной (православной) можно именовать мощную отечественную школу религиозной философии, представленную в трудах В. С. Соловьева, Н.А. Бердяева, П.А. Флоренского, И.А. Ильина, С.Л. Франка, С. И. Булгакова, Н.О. Лосского, Л. И. Шестова. С поразительной глубиной умопостижения, но именно сквозь призму религиозно-православной концепции миропонимания, в сочинениях этих мыслителей освещаются различные сферы бытия, мира и че ловека. Правда, сама православная Церковь резко критиковала эти труды за нередкий отход от ортодоксии. Но недаром имена этих философов стали столь популярными в мировоззренческих исканиях российской интеллигенции на переломе минувшего столетия и наступившего XXI в.

Солидная философская традиция представлена в лоне протестантизма, иудаизма, индуизма, в течениях буддизма. В мусульманском мире религиозная философия обладает своеобразной духовной монополией, практически отождествляясь с богословием. К религиозной философии в какой-то степени тяготеют эзотерические умопостроения (теософия, антропософия, учения Николая и Елены Рерихов, О.М. Айванхова и других философствующих учителей-мистиков).

Напомним, что теология как особая религиозная дисциплина сложилась в лоне монотеистических религий иудаизма, христианства и ислама. Она теоретически обосновывает вероучения и культ религий и, разумеется, во многом различна в разных конфессиях. Здесь особо заметим, что теологии разных конфессий получают парадигмы концептуально-методологического содержания именно за счет религиозной философии.

Границу между религиозной философией и богословием провести довольно сложно. Временами они сливаются (в Средние века, например, философия Запада превратилась в служанку богословия). В отличие от философии, которая апеллирует (обращается) к авторитету разума и пронизана духом критики, богословие апеллирует к вере. Вера предшествует пониманию и подчиняет его себе — вот исходная парадигма богословия. Лапидарно эту парадигму выразил отец средневековой схоластики Ансельм Кентерберийский: «И не для того стремлюсь я понять, чтобы уверовать, но верую, чтобы понять».

Богословие заслоняет каноны и догмы религии от научной критики. «Священное писание» и «священное предание» — высший авторитет для богословия. Дух авторитарности, категоричности, нетерпимости к инакомыслию пронизывает богословие. Апеллируя к вере, богословие все же не может обойтись без понятий и доводов рассудка (в особенности при обосновании понимания Бога, канонов и догм вероучения) и обращается при этом к религиозной философии. Значительное место в богословии занимают внутрирелигиоз-ные, прикладные проблемы богослужения и церковной практики.

Уже отмечалось, что данные богословия лишь в ограниченной мере используются в религиоведении, так как богословие — это апология религии. И все же богословие содержит в себе определенное видение религии изнутри, которое недоступно стороннему, не имеющему собственного религиозного опыта наблюдателю. Кроме того, в таких разделах богословия, как, например, история церкви, содержатся данные, ценные для общей истории и эволюции религии. А в пастырском и особенно в нравственном богословии сосре доточен огромный опыт церкви по духовному окормлению верующих и их нравственному воспитанию и контролю. Учтем, в частности, что накопленные в пастырской практике материалы исповедей — совершенно уникальная информация для этики и психологии морали по особенно интимной стороне нравственного сознания и поведения личности. Этот опыт и эти материалы могут и должны быть востребованы и осмыслены светскими религиоведами и философами.

Данное соображение, на наш взгляд, обретает особую актуальность в свете насущной, общей для верующих и неверующих сограждан проблемы по выходу нашего общества из духовно-нравственного кризиса. Диалог и конструктивное сотрудничество светских ученых и богословов в сфере их общих гражданских и научных интересов вполне возможен, необходим и плодотворен. Об этом, например, свидетельствуют прошедшая в 2004 г. в Перми Российская научная конференция «Религия в изменяющейся России» и здесь же в 2006 г. проведенный Международный симпозиум-диалог «Идея ненасилия в XXI веке: ее потенциал и ее пределы в изменяющейся России (светский и религиозный контексты)», где приняли участие ведущие отечественные и зарубежные ученые и богословы (в числе последних выдающийся католический теолог Ганс Кюнг).

Разумеется, не может быть и речи о слиянии теологии и религиоведения даже в отдаленном будущем: между этими отраслями культуры всегда будут границы из-за их разного предназначения и философско-методологических отличий теологических и религиоведческих парадигм. Но дальнейшее сближение тех и других позиций по многим взаимно интересующим темам и проблемам вполне возможно и крайне желательно. Для этого следует преодолеть все еще стойкую гносеологическую предвзятость сторон и обеспечить этико-психологическую готовность к диалогу, привлекая к нему тех профессионалов, кто свободен от амбиций и раздражительности, а главное, ориентирован на конструктивное сотрудничество.

  • [1] Митрохин Л.Н. Понятие религии. М., 2003. С. 114.
  • [2] Гараджа В.И., Митрохин Л.Н. Философия религии // Новая философская энциклопедия. Т. IV. М., 2001. С. 234.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >